Дождь давно уже закончился над землями Ширубарейку и наконец прояснилось чистое синее небо с небольшими вкраплениями облаков. Но некое давление и напряженность все еще стояло над поселением, где на возвышении холма в доме находилась группа существ, целью которой являлось пройти сквозь пещеру. Однако, проблем для начала пути хватало с достатком и возможность попасть на другую сторону все уменьшалось с каждым событием. Хаджимари же понимал все это, даже прояснил себе все в голове, пытаясь создать новый план с тем ограниченным ресурсом, который у него был — время.

В одной из комнат додзе, неожиданно спокойной, уютной, но одинокой на вид сидел на краю кровати престарелый секки, а подле него на полу расположился темный ибис, явно настроенный на разговор. Он долго подбирал слова, дабы выразиться точнее, после нравоучений его-то от Норы, из-за которой Кэри и находился сейчас в таком трудном положении.

— Хотел бы извиниться вам за вчерашнее. Тогда я был возможно слишком груб для вас и совсем не следил за словами, заставив вас волноваться.- Инсер решился проговорить все это спустя долгие минуты молчания. Шло ли у него все это от души или от обязанности перед Норой — он совершенно не понимал, чувствуя себя ужасно непривычно. Но на все его опасения, припоминая опыт со вчерашней Азуми, Кибиши’ане в ответ на его извинения хрипло рассмеялся, контрастируя с поведением той. В комнате даже стало как-то светлее и свежее, а на мордочке обоих нарисовалась легкая улыбка.

— Вот что я могу сказать, при страхе и неизвестности за свою жизнь каждое существо может делать безумные вещи, после которых долго об их результатах сожалеет. Я прожил долгую и насыщенную жизнь, так что могу судить о подобном, так как и сам своего рода был таким на…фронте. Когда часть твоей жизни наполнена опасностью попасть под смертельную магию врага «той стороны» и подозрениями с этой. В юношестве бывали даже мысли сбежать или перейти на сторону врага, но благо, то были лишь секундные безумные мысли. Вообще я чувствовал твой страх все это время, ты как я в то время. Просто нужно выявить причину беспокойства и заглушить ее. Живым существам вообще свойственно ошибаться, но это не делает их теми, кого нельзя понять.

«Выявить причину беспокойства и заглушить ее?», -уловил Кэри некоторые мысли из слов секки, хорошо напоминающих его собственные размышления на этот счет. Ведь каждый раз, вспоминая, откуда он и почему появился здесь, существо заполняло смертельное отчаяние, схожее только с ожиданием неминуемой гибели. До сих пор не понимал Инсер куда стремится он, для чего делает все и что двигало им почти все его пребывание в этом мире. Но понимал одно, если не узнает ответы на свои вопросы, то не уйдет он мирно. Все то, что случается с ним, происходит не просто так и прибыл сюда он тоже по этой же причине. А ошибки… Как вообще понять без последующих результатов, сделал ли ты верный выбор или нет?

Минуя все подсознательные размышления ибиса, Кибиши’ане занимался своими делами, прибирая комнату и перекладывая некоторые свитки под тихий напев дворовой песни. Пострадавший прошлой ночью явно не был столь резок и обижен, как та же Азуми.

— Если что, мы загладим свою вину со сломанной оградой. Ваше гостеприимство не должно было уничтожить часть вашего дома.- Кэри сориентировался в последних своих словах, заметив кивок Норы в полузакрытой двери, и вышел из комнаты.

— Ну что, было же не сложно, верно? — приятным и освежающим голосом встретила его самка, довольно покачивая хвостиком.

— Легко отчасти, ты ведь сама надоумила меня это сделать! — Пробурчал Кэри и легко прикусил её пушистое ухо, отчего Нора театрально изобразила «ужасную боль», а после трусцой бежала по всему двору от возмущенного Кэри, поймавший себя на том, что и сам скоро стал улыбаться. Тяжелые мысли с ней снесло как ветром, сознание стало яснее на недолгий, но такой приятный период. Оба заметить не успели, как несколько минут уже лежали на мягкой траве, прикрывая глаза от яркого солнца. Его проблески проходили сквозь листья возвышающейся над ними кроны дерева с нежно-голубыми цветочками.

