Лиллиен смотрела на него. Седрик до сих пор не знал точной причины своей вины.

«Ах»

У Лиллиен были голубые раскосые глаза.

Нежные и красивые глаза, которые, несмотря на свой вид, каким-то образом выглядели угрюмо.

Увидев такие глаза младшей сестры, Седрик начал чувствовать, что сделал что-то очень неправильное.

Слово повторялось в его голове: «Сиротой».

Точно. Теперь только этот маленький ребёнок был его кровным родственником.

— Да, понятно.

Спасибо и на том, что им посчастливилось не стать абсолютными сиротами.

Они не одни.

Седрик посмотрел теперь на Лиллиен по-другому. Он внезапно осознал, что странное чувство страха и беспомощности, из-за которого у него бежали мурашки по спине, с тех пор как умер отец, было не только из-за внезапного бремени становления главой дома.

Он боялся.

Казалось, будто он один в этом огромном и ужасном мире.

Ислар был дорог многим поколениям. В этой семье, славившийся своим тесным преемством, не было такого понятия, как «дальний родственник».

Но что такое родословная?

Как только он понял, что Лили осталась его единственным кровным родственником, Седрик почувствовал, что он как будто нашёл островок в океане.

Для него было странно чувствовать облегчение.

Более того…

«Она, похоже, беспокоится обо мне…»

Чувствует ли этот ребёнок такое же спокойствие от этого осознания?

На секунду его сердце забилось быстрее.

Седрик потянулся и погладил голову Лиллиен, даже не осознавая этого.

— Брат?

Лиллиен была смущена, но не уклонилась. Седрик ещё немного погладил.

Она нежнее и меньше, чем он думал. Казалось, сестрёнка сломается, если он прикоснётся к ней неправильно или приложит чуть больше силы, чем надо, так что он, естественно, стал осторожнее.

«Если подумать, разве мне не говорили, что у неё была лихорадка?..»

Он снова поразился. Даже до того как заметил, насколько она юна и мала, он практически потерял её.

Когда эта мысль возникла, его сердце начало обливаться кровью.

«…Было бы ужасно»

Лиллиен не могла даже подумать, что у него сейчас в голове. Брат вдруг просто начал гладить её, что действительно заставило волноваться.

«Я не думаю, что у нас получится поддерживать такие отношения»

Лиллиен ещё раз вздохнула.

— Я передумала. Есть кое-что, что мне нужно.

— И что же это?

— Сон брата.

Рука Седрика остановилась. Лиллиен даже выдвинула точные условия:

— Хотя бы часа 3. Сможешь? Я верю, что маркиз Турина, глава дома Ислар, не солжёт.

У её слов был немного другой эффект.

— …Ха, ха-ха-ха! — Седрик начал смеяться.

Лиллиен удивилась.

«Разве он тот, кто может так смеяться?»

Удивлённое лицо сестры казалось Седрику смешным.

Когда её спокойное выражение лица испарилось, она снова стала похожа на ребёнка.

— Да, смогу, — подтвердил он с мягкой улыбкой на губах. — Если таково твоё желание.

Порекомендуй это кто-то другой, он бы не прислушался, но если предлагает Лили, то не повредит разок последовать её совету.

Потому что теперь она единственный кровный родственник, который у него остался

***

Седрик ненавидел ложь. И для него было невозможным изменить слова, произнесённые из-за его настроения.

Внутренний перфекционист добросовестно хранил верность детскому обещанию.

Это означало, что он поспал три часа, как обещал Лиллиен.

— Твоё лицо выглядит лучше.

— Аллан.

Аллан Хейворт, молодой дворецкий замка, занял эту должность в то же время, что и Лорд Седрик, из-за того, что предыдущий Лорд и дворецкий умерли в одно время.

Хейворты как благородная семья с титулом виконтов были не только прислужниками, но и вассалами, служившими маркизу Турина из поколения в поколение.

А конкретно Аллан был не только главным по домашним обязанностям, но также советником главы дома и сопровождающим в чрезвычайной ситуации.

Ближайший соратник не спрашивал причины внезапной прихоти Лорда, который не знал, как остановиться и отдохнуть, неважно, как сильно его уговаривал советник.

— Я думал, ты умрёшь, но рад, что ты пришёл в чувство как раз перед этим.

Седрик притворился, что не услышал насмешек своего молочного брата.

— Я позвал тебя по семейным делам.

— Пожалуйста, говори.

Седрик молча протянул документы, даже не глядя на него. Аллан, не задавая вопросов, взял их.

«Это бюджет»

Глаза Аллана немного расширились.

