Хьюго считал целесообразным не разговаривать с этой женщиной. Он ни разу не уступал женщинам.

Большинство женщин лебезили, чтобы угодить ему, а женщины, которые не угождали, даже притворяясь хладнокровными, в конце концов падали к его ногам. Проигрыш лишь поверхностный: победителем во всех отношениях всегда выходил он.

Он чувствовал свежесть к женщине, противостоящей во всем, и говорил: «Ты первая, кто ударил меня!», но проблема в том, что она не во вкусе Хьюго. Его вкус был непоколебим. Мягкая красота тонкого тела, падающего в объятия. Женщина, поглаживающая рукой по спине на кровати и смотрящая на него с завистью. Любовница, которая приходит и нежно его обнимает, как шелк.

А женщина, которая смотрит на него, как змея, была той, способная с легкостью задушить, туго обернув шею.

Или, как волк, нападает, оставляя только кости и обгладывая кусочек за кусочком. Хьюго был в плохом настроении из-за подобного. В противном случае он бы не пришел к этой женщине и не предложил бы такого. Вивиан лукаво улыбнулась. Она обернула взгляд на кучку бумаги, которая была в ее руках, и снова посмотрела на Хьюго. Вскоре она бросила договор на стол. Несколько листов бумаги рассеялись и упали на стол с громким звук.

—Есть еще несколько вещей, которые нужно сделать, вернись и правильно напиши контракт.

—Говори.

—Во-первых, дело касается любовниц. А, конечно, я тоже в какой-то степени разорву с ними отношения..

—Да, этого следовало ожидать.

Эти двое теперь должны были сыграть правдоподобно хорошую пару. Конечно, в Бачхелоне было мало мужей, державших любовниц под предлогом «любви к своим женам», но нужно стереть все, что вызывает подозрения.

—И, во-вторых, ты должен уважать меня как бизнес-партнера, а не относиться со мной как с женой. И я имею право знать цель использования имущества.

—Нет проблем.

—И последнее...

Вивиан подбирала слова. Вскоре она ярко улыбнулась.

—В конце концов мы подумаем еще разок перед окончательным решением.

—Что?

—Это контракт, у тебя тоже есть то, что хочешь от меня. Если напишешь все и отправишь в компанию через несколько дней, рассмотрим и подумаем еще раз, заключать ли контракт или нет.

Хьюго посмотрел на ярко улыбающееся лицо Вивиан; вид был недовольным, но в итоге он кивнул.

***

—Хьюго, Хьюго. Что случилось?

Он зашел в кабинет, и перед ним предстал подол роскошного платья. Хьюго посмотрел вниз на женщину, прильнувшую к его груди, и сел перед столом с твердым лицом. Вскоре за ним быстро последовала женщина.

—Все будет, как надо?

—…Как знать.

—Ну, говори быстрее. Это случится? Эта женщина выйдет за тебя?

Хьюго вздохнул, глядя на Эллимию, сестру, которая его слушала. Сестра, безмерно красивая, стояла впереди, взяв на себя инициативу. Если бы покойный отец знал это, он бы схватил за затылок и упал.

Хьюго, глядя на нее, ожидающую ответа с неотложным выражением лица, испустил долгих вздох.

—Сказала, что подумает.

—О чем тут думать. Ты случайно не был груб к ней?

—Нет.

—Нет, что это? Я говорила. Хьюго. Женщина, которая поднялась, победив братьев, очевидно, неразрывно связана с гордостью и наглостью. Нужно мягко уговорить и привлечь на свою сторону наглую простолюдинку.

—Эллимия. Повторюсь, я этого не сделал.

Как рев зверя, голос Хьюго низко опустился. Когда привычный голос, произносивший подчиненным на поле боя, басисто раздался, Эллимия вздрогнула от угрожающего тона. С каких-то пор она боялась младшего брата, похожего на свирепого хищника. Так было и сейчас.

В конце концов Эллимия закрыла рот и вздохнула. Глава Ротен была знаменитой женщиной. Среди мужчин она, по слухам, была сучкой, и человеком, контролировавшим других, а среди женщин — позором, лишенным целомудрия и добродетели. Но по тем или иным причинам они нуждались в женщине. Может быть, ни один момент не был бы таким благословенным для них, как сейчас наличие женщины.