— Ради чего живу я, да?..- Неожиданный вопрос от Кэри разрушил всю создавшуюся приятную обстановку, морда Норы постепенно обрела черты печали и тоски. Она не знала что и сказать, поэтому немного приподняла туловище и вздохнула. Потом, виновато потупившись, уронила мордочку на груди и прошептала: — Я даже и не знаю, зачем тебе это, но… Живу так, чтобы моей матери не было за меня стыдно. Она прожила всю жизнь в окружении террора Сорена и Соэля, поэтому она всегда желала, чтобы я прожила яркую и красочную жизнь, не видя ужаса враждующих существ. Хочу делать все, чтобы другие не страдали, помогать им, чем смогу. Но невозможно помочь абсолютно всем, как бы я ни старалась.

В душе Нора и раньше считала, что борьба за жизнь и за свое счастье — это не ее. Любое решение, каким бы сложным и продуманным оно ни было, все равно оказывалось недостаточным. Однако с появлением Кэри воссоздавать свои безумные планы становилось легче и появился намек на более яркое будущее. Если бы не то, что пришлось отдать, бросить в горах, ради исполнения цели живых. От воспоминаний о тех днях не только Нору бросало в холод и дрожь, но и Карелию, потерявшую тогда брата, и остальных, кто присутствовал тогда в ту злополучную ночь.

— Я помогу тебе в этом, — Белая самка удивленно прервала свои размышления и воспоминания о прошлом. «Поможет? В чем?», — промелькнул в голове логичный вопрос и часть сомнений в реальности происходящих событий. Опешившая Нора слова проронить не успела — во дворе додзе показался явно обеспокоенный витающей над группой проблемой Хаджимари. Самец также, после того как наспех сел на доски, проявил из пространства в руках книгу и начал быстро набрасывать информацию и отрисовывать схемы. Зрачки метались туда-сюда по листам бумаги, а приподнятый над полом хвост нервно подергивался. И когда все же ибисы решили подойти к нему, лидер группы отложил книгу и закрыл глаза от утомления. Похоже, к этому моменту Хаджимари уже так вымотался, что не заметил присутствия рядом энергетики двоих существ.

— У тебя на морде все написано. Ты куда успел пропасть? — Нора вдохнула воздух рядом с ним, ощутив легкое солоноватое покалывание в носу и влажные частички осевшей на тело влаги. Но было также еще что-то, что самка не смогла распознать ни своим обонянием, ни зрением.

— Пришлось разведать обстановку из-за крайнего дефицита информации, — Хаджимари продолжительно зевнул и протер глаза рукой, — нужной нам для перехода на другую сторону континента. Я попросил Тельсию показать мною уже забытый путь к пещере, однако не думал тогда, что полет дастся нам с огромным трудом. Ведь оказалось для нас открытием — большая часть территории озера около пещеры имеет слишком высокую гравитацию для полета. Долететь так и не удалось, однако мне удалось кое-что разузнать…

Уставшему от своего недавнего неудавшегося путешествия Хаджимари ничего не помешало резво открыть книгу на четверть, взять перо и наскоро набросать на чистом листе новый рисунок. Самец повернул изображение к Норе, уже разглядывающей внимательно черными очертаниями проявляющуюся незнакомую ранее конструкцию. Ниже середины листа была сама основа вытянутой не широкой пещеры, но уже выше и по бокам ее основания располагались и взаимосоединялись части крупной и нагроможденной конструкции, чем-то напоминавшей вид механизма для сбора магической энергии сферы Древа.

Палец секки прервал более детальный осмотр рисунка, несколько раз когтем постучав по центру листа.

— Данное изображение я увидел не на самом деле — то возникло от моих глаз по приближению к центру пути. Будущие мы или наши другие вариации, вероятно, уже попали туда. Только до сих пор при таких условиях остается вопрос: «Как пробраться на другую сторону?».