«Полностью переделанный годовой бюджет Лиллиен Ислар?»

Независимо от будущего пользования, количество денег равномерно увеличивалось. Даже на первый взгляд, оно казалось больше предыдущего более чем в 5 раз.

— Мой господин. Есть только один Ислар, помимо меня. Мой отец занят работой, а ребёнок ещё слишком мал, так что, должно быть, она полностью на мачехе.

Седрик усмехнулся, а потом щёлкнул языком:

— Она дочь семьи Ислар и станет частью королевской семьи. Столько денег она должна тратить в год.

— Это бессмыслица.

Даже с учётом вышесказанного смысла к внезапному увеличению в пять раз нет.

Аллан внимательно посмотрел на него. Седрик, занятый другими документами, или просто делающий вид, что занят, не был готов к возражениям.

«Что-то произошло»

Что-то случилось, но Седрик, судя по всему, не хотел делиться этим.

Вообще, отдалённость Лорда от родственников была очень личной темой.

И если Седрик не намеревался начинать разговор о ней, даже преданный Аллан не собирался спрашивать.

— Ясно. Сделаю всё, что требуется.

— Ещё кое-что.

— Да?

Седрик обмакнул перо в тушь аккуратным движением и вытащил.

«Сш-сш» — некоторое время звук пишущего пера был единственным слышимым.

— Кто сейчас заботится о ребенке?

— Я так понимаю оставшаяся служанка Второй госпожи.

Если это служанка мачехи...

Седрик нахмурился.

— Женщина, которая была правой рукой Второй госпожи.

Няня Лили была ближайшей служанкой его мачехи и всегда играла ведущую роль в травле Седрика. Аллан и Седрик по опыту знали, что эта женщина была злой.

— Хм.

Он ещё сильнее нахмурился:

— Присматривай за ней некоторое время.

— Понял.

Аллан аккуратно кивнул головой, а затем встал со своего места:

— В любом случае, что бы ни было причиной, приятно, что ты взял перерыв. Благодаря этому, думаю, впервые за долгое время мне не придется избегать своей матери.

Мать Аллана, виконтесса Хейворт, была главной экономкой, отвечавшей за женщин-служанок замка Турин, и когда-то являлась няней Седрика.

Всякий раз, когда Седрик доводил себя до предела, она ругала своего непричастного сына за то, что тот плохо заботится о Лорде.

Седрик коротко вздохнул.

Он не знал о заботах своего окружения.

— Однако...

Аристократическая организация Империи отличалась от других стран. Дело в том, что выборщиков было семеро.

Когда Рупенвайн еще не был императором, Первый Император склонил феодалов, которые возвели собственную власть в соответствующих провинциях, на свою сторону различными привилегиями и использовал их в качестве базы поддержки. Именно тогда родился электорат.

Выборщики могли проголосовать против суверенитета императора.

Если на собрании выборщиков будет единогласное неодобрение, император немедленно лишится титула и власти.

Маркиз Туринский был одним из них.

«Конечно, на заседании еще не было единогласного»

Однако обладать властью свергнуть императора было большой честью и привилегией, даже если она была близка к номинальной.

Кроме того, Ислар являлся родом древнее, чем история Империи. Все богатство и почет, которые были накоплены под этим именем за столько лет, были полностью в ведении этого молодого человека.

В то время как юная Лиллиен, которая ничего не умела делать, болела и говорила, что не хочет обручаться, Седрику приходилось скрупулезно справляться с убийственной нагрузкой, обрушивающейся лавиной.

Он не мог произнести таких слабых слов, как «сначала адаптируюсь». И никто не похвалил бы его за то, что он хорошо справился.

Он даже не смог закончить работу в тот день. Он терпел и терпел, и когда всё-таки заснул, сам того не подозревая, мертвый отец плакал кровавыми слезами в его снах:

— Ублюдок!

— Эх.

Имея всего два или три часа чуткого сна, порченного ночными кошмарами, Седрик был погружен в работу.

Он задыхался от бремени и вины за то, что так и не смог достойно занять место своего умершего отца, как бы сильно ни старался. Он никогда не расслаблялся. Седрик просто качал головой и игнорировал все советы.

— Ты всегда усердно работаешь. Если сделаешь перерыв, и я, и моя мама будем меньше волноваться.

Седрик не ответил. Аллан с тревогой посмотрел на Лорда, который снова начал концентрироваться на навалившейся работе, но все, что он мог делать, это наблюдать, как его лучший друг впадает в отчаяние.

С легким вздохом Аллан отступил назад. Дверь закрылась.