Выяснилось, что компания Рембрандта оказалась гораздо масштабнее, чем я предполагал.

В прошлый раз, когда меня провели в эту огромную комнату, я решил, что она служит одновременно торговым залом и резиденцией. Но, как выяснилось, это была всего лишь приемная торговой компании.

Когда мы с алхимиком прибыли в назначенное время, нас уже ожидал дворецкий. Он проводил нас к роскошной карете, и вскоре мы отправились к величественному особняку на окраине Циге. Это здание, окруженное огромным садом, выглядело так, словно принадлежало знатной или даже королевской семье. Подобные сады редко встретишь даже в Японии.

И я, и алхимик потеряли дар речи. Хотя, честно говоря, думаю, что мне, простолюдину, масштабы казались настолько грандиозными, что я не чувствовал себя так уж неловко — скорее просто растерянно.

Мы должны были создать особое зелье, и я решил сопровождать алхимика, чтобы наблюдать за этим процессом. Алхимия казалась мне чем-то загадочным и даже магическим, так что я был рад получить возможность увидеть ее в действии.

Возможно, я рассчитывал на спокойный день, но планы компании Рембрандта оказались куда более амбициозными. Они намеревались не только завершить приготовление зелья, но и сразу использовать его по назначению.

Такое изменение планов застало меня врасплох. Мое представление об алхимии включало долгие часы кипячения и смешивания ингредиентов, поэтому я полагал, что сегодняшний день будет посвящен исключительно приготовлению. Наверное, мне следовало заранее расспросить Рембрандта о подробностях.

Кроме того, я не мог не задуматься, насколько безопасно было показывать нам, двум малознакомым людям, его жену и дочерей. Но если Рембрандт сказал, что все в порядке, значит, так и должно быть.

Как бы то ни было, день уже начинал казаться непростым. Особенно с учетом того, что мои тревоги в этом мире редко оказывались беспочвенными.

Я начал нервничать, но все же решил довериться Рембрандту.

— Уважаемый Райдо, это моя вина, что я бросился за идеей с изготовлением зелья, не выяснив деталей, — с заметным беспокойством признался алхимик, пока мы ждали в приемной. — Но лучше бы Вы сразу сказали мне, что это связано с компанией Рембрандта!

Что ж, я не собирался унывать. Он ведь сам с энтузиазмом согласился, как только я упомянул зелье.

На самом деле я и сам не знал, что компания Рембрандта настолько известна и богата, пусть и относительно молода. Если бы я заранее представлял, как будет выглядеть этот особняк, то, пожалуй, принарядился бы.

Мне следовало надеть что-нибудь из прототипов, созданных гномами. У них наверняка были вещи, подходящие для такого визита. Появляться здесь в одежде, предназначенной для путешествий, было, мягко говоря, неуместно.

Как бы то ни было, теперь мы сидели в приемной, которая по своим размерам превосходила холл гостиницы, в которой  я остановился. Мы устроились на нелепо мягком диване и ждали.

Даже напиток, стоящий на столе перед нами, благоухал роскошью.

Несмотря на привычку разворачивать Сферу обнаружения во время путешествий, в городах, особенно в закрытых помещениях, я старался этого избегать.

Может быть, моя осторожность была излишней.

А может быть, это связано с тем, что я вырос в мире, где строго следят за конфиденциальностью и персональной информацией. Мне не хотелось использовать свои способности лишь потому, что я мог это сделать.

В конце концов, в этом особняке находились больная супруга Рембрандта и, вероятно, две дочери деликатного возраста. Шпионаж или подслушивание здесь были бы абсолютно неуместны.

«Я впервые в Циге, поэтому не знал о репутации компании Рембрандта», — написал я, чтобы успокоить нервничающего молодого алхимика.

— Ах, понимаю, — ответил он, слегка расслабившись. — Приношу свои извинения. В Циге его имя имеет большой вес. Честно говоря, мне не по себе находиться здесь, зная, что он будет наблюдать за нами.

«Понятно. Это действительно может заставить понервничать».

— Именно! И вдобавок к этому — запрос на очищение Амброзии! Несмотря на то, что методика уже известна, я весь день беспокоюсь, вдруг что-то пойдет не так…

Будет ли наказание, если мы потерпим неудачу? Хотя это казалось маловероятным. Даже если на кону стояли жизни близких, это были торговцы, а не мафия.

«Все должно быть в порядке», — написал я, желая успокоить и его, и себя. — «Они сказали, что это не составит труда для кого-то 80-го уровня».

— Зелье Амброзии… Я слышал, что это универсальное противоядие, изготавливаемое в основном из нектара цветка Амброзии, который, как говорят, уже вымер, — пробормотал алхимик, погруженный в свои мысли. — Интересно, как его делают...

Рембрандт и дворецкий все еще не появились.

Как долго они собираются заставлять нас ждать? Не то чтобы я злился, но находиться в этом богато обставленном помещении было невыносимо.

Когда я допил лишь половину своего напитка, который, как я понял, был чем-то вроде чая, служанка быстро заменила его на свежий.

Судя по предыдущему опыту алхимика и его квалификации, проблем с приготовлением зелья возникнуть не должно.

Возможно, стоит запомнить его имя…

Клац.

Мы оба перевели взгляды на звук открывающейся двери.

— Простите, что заставили Вас ждать, — в комнату вошли Рембрандт и его дворецкий.

Ну, наконец-то.

— Все готово, — объявил дворецкий, — и мы пришли, чтобы проводить Вас. Оборудование находится в подвале. Прошу следовать за мной.

— Насколько помню, уважаемый Райдо тоже желал наблюдать, — добавил Ремрандт. — Пожалуйста, сопровождайте уважаемого Хазала.

Спасибо, господин Рембрандт! Выходит, его зовут Хазал. Я что то подобное и предполагал. Если бы выяснилось, что я привел кого-то с собой, даже не зная его имени, это выглядело бы плохо. Я был близок к этому.

«Что планируете делать Вы, уважаемый Рембрандт?», — спросил я своего спасителя.

— Для начала я отправлюсь к жене и дочерям, — ответил он. — Как только зелье будет готово, я попрошу кого-нибудь сопроводить Вас в их комнату. Вскоре мы сможем продолжить беседу.

Очевидно, он хотел быть рядом с женой и дочерьми, пока они ждали своего исцеления. Я бы поступил так же.

«Конечно. Тогда до скорой встречи», — написал я.

Рембрандт отвесил поклон нам с Хазалом, а затем вышел из комнаты.

Дворецкий быстро объяснил нам, что мы должны спуститься в подвал, и мы отправились за ним.

Пока мы шли, Хазал пристроился рядом со мной на ступеньку позади. Я оглянулся и увидел, что с его бледного лица смотрят стеклянные глаза. Он выглядел так, словно шел на собственную казнь, а не на сеанс приготовления зелья. С ним точно все будет в порядке?

Все, что я мог сейчас сделать — это продолжать следовать за дворецким, который вел нас в нижнюю часть особняка.

***

Заморозить смесь нектара цветков Амброзии и лекарственной настойки на спирту.

В принципе, это и был весь рецепт приготовления зелья Амброзии.

Вы заливаете в емкость определенное количество различных целебных настоек и нектара Амброзии. Затем вы берете что-то вроде льда, сделанного из особой воды (замороженной при температуре около минус двадцати градусов), и мелко крошите его на тонкие, как бритва, пластинки. Затем на лед в строго определенных количествах несколько раз выливалась смесь нектара и целебных настоек.

