Астари Вираи — секки, чья душа запятнана страхом и ложью. Ее мысли были направлены только на побег отсюда, но никак не на то, что ей скоро тоже нужно было вступать в бой на арене. Самку конкретно взбесило перегораживание окна клинком Тэрона. Без возможности к удару из клети, она улеглась на голый пол и вытянула вперед лапы. Лунный свет едва проходил через параллельное окошко и рассеивался из-за барьера. Астари долго думала обо всем случившемся, пока ее мысли не прервал проходящий рядом бывший правитель. Он был стройным и выглядел опрятно, но Виогрес был тем, кто начал эту игру и поставил свои условия. «Освобождение при выигрыше, но пожизненное услужение этому лицемерному Мелтиадесу? О чем этот самец вообще думал, когда предложил такой исход? Какой в свободе тогда будет смысл, если не будет возможности делать все по своему желанию?» — в мыслях корила Виогреса Вираи, смотря на него выжигающе-янтарными глазами. Но тот был неприступен, словно стена этой крепости, в ответ одаривая саксонистку тонкой белоснежной улыбкой.

— Скоро твой выход, Астари. Верю, что ты примешь мою помощь. — Сказал седовласый и, оглянувшись по сторонам, медленно и с цоканьем когтей прошел далее вперед, там, где его шаги заглушались жалобными криками остальных заточенных. Их в период битвы тащили не как живых секки, а как крупное непослушное зверьё. Их спины сдирались до крови, живот от голода становился тонким и костлявым. А те, кто выживал после битвы, оставались только с огромным количеством шрамов и без возможности подлечить себя — медленно слабели и в конце концов падали на пол замертво от потери крови. Это все происходило бесконечно, по кругу. Шанса выжить здесь никогда не было, лишь иллюзия, что все когда-нибудь закончится и их освободят. Это была не арена, а огромная пыточная площадь, длившаяся месяцами, и все на радость публике.

Астари лежа громко ударила кулаком по полу и резко встала с отдышкой. «Это ужасное место. Ужасное!». Фиолетовая самка грозно расправила свои крылья, вцепившись крепко в железные прутья.

— Я сделаю все, что ты захочешь, только выпусти меня отсюда! — Привлекла Вираи так внимание одного из хранителей этого места, который позже подошел к ее клетке и внимательно на нее уставился. Броня на нем засверкала серебром, а хвост плавно замахал из стороны в сторону.

— Можешь предложить мне что-то большее, чем сам Мелтиадес? Хорошая шутка, но продолжишь ты ее уже в пасти червя. — Грозно посмеялся хранитель, услышав отчаянные прошения раба. И сразу же смех его прервался сильным сжатием энергией тонкого горла. Астари хрипло вдохнула последний кислород и сжала зубы от налившейся к горлу горячей крови. Довольный валькириец прошел в клетку через исчезнувший барьер и нагнулся к телу самки для того, чтобы скрепить той руки металлическими оковами. Астари от такой наглости вся заискрилась электричеством, но эта идея быстро пошла на спад, так как недостаток кислорода в легких тоже влиял на магию. Отчего электричество перестало вырабатываться, и саксонистке оставалось только с горечью наблюдать за действиями хранителя. Удостоверившись, что раб не сможет больше пользоваться магией, самец с броней на теле без церемоний потащил ее за собой. И чтобы хоть как-то отвлечься от боли, Астари просматривала все новые и новые ряды с заключенными бойцами. Те смотрели на нее без чувств и просто лежали на камне в изнеможении. От таких видов ей становилось все больше не по себе.

И звезды на небе чудесные,

Луна ярче солнца,

Вот только кровь на песке

Как река на пол пустыни растеклась.

Разнеслась по темному коридору приятная на слух песня. Уши всех находящихся уловили ноты небольшой деревянной лиры, пальцы самочки умело играли на тонких струнах. А голос был таким приятным, что все тяжелые мысли о битве уходили, как забывался и тот факт, что находились все они в заточении. Короткие волосы заключенной и долгое ее здесь пребывание никак не отразились на довольно неплохой внешности. С закрытыми глазами она продолжала играть и подпевать своей же мелодии, пока хранитель наконец не дошел до нее. Самочка приоткрыла глаз, посмотрев бегло на лежащую в оковах Астари и валькирийца, который уже стал высказывать свое недовольство.

— Уши вянут, прекрати это бренчание! Или на арену ты хочешь попасть раньше положенного? У-уши! — Взвизгнул тот, когда коротковолосая пропустила все его слова мимо ушей и продолжила играть с большей настойчивостью, громче подпевать.

Свободы мы хотим,

Томиться здесь мы не желаем.

Свободу душам, свободы страждущим!

Со всей душой запела самка, почувствовал ответные строки от рядом заточенных. Голоса слились в одно течение и вибрировали об стены. Крикнув предупредительные слова на такое игнорирование, хранитель ударил задней лапой по клетке с такой силой, что металл затрясся.

— Лучше прекрати, Иззель, пока хуже не стало. — Предостерег самочку некий рядом сидящий секки.

