Благодаря случайной возможности у нее появились воспоминания о будущем, но Лиллиен все еще оставалась двенадцатилетней Лили. Для Лили это был не мир истории, которую она прочитала давным-давно, а суровая реальность.

Это как вторая жизнь. На этот раз Лиллиен не хотела быть чужой для своего брата, единственного кровного родственника.

Однако…

— Все это…

Рассматривая кучу подарочных коробок, Лиллиен потеряла дар речи.

— …Это подарок Лорда леди.

Судя по всему, у Седрика было больше желания поладить, чем у Лиллиен. Там были красивые коробочки с разноцветными лентами, свисавшими с них, словно те взрываются в воздухе. Маленькие и большие коробки, обернутые тонким шелком и бархатом, были сложены в небольшую гору.

Столы, журнальные столики, диваны, кресла… подарки были даже на оконных рамах и полах. Трудно было найти место, которое не было бы занято коробкой.

Так как Лиллиен всё ещё находилась в растерянности от ошеломляющего зрелища, горничная сама принесла ближайший большой ящик:

— Тогда я открою его, юная мисс.

— Подождите.

Лента развязалась, и коробка открылась прежде, чем она успела хоть что-то сделать. Перед глазами появился большой плюшевый мишка. Это была кукла, достаточно большая, чтобы суметь полностью «обхватить» лапами нынешнюю Лиллиен.

«Должна признать, он огромен…»

И все же, несмотря на размер, круглые, преданные глазки и мягкая вьющаяся каштановая шерсть выглядели очень мило.

Какая-то часть Лиллиен, двенадцатилетняя девочка, смотрела на куклу, как одержимая, — точнее, так предположила одна из горничных.

— Хотите к нему прикоснуться, юная леди?

— Да…

Лиллиен, не совсем отдавая отчет своим действиям, слегка коснулась лапы медведя-пухляша…

«Ха…»

Когда она пришла в себя, было уже слишком поздно:

— Тогда на этот раз я открою вот эту коробку.

Они даже не спросили Лили.

Служанки усадили Лиллиен на руки медведя и стали открывать подарки один за другим.

Расческа из слоновой кости, усыпанная драгоценностями; пушистые тапочки, подбитые дорогостоящим мехом белой лисы; жемчужное платье; шляпа с широкими полями и изящным кружевом, закрывающим лицо; мольберт и разные цветные карандаши с лепниной высочайшего качества; множество книг с прекрасными иллюстрациями, выполненных золотым порошком и редкими пигментами…

Даже косметика, к которой юной Лили было еще рано прикасаться, а также колье с бриллиантами, имитирующими капли воды и свисающими, как сосульки или просто кусочки льда.

Здесь всё на свете, и разнообразию не было конца.

Другая часть Лиллиен, являвшаяся достаточно взрослой, чтобы пользоваться потоком таких экстравагантных и милых вещей, подумала:

«Вот что происходит, когда тратишь огромную сумму денег, чтобы купить  “что-нибудь”, что может понравиться молодой аристократке…»

Но ради чего это всё? Обеспокоенная, Лиллиен предположила:

«Интересно, является ли это своего рода компенсацией за согласие на помолвку?»

Похоже, эта помолвка была очень большой головной болью для ее брата. И все же это слишком…

Это, конечно, смущает, но всё-таки единственное логическое объяснение подобному поступку.

Седрик, который сожалел, что слишком поздно обратил внимание на существование своей единственной сестры, и лишь хотел, хоть и с опозданием, порадовать этого чудесного ребенка, был бы поражен.

Затем в глазах Лили появилось что-то немного другое:

«Подождите, это же…»

Чайник, который можно увидеть только на кухне. Необычность заключалась вот в чём: он был сделан из роскошного керамического материала; позже на готовом изделии гравируется, что очень нелегко, экзотический узор. Это невероятно редкий предмет в Империи.

Когда Лили впервые проявила интерес, ее служанки быстро достали из коробки остальные предметы и разложили их.

Чайные чашки, блюдца и маленькие тарелочки, а также набор маленьких и очень миленьких чайных приборов, словно те были созданы для незрелых рук Лиллиен.

— В зарубежных странах очень распространен обычай заваривания и разливания чая. Девушкам это особенно нравится… — даже передавая слова купца, на лице горничной оставалось сомнение.

Конечно, ведь чайная культура в Империи еще не прижилась.

Даже горничные не умели заваривать чай, но если дама, которую они обслуживают, захочет, могли заварить. Хотя они наверняка не знакомы с посудой.

Однако это было долгожданным приобретением для Лиллиен, которая знала, что чайная церемония станет популярной в ближайшем будущем.

Кроме того, Лиллиен была одной из имперских особ, особенно любивших чайную церемонию.

Хотя вкус чая различается в зависимости от места производства, времени сбора, способа и периода выдержки, Лиллиен была не из тех, кто тонко различает аромат. Ей просто нравилось тепло, которое разливалось по ее телу, когда она пила чай.

В Империи были относительно длинные зимы. К тому же, как бы тщательно ни принимались меры против холода, замок все равно остается замком. В каменном здании с неоправданно высоким потолком было прохладно даже при беспрерывно работающем отоплении. В такой обстановке чаепитие представляло собой крайне приятный отдых…

Подождите-ка...

