Алекс лежал на своей кровати с закрытыми глазами. Со стороны могло казаться, что он спит, но нет. Его грудь, из-за того что Алекс часто дышал, быстро поднималась и опускалась. Его сердце бешено билось, а на руках были видны мурашки. Вся его спина была мокрой от холодного пота.

Мальчик старался не шевелиться. Он пытался хоть как-то усмирить свое тело, но оно его больше не слушалось.

Губы начали дрожать, а в горле образовался болезненный ком.

Палец на ноге дернулся от неожиданности, когда дверь комнаты открылась.

Спасение. Так подумал Алекс, который на данный момент страдал от галлюцинаций. Над его головой глубоко и хрипло дышали, а сбоку от него не отводили взгляда.

Обычно в тот момент, когда кто-то заходил в комнату, его приступы отходили, и иррациональный страх исчезал так же внезапно, как и появлялся.

Но нет. Сейчас такого не случалось.

Открыв глаза, Алекс пожалел, что вообще обратил на этот звук внимание.

Мелисса. То есть ее более старая версия.

Высокий рост, где-то 180 см, кудрявые волосы, которые стали более яркого розового цвета. На ее теле больше не было хаотично разбросанных чешуек, а также кожа перестала так ярко блестеть на свету из-за слизи. Нет, она была, но в меньших количествах.

Большие янтарные глаза, которые все еще были рассажены немного поодаль, чем у “нормальных” людей, хотя сравнивать существо, которое принимает человеческий облик, и обычных людей глупо.

Улыбка немного припухлых губ была большой. Такую улыбку считают яркой и невинной, но не для Алекса.

Такая Мелисса часто виделась ему во время галлюцинаций. Она была создана из чувства вины за то, что он убил ее. Убил маленькую девочку, которая могла стать такой. Стать такой яркой, милой и счастливой. Такой… Живой?

— Алекс, я пришла тебя повидать. После того случая в буфете я никак не могла к тебе подступиться, — вид более старшей Мелиссы развеялся, когда настоящая перешагнула через нее. — Прости меня, нужно было прийти раньше. Я же старше вас троих, а в это время меня не было рядом. Я чувствую ответственность за вас с тех пор, как я стала сводным ребенком Императора и Императрицы. Мне так жаль!

Ян Фэй в письме говорила о том, что ее родители хотят удочерить Мелиссу, так что для него это не было новостью.

Она быстро к нему приближалась с искренним раскаянием и сожалением на лице. Ее тонкие губы дрожали, а нос с горбинкой иногда морщился.

Она явно сдерживала слезы.

— Мне стоило пойти с вами. Я облажалась, прости, — она встала возле его кровати. Большие янтарные глаза смотрели на него пристально. Эти глаза как будто искали на нем что-то. — Слава богине, твои раны подлечили, я бы чувствовала себя хуже, если бы ты все еще был ранен. Бедные твои руки, ну зачем ты так? Ян Фэй же тебе говорила не использовать эту силу! Ты совсем о себе не беспокоишься!

Она плотно сжала губы, с легкой злостью во взгляде смотря на него.

Алекс был в ужасе.

Рука девочки быстро переместилась на его голову.

— Бедный Алекс. Наверное, сложно жить с такой разрушительной силой, которую подарила Богиня? Хотя это странно, у вас людей другая вера. Очень иронично, что ваш бог — это бог солнца. Хотя это всего лишь название, чтобы разделить наших богов. Я слышала, что люди любят разделять все. Даже себя с империей разделили только из-за того, что их вера не сходится. Представить себе сложно, что было бы, если бы вы с такой верой строили церкви на территории империи, а территории людей — это те же самые земли империи. Тогда странно, что я в столице не видела ни одного последователя Бога Солнца.

Ее рука прижала большой палец ко лбу мальчика, и с каждой секундой сила нажима увеличивалась.

Это не Мелисса. Табуном билось в голове Алекса с той секунды, как она зашла в комнату. А подтвердилось это именно тогда, когда она заговорила про Ян Фэй.

Алекс никогда не говорил ей, что Ян Фэй ему запрещает использовать эту силу, а сама принцесса никогда бы не рассказала постороннему об этом без его разрешения.