Вот и все. Алхимия использовалась для регулирования температуры, дозировок и внешней среды. Судя по всему, в этом мире магия в области алхимии в основном заключалась в регулировании окружающей среды и температуры, создании стерильных или чистых условий, хотя она также запускала и поддерживала химические реакции.

Процесс казался достаточно простым. Даже Хазал бросил на меня взгляд, говоривший: “И это все?”. Однако заклинания, использованные в этом процессе, были невероятно неэффективны.

Мне хотелось крикнуть: “Какого черта!”. Сами слова заклинаний и порядок их использования были настолько небрежными, что казалось, будто на создание одной единицы магии тратится десять единиц магической силы.

Даже если они использовали заклинания на мертвых древних языках, это все равно было ужасно. У меня возник вопрос, действительно ли такая магия в порядке вещей. Но... надо полагать, таков был стандарт магии в этом мире. Даже атакующие и поддерживающие заклинания, которые Тоа и остальные использовали во время нашего путешествия по Пустоши, были такими же. Разве это не пустая трата магической силы?

Если бы удалось выявить и воспроизвести слова, более точно отражающие суть заклинаний, тексты могли бы стать значительно эффективнее, даже при использовании древних мертвых языков. Возможно, магия, которой меня обучила Эмма, была редким и невероятно удобным стилем.

Наблюдая за процессом приготовления зелья, я в очередной раз убедился, что самая важная часть заключалась в его создании.

Ключевой задачей было извлечь нектар Амброзии — единственную сложную составляющую этого процесса.

Как упоминал ранее Хазал, самым серьезным препятствием являлось получение достаточного количества нектара Амброзии из растения, которое считалось вымершим. Однако редкие глаза Рубиноглазок устраняли необходимость в самом растении. С их помощью, используя особый метод, можно было извлечь компоненты, идентичные нектару. Это, без сомнения, была самая секретная часть метода.

Даже наблюдая за процессом, я не мог до конца понять, что именно происходило. Возможно, Томоэ, просмотрев позже мои воспоминания в Подпространстве, сможет раскрыть больше деталей. Вероятно, мой алхимик из алке сумеет воспроизвести этот процесс.

Я был удивлен, узнав, что "Рубиноглазки" — это вовсе не отдельный вид пчел, а обычные красные пчелы, питающиеся нектаром Амброзии, отчего их глаза приобретают алый оттенок.

Это означало, что где-то поблизости находилась скрытая делянка с цветами Амброзии. Без точных данных о местах обитания Рубиноглазок сложно было сказать, как далеко она могла находиться, но ее существование было несомненным.

Иными словами, цветок Амброзии все-таки не вымер. Это открытие имело огромную ценность.

Спустя некоторое время замороженная смесь, вобравшая в себя все жидкости, затвердела, превратившись в алый кристалл.

Затем в кристалле появилась трещина, и жидкость, гораздо более прозрачная и розовая, чем предполагал цвет кристалла, начала стекать в емкость.

Сам кристалл, тем временем, становился еще насыщеннее и ярче. Процесс выглядел завораживающе красивым.

Хазал молча закрыл крышку контейнера и, некоторое время изучая содержимое, наконец облегченно выдохнул.

— Теперь готово… зелье Амброзии, — подтвердил он.

Комнату наполнил хор восхищенных голосов. Помимо Хазала, дворецкого и меня, в процессе участвовали несколько сотрудников компании Рембрандта в качестве помощников.

Хотя процесс был относительно прост, ценность зелья заключалась в его исключительном действии и, главным образом, в сложности добычи ингредиентов.

Тем не менее, получившееся количество оказалось значительно меньше, чем я ожидал: в контейнере собралось примерно две трети объема небольшого энергетического напитка.

Хазал снова вздохнул, на этот раз облегченно. Однако нам предстояло повторить процесс еще дважды.

Будет ли он в порядке?

Чтобы снизить риск неудачи, мы решили готовить три дозы отдельными партиями.

Конечно, у нас было шесть глаз Рубиноглазок, так что сырья хватило бы на шесть доз, но я планировал по возможности сохранить это в секрете. Если лишние глаза не понадобятся, я был уверен, что смогу найти им другое применение.

В конце концов, за все наше долгое путешествие до Циге мы лишь однажды встретили Рубиноглазок. Без сомнения, эти глаза представляли собой невероятно редкие и ценные предметы.

Позже я собирался попросить ящеролюдов поискать Амброзию в Пустоши. Если удастся наладить ее выращивание, это может превратиться в прибыльный бизнес... ♪

Точно, нужно будет и Мио привлечь. Она ведь тоже неплохо разбирается в лекарствах. Это должно повысить наши шансы на успех.

Хе-хе-хе-хе.

— В таком случае, я немедленно доставлю зелье хозяину! Уважаемый Хазал, продолжайте, пожалуйста, с остальными! — дворецкий осторожно взял флакон обеими руками и поспешил покинуть комнату.

Хотя его лицо оставалось, как всегда, бесстрастным, в его голосе чувствовалось едва заметное удовлетворение.

“Что ж, наверху я им не понадоблюсь”, — подумал я. — “Останусь здесь, внизу, и продолжу наблюдать за приготовлением следующего зелья”.

Рембрандт и дворецкий, вероятно, снова расплачутся от радости. Честно говоря, мне даже становилось неловко находиться рядом со взрослыми мужчинами, которые так открыто рыдают.

Кроме того, я хотел дать Хазалу возможность выразить свои искренние чувства, учитывая, под каким напряжением он находился с момента нашего прибытия в поместье Рембрандта.

— Похоже, мы добились успеха, — сказал я на древнем языке, решив, что Хазал поймет меня, поскольку ранее читал заклинания на этом языке.

Ассистенты непонимающе уставились на меня, но Хазал тут же оживился.

— Уважаемый Райдо?! Вы действительно говорите на древнем языке? — изумился он.

Я вспомнил, что Томоэ упоминала, будто этот язык иногда используют как простой метод шифрования, так что ничего удивительного в этом не было. Хотя, судя по реакции Хазала, информация об использовании этого языка явно устарела.

— Да, я владею несколькими языками, кроме всеобщего, — ответил я ему. — Подумал, что один из них может оказаться пригодным для общения.

— Ах, действительно. Невозможность пользоваться всеобщим языком, должно быть... раздражает.

В яблочко!

— Никто больше не понимает этого языка, так что он идеально подходит для нашего общения. Давай поторопимся и приготовим остальные две дозы. Я хочу вылечить их как можно скорее.

— Согласен, — кивнул Хазал. — Судя по всему, у нас меньше времени, чем я предполагал.

— Я не очень хорошо разбираюсь в проклятых болезнях, но должен признаться: я зол на тех, кто приказал это сделать, и на тех, кто это исполнил.

— Уважаемый Райдо, вы так добры... — Хазал тяжело вздохнул. — А вот у меня были мысли о том, чтобы продать свои услуги подороже.

Видимо, возможность говорить на языке, который никто из присутствующих не понимает, развязала ему язык. Теперь Хазал без колебаний делился своими мыслями.

Судя по всему, проклятые болезни были ему не в новинку. Он уже привык к приготовлению таких зелий. Возможно, его закалил ритм жизни авантюриста. В отличие от меня, эмоционально вовлеченного в любую ситуацию, Хазал придерживался более прагматичного подхода, необходимого для выживания.

