Стадион был уже полон, и публика жаждала крови в привычном своем обличии. Третий бой десятки должен был вот-вот начаться, и ставки уже были сделаны. Великий Илиан против не менее грозного Дабрелта, две надежды своего народа сойдутся в поединке, чтобы решить судьбу своего народа раз и навсегда. Победитель ознаменует собой конец одной расы и начала новой эпохи для другой. Джорелл, Лонут и Ильмарион провожали Илиана, пока Дутанор оставался в тени, как неугодный для чужих глаз потрошитель. Учитывая участившиеся приступы жажды крови и битвы, матчи он смотрел лишь под присмотром Кэза в покоях Марендрайта.

- Илиан, ты должен быть у ворот через две минуты, - крикнул ему один из организаторов, на что илкарец понимающе кивнул.

Ильмарион подошел к нему первым, чтобы пожелать удачи.

- Не буду обманывать, я поставил немало денег на Дарбрелта, но чтобы ты знал, сделал я так из-за того, что в прошлый раз поставил на Альдебрея, и тот погиб. А ты мужик, что надо, не хочется видеть твой грустный труп, так что даже и не думай оправдать мою ставку, в этих делах мне редко везет.

- Спасибо, Ильмарион, мне лестно слышать эти слова, хорошо, что у Джорелла есть такой друг, - Илиан улыбнулся, и теперь настала очередь его ученика сказать пару слов.

- Все, что нужно, я тебе уже сказал. Не подкачай, Илиан, отомсти этой мрази за оба наших народа, чтобы он прочувствовал ту боль, что и мы. И я заказал сегодня на вечер столик, так что быть всем обязательно.

Илиан усмехнулся, и приятели крепко обнялись. Джорелл слегка похлопал илкарца по плечу, и вот уже Лонут смотрел на брата, грустно улыбаясь.

- Ты же ведь выиграешь, правда? – спросил тот, глядя брату в глаза.

- А если нет?

- Ты должен, я уже потерял двух братьев и не хочу терять третьего. Илиан, ты нужен нашему народу, только тебе под силу возродить его и вернуть ему былое величие!

- Ошибаешься, Лонут, практика показала, что я хороший воин, но плохой руководитель. Даже если я выживу, это право я оставлю тебе, а сам лишь буду помогать всем, чем смогу.

- Главное – выживи, а там разберемся.

- Илиан, время! – вмешался в прощальную процессию организатор.

- Долг зовет, пришло время рассчитаться с одним ренианцем за каждого убитого им илкарца.

Илиан еще раз помахал своим друзьям рукой и исчез за углом, оставив остальным лишь надеяться на его возвращение.

***

В этот раз Дарбрелт был один, никто не пришел его поддержать и не сказал слов напутствия, не пожелал удачи. Его народ называл его предателем, а остальные презренно улыбались, глядя ему в след, но это было не важно. Как человек не обращает внимания на пыль под ногами, так и Дарбрелт не обращал никакого внимания на этих ничтожеств, что ничего не стоили в этом мире. Сколь коротка память слабых мира сего, когда сильный называет бывшего героя предателем. Они не думают, не анализируют, большинство лишь принимает эти слова на веру, забывая, что если б не этот «предатель» твое гнилое тело уже доедали черви.

В руках у Дабрелта была лишь одна фотография его семьи, которую он собственноручно убил. Ему хотелось обвинить во всем Алутара, но в первую очередь он винил свою глупость и не желание остановиться и проанализировать ситуацию. Глупый солдафон воспитанный по принципу – приказ должен быть выполнен, любой ценой. Дарбрелт жалел лишь о двух убийствах среди миллионов, остальные были во благо империи, будь-то под влиянием Алутара или же по собственному выбору не имело значения, все они легли в основу фундамента величайшей державы.

Его позвали на бой, и он без колебаний встал, крепко сжимая фотографию некогда счастливого прошлого, окруженный ныне дерьмовой реальностью. «Добро пожаловать во взрослую жизнь, сынок, теперь-то ты узнаешь, что значит хавать дерьмо власть имущих», - именно это ему и сказал отец, когда Дарбрелт впервые выполнил приказ, идущий вразрез его принципам. После этого глава семьи пропал на три дня, а когда вернулся, был изрядно помят и подавлен, сказав, что попал в передрягу на внезапном задании. Только теперь до Дарбрелта дошло, что же именно тогда произошло.

