Седрик обнял её за колени. Он сделал это быстро, будто бы ждал её одобрения.

- Хм.

Когда Седрик встал, Лиллиен поняла, что сидит у него на руках.

- Разве я не тяжёлая?

Было такое чувство, будто его рука совсем не чувствовала тяжести.

Седрик улыбнулся.

- Я знаю, что ты совсем не ешь.

- Неправда.

Седрик поддерживал своей рукой маленькую детскую спинку.

Как ни странно, когда он убедился в том, что тело Лили было ещё маленьким, он почувствовал облегчение.

Ещё не слишком поздно. Ребёнок ещё не вырос, и его можно держать на руках.

Седрик обнял Лиллиен и подошёл к окну:

- Лиллиен, посмотри. Это лес Паста.

Отвесные скалы и леса простираются под крепостными горами. Светлые зелёные кроны, пробивающиеся сквозь голые ветви, были очень красивы. В середине леса виднелось озеро, которое, казалось, было покрыто золотой чешуёй.

- Мило...

- Это работа, проделанная при нашем прадеде. Говорят, раньше здесь были голые земли.

- Я хочу пойти к этому озеру.

Глаза Лиллиен были прикованы к прекрасному озеру, танцующему лесу и ломаному золотому свету солнца.

- Вскоре я возьму тебя с собой.

- !

Только после этого удивлённый ребёнок уставился на Седрика с широко раскрытыми глазами.

- Ты занят.

'Я знал это'. Она бы никогда не подумала, что он возьмёт её с собой. Чем больше он общался с ней, тем больше узнавал, что его сестра ничего от него не ждёт.

Его сердце болело. Для Лили было бы естественно получать разные драгоценности, и если бы она не видела у себя то, чего хотела, она должна была закатывать истерики.

Эксцентричная младшая сестра, которая не хотела быть одинокой.

- Это не так.

Седрик уткнулся щекой в голову своей младшей сестры. Он никогда не делал этого раньше, но сейчас это выглядело естественно. Удивлённая девочка просто прикрыла свой ротик, как моллюск, и посмотрела на него своими голубыми глазами.

- Я найду время.

Это обещание нужно было сдержать.

***

Подумав о том о сем, одевшись и перекусив простеньким обедом, Лиллиен вышла из комнаты. Было уже два часа дня, поэтому нужно было навестить Седрика.

Горничная принесла ей чайник и другую посуду. Лили настояла на том, что понесёт хотя бы поднос с закусками. Она не очень хорошо общалась с другой прислугой.

'Большое количество людей вокруг слишком смущает'.

На данный момент было достаточно лишь одной горничной.

Лиллиен шла по коридору, размышляя об этом, и вдруг услышала голос.

- Приветствую юную госпожу.

- Сэр Хейворт?

Красно-коричневые волосы и такие же глаза. Это был помощник и личный сопровождающий Седрика Аллан, дворецкий-администратор Туринского Замка.

- Вам не нужно звать меня Сэр. Прошу, просто зовите меня дворецким.

- Аа...да. Хорошо.

В последнее время, так как она начала ходить в кабинет Седрика, она часто видела лицо Аллана, но, несмотря на это, Лиллиен он казался трудным человеком.

Мама Аллана, Миссис Хейворт, в настоящее время была экономкой и отвечала за горничных замка. До того, как она ей стала, она была няней Седрика. Другими словами, Аллан был молочным братом Седрика...

Человек, который стал свидетелем зверских издевательств моей матери и очень хорошо испытал это всё на себе. Другими словами, он не очень хорошо относился к Лиллиен. Нет, скорее всего, он её ненавидела. В действительности, когда мать Лили была жива, она часто замечала холодный взгляд Аллана в сторону юной госпожи.

'Я думаю, что в последнее время его отношение немного изменилось, но...'

Его всё ещё сложно понять.

- Вы идёте к Господину?

Лиллиен смутилась, но кивнула.

Затем взгляд Аллана упал на поднос, который внезапно стал казаться слишком тяжёлым.

- Ох, это моя халатность.

Тук, Аллана внезапно опустился на колени.

'Это... прощение? '

- Я не знал, что в Туринском замке не хватает работников. Как дворецкий, я понимаю свою ошибку. Прошу прощения.