— Награда будет значительной. Давай продолжим, — сказал он, прежде чем вновь сосредоточиться на работе.

Пусть я и предполагал, что древний язык даст нам возможность вести приватную беседу, теперь, размышляя об этом, я осознал, что всегда оставался шанс, что кто-то из помощников все же его понимает. Возможно, мне не стоило рисковать.

Я продолжил наблюдать за Хазалом, который быстро приготовил второе зелье. Рембрандту повезло, что процесс оказался достаточно простым. Если бы успех зависел от слишком высокой сложности, надежда, за которую мы цеплялись, могла бы рухнуть.

Однако сам процесс выглядел так, будто в него вложили нечто чрезмерное, словно использовали все, кроме самых ценных частей тунца. Это казалось неоправданным увеличением стоимости эликсира.

Если бы удалось усовершенствовать этот процесс, сделав его более эффективным, цена могла бы стать доступнее. Возможно, это даже станет флагманским продуктом для компании "Кудзуноха".

Идея создания продукта... Вот уж чего я не ожидал получить от сегодняшнего наблюдения за приготовлением. Редкие эликсиры, безусловно, смогут обеспечить успех.

Учитывая весь беспорядок, который Мио устроила вчера, эта мысль немного улучшила мое настроение.

— Фьюх! Приготовление остальных зелий завершено, — сказал Хазал, подходя ко мне. Одной рукой он вытирал пот со лба, а в другой держал две бутылочки с зельями.

Ах, чтоб тебя! Будь осторожнее! Ты должен следовать примеру дворецкого и нести их обеими руками, глупец!

Бах!!!

— Господин Райдо! Господин Хазал!

Какого...?!

Внезапным гостем оказался дворецкий!

— Вах?! — я обернулся на голос.

От неожиданности Хазал выпустил обе бутылочки из рук.

Они разлетелись в разные стороны и начали падать на пол.

Хазал, я тебя определенно ударю позже!

Я быстро бросил взгляд на падающие бутылочки.

Несмотря на растерянность, я заставил себя начать действовать. Спасибо тебе, мое сверхчеловеческое тело.

Резкий прыжок, словно отстрел туго сжатой пружины, позволил мне метнуться к бутылочке, падавшей справа. Вытянутая рука надежно поймала цель. Теперь главное — не разбить ее в этом положении!

К сожалению, вторая бутылочка падала в противоположном направлении, и я уже не мог ее достать.

Черт возьми, только не это!

Положив левую руку на пол, я выпустил легкий импульс магии.

Энергия слегка подтолкнула мое тело в сторону второй бутылочки, но рука все равно не дотягивалась.

Пожалуйста, упади мне на спину!

Неужели боги услышали мою молитву?

Что-то легкое приземлилось мне на спину. Но в следующий момент я почувствовал удар головой о край стола.

Будь оно все проклято! Ладно, пока зелье в порядке, все не так плохо.

— У-уважаемый Райдо, к-как и следовало ожидать от вас! — воскликнул Хазал с дрожью в голосе.

Ну, Хазал, ну погоди! Я определенно стукну тебя пару раз за это.

***

Мы последовали за дворецким наверх и по длинному коридору. Через какое-то время я уловил тошнотворно-сладкий запах, напоминающий парфюмерный магазин. Аромат доносился из-за закрытой двери.

Рембрандт ждал нас в приемной, но что-то явно было не так. Он сидел на диване, а его левая рука была вся в крови. Рядом с ним медсестра осторожно перевязывала рану.

— Хаа... — изумленно ахнул Хазал.

На него напал монстр? Судя по следам от клыков или когтей, нападавший не был крупным.

Рембрандт поднял голову, заметив нас.

— Ох, это вы, уважаемый Райдо. И вы, уважаемый Хазал, — слабо произнес он.

«Не волнуйтесь», — написал я, подняв бутылочки. — «Лекарства готовы, они у меня».

После произошедшего я решил не доверять Хазалу бутылочки и держал их у себя.

— Что... что случилось?! — взволнованно спросил Хазал, охваченный паникой.

Рембрандт лишь покачал головой. Казалось, он не столько не мог говорить, сколько не знал, как объяснить произошедшее.

Хазал собирался задать еще несколько вопросов, но я поднял руку, чтобы остановить его. Лучше подождать, пока Рембрандт соберется с мыслями.

Единственным звуком в комнате оставалось шуршание бинтов, которыми медсестра перевязывала его рану.

Затем и этот звук прекратился.

— Прошу прощения. Спасибо, что дали мне немного времени; теперь мне стало легче, — произнес Рембрандт.

«Что случилось?», — написал я.

Если бы это произошло в первые дни после моего появления в этом мире, я, вероятно, впал бы в панику, увидев кого-то с такими серьезными ранениями. Но сейчас я чувствовал удивительное спокойствие — возможно, это означало, что я уже вполне приспособился к жизни здесь.

Я мог подумать только об одном: вероятно, кто-то пытался похитить больных членов семьи Рембрандта, и он, рискуя своей жизнью, защищал их.

— Когда Моррис доставил эликсир, — начал Рембрандт, его голос был тихим и напряженным, — я услышал шум из спальни моей супруги.

Ах, это, должно быть, та комната, из которой доносился этот сладкий запах, — подумал я.

«Шум?».

— Да. Я решил, что это просто один из ее обычных приступов.

«Приступ?», — переспросил я, прервав его объяснение. Это было впервые, когда я услышал о таких симптомах.

— Ох, точно. Я ведь еще не рассказывал вам о симптомах, — продолжил Рембрандт, покачав головой. — Сначала у всех троих была постоянная лихорадка, но...

Сначала симптомы напоминали обычную простуду. Но постепенно состояние его жены и дочерей ухудшалось. Они начали бояться воды и света, временами теряли рассудок и становились агрессивными, разрушая стены и мебель в своих комнатах. Все это напоминало бешенство у собак.

Потом проклятая болезнь начала разрушать их внешность. Некогда прекрасные волосы выпали, щеки запали, а глаза засияли ярким, безумным красным светом. Они изменились до неузнаваемости.

Когда они приходили в себя и видели, что с ними стало, их охватывало отчаяние. Они рыдали, прося прощения у близких, чувствуя себя опустошенными.

Рембрандт рассказывал о муках, которые выпали на долю его семьи, и я не находил слов. Я даже не мог встретиться с ним взглядом.

— А потом они начали нападать на окружающих с невероятной силой, — продолжил он. — Но в последнее время они стали слишком слабы, чтобы делать даже это. Максимум, на что они сейчас способны — это слабо стонать.

Я снова подумал, что если бы оказался на его месте, я бы не смог говорить об этом так спокойно. Без сомнения, я бы выслеживал и убивал виновных, их заказчиков и даже их семьи.

— Сегодня должен был наступить день, когда этот ад наконец закончится! И все равно, и все равно... — его голос дрожал от муки. — Когда Моррис доставил лекарство, я сразу же отправился к жене. Мысль о том, что я наконец смогу спасти ее, доводила меня до слез. Но как только я подошел к двери спальни...

— В этот момент...

— Звуки хаоса стали громче, и вдруг сквозь деревянную дверь просунулась иссохшая рука, — голос Рембрандта дрогнул, словно он все еще не мог поверить в произошедшее.

