Привет от переводчика!

В последнее время меня очень смущают эти титулы «принц» и «принцесса». По сути Цзин-ван является князем со своим княжеством, это я в начале перемудрила. Меняю обращения на «князь» и «княгиня». Надеюсь привыкните.

_______________________

Когда Чжао Чэнцзюнь проснулся на следующий день, утренняя заря осветила местность, а птичий щебет звучал ясно и мелодично. Первый проблеск света пробился сквозь занавеску кровати и осветил ее изнутри.

Чжао Чэнцзюнь удивился. Он проспал до рассвета и не проснулся.

Чжао Чэнцзюнь слегка пошевелился. Когда голова ляжещего рядом с ним человека провалилась в пустоту, она недовольно пробормотала, а затем снова медленно прильнула к нему. Чжао Чэнцзюнь подпер голову рукой, наполовину склонив ее на один бок, и подолгу созерцал профиль Тан Шиши.

Казалось, что она погружена в глубокий сон: ресницы - как вороньи перья, лицо - как гибискус, волосы беспорядочно разметались за спиной. Она глубоко спала под красивым плотным занавесом. На щеке, менее чем в сантиметре от уголка рта, лежала прядь черных волос. Чжао Чэнцзюнь долго разглядывал ее, медленно протянул руку и убрал прядь волос.

Черные волосы, белоснежная кожа, алые губы. Красавица, спящая весной*.

*[春 chūn - весна;  страсть; любовь; похоть, плотские желания]

Уложив волосы, Чжао Чэнцзюнь должен был сразу же убрать пальцы. Однако, коснувшись щеки Тан Шиши, он задержался еще немного, не желая уходить. Гладкая, мягкая и снежная кожа Тан Шиши ниспослана Небесами. Чжао Чэнцзюнь по сей день помнил это ощущение, ее талия была как нежный нефрит, мягкая, словно костей. Когда он держал ее талию в своих руках, то подозревал, что вот-вот сломает ее.

Ранним утром легко возбудиться. Чжао Чэнцзюнь тотчас же остановился, решительно отпустил руку и встал с кровати в одежде. Чжао Чэнцзюнь уже много лет проходил военную подготовку. Он давно не был тем изнеженным юным принцем из Цзиньлина, который зависел от других людей. Он не стал никого звать к себе, сам аккуратно надел верхнюю одежду.

Пока Чжао Чэнцзюнь одевался, занавеска на кровати была неплотно закрыта, внутрь ворвался ветерок. Прохладный ветер разбудил Тан Шиши. Она инстинктивно прижалась к парчовому одеялу и спросила с придыханием:

— Дуцзюань, который час?

За занавески не было слышно ни одного знакомого звука. Через некоторое время занавеска была поднята. Чжао Чэнцзюнь встал у кровати, откинул занавеску яшмовым крючком и сказал:

— Сейчас маоши (5 - 7 часов утра). Пора вставать.

Услышав мужской голос, Тан Шиши испугалась и только потом вспомнила, что теперь она замужняя женщина. Тан Шиши моргнула и уставилась на занавеску. Чжао Чэнцзюнь прождал некоторое время. Заметив, что она не двигается с места, Чжао Чэнцзюнь весело погладил ее по лицу:

— Не тупи. Я пойду на поле боевых искусств. Одевайся и умывайся сама.

Закончив разговор, Чжао Чэнцзюнь вышел. Однако, сделав два шага, все же волнуясь, намеренно обернулся, наставляя:

— Ходи медленно. Не суетись, пусть служанки позаботятся обо всем, что требует нагибания. Понимаешь?

Тан Шиши забилась на кровати и слабо произнесла «мхм». Чжао Чэнцзюнь понял, что бесполезно говорить, когда увидел ее выражение лица, и отказался от продолжения разговора с Тан Шиши и вышел на улицу, чтобы вместе со своими подчиненными заняться боевыми искусствами.

После того как Чжао Чэнцзюнь вышел из комнаты, Тан Шиши немного потянулась и еще увереннее улеглась в одеяло. Ей не нужно было ни ходить в академию, ни зарабатывать деньги. Зачем ей нужно было просыпаться?

Снаружи донеслось приветствие служанки:

— Княгиня, Вы собираетесь вставать?

Тан Шиши лениво ответил:

— А где князь?

— Князь ушел на поле боевых искусств. Перед уходом он приказал этой служанке ждать, пока княгиня встанет.

Тан Шиши охнула и сказала:

— Можешь больше не ждать. Я хочу немного поспать. Не зовите меня. Я, естественно, позову вас после того, как проснусь.