— Мы ведь и раньше сталкивались с подобным в горах. Только теперь путь через «расщелину» перегораживает барьер и странная конструкция вместо… дракона. Нам необходимы сейчас зацепки о барьере и конструкции, да и о самой Ширубарейку, ведь происходит тут что-то странное. И раз пристройка с этой стороны, то и искать информацию о ней тоже придется на острове.- Вышла из дверей Карелия и присела рядом, явно подслушав разговор еще до этого. А Нора, словно по течению реки, продолжила за нее мысль.

— Если заходишь далеко в тупик, надо искать решение в самом начале… Пропажа родителей Каросуки, опустевший остров, появление Азуми… Не кажется ли это все следствием одной проблемы?

Упоминание Азуми в диалоге толкнуло Кэри посмотреть на дом, где раньше тот ощущал ее ауру. Однако сейчас ее энергетика удалилась далеко вниз и постепенно пропадала из виду.

— По крайней мере, действовать нужно быстрее, пока все не разбежались или не случилось какой-либо новой трагедии.

***

После дождя многим захотелось мирно посидеть под лучами теплого солнца, которое только недавно вышло из высокой горы. Овари развалился на скамейке у дома и приглядывал за тариантри, пока Каросуки рядом раздраженно уткнулся в свою пушистую грудь. Прошлой ночью волнение не дало ему уснуть, отчего сейчас тот клевал носом.

— Уверенности нет, что твои родители именно здесь, но думаю они пока могут защитить себя сами. Однако, даже так, в любом случае мы не уйдем из Гринписа, пока не отыщем их.- Пытался подбодрить Овари друга, легко почесывая его плечо.

— А что если они уже сделали с ними что-то? — Самец нервно сглотнул, — Они ведь обычные сельские секки, ни разу не защищавшие себя в опасной ситуации…

— И куда такие неженки вообще планировали пойти? В Амман’сере таких бы быстро выгнали на раскаленный песок без воды и еды или другая бы тварь пожрала быстрее истощения.- Тариантри внезапно, но ожидаемо недружелюбно, высказалась о смазливом разговоре. Овари быстро шикнул на нее и пригрозил копьем. Кто был дома уже подумали о начале драки и планировали остановить конфликт.

— Она права. Поэтому единственное, что мы сейчас можем делать — действовать. Не думать о планах и подготовках, не думать о худшем исходе, имел я в виду.

Семейные узы было всегда трудно затмить, особенно секки, у которых те стояли первостепенной важности. Существа всегда находятся в социуме и всегда видно, у кого-какая проблема в данный момент. Помощь и поддержка — вот что всегда стояло в основе семьи. Ведь без них узы никогда не переплетались между секки, а энергетика ауры отталкивала проблемное существо желчью со стороны другого. Вот как раз это не понимала уроженка анархических земель, которую возмущало только странное поведение местных.

После недолгих медитативных действий для успокоения нервов, Каросуки напомнил о довольно старом обещании Овари во время проигрыша в игру купить тому выпить. Синешерстый поначалу глупо повертел ушами, почесал шею и только после неловкого молчания подумал спросить о целесообразности выполнения обещания в данное время. Ведь буквально недавно товарищ вжимался в спинку скамейки от волнения.

— Обследуем местность, секки опросим и заодно местное сакэ попробуем. — От подобного было сложно отказаться, да и сама мысль прозвучала довольно убедительно. С Овари стало быть — выпивка — вот, что пошло всяко не по плану, ведь самцу и не хотелось исполнять обещание. Услышав согласие, оба размялись, повели за собой тариантри и вышли через калитку на ступени холма. Здесь сразу становилось темно не только из-за крупных торий над головами, но и высокими деревьями, идущие аллеей по обе стороны от ступеней. Тельсия недовольно фыркнула от обязанности следовать за неопрятными личностями и приметила знакомый силуэт у входа, появившийся там после ухода подростков за территорию додзё. Но когда существа уже вышли на главную улицу, те с силуэтом просто разошлись по разные стороны.