— Все произошло так быстро. Моя супруга... она напала на меня, — голос Рембрандта дрожал от смеси отчаяния и горечи. — …моя жена, которую должно было спасти это лекарство... выхватила его у меня из рук и разбила.

Он сделал глубокий, дрожащий вдох, прежде чем продолжить:

— Внезапно воздух наполнился этим тошнотворно сладким ароматом, и моя жена снова набросилась на меня. Она была совершенно невменяема. Только благодаря охранникам и Моррису я выжил; они сумели усмирить ее. Но даже тогда она продолжала кричать, скаля клыки, будто зверь. В конце концов, ее силы иссякли, и она упала, словно сломленная, провалившись в сон.

Это происшествие поставило нас перед нынешней ситуацией.

Можно ли было выбрать более неудачное время для такого эпизода жестокости?

Хазал первым нарушил гнетущую тишину:

— Это был не приступ, — его голос звучал тяжело и мрачно. — Скорее всего, это реакция на приближение лекарства. Защитный механизм, встроенный в саму болезнь, чтобы предотвратить излечение. Жертва становится последним препятствием на пути к своему спасению.

Хоть у него и не было достаточного опыта для точного анализа, Хазал отметил, что проклятая болезнь восьмого уровня вполне могла обладать такой особенностью.

— По словам раненых стражников, чтобы сдержать ее, потребовались значительные навыки ближнего боя.

Тело, которое едва могло двигаться, вдруг обретает такую невероятную силу, что требуется несколько взрослых мужчин, чтобы удержать его. Это объясняло, почему для ее усмирения понадобились профессиональные бойцы.

"Значительные навыки ближнего боя, да?” — подумал я. У меня уже были на примете несколько людей, которые подошли бы для этого.

Однако сам я был всего лишь первого уровня. Логика подсказывала, что мне следовало бы обратиться за помощью к Тоа и ее отряду, чтобы они разобрались в этой ситуации.

Но... несмотря на это, я решил сделать это сам.

Глядя на раненого Рембрандта и его охранников, я ощутил непоколебимое чувство долга. Снова и снова жизнь убеждала меня: если хочешь быть уверен в результате, делай все сам.

Я бросил взгляд на удрученного Рембрандта и его дворецкого и написал:

«Я разберусь с этим. Пойдемте».

— Уважаемый Райдо! — воскликнул Рембрандт в смятении. — Вы не сможете этого сделать! Ведь вы...

Я остановил его поднятой рукой и устремил на него взгляд, полный решимости. Рембрандт замолчал и сник, вновь опускаясь на место.

Затем я резко схватил Хазала за воротник и притянул его ближе, твердо приказав:

— Используй оставшиеся материалы для приготовления еще одной порции лекарства.

Не произнеся ни слова в ответ, Хазал бросился в подземную лабораторию. Даже если у него не получится с первого раза, у нас все еще оставались глаза Рубиноглазок для создания новой дозы.

Если бы я отправился в Подпространство, то смог бы вернуть дополнительные запасы, но это заняло бы слишком много времени. Пока шанс еще оставался, я собирался использовать все возможное, чтобы спасти семью Рембрандта.

Я протянул Рембрандту один из двух приготовленных эликсиров.

В подземной лаборатории запахи оставались под контролем, поэтому раньше я не обращал внимания. Но теперь, когда я стоял здесь, неужели этот эликсир действительно так пахнет? Символ надежды, пропитанный сладким ароматом отчаяния... Какая извращенная ирония.

Что ж, давайте покончим с этим проклятием.

***

«Скорее, лекарство!».

Я удерживал миссис Рембрандт, женщину, превратившуюся в едва узнаваемую тень самой себя. Крепко прижимая ее к себе, я держал ее за руки и туловище, пытаясь справиться с ее невообразимой силой, вызванной присутствием эликсира.

Ее облик внушал ужас: выпавшие волосы, впалые щеки, налитые кровью глаза, изо рта безостановочно текла слюна. Лишь ее очертания напоминали человека.

Что же это за фильм, в котором парень жил со своей собакой в городе, опустошенном вирусом?* Она напоминала одного из монстров из того фильма. Скорее, даже не зомби, а упыря. Хотя я никогда раньше не видел ее, было трудно поверить, что когда-то она могла быть красивой женщиной.

[П.П.: Фильм «Я легенда», 2007 г.]

Она яростно дрыгала ногами, но сейчас мы, наконец, могли влить лекарство ей в рот.

— Вы действительно всего лишь первого уровня? — тихо спросил Рембрандт, забыв о своих действиях.

Разумеется, его удивление было вполне объяснимо: первый уровень должен быть сродни ребенку, а это значило, что моя сила, по логике вещей, должна быть гораздо ниже его собственной.

«Быстрее, лекарство!», — подгонял я его, игнорируя удивление.

— Ах, да!

Мои слова вернули Рембрандта в реальность. Он снова сосредоточился. Строение тела его супруги не изменилось до такой степени, чтобы методы, применимые к людям, стали бесполезны. Примитивные приемы захвата, которым меня учила сестра, увлекавшаяся дзюдо, сейчас оказались кстати. Тогда, в детстве, я не блистал в этом успехами, но с моими нынешними физическими возможностями это стало реальностью.

Скорее, даже моя текущая сила выглядела экстраординарной. Несмотря на то что прямо сейчас супруга Рембрандта демонстрировала силу, превосходящую пределы ее тела, в прошлом она была обычной женщиной. Это не стало для меня проблемой.

Однако нельзя было недооценивать силу человеческой челюсти. Особенно сейчас, в ее необузданном состоянии. Один ее укус мог стать смертельно опасным для обычного человека, даже авантюриста.

Надо отдать должное Рембрандту: даже когда его жена вцепилась пальцами в его руку, он не дрогнул, продолжая вливать лекарство. Глядя на выражение решимости, застывшее на его лице, можно было с уверенностью сказать, что он был готов пожертвовать всем, что потребуется. Постепенно ее тело начало дрожать, а алый свет безумия в глазах медленно угас. В конце концов она обмякла, ее дыхание стало ровным и спокойным, словно она уснула.

— Ох... Лиза. Теперь... теперь я снова смогу говорить с тобой, мы снова сможем смеяться вместе!

Слезы хлынули у него из глаз с новой силой. Рембрандт не сдерживался и откровенно рыдал, не заботясь о том, что его кто-то видит. Даже Моррис, обычно невозмутимый дворецкий, украдкой утирал глаза носовым платком.

После паузы, давая ему время прийти в себя, я написал:

«Итак, которую из ваших дочерей мы должны вылечить в первую очередь? Думаю, стоит начать с той, кто в худшем состоянии».

Я уже осознал, что именно мне придется сдерживать следующую, кому дадут лекарство, так что на двух сразу моих сил бы не хватило. Тем более что Хазал все еще работал над третьей дозой, и решение все равно нужно было принимать прямо сейчас.

Рембрандт, все еще обнимая свою жену, медленно повернулся ко мне. Его лицо оставалось красным от слез.

— Верно... мои дочери. Младшей сейчас хуже, так что начните с нее.

Он вытер глаза и попытался выпрямиться, но его голос все еще дрожал.

«Хорошо», — написал я, стараясь выглядеть спокойно, чтобы вернуть ему уверенность.

Моррис повел нас к комнате младшей дочери. К счастью, она находилась на некотором расстоянии. Если бы их комнаты находились рядом, все трое могли бы напасть на Рембрандта одновременно, и никто бы не смог его спасти.