Служанки за дверью были ошарашены, явно не ожидая такой перемены. Они посмотрели друг на друга, наконец, опустили головы и тихо сказали:

— Слушаюсь.

Тан Шиши удобно расположилась на кровати. Через некоторое время она услышала, как шаги за дверью постепенно стихают, будто служанки ушли. Тан Шиши почувствовала облегчение, тихо встала, даже не надевая туфель, и быстро побежала к сундуку.

В сундуке лежала ее одежда. Когда она вчера переезжала, то под предлогом упаковки одежды засунула сверток с небесной книгой между прорехами в одежде и закинула в глубь сундука. Тан Шиши хотела найти возможность переложить книгу в другое место, но Чжао Чэнцзюнь остался на всю ночь. Тан Шиши не могла найти подходящего случая, поэтому ей оставалось только отложить это дело до завтра, чтобы поискать другую возможность.

В сундуке было зажато множество одежды. Тан Шиши долго искала и наконец нашла сверток. Она ухватилась за край свертка и с трудом вытащила его.

Достать сверток оказалось не так-то просто. У Тан Шиши не было времени проверять, что за банкноты лежат внутри. Первым делом нужно было проверить, на месте ли небесная книга. К счастью, небесная книга лежала на прежнем месте, и три слова «повесть о Шуньхуа» были отчетливы.

Тан Шиши почувствовала облегчение и открыла книгу, которую давно не открывала, чтобы проверить, как продвигается сюжет. После близости с Чжао Чэнцзюнь, она долгое время не следила за сюжетом. После неожиданной беременности ей не хватало времени на ежедневные заботы о себе. Как же у нее хватало настроения обращать внимание на главных героев?

Считая время, она не читала эту книгу уже два месяца. Тан Шиши обратилась к той части, которую читала в прошлый раз, и просчитав новые главы, обалдела.

Неожиданно, но даже после того, как Чжоу Шуньхуа уехала в деревню, было много обновлений. У них еще есть сюжет для написания?

Тан Шиши была потрясена. Она с трепетом открыла новую главу. Она прочитала слово за словом в самом начале, затем прочла десять строк. В конце концов она просто открыла оглавление и быстро просмотрела сюжет.

Эта часть была связана с горной усадьбой. В каждой главе подробно описывалось, что Чжоу Шуньхуа ела три раза в день, куда ходила утром собирать дикорастущие травы, как ухаживала за домашним скотом во второй половине дня. Словом, все это было очень похоже на ее повседневную жизнь.

Тан Шиши быстро пролистала книгу и не могла поверить, что в обновленных главах писалось о повседневной жизни. Она сосредоточилась на поиске, как вдруг сзади раздался голос:

— Что ты делаешь?

Тан Шиши остолбенела от неожиданности, инстинктивно засунула книгу обратно в сундук с одеждой и быстро натянула два предмета одежды, чтобы прикрыть ее. Оглянувшись, Тан Шиши как ни в чем не бывало ответила:

— Я ищу одежду, которую хочу надеть сегодня.

Тон Тан Шиши был спокойным, но руки ее дрожали. Было крайне опасно. К счастью, она стояла спиной к двери, иначе не смогла бы дать объяснение. Но почему, когда Чжао Чэнцзюнь вошел в дверь, не было слышно ни звука?

Чжао Чэнцзюнь обошел экран и медленно прошел во внутреннюю комнату. Он спокойно обшарил кровать, сундук, одежду и, наконец, остановил свой взгляд на босых ногах Тан Шиши.

Чжао Чэнцзюнь нахмурился, его голос внезапно стал холодным:

— Что ты ищешь? Почему ты босиком на земле?

И только сейчас Тан Шиши поняла, что ее ноги открыты воздуху. Она тут же спрятала ноги и сказала:

— Я спешила найти одежду. Я только что спустилась...

Лицо и руки Тан Шиши были прекрасными, ноги - стройными и изящными, десять пальцев - круглыми и очаровательными, ногти - белыми и розовыми. Заметив взгляд Чжао Чэнцзюнь, ее пальцы тихонько сжались и спрятались за одеждой, как мимоза.

Чжао Чэнцзюнь ничего не сказал и вдруг быстро подошел к Тан Шиши. Тан Шиши испугалась и заслонила сундук за собой:

— Что ты делаешь? А...

Чжао Чэнцзюнь поднял Тан Шиши на руки и соприкоснулся с ее холодной кожей и одеждой. Глаза Чжао Чэнцзюнь слегка сузились.