Приглушенными тонами серого и голубого выложена брусчаткой улица Ширубарейку, прогуливающиеся по ней самцы осматривали восточного вида дома, просто обычные деревянные дома из местного дерева, и искали меж тем где находится местное заведение с алкоголем. На многих стенах висели плакаты, отливающие желтой дешевой бумагой, с изложениями воли местной правящей верхушки и обычными советами по здоровью и выполнению обязанностей во благо народа. Они создавали ощущение тысячи глаз, что смотрят то с одной, то с другой стороны. Но еще большее ощущение слежки со всех сторон подпиталось толпой секки на площади. На небольшой деревянной сцене выступал оратор, говорящий быстро и ёмко. Идзакая — трактир, что был расположен напротив выступления, на радость Овари и на горе Каросуки был предательски закрыт в угоду события. Они хотели было уходить, но секки на сцене начал говорить что-то непривычное.

— Из науки и технического прогресса наши предки и мы выбрали магию, ее энергетику, из-за ее простоты и природной доступности. Но уже на этом веку мы можем наблюдать ранее неизученные принципы работы магии и физических материй. Структура и назначение магически созданных объектов теперь намного сложнее, чем раньше. И Азамокури, — оратор махнул лапой в сторону статуи в трое превышающей его рост, — с группой ученых и конструкторов создали станцию по синтезу магической энергии из атмосферы! Она позволит держать новый барьер, что огородит нас и с той стороны! Так к чему я это, граждане, самки и самцы, нам нужны свободные лапы для работы на станции, двойная оплата монетами! По любым вопросам обращайтесь в островную биржу труда…

Дальше подростки уже не слушали, так как и с самого начала глядели туповатыми мордами. Трудно было и выразить словами свои мысли по поводу услышанного.

— Е-еще один барьер, синтез магической энергий из атмосферы? Это максимум звучит…невозможно! — Овари опешил и лапой прикрыл лоб, все еще следя за уже спускающимся со сцены секки.

— Возможно они и раньше распространяли эту информацию по другим поселениям. Моя родня могла согласиться, если их конечно не заставили…- Задумавшийся Каросуки не заметил подталкивания друга, означающего приближение незнакомца. На удивление обоих, к ним подошел сам секки со сцены, поклонился, и мантия, длиной до пола, под наклоном вся изогнулась. Ориенталовидная мордочка с короткой бородкой показалась из-под капюшона и оценивающе поглядела на самцов, словно увидев в них неразумных детей.

— Вы не местные, у вас есть какие-либо вопросы, касаемые недавнего выступления? Да и просто хотелось бы взглянуть на гостей, которых вы привели к нам, Каросуки.

Овари словно обожгли кипятком, когда тот отошел после сказанного на пару шагов назад. Самец всегда был довольно осторожным и боязливым, но именно сейчас непонятные слова незнакомца оттолкнули его. В нем не виднелось агрессии или жажды навредить, просто до боли спокойное выражение морды, будто в только что сказанном не было чего-то странного.

— Мое имя… Кто вы такой вообще? — После недолгого удивления, смешанного с испугом, Каросуки решился идти на пролом.

— Мое имя вам знать не нужно. — Оратор схватил Каросуки за предплечье так крепко, что тот зашипел от покалывания. После его дернули за собой на небольшое расстояние, прикрыв тем самым на время от любопытных глаз. — Мне известна, где ваша семья. Однако, если продолжите копать под дела острова, ни для вас, ни для них, ничем хорошим это не закончится. Вы пройдете с нами, расскажите все, что знаете и планируете.

— Не мелите эту чушь передо мной! Это из-за вас моя родня пропала, что вы им наговорили? — Каросуки создал свободной рукой несколько темных магических сфер и лапой толкнул в живот существу, вместе с ним повалившись на уличные камни за одним из домов. За стеной ветхого здания их было трудно заметить с главной улице, но секки, которые успели застать начало конфликта если не разбежались, то просто боялись вмешаться или обратиться к хранителям, под угрозой обвинения в соучастии. Солнце неприятно блеснуло в глазах у подростка, в которых уже и так был ворох из темных точек. Без промедлений прибежал Овари к лежащему товарищу и поджал уши, когда перед ним резко появилась морда секки со сцены.