— Это там, впереди, — сказал Моррис, указывая на дверь в конце коридора.

«Понял. Я войду первым. Дайте мне ключ».

— Вы уверены? — с заметной тревогой спросил Рембрандт.

«Да, все будет в порядке. Как только я усмирю вашу дочь, я подам сигнал магическим светом. Но...».

Я сделал паузу, специально затягивая момент.

Рембрандт и Моррис нервно сглотнули, внимательно глядя на меня.

«Если я случайно коснусь ее груди или попы, прошу, не сердитесь, папа».

— ?!

Их лица сначала застыли в шоке, а затем напряжение немного спало. Бесстрастно махнув рукой, я взял ключ и направился к двери. Немного юмора, надеюсь, поможет разрядить обстановку.

Щелчок.

Я повернул дверную ручку и осторожно приоткрыл дверь. Комната была погружена во мрак. Я прошел внутрь, стараясь двигаться как можно тише. Не похоже, чтобы она лежала на кровати в дальнем правом углу, как ожидалось.

Я сделал еще несколько шагов и остановился в центре комнаты. Тишина давила, и я внимательно осмотрел ее...

...а вот и она.

Она пряталась в слепой зоне, прижавшись к потолку в левом углу, прямо за моей спиной. Ее поза напоминала обезьяну или человека-паука.

Внезапно она бросилась на меня. Видимо, запах эликсира остался на моей одежде и сделал меня для нее мишенью. В этот момент это оказалось счастливой случайностью: она видела во мне препятствие.

Хотя ее состояние, предположительно, было лучше, чем у матери, юношеская ловкость и небольшой рост делали ее опасным противником. Она не утратила всей своей силы и двигалась с поразительной скоростью.

Когда она оттолкнулась от стены и полетела в мою сторону, я резко повернулся и перехватил ее протянутую руку. Она издала бессвязный крик, ее другая рука и разинутый рот продолжали тянуться ко мне. Однако прежде чем она смогла приблизиться, я метнул ее через плечо, тщательно проследив, чтобы она не ударилась головой при падении на пол. Это ненадолго дезориентировало ее, что позволило мне прижать ее к полу.

Я сделал это. Спасибо, Юки-ниисан. Раньше я думал, что твои тренировки были просто издевательством, но теперь понял, насколько они полезны.

Зафиксировав девушку, я с помощью заклинания Лайт подал сигнал Рембрандту и Моррису. Они поспешили в комнату, их торопливые шаги не оставляли сомнений в их волнении.

«Быстрее, дайте ей лекарство», — написал я.

Видя, как она стала яростно сопротивляться при виде эликсира, я еще крепче прижал ее к себе и поторопил Рембрандта. Несмотря на всю ее силу, я не хотел причинять ей вред. К счастью, мне удалось удержать ее, не отправляя в нокаут.

После того как зелье попало внутрь, ее тело расслабилось, и она быстро уснула, как и ее мать. Я осторожно разжал захват и переложил ее на кровать.

Через несколько минут в комнату вошли служанки и принялись приводить ее в порядок, аккуратно переодевая и убирая последствия хаоса. Интересно, это была идея Рембрандта или Морриса? Очевидно, это проявление заботы, которое я раньше не замечал.

В этот момент раздались торопливые, шумные шаги.

— Фу-ух, фу-ух! Уважаемый Райдо, я каким-то чудом справился! Состав получился идентичным эликсиру. Это шедевр Хазала... Во... Ой!

Идиот!

Еще одно падение было совершенно недопустимым.

На этот раз я не мог вмешаться: расстояние было слишком велико. Но Моррис, демонстрируя поистине невероятную ловкость, подхватил бутылочку до того, как она успела упасть.

“Этот дворецкий просто великолепен”, — подумал я. — “Хотел бы я иметь такого помощника. А лучше, чтобы он сам отправился в Подпространство и стал моим спутником!”

А что касается тебя, Хазал, то сегодняшний ужин — за твой счет. И я закажу самые дорогие блюда, независимо от их вкуса. Но это только после того, как я хорошенько тебе врежу!

— В этот день я возношу благодарственную молитву за это чудо. Богиня, спасибо тебе.

“Не надо благодарить ее!”, — подумал я с досадой, мысленно протестуя против молитвы Рембрандта.

Старшая дочь, последняя из пациенток, оказалась быстрее и сильнее младшей, но ненамного. Я волновался, хватит ли оставшихся ингредиентов для приготовления эликсира, однако Хазал уверил меня, что все под контролем, и я решил ему довериться.

Девушка еще сохраняла крупицы разума: ее алые глаза мерцали, словно в попытке подавить безумие, а во взгляде иногда появлялась ясность. У меня защемило сердце, когда я заметил, как она борется и безмолвно умоляет меня бежать, одновременно нападая на меня.

Хотя я понимал, что она меня не поймет, я тихо прошептал по-японски:

— Все в порядке, я здесь, чтобы помочь. Осталось совсем немного.

Собрав волю в кулак, я позвал Рембрандта и жестом велел ему залить эликсир.

Когда все закончилось, я уложил девушку на кровать и глубоко вздохнул. Учитывая, что работа завершена, я надеялся, что мне простят минутную слабость.

— Полагать, что уважаемый Райдо станет простым торговцем — это полное пренебрежение его способностями, — неожиданно заявил Хазал с непринужденной уверенностью, как будто забыл все свои недавние промахи.

Рембрандт и Моррис согласно кивнули.

— Ваша техника захвата была поистине впечатляющей. Полагаю, это ошибка, что вы всего лишь первого уровня, — добавил Рембрандт.

— Вам больше подходит роль авантюриста, — серьезно отметил Моррис.

Пожалуйста, дворецкий, не говорите это с таким убеждением. Я ведь только что окончательно решил, что хочу стать торговцем, а теперь ваши слова разрушают мой настрой.

«Мои спутники хорошо меня натренировали», — ответил я, стараясь перевести тему.

— С такими сильными спутниками, как у вас, это неудивительно. В конце концов...

Эй, Хазал, хватит! Ты и так наговорил лишнего. Может, хочешь, чтобы я объяснил тебе основы этикета языком своих кулаков?

— … оба ваших спутника превысили 1000-й уровень.

Да будь ты проклят, Хазал!

Рембрандт и Моррис замерли, потрясенные услышанным. Я же в отчаянии воздел глаза к небу. Хазал, когда ты уже научишься понимать разницу между тем, что можно говорить, а что нельзя?

Благодаря неосторожности Хазала, Рембрандт попытался вывести меня на откровенность, но я с улыбкой отклонил все его расспросы. Покидая его особняк, я пообещал вернуться позже, чтобы он смог как следует меня отблагодарить. (Он также пригласил меня остаться на ужин, но я вежливо отказался как за себя, так и за Хазала — небольшая месть алхимику за все сегодняшние стрессы).

Перед уходом я попросил Рембрандта об одолжении: сохранить в секрете уровни Томоэ и Мио. Учитывая, что я спас жизнь его супруге и дочерям, я был уверен, что он согласится.

Хотя я все равно не мог рассчитывать, что эта информация останется в тайне — такие новости распространяются сами собой.

Когда мы расставались с Хазалом, солнце все еще стояло высоко в небе, и я сразу же позвал Томоэ и Мио. Теперь, когда господин Рембрандт узнал об их существовании, не имело смысла дальше скрывать их. Настало время зарегистрировать их в Гильдии авантюристов.

