Глава 7

К черту императора

Тот, кто строит власть на страхе и смерти, должен понимать,

Что в этом случае и его собственная жизнь будет наполнена этим чувством.

Можно править хоть тысячу лет, но когда боишься каждой тени, и всюду видишь врагов,

Разве можно назвать это правлением, а себя достойным правителем?

Император Меридэз рыдал над мертвым телом своего сына. Ему все еще не верилось, что Альдебрей мертв, и перед глазами действительно его сын, а не какой-то другой люмитанец. Принц же, улыбался, словно был рад смерти, будто больше его ничто не держало в этом мире, и все свои замыслы он выполнил со спокойной душой.

Похороны были назначены на завтра на королевском кладбище Люмитании, куда Меридэз отбудет сегодня же вместе с телом сына. В морге в этот момент был только он и шестеро стражников у входных дверей, где послышались их голоса, пытающиеся остановить кого-то, а потом и звуки драки. Двое стражников проломили стальные двери и пролетели пару метров, прежде чем упали на пол, в морг зашел Аренлэйк во всей своей красе.

- Ты… как ты смеешь приходить сюда, ублюдок!

- Заткнись, мне бы следовало разорвать тебя на части прямо тут, но лишь из-за светлой памяти об Альдебрее, я не стану этого делать. За тебя он вынес все, то гавно, что ты натворил. Меридэз, знал бы ты, как мне хочется вцепиться руками в твою шею и сжимать ее, пока блаженный хруст костей не поразит мои уши.

- Не зазнавайся, победа над моим сыном, еще не победа надо мной, я далеко не слаб.

Аренлэйк подошел к Меридэзу, вплотную став перед ним, его кулаки были сжаты, желая расплющить лицо императора.

- О-о, ты слаб, еще как слаб, дядя, настолько, что позвал бринроков на помощь. Чьи они были, кто хозяин этих парнокопытных сукиных детей?

- Я ничего тебе не скажу. Мечтаешь о троне, да, малыш Аренлэйк? Так вот не будет тебе трона, а лишь копье, на которое я насажу твою голову, как когда-то твоего отца, твоих братьев и шлюху мамашу, над которой перед этим надругалась толпа бринроков!

Принц сорвался и бросился на императора, схватив его рукой за глотку и прижав к стене. Тьма поглотила комнату и начала расползаться дальше в другие помещения, император смеялся, будто все это было для него лишь забавой.

- Убьешь меня прямо сейчас? А как же светлая память об Альдебрее?! Твои слова ничто, Аренлэйк, как и ты сам. Убей меня и я с радостью посмотрю с того света, как Марендрайт вместе с остальными хранителями казнят тебя на месте!

- Как может такая падаль, как ты, прикрываться законом мира? В то время, как убил собственную родню?

- Эти высокомерные дураки никогда не были моей семьей!

- Если б не мой дед, ты был бы никем, куском мяса, каких полно на обочине! Жизнь прожевала бы тебя, а потом выплюнула, сирота из детдома, не нужный никому, кроме торговцев плотью! Все, что у тебя есть, ты обязан не своим заслугам, предатель, а лишь моему деду! Посмотри, что ты сделал с нашей семьей, во что ты ее превратил! Даже твой собственный сын презирал тебя за это, ты не достоин его любви, даже самой малой части!

- Не смей говорить о моем сыне! Лучше бы ты сдох, а он жил, но твоя месть была куда важнее!

- А кто сделал меня таким?! Кто превратил меня в чудовище, которое живет и дышит лишь отмщением?! Вместе, мы могли бы сворачивать миры, а теперь из нашей великой родословной остались лишь ты и я, готовые перегрызть друг другу глотку! Ты отнял у нашего народа будущее, но я исправлю все, что ты натворил, будь уверен!

Аренлэйк ударил императора в живот и отпустил, тот сполз вниз по стене и рухнул на пятую точку. Когда Меридэз поднял голову, Аренлэйка уже не было, зато в руках у Альдебрея была бутылочка мъердского – его любимого напитка.

***

Джорелл, Руксэндра, Дутанор, Илиан, Лону и Ильмарион сидели в одном элитном ресторане штаб-квартиры хранителей, с уютной атмосферой для долгих посиделок и большим аквариумом над головой, где плавало множество диковинных рыбешек.

Мягкие кожаные кресла и диваны моментально приковывали к себе седалища посетителей, из-за чего те с не охотой вставали и уходили из заведения. Ильмарион уже плотно поел и выпил, высоко оценив красное мъердское, после чего придался раздумьям, откинувшись подальше назад и, задрав голову в потолок, где взгляд терялся среди воды и рыб.