Только что спустилась? Если в самом деле так, то почему ее кожа была холодной, а на одежде не было ни капли тепла? Она стояла на земле, во всяком случае, долгое время.

Однажды ночью он вошел в шатер Тан Шиши, и когда он собирался прикоснуться к свертку, она так разволновалась, что бросилась его хватать. Что скрывалось в этом свертке? Что она пыталась спрятать?

В голове Чжао Чэнцзюнь крутились сотни мыслей, но внешне это никак не проявлялось. Он положил Тан Шиши на кровать. Отдернув руку, Чжао Чэнцзюнь тайком померил температуру на постельном белье. Внутри тоже было холодно.

Она лгала.

Чжао Чэнцзюнь ничего не сказал. Он взял Тан Шиши за ногу и обнаружил, что ступни ее ноги холодны, его взгляд стал еще более строгим:

— Женщины должны избегать холода. Плод нестабилен, и ты осмеливаешься ступать на землю босиком?

Тан Шиши тоже испугалась. Ей было неспокойно, и, кроме того, она боялась, что туфли издадут громкий звук шагов и встревожат служанку за дверью. Поэтому она босиком побежала к сундуку искать. Она думала, что скоро вернется, но не ожидала, что читать книгу придется гораздо дольше, чем она рассчитывала. Если бы она не была внимательна, то простояла бы еще дольше.

Тан Шиши прижалась к внутренней кровати, ее икры напряглись, пытаясь оттянуть ногу назад. В итоге, несмотря на долгие попытки, нога так и не сдвинулась с места. Тан Шиши смутилась и осторожно тронула Чжао Чэнцзюнь другой ногой:

— Отпусти.

Чжао Чэнцзюнь воспользовался ситуацией и взял ее за другую ногу. Ноги Тан Шиши были стройными и белыми, и Чжао Чэнцзюнь мог обхватить их одной рукой. Кожа на ступне была гладкой и белой. Сердце Чжао Чэнцзюнь затрепетало от желания. Однако, когда он подумал о том, как долго она стояла на земле, его охватила эдакая злость:

— Ты попросту дурачишься.

Тан Шиши забеспокоилась и сказала:

— Сколько бы я ни дурачилась, ты не можешь удерживать мои ноги! Быстро отпусти!

Тан Шиши подняла ноги, чтобы ударить ногой. Неожиданно, при таком неустойчивом центре тяжести, Тан Шиши не смогла как следует опереться на руку, и вся упала назад. Чжао Чэнцзюнь испугался и быстро протянул руку, чтобы защитить ее затылок.

— Докладываю князю… - раздался за экраном голос Лю Цзи, но тут же прервался, как будто кто-то душил его горло. Лю Цзи ошарашенно смотрел на происходящее. Только когда Чжао Чэнцзюнь оглянулся, Лю Цзи очнулся как ото сна. Он быстро опустил глаза и отступил назад:

— Слуга проявил бестактность. Князь, пожалуйста, простите слугу.

В этот момент Чжао Чэнцзюнь одной рукой держал Тан Шиши за шею сзади, а другой - за ее правую ногу. Их поза выглядела очень странно, но это определенно не было обычной позой для разговора. После того как Лю Цзи отстранился, Тан Шиши тоже отреагировала и со злостью пнула Чжао Чэнцзюнь:

— Отпусти!

Чжао Чэнцзюнь не стал уклоняться и с готовностью отпустил ее. Освободившись, Тан Шиши быстро перевернулась на спину, прикрыла ноги одеялом и посмотрела на него, словно защищаясь от извращенца.

Чжао Чэнцзюнь потерял дар речи. Он беспомощно вздохнул и решил ничего не объяснять. Чем больше он хотел объяснить подобные вещи, тем унизительнее они становились.

Чжао Чэнцзюнь вновь принял достойную и торжественную позу и спокойно спросил:

— Что произошло снаружи?

Лю Цзи, оставаясь за ширмой, опустил глаза:

— Князь, шицзы и шицзыфэй пришли выразить почтение.

Чжао Чэнцзюнь и Тан Шиши были слегка ошеломлены. Чжао Чэнцзюнь перевел глаза, в них промелькнуло удивление:

— Я почти забыл, что сегодня десятый день.

Чиновникам императорского двора каждые десять дней предоставлялся день отдыха, и Чжао Цзысюнь тоже приходил выразить почтение каждые десять дней. Сегодня у Чжао Цзысюнь был день приветствия.

Все волосы на теле Тан Шиши встали дыбом, она быстро спросила:

— Они придут выразить почтение? Когда?