— Разве вы не хотели выпить, бросив на произвол свои проблемы? О родственных душах вы думаете и говорите, как стараетесь делать все для достижения цели. Но в глубине души боитесь, страшитесь искать пути решения проблемы, дабы не разочароваться или вообще его не найти. Вникать или нет в проблемы из-за своего эгоизма тоже.

Перед Каросуки и Овари сменилась картина грязной подворотни со старыми вещами у стены на таверну, всю облитую янтарным светом и играющей в другой стороне от них традиционной мелодии. Они сидели у длинного деревянного стола, на котором были не только напитки, но и еда, приятно пахнувшая специями и бульоном. Каросуки думал осмотреться, увидеть откуда играют инструменты, но его одолела дрожь, руки в треморе бились друг о друга пальцами. Беспокойные глаза нашли Овари около себя, однако и тот дрожал, сидя на стуле, прижавшись коленками к туловищу и подогнув хвост.

— Ваши души открыты не только перед нами! — Звонко и долго проговорила какая-то сущность перед ними, медленно проявляясь на фоне стены с напитками и листовками. Множество фантомных рук схватились за стол, множество различных масок крепилось у существа. А глаза…яркие глаза сотнями смотрели с разных сторон, причиняя почти физическую боль.

— Вставайте! Вы… не помню ваших имен… Хватит здесь разлеживать! — Недовольный говор Тельсии встретил пробудившихся секки на том месте, где все и началось. Голова неестественно кружилась, смещая сцену и траву перед глазами. Ранее произошедшее слабо забылось, словно кошмар, но основные события все же крутились в голове.

— Что произошло.? — Устало пробормотал Каросуки, отряхиваясь от налипшей травы и грязи.

— Стало нудно слушать речь на сцене и тут я заметила прилавок с этими сладкими штуками. А знаете — любая еда вкусная — ценить это нужно! Хотя что я перед вами отчитываюсь, выглядите как потрепанные осо’ваму.- Сравнила дракониха лежащих на клумбе двоих друзей по несчастью, при этом жадно чавкая набранными у ближнего ларька такояки. Редко можно было увидеть такую необычную спутницу, с неизвестным прошлым, довольной.

— Осо кто…? — Овари только очухался и недовольно попятился на сытую персону. Она хотела пояснить за фауну своего края, но тут к ним подошел хранитель, звонко ударив копьем по земле.

— Граждане, у нас запрещено распитие спиртных напитков в кануны празднеств. Если вы не желали ознакомиться или специально нарушили свод правил, это вас не избавит от ответственности.- Статный на вид самец, словно читая, продиктовал предупреждение. Каросуки с Овари ускорили свой подъем и невинно помотали головами, а первый опустил крылья, не зная, что сказать.

Но тут он заметил ему знакомую недавно личность, уже которой было что предъявить. Оратор как раз спокойным шагом спустился со сцены и проходил возле них. Каросуки быстро схватил его сзади за руки и поволок к хранителю.

— Вот, я докажу вам! Этот секки сначала говорил что-то про технику и статую, ничего особенного, хоть мне так не кажется. Но потом он стал угрожать мне и моей родне! Хотел прояснить ему кое-что, но появились какие-то маски и фантомные руки, словно нас кинули в иллюзию! — Каросуки торопливо отчеканил все, что с ними случилось, даже не бросив взгляда на того, кого схватил.

— Тоесть вы сначала усомнились в словах нашего известного оратора и техника, после напали на него и о каких-то иллюзиях, что возникают совсем не у трезвых существ? Мне кажется вы сами подтвердили ваше нарушение.

Не средних лет самец в его руках был одет в отличающуюся от того, что было прежде, одежду — поношенную ткань, собранную в районе длинных широких штанов, а поверх всего тонкая накидка и множество ремней с сумками. Тот совсем не понимал происходящего и не знал его обвиняющих. Кто же тогда был тем секки, если этот на того совсем не походил? К сожалению до данного вопроса хранителю не было дела. Самец освободил невинного и повязал руки паникующим подросткам.