«Так вот они какие, обитатели этого мира. В целом, он такой же, как и на Земле, но со своими заморочками. Если мне удастся пережить все ужасы войны, я, может, поеду в путешествие по каждому из миров. Такие разные расы и уживаются вместе, смеются, влюбляются друг в друга, интересно, везде ли так, или только в этом месте?», - Ильмарион опустил взгляд и посмотрел на Джорелла, который расписывался очередным фанатам, что сидели в этом ресторане и, завидев кумира, подбежали к нему.

«Джорелл, эти воины, что бились сегодня, столь потрясающи, настоящая мощь ярости и хаоса, никогда такого не видел. Каждый из них в несколько раз сильнее Линтранда, а то и больше, сможешь ли ты биться с ними, справишься ли? Лишь бы у тебя получилось, я не хочу во второй раз терять тех, кто мне дорог. Ты настолько сильно волнуешься за людей, что не видишь, как Руксэндра смотрит на тебя, совсем не похоже на старину Джореллу, что любил развлечься с двумя красавицами. Девушка влюбилась в тебя, даже не видев твоего лица, вот что значит, полюбить за поступки. Твое рвение спасти всех, поразило ее сердце. Жаль, что под маской ее ждет уродец, то ли дело я», - Ильмарион улыбнулся во весь рот, оценив свой тонкий юмор.

Лонут что-то копался в тарелке, его мысли тоже были неспокойны. Илиан поведал ему о судьбе тех илкарцев, что Авгулт отправил к нему в крепость, когда понял, что им не победить ренианцев. Остатки народа пытались начать новую жизнь в укромном местечке, которое припас для них Илиан. Там, они попробуют начать все заново, и Лонут может приехать к ним в любое время, где его поддержка будет по истине неоценима.

- Ну что, Илиан, следующий бой за тобой? – спросил Джорелл, закончил ставить автографы богатеньким детям и их родителям, что отдали кучу денег, дабы жить в одном месте с десяткой и ходить в те же заведения.

- Кстати забавно, я был уверен, что Джорелл будет биться с Дарбрелтом, все же, он нашу планету атаковал и убил многих наших братьев, - с возмущением произнес Ильмарион, что вернулся из своего транса.

- У Илиана не меньше причин биться против него, не забывай, именно Дарбрелт внес наибольший вклад в гибель его народа и собственноручно убил Авгулта, обезглавив.

- Не буду отрицать, что не рад такому стечению обстоятельств, все же, остатки моего народа находятся в крайне подавленном состоянии, будто уже смирились со своей судьбой. Смерть Дарбрелта могла бы не плохо их подзадорить и подарить надежду, которой им так сильно не хватает, - Илиан переглянулся с Лонутом, который, с улыбкой кивнул ему, всецело одобряя эти слова.

- Надежда – порой это все, что нужно для того, чтобы жить, да?

Дутанор вспомнил о том медальоне, что забрал из мертвых рук Изабеллы и ту надежду, что однажды поможет ему вернуть побрякушку ее владельцу, прежде чем он заставит его испытать боль и смерть.

- Все, за что я в итоге боролся, с треском провалилось. Легион справедливости, Аренлэйк, все они предали меня, а ведь я отдал им все. Наверное, это кара за то, что я бросил свой народ в час нужды…

- Ты делал то, что считал наиболее важным в тот момент, - Джорелл не винил Илиана, ведь он прекрасно понимал, как это тяжело, сидеть из последних сил на месте, когда ты где-то нужен. Илиан отослал почти весь свой орден на помощь илкарцам и людям, но кто же знал, что предательство так глубоко пробралось к ним внутрь?

По его словам, он породил монстра, и теперь должен исправить свою ошибку чего бы то ни стоило, и если Аренлэйк и вправду сядет на трон Люмитании, весь мир может захлестнуть бедствие похлеще войны илкарцев, людей и ренианцев.

Илиан хотел бы верить Джореллу, но на душе все равно было мерзко и никакие слова не могли бы исправить того, что он сделал, осталось лишь загладить вину делом.

***

Дарбрелт пропал из поля зрения Алутара, не появившись на турнире, и не выходив на связь с того момента, как тот отдал флешку. Верный пес вдруг забыл о своем хозяине, и императору Алутару это очень не нравилось, что-то произошло, что-то не хорошее, он чувствовал это. Не вставая с корабельного трона он набрал Дарбрелта, ожидая, когда тот примет видеосигнал.

Кровавый патриот стоял перед мигающим экраном, окруженный полутьмой, что так любят ренианцы. Четыре тусклых лампы расположились по углам, заставляя все предметы в комнате отбрасывать блеклые, чарующие тени. Дарбрелт много думал в последнее время, взвешивал, планировал, у него было, что сказать императору, кое-что важное, что давно уже нужно было сделать. Он поднес палец к кнопке принятия вызова, и полный решительности нажал ее, дабы напомнить одному зазнавшемуся тирану, что играясь с нитями чужих судеб, в них очень легко запутаться и попасть в ловушку, связанным по рукам и ногам.