Но тогда…

— Сдохни.

Прежде чем я успел осознать происходящее, под ногами Томоэ и меня появились магические круги.

Я успел заметить, что Мио почему-то не попала под их воздействие. Недоумевая, почему это произошло, я быстро выскочил из круга. Лицом к лицу встречаться с неизвестной магией мне совсем не хотелось. К счастью, заклинание не обладало свойством преследовать меня.

Томоэ же осталась стоять в центре своего магического круга, казалось, совершенно невозмутимо. Почему?

Задумавшись, я осознал, что до появления магического круга я не слышал никаких заклинаний. Может быть, это техника, с которой я не знаком? Если так, мне хотелось бы ее изучить.

Когда я повернулся в сторону угрозы, то заметил высокого худого мужчину, стоявшего неподалеку. По его сигналу фигура в сером плаще, почти полностью скрытая среди деревьев, начала выполнять сложные движения руками. Так вот чем они заменяют чтение заклинаний?

Завершив серию жестов, фигура в плаще активировала заклинание, и из магических кругов у наших ног вырвались огненные столбы. Даже с расстояния, на котором я находился, их жар был ощутим.

Столбы огня, явно предназначенные для убийства, полыхали жаром и неистовством, но…

— Хмф…

Одного взмаха левой руки Томоэ оказалось достаточно, чтобы мгновенно погасить пламя. Я вздохнул, поняв, что она просто проверяла силу атаки. Эта женщина действительно жила боем.

— Надо было просто увернуться… ну, серьезно, — пробормотал я.

— Нет-нет! Я должна была оценить, насколько сильны наши потенциальные убийцы. Подумать только, они напали на нас сразу после того, как вы пригласили нас… И, конечно, вы хорошо меня знаете, Юный Господин, — с довольным видом ответила Томоэ.

“На нас напали не из-за вас!”, — подумал я, закатывая глаза. — “Хотя эта ситуация прямо-таки клише.”

Я быстро огляделся. Один, два, три… Да сколько же их тут? Неужели они собрали целую толпу только потому, что от усадьбы Рембрандта до центра города рукой подать?

Сквозь лес проглядывали две фигуры: худой мужчина, выкрикнувший “сдохни”, и загадочная фигура в плаще.

Расширив восприятие, я почувствовал еще множество людей, скрывающихся поблизости. Кажется, их было около… двадцати!

Может ли это быть связано с Рембрандтом? Или здесь замешана личная неприязнь ко мне?

С учетом времени и места, скорее всего, дело было в Рембрандте. Но кем бы ни был заказчик, этих людей ждет расплата за их преступления.

Худощавый мужчина, приближающийся к нам, выглядел спокойным и невозмутимым. Наверное, обычный бандит, каких в этом мире немало.

— Ты увернулся от атаки и остался невредим… Тц, и та, кто не в черном, тоже сильна, да? — пробормотал он с заметным разочарованием в голосе.

Он знает о силе Мио? Возможно, видел ее в деле, когда мы путешествовали в Циге?

Мужчина продолжил:

— Эй, ты там, дамочка в черном. Не могла бы ты сделать нам одолжение и просто тихо посмотреть? Обещаю, мы и пальцем тебя не тронем.

Его тон оставался удивительно спокойным, как будто он совершенно не сомневался в своей способности договориться. Значит ли это, что он не сам видел Мио в бою, а лишь слышал слухи?

Используя телепатию, я предложил Мио согласиться на его предложение. Томоэ находилась рядом, и с учетом того, что просьба исходила от меня, она сразу согласилась.

— Ты хочешь, чтобы я отошла в сторону… бесплатно? — уточнила Мио.

— Не бесплатно… Как насчет десяти золотых монет? — предложил мужчина с легкой усмешкой.

— Хорошо, тогда я притворюсь, что ничего не видела, — согласилась Мио.

— Как ты смеешь, Мио?! — с наигранным возмущением вскричала Томоэ, делая вид, что вот-вот набросится на нее. Я буквально чувствовал через нашу связь, как ее веселье и волнение проникают ко мне.

Мио ловко увернулась от захвата Томоэ, сделала шаг в сторону и приняла позу безучастного зрителя.

Мужчина тихо хихикнул:

— Извините за это. Мне отдать тебе деньги сразу?

— Можешь попозже. Только смотри, не поранься, — ответила Мио с легкой улыбкой.

— Понятно. Ты серьезная леди. Извини, парниша, но так иногда устроен мир, — сказал он и рассмеялся, повернувшись ко мне. Его уверенность буквально источала самодовольство. Возможно, это объяснялось его высоким уровнем?

Для меня он все равно оставался мелкой сошкой. По-настоящему способный противник почувствовал бы хоть что-то, столкнувшись с Томоэ и Мио. Но этот человек либо не обладал интуицией, либо просто не знал, на что они способны.

Я промолчал.

— Тебе не сравниться со мной в одиночку! — громко заявила Томоэ, ее голос был полон нарочитой бравады.

Эти слова явно стали сигналом для остальных нападавших. Из-за деревьев начали выходить люди. Некоторые остались на месте, вероятно, это были лучники или маги, готовые атаковать с расстояния. Их действия вызывали у меня любопытство — интересно, какую стратегию они выбрали?

— Если бы ты не связался с Рембрандтом, тебе бы не пришлось умирать! Взять их! — прокричал мужчина.

Итак, началась настоящая схватка.

На первый взгляд могло показаться, что нас вот-вот окружат и одолеют. Но я был уверен, что это лишь иллюзия. Даже когда враги начали размахивать оружием, мне было очевидно, что настоящая опасность грозит не нам, а им. Магия, которой я владел, вместе с аурой Томоэ и Мио, обеспечивали такой уровень защиты, что мы были неуязвимы. Наоборот, именно они поставили себя под удар.

Томоэ оставалась неподвижной, без труда отражая или уклоняясь от их атак и не переходя в наступление.

— Эй, Томоэ! Не пора ли уже поработать! — воскликнул я.

— Но, Юный Господин. Нам нужен сигнал, — сказала Томоэ.

Сигнал? Что...

Не желая портить настрой, произнося это вслух, Томоэ перешла на телепатический шепот.

«Ну понимаете, Юный Господин, этакая фразочка, чтобы преподать им урок. Дымовой сигнал к началу битвы. Я так ждала этого!».

О чем это она?

Я оказался настолько озадачен ее странным заявлением, что едва не попал под следующую атаку противника, от которой инстинктивно уклонился в последний момент.

Что ж, похоже, этого не избежать. Пора становиться серьезным.

— Эм, Томоэ? — позвал я.

— Да! — с энтузиазмом ответила она.

— Преподай им урок, — неохотно сказал я.

— Да!!! — ответила она с еще большим энтузиазмом.

Это так неловко. Наступит ли когда-нибудь день, когда я смогу без смущения сказать: "Преподайте им урок!?”

— Угх! — человек, похожий на вора, бросился на Томоэ с коротким мечом. Томоэ жизнерадостно ударила его по лицу махнув рукой назад, сдерживаясь ровно настолько, чтобы отправить его в полет, но все же не убить.

Если бы она ударила со всей силы, его голова просто взорвалась бы. Томоэ была поистине искусна.

Удары, пинки, броски... Один за другим она методично расправлялась с нападавшими.

“Она действительно в своей стихии”, — размышлял я. — “Как человек, называющий себя моим заместителем, она справляется со всеми ними даже не обнажая оружия.”