Хьюго слегка вздохнул и открыл рот, глядя на жухлую сестру, стоявшую перед ним.

—Как поживает принц в эти дни?

—Он человек последовательный. Хихикая и болтая в обнимку с сучкой, которую дал Дитель.

—Действительно последовательно.

—О, а Кристина...

—Хватит. В любом случае я не буду жениться. Сосредоточьтесь на Джейсоне и Дителе.

—Но все равно дошел слух о помолвке.

Хьюго нахмурился. Дитель, Дитель. Вечный враг герцога Идиэт. Если выбрать две именитые врагами семьи в Бачхелоне, было ясно, что люди укажут на Идиэт и Дитель. Не было преувеличением сказать, что половина истории Бачхелон была битвой между Дитель и Идиэт за власть.

Эдвард, нынешний король, уже в возрасте восьмидесяти лет, две трети года лежал без сознания на кровати с закрытыми глазами, в то время как оставшуюся треть просто тупо смотрел с открытыми веками. И Джейсон, второй выживший из этих сыновей старого короля, второй принц Бачхелон, был мужем Эллимии. В то время старый герцог, как никто другой, активно настаивал на браке Джейсона и дочери Эллимии. К счастью, Эллимия, принцесса Идиэт, была недостаточно хороша, даже учитывая прекрасную внешность, дабы забрать у Джейсона сердце.

Но, к сожалению, они не думали, что Джейсон был таким бабником, что никто и представить не мог. К беспорядочной личной жизни Джейсона добавились различные безумства, и в настоящее время Идиэт и Дитель находятся в беспрецедентном противостоянии. Джейсон после свадьбы остался рядом с Дителем, как будто забыв, что Элимия была его женой, и не переставал плутать. Эллимия сделала темное лицо и сказала брату.

—От Дителя в королевский дворец отправили десять танцовщиц. Очень стройные танцовщицы с севера, одетые в юбки, проводят сумасшедшую ночь.

—Теперь это неудивительно.

—Если так.

Шептала Эллимия, вспоминая лицо мужа, который каждый раз, когда Дитель посылал женщину, корчил ей очаровательное лицо. Внезапно она вспомнила человека, умоляющего ее спасти жизнь, блюя кровью. Мысль делала разум совершенно пустым, и она становилась неспособной думать.

—Если ты так сделаешь, то почему тогда, почему меня...

—Эллимия.

—Почему меня, почему.

Хьюго, увидев, как изменилось выражение Эллимии, нахмурился. Потому что казалось, он знал, о чем думает и вспоминает Эллимия. Сами мысли Эллимии были неприятными для него.

Щенок был слабым и бесполезным, поэтому он даже не мог выполнить своего назначения. Сестра, едва оказавшаяся с таким ублюдком, плакала и кричала, что покинет дом.

—Эллимия.

—Я пойду.

—Лучше перестать думать о чем-то бесполезном, защитит себя.

Каким бы аристократом не был, будь добр к женщинам. В конце концов Хьюго был дворянином Бачхелон. Обращение к сестре во дворце лежит на плечах главы дома, но то, что она, будучи принцессой, подняла шум о том, что выйдет замуж за мужчину по любви и что не может должным образом выполнять свои обязанности как женщина, жена и кронпринцесса, неприемлемо.

Поэтому он не мог понять Эллимию. В холодном тоне и голосе брата Элллимия подняла ноги, чтобы не расплакаться. Когда она видит такое же мрачное и жестокое лицо, как и у отца, ей вспоминалась его нога, попирающая возлюбленную, и слова: «Ты наслаждаешься всем как принцесса Идиэт и должна с этим смириться».

Вспомнив отца, она сильно вздрагивала от ужаса. Она вдруг подумала про главу Ротен. И она, которая должна прожить с братом два года, вызывала угрызения совести из-за жалости. Это было все равно, что растрачивать жизнь другого человека во спасение другой. Но...

«Прости».

В итоге Эллимия попросила прощение главы Ротен, которую она еще даже не видела.