— Пройдемте! — Хранитель подтолнул их и повел к неизвестному зданию выше по пути. Глядя на тариантри, Овари и Каросуки подумали: «Сейчас довольно помахает нам в дорожку и убежит — только пятки сверкать будут!». Но на их удивление, драконочка перестала есть, беспокойно замотала хвостом. Что-то в текущей ситуации смущало ее, но что, она сама не знала.

— Если они не врут, то что тогда произошло на самом деле? Это что-то напоминает и это мне не нравится…

Тельсия почесала раздраженную руку, развернулась и медленно пошла, отстраняясь от места, где недавно увели секки. А подростки, по нелепой случайности и череды странных событий, в данный момент уже сидели в помещениях с бамбуковыми решетками и барьером за ними, будто насмехающимися над ними.

***

Под звуки прибоя у берегов и скал острова физически способные секки заколачивали поврежденные крыши и вычерпывали из своей территории налившуюся за ночь воду. Самки и еще молодые существа не оставались в стороне, также разбирая последствия шторма своими силами. Они лапами передавали доски и ведра с водой, которые после пешим путем выливали за пределами построек и улиц.

— Не отвлекайся, лови! — Донеслось с поврежденной крыши предупреждение и вниз полетела небольшая связка гнилых досок. Азуми резко подалась вниз, взмахнула крыльями и оказалась уже за пределами места, где существу внизу не удалось вовремя поймать связку. Самка сжала зубы и прикрыла глаза, неуверенно махнув лапой. Между досок возвысились магические частицы, доски и веревку постепенно окружила бирюзовая вода, собрав связку в изначальный вид. Азуми отряхнулась от пыли и пошла дальше, не забыв магией отдать материалы тому, кому они изначально предполагались. Однако, вместо слов благодарности, в ее спину воткнулся дикий взгляд. Только сильнее скрипя зубами и почесывая руку Азуми пошла дальше, посматривая время от времени на небо.

Она долго плутала по длинным запутанным улочкам в надежде отыскать причину ее сюда прибытия. Буквально недавно отсюда Азуми бежала оставив свою прошлую жизнь, но неприятная тяготеющая в душе тоска тянула вновь в это место. Знакомые улица, секки, виды и воспоминания того случая привели Азуми к тому, чего она больше всего боялась.

Секки, стоявшие возле каменного ограждения по талию, постепенно разошлись, открывая вид на набережную. Волны и бились о камни уступов острова и наплывали на песок небольшого пляжа, вблизи которого стоял порт. Со стороны Азуми было приятно наблюдать за резвящимися там детьми. Однако, увидев в них силуэт маленькой себя, она оторопела. Нежного цвета самочка с еще неокрепшими крыльями резвилась с другими, копаясь в песке и выбегая на время в воду. Ее родители в стороне выглядели нечетко и, редко посматривая по сторонам, о чем-то активно спорили. И детям это было конечно интересно, для них это выглядело чем-то забавным, их смешили выражения морд спорящих. Незнание проблем и детская невинность совсем пропустили тот момент, когда самочка снова пошла в воду искупаться и не вернулась.

Азуми помнила только то, как ее, захлебнувшуюся, откачивало множество знакомых ребят, но за родителей тогда мутный взгляд не зацепился. Все тело покрыло холодком и мурашками, а через сухое горло не хотела проходить горькая слюна. Самка быстро отошла от ограждения, еле поддерживая равновесие.

Произошел глухой стук тела о тело, Азуми упала и собиралась начать защищаться, но только заметив краем глаза ребенка, остановилась.

— Простите! У меня совсем немного времени, чтобы спрятаться.- Секки второпях отряхнулся и побежал дальше, напоследок крикнув, — Только не сдавайте меня водящему!

Ребенок скрылся за углом здания, а опешившая Азуми поставила руки за спину, так и просидев, пока не решила встать. Она решила снова подойти к ограде и посмотреть на берег — к ее спокойствию, там никого уже не было. Тяжело упав на скамейку рядом, самка опустила мембранные крылья и расслабила лапы.