Полагаю, я не могу просто стоять здесь и ничего не делать.

В дюжине футов от меня стояла женщина с одноручным мечом наперевес.

Она нападает!

В тот же миг она бросилась на меня. Ее оружие было необычным... Острие было обоюдоострым для удобства нанесения колющих ударов, но остальная часть клинка была заточена только с одной стороны.

В этом мире, где доминировали мечи западного образца, обоюдоострые клинки были нормой, поэтому я встречал очень мало асимметричных однолезвийных клинков, подобных этому. Он был близок к японской катане, позволяя наносить несмертельные удары тупой стороной. Должно быть, его изготовили на заказ.

У бойца была здоровая загорелая кожа. Мышцы ее рук впечатляли, а пресс представлял собой идеально очерченные шесть кубиков, недвусмысленно демонстрирующие ее прекрасные мускулы. Она выглядела как человек, который должен был владеть огромным мечом или боевым топором.

Пока я раздумывал, не уклониться ли мне от ее атаки и не нанести ли удар ножом по шее, между нами промелькнула тень.

Ох, да ладно, Томоэ. Какая же ты жадная?

Подождите, она смотрит прямо на оружие. Когда она прыгнула между нами, она определенно смотрела на оружие!

Может ли быть, что ее заинтересовал этот меч? Она как Бенкей, который коллекционирует оружие? То есть, она то похожа, но это же не Когарасу Мару.

[П.П.: Бенкей — фольклорный персонаж. Бэнкэй, по преданию, пришел на мост Годзе в Киото, где разоружал каждого проходящего фехтовальщика, и в конечном итоге собрал 999 мечей. Когарасу Мару (小烏丸, «вороненок») — уникальный тати длиной 62,8 см, выкованный, как принято считать, самим Амакуни Ясуцуна в самом начале 8 века н.э. Тати — по сути просто длинный меч с относительно большим изгибом и меньшей шириной и толщиной по сравнению с катаной.]

Ну, пока она меня защищает, будем считать, что все в порядке. Я сосредоточусь на уклонении.

Как и ожидалось, бойцы дальнего боя не решались атаковать, вероятно, опасаясь попасть по своим. Атакующие же в ближнем бою осмеливались нападать на нас только по двое, также не желая случайно задеть друг друга.

Подумать только, мы сами определяли условия битвы, хотя нас было всего двое и они нас окружили — как бездарно...

Женщина, которая прыгнула раньше, казалась более компетентной, чем остальные. Пока я стоял на месте, она снова попыталась нарушить наш ритм и нацелиться на меня.

Благодаря тренировкам с ящеролюдами я, как и Томоэ, привык сражаться с несколькими противниками одновременно. Мы оба расположили противников так, чтобы они оказались на линии огня их собственных лучников и магов.

Я подумал, что Томоэ может устроить поединок с этой женщиной, но вместо этого...

— Как ты вообще двигаешься в этом наряде? — поинтересовался я вслух.

Сверху на Томоэ обрушился удар меча. Томоэ, точно рассчитав время контратаки, нанесла круговой удар ногой в голову женщины. Как она только умудряется наносить такие удары в кимоно?

— Угх! — мускулистая красавица на мгновение улыбнулась Томоэ, после чего ее глаза закатились, и она рухнула на колени, потеряв сознание. Прямой удар по голове. Неудивительно.

— Наконец-то у меня появилось оружие для атак тупой стороной! — воскликнула Томоэ.

Так все таки это была твоя цель? Могла хотя бы ради приличия спросить, все ли со мной в порядке!

Стремительным движением Томоэ сменила хватку, чтобы наносить несмертельные удары, для которых используется тупая кромка меча.

Хруст!

Грохот!

Щелк!

Последнее даже не было похоже на удар мечом...

— Аааааааа!!!

— Ииииик!

— Как,  я еще не умер?!

А, до последнего уже начало доходить происходящее.

У одного из противников было глубоко вмято плечо. Должно быть, кость раздроблена, предположил я. Человеческие плечи не должны так выгибаться.

Никто не мог угнаться за мастерством Томоэ в фехтовании. Судя по всему, она стала довольно искусной в обращении с мечом, несмотря на все поручения, которые я ей давал.

— Угх!

— Ой!

— Почему я все еще жив?!

Да, последнему парню снова не повезло.

Время от времени из леса доносилось эхо криков. В перерывах между отработкой ударов Томоэ подбирала оружие, брошенное поверженными врагами, и метала его в лес, поражая прячущихся противников.

— Вы... вы ублюдки... — наконец на лице худощавого мужчины появились признаки паники. Он и оставшийся маг молча перегруппировывались на небольшом расстоянии от нас.

— Это все, на что вы способны? — скучающим тоном спросила Томоэ.

Им, очевидно, нечего было сказать, и я не мог их винить.

О. Если подумать, я так и не сказал ни слова.

Поскольку я больше склонен к искусству, скажем так, я красноречив в своих мыслях. Да, молчание — золото.

— Эй, леди! Ты же теперь на нашей стороне! Помоги нам! — обратился к Мио мужчина.

Ух, как же это некруто!

— Нет уж, спасибо, — резко ответила Мио, что только усилило панику мужчины.

— Разве тебе не нужны деньги?!

— Неважно, возьму ли я их у тебя, пока ты жив, или у твоего трупа, не так ли?

— Ты... Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь? Я — Лайм Латте, авантюрист номер один в Циге... Ранг S, 201 уровень!

Лайм и Латте... Звучит как не слишком удачное сочетание. Почему это не какое нибудь "Кафе Латте" или "Лайм Сода"?

[П.П. Лайм Сода — газировка со вкусом лайма.]

И он номер один в Циге, ха. Похоже, как и в случае с Зецуей, главный авантюрист в каждой гильдии либо идиот, либо злодей.

Маг начал бормотать что-то нечленораздельное.

— Великий восьминогий божественный конь, молю тебя... Даруй мне путь к месту, где я оставил свой след...

Погодите ка, он что, читает заклинание на всеобщем языке? Это вообще возможно? Он сейчас сбежать пытается?

Очевидно, Лайм задавался тем же вопросом.

— Ты пытаешься сбежать отсюда? — крикнул он.

— Это похоже на заклинание телепортации, Юный Господин, — сообщила мне Мио.

— Понятно, — сказал я и понял, что, наверное, впервые за все время произнес это вслух.

Я бросился к магу, читающему заклинание.

— Прости за это! — сказал я.

— Чт?.. Ауч! Увааа!

Я достаточно крепко ухватил его за лицо и впечатал его в землю.

— One Punch! — воскликнул я.

Позвольте мне объяснить! One Punch — это...

Это чрезвычайно болезненное, но несмертельное нокаутирующие действие, в результате которого цель получает травму, на грани со смертельной.

Уникальная смесь контроля магии и боевых искусств, эта техника была первоначально разработана Макото во время тренировок в Подпространстве, чтобы не ранить жителей слишком сильно.

Хотя эта техника не ограничивается одними ударами, в первый раз она была применена именно с ударом, и получивший его горный орк был сбит с ног так, что все подумали, что он мертв. Тренирующиеся воины, преисполненные страха и обиды (а может, чего-то еще?), назвали его "One Punch", и название прижилось. С тех пор любой мгновенный нокаутирующий удар Макото называют "One Punch".

Источник: Всезнающий человек

Я только что услышал что-то типа комментария в своем сознании?