«Отдых?»

Оглаживая гладкую поверхность чайника, Лиллиен мысленно представила лицо человека, которому в этот момент больше всех в замке требовался перерыв.

***

— Зачем ты пришла ко мне?

Седрик Ислар.

С тех пор как он сменил своего отца на посту курфюрста* Турина, говорили, что защита Турина, который и до этого тщательно охранялся, стала настолько совершенной со всех сторон, что даже игла не могла проникнуть в него.

*Курфюрст — имперский князь.

Потеряв одновременно Лорда и Госпожу из-за загадочного происшествия на дороге, Турин служил новому Лорду с чрезвычайной преданностью.

Туринцы известны своими верностью и гордостью, а также имеют во всей Империи репутацию… «трупов». Теперь, когда такой народ потерял Лорда из-за подозрительных обстоятельств, неудивительно, что все без исключения сошли с ума:

— Пожалуйста, отомстите за бывшего Лорда!

— Никто не может покинуть Турин. Даже императорская семья!

Седрик стоял в центре этого излияния чрезмерной лояльности.

К счастью, он приобрел популярность еще в юности и был знаменит характерным хладнокровием и перфекционизмом.

Его врожденные качества еще больше обострились благодаря прохождению строгих испытаний и учений старших.

Седрику был всего двадцать один год, но он был непростым Лордом даже для престарелых вассалов.

Лиллиен посмотрела в голубые глаза Седрика, когда он через некоторое время спросил о причине ее визита. Он выглядел суровым и холодным.

«И правда…»

Его вассалы изо всех сил старались восхвалять Лорда как «сущность Турина», и он был более чем достоин стать преемником. Один только его вид заставлял содрогнуться.

Возможно, если бы Лиллиен было всего двенадцать лет, как раньше, она бы тут же отступила или разрыдалась.

«Но не сейчас…»

Теперь она могла это видеть. Глубокая усталость скрывалась за холодным выражением лица Седрика.

На самом деле, работа Лорда не была тяжёлой или изматывающей. Седрик родился с задатками военного офицера, а также административного бюрократа и способностью руководить.

Слуги семьи были слепо преданы новому Лорду не без причины.

Молодой человек, который был идеален, как сам Господь, если не считать его юного возраста и сопутствующего недостатка опыта.

Сейчас Седриком двигало тяжелое бремя невозможности заполнить пустоту, оставленную его покойным отцом, что бы он ни делал.

«И всё-таки…», — подумала Лиллиен.

Все знали, что ее брату нужен перерыв. А что, если бы она сказала это сразу?  Причина, по которой Седрик на днях принял просьбу Лиллиен об отдыхе, заключалась в том, что это было необычно.

«Велика вероятность, что он послушается дважды…»

Поэтому Лиллиен ответила своему старшему брату, спросившему о ее делах, вот так:

— Да просто так.

Пропустим подробные объяснения!

Увидев широкую улыбку Лиллиен, Седрик остолбенел в прямом смысле этого слова.

— «Да просто так»?

Он был наследником от рождения.

И с Седриком, главой семьи, никто никогда так не говорил.

— Я единственная младшая сестра брата, поэтому подумала, что не было бы странно, если бы я просто соскучилась по старшему брату без какой-либо причины.

Ее глаза смотрели прямо на собеседника, словно спрашивая, ошибается ли она в своем бесстыдном ответе.

Даже если у них одинаковые голубые глаза, его были как лед, но почему глаза этого ребенка выглядели так, будто растаят при малейшем прикосновении? Он действительно не знал.

Седрику, закрывшему рот, Лиллиен добавила с застенчивой улыбкой:

— Я также хотела сказать спасибо за подарки.

У Аллана, который спокойно наблюдал за ситуацией со стороны, возникла догадка:

«Лорд проиграл».

Вместо того чтобы «победить», его можно было «уговорить».

В любом случае, как и ожидал Аллан, Седрик отложил ручку. Это было действие, подразумевающее, что он продолжит разговор с сестрой.

— Если Вам что-то не нравится, можете избавиться от этого.

— Нет, мне все нравится. Я была немного удивлена, потому что это ново для меня.

Хотя она и была шокирована размером, испытывала искреннюю радость получить от Седрика именно подарок, а не ненависть.

«Даже если это отправлено без особого смысла. Всё же не было ничего, что мне бы не понравилось»

Тем не менее она хотела поблагодарить.

Лиллиен сняла верхнюю одежду и продемонстрировала ее. Это был домашний халат, подбитый мягким мехом под плотным белым шелком.

Платье под ним было немного потертым и слишком коротким, но благодаря длине хорошо видны новые тапочки, которые ей тоже подарил Седрик.

— Я так хорошо одета. Спасибо, брат.

— Если Вам нравится, я спокоен, — говоря это, Седрик сразу подумал о другом.

«В следующий раз мне нужно связаться с портной и попросить ее подогнать кое-какую одежду».

К счастью или сожалению, Лиллиен уже успела совершить поступок, из-за которого ее брат потратит на нее еще больше денег.

Она не заметила.

Потому что Лили тоже немного нервничала.

— …Поэтому я тоже хочу чем-нибудь отплатить старшему брату.

— Хм?

— Я научилась заваривать чай. Если Вы не возражаете… можно угостить брата чаем?