Пробежит ли кто по пустеющей улице вновь, с явным намерением выиграть и поймать прячущегося. Или ребенок, которого не нашли спустя время выбежит с радостными воплями своей долгожданной победы, после стольких попыток отыграться водящему. Однако, Азуми не знала точного исхода, как Хаджимари. Просто она верила, где-то там, в бескрайней глубине души, что сделала бы тоже самое, будь она в детстве. Но мечтания постепенно сменялись волнением и неизвестностью. На небольшую площадь выходили лишь изредка только взрослые секки, но никак не дети. Беспокойство так затмило сознание, что та и осознать не успела, как перелетела через ограду на нижнюю улицу и продвинулась по направлению движения прячущегося.

Пробегая через толпы стоящих у лавок существ, Азуми вышла к промышленному району. Сердечный стук прерывал частое дыхание, а на момент резкого окрика, уши дернулись в сторону берегового обрыва. Там стояла секки в красивой одежде и тонкими очками, что цеплялись яркими нитками за ее уши. Голос той был резким и испуганно-высоким, но морда выражала только отвращение и неожиданность.

Аккуратно наклонившись над резким, но невысоким обрывом, Азуми вцепилась в дерн и прижала уши, под какофонию объяснения стоящей рядом и криков прибрежных птиц-падальщиков. Их привлекло небольшое тело, раздвинувшее конечности по сторонам и открывая мягкий живот, припорошенный налетевшим песком и пятнами грязной крови. Ребенок лежал полностью неподвижно во время того, пока самка над ним зависла.

— Почему вы не воспользовались своей энергетикой для его спасения?! По вашим оправданиям вы бы успели хотя бы смягчить падение! — Азуми наконец отошла от края и взмахом руки показала в сторону тела.

— Что вы себе позволяете? Кто мне этот ребенок, чтобы нарушать главные своды законов острова?!

— Какой-то абсурд несете, какие законы могут быть в Гринписе, да и тем более тут? — Не обратив внимания на странную особу, самка слетела с обрыва, создавая лапе сгусток жидкости, по приземлению который разделила на несколько капель, которыми отогнала птиц и других местных тварей. «Законы, законы, законы… какие к черту законы?» — руки тряслись все больше по приближению к телу, но когда Азуми хотела коснуться и проверить раны, ее уже всю бросило в тряску и слезы, соленость которых та забыла уже давно, напомнили о себе в важный момент.

Ребенок закашлял непереваренными остатками, пытаясь перевернуться, но от боли только разрыдался. Ащуми Мизуки словно посмотрела на себя со стороны, ощутила весь тот страх и немощность тела — все еще живого ребенка! Вытерев свои проявления слабости, она дрожащим голосом, оставшимися материнскими нотками, тихо что-то рассказывала, стараясь успокоить как и себя, так и пострадавшего.

Перенеся хрупкое тело на более чистое от крови пространство, Азуми промыла раны и прощупала конечности. Секки уже не кричал и не плакал, но при каждом прикосновении шипел и мотал головой.

— Обрыв не высокий, а по ощущениям не сломаны даже тонкие крылья — ты просто ушибся. Твоя непереносимая боль, от которой ты ревел, ненастоящая. — Спокойно утвердила Азуми, не говоря о том, в чем была не уверена. У него могли повредиться внутренние органы, да и все кости было не прощупать, однако, в данный момент самка не имела того, что могло бы помочь с остальным, имея в запасе только бинты и магию воды. На все она исчерпала слишком много энергии и едва валилась с ног.

Всего перемотанного друга наконец обнаружили остальные дети, которые, видимо, и играли с ним в прятки. Они о чем-то перешептывались и покрикивали, скатываясь по земле обрыва прямо на крупные камни у берега.

— Водящий, это наш…- Отрывком уловила покачивающаяся из стороны в сторону самка.

— А это кто…? — Тот, к кому обращались, указал пальцем на незнакомку рядом с перебинтованным, но уже спокойно сидящего их собрата. Азуми, постояв крайне недолго, без сил свалилась на песок, в окружении подоспевших детей. Ее мордочка упала на чьи-то маленькие руки и из пасти протяжно послышалось сопение.