Он извинился, но он не сделал это искренне. Лиллиен его слова показались мягким упрёком. Словно он спрашивал следующую за Лиллиен горничную, почему юная госпожа несёт поднос... Или спрашивал, почему она ведёт себя как служанка, хотя она дочь Турина.

'Или и то, и то'.

В это время Аллан снова прервал размышления Лили.

- Это моя вина, поэтому мне придётся взять ответственность на себя.

- Нет, сэр Хейворт.

- Прошу, зовите меня Аллан.

Из-за того, что он дважды упомянул свой титул, он попросил называть его Алланом. Он умолк, и Лиллиен не знала, что будет дальше.

Аллан протянул руку Лиллиен, и та потеряла дар речи, но не показала свои эмоции.

- И сейчас, пожалуйста, позвольте мне взять поднос.

Только тогда Лиллиен поняла, что её самоуправство доставит проблемы слугам замка, а в некоторых случаях будет оскорблением для них, ведь они были преданными и гордыми.

- Хорошо.

Даже когда она поняла свою ошибку и вежливо отдала поднос, она не попросила прощения.

Лили не вела себя дерзко. Людям, которые изначально принадлежат к правящему классу, не следует просто так извиняться, потому что в моменте они могут поддаться эмоциям и попросить прощения, но потом понесут за это большую ответственность.

Их позиция - предельное благоразумие, сдерживание эмоций и порывов.

Уголки рта Аллана изобразили тонкую улыбку. Это был правильный выбор.

***

- Брат, это я.

- Хм.

Седрик, пытавшийся притвориться, что ничего не знает, оторвался от бумаг и замер, увидев неожиданное зрелище.

- Аллан Хейворт?

Как типичный Туринец, тот гордился собой и следовал за Лиллиен. Это уже было исключением, но он даже держал поднос с закусками в своих руках. Разве не казалось, что он полностью признавал Лиллиен считал её своим начальником?

Не то чтобы ему было нечего сказать, но он быстро поставил поднос и отошёл назад. Глядя на неловкое выражение лица Лили, Седрик понял, что сейчас не время критиковать друга. Он кивнул Лиллиен:

- Садись.

- Хорошо.

Он сказал это равнодушным и сухим тоном, но Лиллиен подумала, что, учитывая личность и график Седрика, чего-то большего от него не стоило ожидать. *

*Прим. перев.: Она думала, что если бы Седрик не поблагодарил её за визит, а затем выгнал, то это было бы достаточно гостеприимно для него.

Как и было ожидаемо, через несколько минут Седрик отложил ручку и встал.

- Сегодня на кухне приготовили лимонный пирог.

- Хм.

Закуски обогащали чаепитие. Кроме того, употребление простых сладостей было также одним из самых быстрых способов восстановить истощенную энергию.

К счастью, Седрик съел сладости, подготовленные Лиллиен. Она догадалась, что брат не был особенно придирчивым ко вкусу. Это было только наполовину правильно.

Седрик не был гурманом, но из-за своей принципиальности ему всегда было трудно приспосабливаться к новым вещам. Его покойный отец тщательно поработал над уничтожением слабостей сына.

"У тебя есть два варианта выбора, Седрик.

Либо исправь свою личность, либо притворись, что, по крайней мере, исправил её, если она действительно так плоха".

Настолько идеально, что даже его отец не смог бы понять. Седрик подчинялся строгим приказам отца. Благодаря этому, он научился многим вещам или притворился, что умеет это делать. Единственная вещь, с которой он не смог ничего сделать - это настойчивость в еде. Привычка есть только то, что он ел всегда, и не пробовать новые блюда! Даже предыдущий господин не пытался это исправить.

'Существует предел стресса, который может испытывать человек'.

Седрика всегда уважали, когда дело доходило до еды. Пить чай, который никогда в своей жизни не пробовал, и отказываться от своих привычек, чтобы есть сладости без жалоб - все эти исключения он принимал, когда с другой стороны была Лиллиен.

Кусок кислого лимонного пирога и кружка чая, который так и остался плохим на вкус.

И только после того, как уже всё съел, Седрик наконец смог успокоиться.