Он “Надежда всего человечества”, если его люди узнают о том, что у него сила, дарованная другой Богиней, то он станет отбросом в их глазах.

Даже такой маленький мальчик, как он, понимал всю серьезность ситуации, если кто-то об этом узнает.

Тех существ заткнуть. Он уверен. Он повел себя как идиот, использовав эту силу перед посторонними, но Ян Фэй его любит. Она его подруга и сама говорила, что не позволит никому узнать о его силе, если он не захочет обратного. Он ей верил и верит, так что о тех существах беспокоиться не стоит.

А вот об существе перед ним — стоит.

Эта Мелисса другая. Она не похожа на галлюцинации, которые так же, как ее старшая версия, развеялись в момент ее прихода. Те галлюцинации его не трогали и говорили лишь одно:

“Ты сделал это.”

Но эта Мелисса касалась, она говорила другое.

Дрожь Алекса увеличилась.

Однажды он сказал об этом опекунам, но те просто равнодушно на него посмотрели и сказали, что если это правда, то он должен понимать, что это просто его воображение рисует такие “ужасы”.

Но это понимание не помогало. Ему каждый раз казалось, что галлюцинации все ближе, а их слова громче. Последний раз их голоса чуть ли не перешли на крик, и в тот вечер этот приступ длился до утра, пока в комнату не зашла служанка.

А сейчас его страх стал реальностью.

Ноготь Мелиссы больно впился в его лоб, пытаясь проткнуть кожу.

Дрожь Алекса перешла в конвульсии. Ему было до одури страшно и больно. Ему казалось, что его лоб выжигают.

Улыбка на исхудавшем лице девочки стала шире.

— Я больше не уйду, я буду всегда рядом. Рядом с теми, кого ты любишь. Смотреть на тебя бирюзовыми глазами и ждать, когда с тобой случится несчастье. Тогда я появлюсь рядом, помогу тебе. Спасу тебя. Спасу от тупого проебывания жизни в этом ужасном театре. Займу твою роль и разрушу все декларации. Перебью всех актеров и найду сценариста. Найду того, кто написал все это, — она тяжело дышала. Ее глаза сумасшедше блестели, а зрачки были расширены настолько, что ее янтарные радужки полностью утонули в их черноте. — А потом… Потом я вернусь домой.

Тошнота подступила к его горлу, обжигая ее стенки. Мерзкий привкус блевотины хоть как-то привел его в чувства.

Хотя нет, это не из-за желудочного сока, с утренней яичницей и обеденными хлопьями. Страх отступил в тот момент, когда дверь комнаты снова открылась. А точнее, впервые за эти несколько мучительных минут. Дверь никогда до этого не открывалась.

— Алекс! — взволнованный и пропитанный страхом голос Ян Фэй, как будто выбил пробки из его ушей. Резко вдохнув и так же резко сев, он весь дрожа побежал в сторону уборной, толкнув при этом девочку. — Алекс, что с тобой? Чем я могу помочь? Ей! Это же кафель! Твоим ногам потом будет больно!

Парень начал предполагать, что после не особо тихих слов Ян Фэй ее брат сразу же появится у порога его комнаты, но, к счастью, этого не случилось.

Алекс стоял на коленях около унитаза и выблевывал содержимое желудка. Разноцветные кусочки хлопьев мерзко выходили из его рта в противном бледно-зеленом водопаде.

Края унитаза безбожно были испачканы, так же как и его пижамная рубашка из-за стекающей по подбородку жидкости.

Пальцы на ногах были сильно сжаты из-за неприятных ощущений, но они моментально разжались, когда приступ тошноты закончился.

Облегченно выдохнув, он перевел слезящийся взгляд на Ян Фэй, которая мягко гладила его по спине, не брезгуя касаться мокрой от пота пижамной рубашки с утычками.

Ничего не говоря, Ян Фэй помогла ему встать и медленно, но уверенно повела его в сторону раковины. Включив холодную воду, Ян Фэй, не желая, чтобы Алекс, который еле держался на ногах, встал на табуретку, сама набрала воду в ладонь и плеснула ею ему в лицо. Она это делала несколько раз, пока блевотины больше не осталось.

