Свет пришёл раньше меня.

Я не видел ночи.

Я не видел ничего.

В дверь стучали, открыть не мог.

Кто стучит?

Где же ты.

Ведь я не видел ни себя, ни свет, не тьму.

Я был там, где нельзя стоять.

Не все руки что тянутся вверх, хотят спасения.

Иногда они хотят тонуть.

Иногда им нужно чтобы ты встала.

С пепла, горя, мрака й грязи, ты хотела быть собой.

Стой, почему, зачем же гнить средь боли грёз, ныть, пуская слюни по лицу, а я лишь видел твою боль.

Боль не чужда мне, не чужда тем что видел ад, адов свет кричит мне, глас!

Разрывая перепонки, слышу я его лишь громче, крик не слышим из-за боли, боли что горит дотла! Голос что я слышал у себя, что я слышал, слышал?

Адов свет, он непреклонен, за что же ты так со мной, вырывая яблоки из чрева я лишь чувствую железо, трепет, зуд.

В темноте, я вижу силует.

Я вижу силует, видим он лишь мне одном, мне ведь?

Ты... Ведь видишь его, да?

...Ты же знаешь его.

Тёмный лик около окна, он лишь смотрит.

Это всё? Почему он дышит.

Глаза не видно, это хорошо?

А он лишь давит.

Зачем стоять.

Ведь смысла нет.

А рядом дверь, ведущая туда.

Туда?

Нет, двери нет.

Ведь слеп, и лишь увидев ключ, представил ад.