У ворот Дарбрелт и Илиан вновь ощутили до боли знакомую жажду крови и давно позабытое чувство страха. Адреналин струился по телу, гоняясь сердцем по кровеносным сосудам. Каждый из них знал – его враг не простой солдат и даже не ветеран войны, это был совсем иной уровень. После встречи с подобными существами и уходом из битвы живым, можно было смело говорить любому, «Я дрался со смертью и самим богом войны, и я выжил, храбро приняв вызов судьбы».

Тяжелые ворота завыли, словно зовя в бой на своем языке, и открывая двум воинам путь. Крики публики ворвались внутрь, и желтый песок окутал ноги, когда первые шаги были сделаны. Сколько крови великих планетарцев впитало в себя это поле битвы? Одной лишь энергетикой можно было насытить свой дух войной и жаждой к разрушению. Один из них сегодня не уйдет отсюда живым, все это прекрасно понимали. Не будет никакой ничьи и чудесных помилований, между этими двоими только вражда и старые счеты, которые могут свестись лишь кровью и жизнью одного из них.

Марендрайт смотрел на приближающуюся друг к другу двоицу с высоты трибун, думая о недавнем договоре. За этот турнир он заключил слишком много сделок с участниками, что случилось впервые за все время его работы. Все же, даже обладая властью, приходится считаться с сильными мира сего, а в этот раз их было слишком много в одном месте. Ренианцы, что собрались на стадионе освистывали Дарбрелта, лишь немногие предпочли молчать, чем показывать свое невежество или слабоумие.

Император Алутар с улыбкой смотрел на своего бывшего пса, не понимая, что натворил. Он так погряз в желании все контролировать, что позабыл о том, кому должен быть благодарен за все, что сейчас имеет. Луч перенес двоицу на очередную планету подготовленную для их сдерживания. Третья по счету, она была последней в своем роде и следующую подобную стоило ожидать не раньше, чем через несколько лет. Мир замер, ожидая первого шага двух великих воинов.

- Не привычно видеть тебя освистанным собственным народом, что же ты натворил, раз так разгневал Алутара? – поинтересовался Илиан.

- Всего лишь отказался быть его верной собачкой, - спокойной ответил Дарбрелт.

- Да? А раньше тебя это нисколько не смущало.

- Времена меняются, теперь Алутар узнает на собственной шкуре, что значит страх и предательство. С моей помощью или нет, это не важно, ему недолго осталось.

- Значит, ты все предусмотрел, да?

Дабрелт промолчал и вместо этого оглянулся. Планета, покрытая полупрозрачной травой, освещалась яркой звездой, в три раза мощнее солнца, ее бескрайние равнины когда-то изобиловали разной живностью и пастбищами, теперь все это мертво, осталось лишь добить сам шарик. Империя хранителей, как следует, подготовила его к последнему пути, укрепив ядро илунием и навесив над самой планетой три стандартных слоя, на этот раз в виде энергии, которая будет поглощать враждебную.

- Кажется, у нас с тобой осталось одно не законченное дельце? – вопросом на вопрос ответил Дарбрелт, бросив ехидную ухмылку в сторону Илиана.

- Да, я задолжал тебе немного мести за своих братьев и свой народ.

- Тогда иди сюда и покажи мне, каков бы мог быть исход войны, если б сам Илиан Испепелитель бился за свой народ, покажи мне, чья любовь к родине сильнее, покажи свой гнев и обрушь ярость. Я хочу прочувствовать всю ту боль, что я причинил тебе. Ну же, Илиан, попробуй убить меня, если хватит сил!

Илиан призвал свой меч и щит и, приняв боевую стойку, ответил.

- Когда все закончится, один из нас будет хохотать, захлебываясь кровью. Я знаю это, потому что нет ничего смешнее, чем вид могучего ренианца, проигравшего ненормальному борцу с несправедливостью, и вид сильнейшего илкарца, поверженного безмозглым патриотом, что разочаровался в хозяине. Я иду, Дарбрелт, дай же мне познать ту мощь, которой проиграл мой народ!