Маг пролетел по воздуху, впечатавшись в землю с такой силой, что казалось, что из его ушей может пойти дым, после чего замер совершенно неподвижно.

— Отличная работа, Юный Господин! — восхищенно воскликнула Томоэ.

Худощавый мужчина уставился на павшего мага с отвисшей челюстью.

— Остался только ты. Готовься! — посоветовала Томоэ.

— Не заигрывай со мной! — крикнул лидер.

— Хаа!

— Чт...

— Тейя!

— Невозможно?!

— Вот!

— Угх?! Ты мне нос разбила! Будь ты проклята...

— Сей!

— Аа? Я в воздухе, ка...

— Хмф.

— Иик! Я сделаю все, что угодно! Только пощадите меня!

Хорошо, позвольте мне объяснить.

Разъяренный словами Томоэ, мужчина выхватил кинжал и бросился на нее. Но Томоэ отбросила свой меч и поймала лезвие голыми руками.

С легким щелчком она сломала кинжал. После чего, той же рукой она нанесла удар по его лицу.

Когда он попытался сопротивляться дальше, она с легкостью подбросила его ударом ноги, отправив в полет.

Как только Томоэ вонзила меч, похожий на Когарасу Мару, в землю рядом с лежащим на спине мужчиной, он тут же сдался.

Лайм, ты выглядишь таким слабым!

— Юный Господин, у вас есть к нему вопросы? — спросила Томоэ, жестом указывая на злодея, который теперь спокойно сидел перед нами в уважительной позе сейдза.

«Почему ты напал на нас?»

Увидев мой речевой пузырь, Лайм на мгновение опешил, но быстро взял себя в руки и заговорил.

— Письма? Хотя ладно, в этом нет ничего странного! Это совершенно нормально! Причина, верно, вы хотите знать причину!

Лайм объяснил, что компания Рембрандта расширяла свою деятельность, создавая дочерние организации, которые занимались несложными перевозками и заявками на поставку материалов. В результате количество простых запросов, доступных авантюристам, резко сократилось.

Для более сильных авантюристов Циге это означало лишь небольшое сокращение карманных денег, но для более слабых отрядов авантюристов это был вопрос жизни и смерти. Некоторым пришлось сменить деятельность или переехать в другие города, и даже были слухи о том, что некоторые вообще умирали от голода, потому что не могли найти работу.

Те, кто остался, направили свое затаенное разочарование и ярость в этот план мести. Они явно видели себя вершителями справедливого правосудия, пытаясь не позволить коррумпированному торговцу монополизировать всю прибыль.

Лайм Латте, как высокоранговый авантюрист Циге, решил присоединиться к ним.

Учитывая все это, я теперь понимал, почему запрос на поставку глаз Рубиноглазок не был выполнен, вопреки всем ожиданиям. Никто не собирался браться за это... Возможно, на меня обратили внимание прямо с того самого момента, как я его принял.

“Создается впечатление, что авантюристы сами на себя накликали эти проблемы”, — подумал я. — “Какой смысл в авантюристах, которые могут справиться только с простыми заданиями в окрестностях Циге и никогда не заходят в Пустоши? Не лучше ли им уйти на покой и найти другую работу?”

Другими словами, я не мог посочувствовать истории Лайма. Такая причина для страданий семьи Рембрандта из за столь коварного проклятья была слишком эгоистичной.

«А вас, ребята, не мучила совесть, когда вы использовали настолько жестокие методы?» — спросил я.

— Жестокие методы? — переспросил Лайм. — Это же просто проклятие сна, которое заставит их проспать в течение нескольких лет. Я слышал, что они использовали сильное заклинание, чтобы оно не разрушилось на половине пути.

Чего? Он лжет?

«О чем ты говоришь? Проклятие, наложенное на семью господина Рембрандта, было смертельной проклятой болезнью восьмого уровня... с некоторыми неприятными побочными эффектами.»

— А?

— Не прикидывайся дурачком, ублюдок! — прикрикнула Томоэ, доставая меч и готовясь нанести удар.

— Я не лгу! Мы никому не хотели причинить вреда! Мы просто хотели показать Рембрандту, что лишение авантюристов возможности развиваться чревато последствиями! — не похоже, чтобы Лайм лгал.

Однако, чтобы быть уверенным, я решил воспользоваться силой Томоэ.

«Томоэ, ты можешь прочитать его воспоминания?» — спросил я ее телепатически.

«Предоставьте это мне», — ответила Томоэ.

Я наблюдал, как Томоэ кивнула, а затем сосредоточилась. Через мгновение она заявила:

— Этот парень не лжет.

Судя по этому, она просмотрела его воспоминания. Тогда больше вопросов не осталось.

Ну и где же все пошло не так? Несмотря на некоторое недопонимание, хорошо, что никто не умер. (Надеюсь.)

Ладно, пусть все закончилось не совсем гладко, но на данный момент можно считать, что ситуация разрешилась. Даже если мы будем расспрашивать Лайма дальше, он может не сказать всей правды. В любом случае, мы всегда сможем уточнить детали у Томоэ позже.

— Ладно, достаточно.

— Вы нас отпускаете? — удивленно спросил Лайм.

«Да, иди и позаботься о своих людях», — сказал я ему.

— Хех, благодарю вас!

Когда Лайм попытался встать…

Хвать.

Его тут же схватили за руку.

— В чем дело, леди в черном? — нервно спросил Лайм.

Схватила его Мио, которая молча вернулась ко мне.

— Деньги, — потребовала она.

— Ох, деньги, точно. Они у меня вот здесь... Подождите, что?!

Мио выхватила мешочек, который он использовал в качестве кошелька, и высыпала все монеты — явно больше десяти, о которых он говорил — в свою руку.

— Какого?..

— Держи, — сказала Мио, возвращая Лайму пустой мешочек.

— Постойте! Это уже перебор, леди! — запротестовал Лайм.

— Это проценты, — твердо ответила Мио.

Проценты? Десятки золотых монет в качестве процентов? Даже ростовщик был бы шокирован. Должно быть, она недавно выучила это слово и употребляет его явно неправильно.

— П-проценты?

— Да, проценты.

— Это смешно...

Именно.

— Про-цен-ты! — сказала Мио с еще большим нажимом.

— Да, госпожа. Понял, — сдался Лайм, напуганный ее пристальным взглядом.

Мио... ты пугаешь! Бедный Лайм выглядел очень жалко. Мне стало даже жаль, что я вот так просто отпустил его, и я решил немного ему помочь.

«Кинжал, который сломала моя спутница, кажется, довольно ценная вещь. Я потом принесу тебе что-нибудь взамен, так что прости нас, пожалуйста», — сказал я Лайму, похлопав его по плечу.

— А? — ответил он, смутившись.

Я кивнул в знак подтверждения. От сломанного кинжала, лежащего на земле, исходила магическая сила. Несомненно, это было оружие, пропитанное магией.

«Я оставлю сообщение в Гильдии Авантюристов от имени Райдо. Прошу прощения за доставленные проблемы. На этом мы откланяемся», — написал я.

— Вы не должны этого делать, Юный Господин!

— Юный Господин, подождите, пожалуйста! — воскликнул Лайм.

Взяв пример с Мио, Томоэ принялась обыскивать карманы лежавших на земле мужчин. Чтобы это не переросло в откровенный грабеж, я просто пошел прочь, намекая им следовать за собой.