— Наследник и его жена ждут у входа в комнату.

У Тан Шиши потемнело в глазах, но Чжао Чэнцзюнь не проявил беспокойства и язвительно заметил:

— Не очень удобно встречаться с молодым поколением с таким видом, как у тебя сейчас.

Тан Шиши уже сначала забеспокоилась. Заслышав это, она со злостью ущипнула его:

— Это ты во всем виноват! Быстро принеси мою одежду.

Чжао Чэнцзюнь подумал, ведь очевидно, что она сама потеряла время, засмотревшись на неизвестно что. Почему же она обвиняет его? Но никогда не пытайтесь образумить Тан Шиши. Чжао Чэнцзюнь молча встал и подошел к сундуку, чтобы достать одежду для Тан Шиши.

— Какую?

— Любую, - Тан Шиши никогда не сталкивалась с подобной ситуацией, когда кто-то стоит у входа в комнату, а она еще не одета. Она быстро надела свои парчовые носки. Когда она подняла голову, увидела Чжао Чэнцзюнь, вернувшегося с платьем темного цвета, и ее охватил гнев:

— Кто просил тебя взять это?

— Ну, ты же сама сказала, взять любую.

…

Чжао Цзысюнь и Лу Юйфэй ждали у входа в комнату. Это был двор Яньань, и никто из них не смел проявлять беспечность. Утренние и вечерние визиты с пожеланиями к родителям входили в этикет. Чжао Чэнцзюнь не часто просил их выразить почтение, но каждый раз, когда они приходили, Чжао Цзысюнь и Лу Юйфэй были полны энергии.

В прошлом Чжао Чэнцзюнь обычно работал и отдыхал очень стабильно, и время, когда они приходили выразить почтение, было в основном фиксированным. В этот раз Лю Цзи неожиданно сказал, что они не смогут войти.

Это... Чжао Цзысюнь опустил глаза, сделал вид, что ничего не знает, стоял у подножия ступеней. Лу Юйфэй не обладала такой хорошей осведомленностью. Она подумала, что Тан Шиши вчера переехала во двор Яньань, а Цзин-ван сегодня задержался на работе. Такая причинно-следственная связь... не укладывалась в голове.

Лу Юйфэй долго стояла у подножия ступенек, так долго, что просто заподозрила, что Тан Шиши специально демонстрирует свою силу. Наконец вышел евнух и поклонился им обоим:

— Шицзы, шицзыфэй, извольте войти.

Оба почувствовали облегчение. Чжао Цзысюнь кивнул и мягко сказал:

— Спасибо, гунгун.

Чжао Цзысюнь с женой вошли в торжественный зал. Они увидели сидящую на почетном месте Тан Шиши, одетую в рубаху из узорной шелковой ткани с цветочным дамастом и плиссированную ярко-красную юбку мамянь. Из-под юбки торчала пара туфель с узором в виде облаков, по краю которых был выложен круг из мелкого жемчуга.

Тан Шиши переоделась в женский пучок, но пучок был очень небрежным. Она просто торопливо собрала волосы и закрепила их заколкой, чтобы показать свой замужний статус, который отличался от статуса юной барышни.

Чжао Чэнцзюнь сел рядом с Тан Шиши, одетый в повседневную одежду князя.

Чжао Цзысюнь лишь мельком взглянул на них, затем опустил взгляд и отсалютовал в подобающей манере:

— Это сын выражает почтение отцу и княгине.

Лу Юйфэй тоже последовала его примеру и отсалютовала:

— Благополучия князю и княгине.

Чжао Чэнцзюнь промолчал. Тан Шиши посмотрела на Чжао Цзысюнь и его жену, а затем снова на Чжао Чэнцзюнь. Она расширила глаза и недоверчиво спросила:

— Я?

Чжао Чэнцзюнь слабо кивнул. После того как Тан Шиши получила подтверждение, она только тогда поняла, что Чжао Чэнцзюнь намеренно не говорил, а дал ей силу, чтобы подтвердить ее статус перед всеми. Тан Шиши была польщена такой неожиданной честью. Усвоив прежний безразличный тон Чжао Чэнцзюнь, в котором не было ни баловства, ни оскорблений, она сказала:

— Шицзы и шицзыфэй хорошо потрудились. Прошу, вставайте.

Чжао Чэнцзюнь сидел в сторонке с неопределенной улыбкой в глазах. Тан Шиши была еще слишком молода и неопытна. Если бы это был Чжао Чэнцзюнь, то он не стал бы обращаться к Чжао Цзысюнь уважительно. Удостоил бы одним словом «встань».