***

Среди множества зданий на острове, через маленькие и запутанные переулки города, на которые обычно выходили лестницы и ливневые стоки, можно было добраться до неприметного здания. Подгнившие от влаги доски, прикрытые проплешинами мха, покатая крыша, которая едва держалась на подпорках дома. Однако, такое ненадёжное на первый взгляд место продолжали держать заплатки из досок с гвоздями и даже куски глины в некоторых местах у фасада.

Внутри пришедших, тащивших Азуми всеми своими силами, ждали еще секки примерно одинаковых с ними возрастов. Пернатые и не совсем быстро попрятались по лестницам и надстройкам, похожих на большие полки, но на которых жили существа. На заставленный мелкими, нужными и ненужными вещами аккуратно положили крупную незнакомку и все заинтересованные глаза переместились к пареньку в бинтах. Тот недолго помялся и рассказал все как было.

— Хойнку, мы ведь договаривались об этом с самого начала! Прятки только на знакомой нам территории! — Несмотря на крайне жалкий и извиняющийся вид самца, другой из группы возмутился на одной из частей пересказа.

— Мы больше не будем с тобой играть…-Добавила совсем маленькая самочка и надулась — ее мордочка покрылась слезами, когда она приобняла перебинтованный бок.- Ты ведь не сможешь больше играть, правда?

— Не в эти дни точно, но потом я сыграю с тобой во что только пожелаешь!

— Ребят… А это не та преступница, которая спуталась с ПОА несколько лет назад и которую обсуждала половина Ширубарейку?

Задумчиво сказал секки прямо над телом самки, держа около пасти руку и рассматривая ту. На вид он был самым старшим из присутствующих детей, но даже на нем потертое кимоно сильно свисало. За растрепанными голубоватыми волосами прятались закругленные, как у барана, рога. После им сказанных слов все крайне удивились и немного перепугались.

— С самой-то анархией? А ты уверен, Ючино? И если так, то зачем мы ее сюда принесли?

— За нами был хвост, я не мог оставить ее там, где она не бросила нашего Хойнку.

Азуми почувствовала колющую боль в районе сердца и прижала больное место рукой. Постепенно очнувшись в полной темноте и незнакомом месте, самка прижала согнутые в колени ноги ближе к себе и подвигала длинными ушами. Сопение множества существ озадачило ее, но резкий хруст досок быстро привел ее в чувство и та обернулась. До этого еле ощущавшаяся рука на голове, пошла в сторону затылка и резко дернула за волосы. Самец спереди, которого скрывала не только тьма, но и одежда с головным убором, возвысился над Азуми.

— Предупреждений скоро не будет. Либо ты выполняешь наши условия, либо устремишься в землю родную вместе со своим сыном. У нас времени также мало, как и у тебя. — Голос, который начинался серьезным тоном, под конец перетек в обеспокоенный тихий, словно шепот для самого себя.

— Дэва мин’асан! К нам проникли негодяи! — Под сильный возглас стали биться о друг друга колокольчики на нитках и трещать энергия слабой магии, которую дети не способны были еще сотворить, но какофония звуков делала свое дело.

— Твою же ш…- Самец отскочил от неожиданности к порогу, а потом и вовсе пропал в проходе. Звуки со временем утихли и вместо них зажглись свечи и небольшие фонари, подвешенные на потолке. Теплый свет приятно осветил место в углу помещения, куда позже сел рогатый секки. Он долго смотрел на самку, которая двигала своими крыльями на каждый проявленный к ней интерес среди присутствующих.

— Что тут происходит? — Озадачилась Азуми первой, после всего произошедшего, и в конец покраснела, когда к ней прикоснулась чья-то маленькая ручка. Освещенный светом, светловолосый убрал под себя желтую бумагу и оперся кончиком мордочки на две кисти, пригнувшись.

— Спасение за спасение. — Ответил названный прежде Ючино, указав на перемотанного на тряпках секки.— Но нам нужна ваша помощь.