Взяв чистое полотенце из-под раковины, она вытерла ему лицо, а потом накинула это же полотенце ему на плечи.

В такой же тишине она вывела еле соображающего Алекса из ванной и, почти таща его за собой, направилась в сторону шкафа.

Открыв его, она достала точно такую же пижаму, но только с принтом кошечек. Отбросив полотенце, она расстегнула его пуговицы рубашки и аккуратно сняла его с него, а потом такими же аккуратными движениями надела новую, чистую рубашку, которую сама же ему подарила.

Алекс пристально следил за каждым ее действием, хотя ничего не делал и не говорил.

Взяв его за руку, девочка направилась в сторону кресла около окна. Усадив сперва Алекса, а потом себя, она обняла его.

Это действие хоть как-то, но привело его в нормальное состояние. Дрожащими руками он тоже обнял ее и, как маленький мальчик, коим он являлся, тихо разрыдался.

От тихих всхлипов его плечи, так же как и руки, дрожали.

— Мне страшно… Ян Фэй, мне так страшно! Я не х-хочу! Я не хочу больше это чувствовать… — громко всхлипнув, Алекс подрагивающимся голосом продолжил. — Она не отстает. Каждый раз мне так страшно! Я-я хочу забыть… Я не хочу больше ее видеть. Ян Фэй, она смотрит на меня. Она следит. Я ч-чувствую это. Сейчас не чувствую… Н-но я уверен, она следит! Как же мне страшно!

Пока он говорил, Ян Фэй ласково гладила его по спине, позволяя выговориться.

— Как я хочу, чтобы это прекратилось. Она касалась меня сегодня, я…

— Где?

Алекс вздрогнул, когда услышал серьезный детский голосок своей подруги. Ее рука перестала гладить его по спине, а задержалась ровно на том месте, где должно быть ядро.

— Л-лоб.

Ян Фэй сразу же убрала руку со спины и уже обеими руками схватила его за лицо, поворачивая к себе. Мокрая челка прилипла ко лбу, немного остужая его, но Ян Фэй они мешались, так что она быстро, но аккуратно их отодвинула.

Ее пальцы остановились на том же месте, где был палец Мелиссы.

— Здесь?

Тихий голос девочки разнесся по гробовой тишине комнаты, ударяясь об стены и отдавая эхом.

— Да.

Ян Фэй начала рисовать какой-то узор, мягко вводя пальцем.

— Я не буду злиться на тебя из-за того, что ты мне не рассказывал об этом всем, но ты точно уверен, что “она” была галлюцинацией?

Она права. Алекс никогда ей не говорил о своем состоянии. Ему было неловко и стыдно, он боялся ее реакции. Он же знает Ян Фэй. Она бы начала копаться в этом деле, узнавать, кто такая Мелисса, узнавать, почему она была на берегу моря одна среди трупов, а Алекс этого не хотел. Не хотел ее беспокоить, не хотел, чтобы она переживала. У этой девочки есть свои проблемы, а если он еще и свои на нее возложит, то он боялся, что Ян Фэй просто загнется.

Сейчас же он понимал, что вел себя не особо красиво. Раньше Ян Фэй несколько раз, увидев его в таком состоянии, спрашивала, как он, и, забыв, что она принцесса, как и сейчас, успокаивала его. А он, как полный идиот, каждый раз говорил, что съел не то, увидел страшный сон или устал от тренировок. Она не верила, каждый раз смотрела на него обиженно и недовольна. Алекс видел, что каждый раз после его лжи она хотела докопаться до истины, но Алекс просто старался сменить тему.

— Не знаю… Она просто появилась. Сказала что-то, а потом как будто вышла из себя. Раньше такого не было.

— Можешь пересказать, о том, о чем она тебе говорила?

Алекс кивнул и старался рассказать все до мельчайших подробностей. Ян Фэй внимательно его слушала, закручивая на пальцах его кудрявые пшеничные волосы. Они переливались холодными бликами от света из окна.