Она была еще юна и только недавно стала княгиней. Она пока не привыкла к привилегиям, связанным с этим статусом. Как Цзин-ванфэй, ей больше не нужно было говорить «прошу» никому, кроме вдовствующей императрицы Яо.

— Спасибо, княгиня, - Чжао Цзысюнь медленно встал, не отрывая взгляда от земли. В поле его зрения попала только красная юбка, свисающая до земли, пара изящных рук, сложенных на коленях, и необычайно тонкие запястья на фоне юбки.

Она не была похожа ни на беременную на четвертом месяце, ни даже на замужнюю женщину. Вообще-то до сих пор Чжао Цзысюнь не представлял себе, что Чжао Чэнцзюнь может жениться на жене, а уж тем более не мог представить Тан Шиши в роли своей номинальной матери.

Настроение Лу Юйфэя не поддавалось описанию, ей было очень неловко. Не так давно Лу Юйфэй жалела этих красавиц, прислуживающих на кровати, а с другой стороны, играла ими, как шахматными фигурами. Лу Юйфэй даже подумывала о том, чтобы позволить Тан Шиши стать наложницей Чжао Цзысюнь, чтобы отвлечь внимание от Чжоу Шуньхуа. Она учла, что Тан Шиши была служанкой Цзин-вана и создаст Чжао Цзысюнь дурную репутацию, и только потом с сожалением отбросила эту мысль. Кто бы мог подумать, что в мгновение ока Тан Шиши одним махом превратится в хозяйку и станет непосредственным начальником Лу Юйфэй?

Не родная, но отделенная от нее слоем усыновления - свекровь. С точки зрения Лу Юйфэя, разве она не была живым предком, распоряжающимся ее судьбой*.

*[生杀予夺 shēngshāyǔduó - миловать, казнить, жаловать и отнимать, обр. в знач.: распоряжаться судьбами; власть над жизнью и смертью, безграничная власть; жизнь и смерть]

Лу Юйфэй была только рада, что не предложила взять Тан Шиши в наложницы. Иначе некогда наложница стала бы ее свекровью, и Лу Юйфэй не смогла бы преодолеть это препятствие в одиночку.

Раньше, когда Чжао Цзысюнь приходил поприветствовать Чжао Чэнцзюнь, разговоров было немного. Теперь же, когда появилась еще Тан Шиши, атмосфера стала еще более застойной. Чжао Цзысюнь долго молчал, прежде чем нашел тему для разговора:

— Ранее говорили, что княгиня чувствовала себя неважно. Интересно, сейчас ей лучше?

Тан Шиши задавалась вопросом, когда ей стало нехорошо, и тут Чжао Чэнцзюнь взял на себя ответственность и сказал:

— У нее расстройство в желудке. У нее то и дело возникают неприятные ощущения в желудке, ей нужно отдохнуть. Вам не нужно приходить к ней, если у вас нет других дел.

Тан Шиши повернула голову и молча посмотрела на Чжао Чэнцзюнь. Значит, у нее появилось еще одно недомогание - расстройство в желудке?

Чжао Чэнцзюнь не хотел допускать ее к общению с людьми. Сначала Тан Шиши подумала, что Чжао Чэнцзюнь не нравится ее происхождение, и он хочет спрятать ее как эксклюзивную собственность, но потом он с необычной радостью сделал ее княгиней, но все равно не позволял ей встречаться с людьми.

Почему?

Чжао Цзысюнь повиновался. После окончания этой неловкой беседы, все четверо снова замолчали.

Сие зрелище была впрямь неловкой. Даже если Лу Юйфэй не хотела сталкиваться с Тан Шиши, у нее не было другого выхода, кроме как сказать что-нибудь, чтобы спасти положение:

— Княгиня беременна, Вы устали, наверное. Крайне досадно, что мы, младшее поколение, ничем не помогаем. Как я посмею мешать княгине выздоровлению? После возвращения эта невестка должна строго следить за подчиненными. Если я в чем-то провинилась перед княгиней, то прошу княгиню великодушно простить меня.

Тан Шиши в душе усмехнулась, услышав вторую половину туманных извинений Лу Юйфэй за случившееся. Она чуть не убила ее лисенка, погубила нерожденного ребенка, а теперь хочет отделаться фразой «провинилась перед княгиней»? Как наивно!

Тан Шиши раньше хотела попасть в дворец, но не могла ничего сделать с законной женой и будущей императрицей. Кто бы мог подумать, что Тан Шиши в одночасье превратится из участницы в судью?

Случайности в жизни поистине чудесны.