Когда он закончил, Ян Фэй задумчиво посмотрела в стену и сказала:

— Мелисса в тот день сбежала с острова, где были сирены. Ты же знаешь, что их остров был прямо посередине человеческих и демонических земель? Воды там очень опасны и наполнены трупами демонов, ядро которых делает воду непригодной для жизни. Жившие раньше там водные сирены пропитались их энергией и не смогли справиться со своими желаниями, напали на земных сирен и, являясь сильнее их, сделали из них рабов. Потом начали употреблять их в пищу, как тысячу лет назад, когда не было законов. Мелиссе чудом удалось оттуда сбежать, и отец нашел ее на берегу того же самого океана, где ты говоришь, убил ее. Сирены не бессмертные. Они могут умереть от проколотого сердца, но кажется, либо твой удар не был смертельным и лишь на некоторое время заставил остановиться ее сердце, либо же в ее мертвое тело вселилось блуждающее ядро (типо душа), и теперь в ее теле кто-то другой.

Повисло молчание.

Об ситуации с сиренами нигде не разглашалось, и лишь в узких кругах знали о ней, а Алекс не входил в эти узкие круги.

Теперь парень понял, почему Мелисса тогда была в таком плачевном состоянии. Конечно, она сойдет с ума от того, что произошло с ней, конечно, он захочет умирать, не в силах забыть тот ужас, который случился с ней.

Алекс пребывал в шоке и недоумении. Каким образом они не узнали об этой ситуации раньше? Люди буквально живут на берегу этого чертового океана! Убивают демонов, которые поселились на окраинах их земель, и во время этой самой охоты никто не увидел кучу трупов и маленькую девочку? Почему сирены не отправили знак бедствия? Почему промолчали? Почему самого Алекса не смутило то, что Мелисса, будучи сиреной, присутствовала на дне рождения принцев, и ее всем представляли как наследницу сирен?

Это было странно, до одури странно и страшно!

Если первое предположение Ян Фэй было правдой, то он не представлял, что сейчас чувствует Мелисса, пытаясь скрыть свои чувства и не впасть снова в безумие. И если этот вариант верный, то Алекс точно больше ни на шаг не сможет к ней приблизиться, но еще его будет разрывать чувство, что он должен ей помочь.

Помочь прийти в себя, помочь освоиться в незнакомой местности, помочь спастись от кошмаров, которые одолевают и его.

А если второе, то чувство вины будет съедать его с потрохами. Он не сможет смотреть на это тело, зная, что ее истинную владелицу он убил.

— Мелисса позвала меня в гости, хочешь — пойдем со мной?

Неожиданный вопрос Ян Фэй полностью огорошил его. Повернув голову к настенным часам, он увидел, что стрелки были ровно на двенадцати часах ночи.

— Ты серьезно? Нет, ты издеваешься?

Пылко и со злостью спросил мальчик, выпутываясь из объятий своей лучшей подруги.

— Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя плохо, но за этот месяц, что я живу с Мелиссой, не заметила в ней ничего плохого. Она милая и добрая. Да, иногда меня бесит то, что она матерится, но она старается при мне этого не делать. А это не значит ли, что она пытается стать лучше, зная, что мне это очень неприятно?

Алекс поджал губы.

— Я не смогу с ней нормально говорить, не то что смотреть!

Несмотря на свои слова, в голову мальчика уже начали подкрадываться сомнения.

Вей Шэнь в тот день сказал присмотреться к Мелиссе, понять, то ли она за существо, или ему так кажется. И он хотел к нему прислушаться, особенно после того, как Ян Фэй ненавязчиво, пытаясь не давить на него, намеками попросила его именно об этом.

Они оба правы. Если он сам не убедится, то никто не сможет его убедить. Его страхи так же останутся, а ночью его будут одолевать галлюцинации, которые закончатся только к рассвету.

— Возможно, после того, как ты убедишься, все твои проблемы исчезнут?

Озвучив его мысли, со скрытой надеждой спросила принцесса.

Алекс вздохнул, но всё же, зажмурив глаза, кивнул.

Он надеется, что не пожалеет о своем решение .