— О, да. Он верно говорит. Посторонние вещи здесь неприемлемы. — Грубо ответил хранитель и протянул вперед лапу, как бы ожидая повиновения со стороны заключенной. Она подошла к решетке вплотную, допевая свою песню, и занесла невзначай лапу с лирой за спину. И в тот момент, когда у валькирийца кончалось терпение, самка метнула деревянный инструмент прямо ему в морду. Струны затрещали от давления, а дерево хрустнуло и образовало трещину в основании лиры. С полным презрением на морде секки посмотрела на разрушение инструмента прямо перед касанием. Она распалась на частички, даже не прикоснувшись к хранителю.

— Запомни, в следующий раз на арене ты будешь закопан в песке посмертно! — Утвердительно вскрикнула заключенная на одобрительные возгласы других в коридоре. Теперь здесь стоял такой гул, что даже хранитель, ведущий Астари за оковы, недовольно поплелся дальше. «Неужели она так неприятна в бою?» — подумала Вираи, оставляя свои последние взгляды именно этой самке, которая, заметив ту, подняла большой палец вверх и улыбнулась. Шерсть и сама секки сильно сверкали, а в лапе появилась новая карманная лира. Она поднимала настроение всем подавленным своими песнями, вселяла в них надежду на свободу. Но Астари, все еще скользящей по полу, казалось, будто видит все в последний раз.

Через некоторое время, спустя долгие минуты боли, хранитель наконец остановился. Конечное место было гораздо обширнее того, откуда ее несли. Ходили по помещению и другие валькирийцы, занимавшиеся делами, не связанными с отправкой рабов на арену или самим участием в битвах. Неясно было, чем именно те занимаются, но повышенная активность после прибытия ее сюда заставила самку волноваться. Хранитель довольно ухмыльнулся через свою маску и бросил Астари в небольшой отсек, который позже закрыл на замок и ушел восвояси. Фиолетовая самочка в темноте быстро примкнула к углу и ударила оковами по стене. Без противного сжимания магией горла стало возможным снять и металлические наручники. Откинув их куда подальше, Астари глубоко вдохнула и прерывисто выдохнула. Помещение было похоже на место прежнего заключения, только решетка тут была подвижной и выходящей на арену. Темнота на улице была непроглядная, но сверху слышались голоса сидящих на трибунах зрителей. Даже ночью те с нетерпением ждали хорошей битвы, им пообещали крупную схватку — пропустить такое они не могли.

На арене все еще находился Терон с закончившейся недавно битвы. Астари вспомнила о том самом неизвестном участнике сопротивления, отличавшийся ото всех своей одеждой и выражением морды. Но на арене его нигде не было видно. Наверное, с ним что-то сделал Терон, но доказательств не представилось. Но все же его якобы невинные глаза бесили Астари. Вскоре хранители увели самца в комнату ожидания, а на стену арены залетел довольный Мелтиадес. Сидящие на трибунах одновременно замолчали и свое внимание перенесли на лидера Валькирии.

— Приветствую вас всех снова! Настал момент для проведения той самой битвы, где примут участие четыре сильнейших. А будут биться они с самкой, чей выигрыш подарит ей свободу. Правила просты: можно пользоваться любой магией, но только в пределах арены. Открывайте же клети! — Приказал Мелтиалес, улетая с поля битвы. — И чтобы просто не было вам. — Сказал он в момент громкого открытия дверей клеток. Из его лапы сочилась темно-пурпурная энергия, которая, касаясь песка, превращалась в неугасаемый огонь.

Астари вытолкнули из посещения с силой и захлопнули позади нее дверь. И вышла она в этот пламенный ужас, огораживающий пути огненными препятствиями. Атмосфера накалилась, и не только из-за огня, но и по причине выхода остальных противников на арену. Пока друг друга те не видели, но уже начали разбегаться кто куда. Публика на арене подозрительно стала проявлять активность и громко переговариваться, вставать, облокачиваясь лапами на спинки песчаных сидений. «Ставлю на первого! Поднимаю ставку на четвертого! О нет, отмените ставку!» — стало звучать на трибунах. Все начали с безумием делать ставки на тех, кого считали будущим победителем. Отменить сделанное уже нельзя было, ведь если буквально пару минут назад какой-то раб побеждал, то в следующую секунду уже получал несколько ран и отступал. Те, кто ставил на таких непостоянных бойцов, сеяли суету в рядах.

С дрожью в крыльях Астари пробиралась ближе к центру. Издали уже слышались последствия драки и магии. В центре арены стояла резная металлическая колонна, привлекавшая все внимание на себя. Но, пройдя буквально еще пару метров, самка резко отпрыгнула назад, встретившись взглядами с противницей. Бело-коричневая самка напряглась в воздухе, сделала петлю и резко материализовала из пространства деревянный лук с натянутой тетивой. Вираи тоже взяла в лапу свою верную глефу и с последующим отскоком отбила лезвием острую стрелу. Еще несколько попыток лучницы не увенчались успехом, потому она спустилась на песок и рывком приблизилась к боку Астари. Янтарные глаза самочки странно засверкали, когда противница коснулась той небольшим кинжалом. Астари сжала зубы и, собрав все электричество в одной лапе, ударила ею же точно в бело-коричневую так, что та отлетела на три метра. Фиолетовая самка коснулась раненного места и почувствовала на себе горячую кровь — бок был глубоко порезан. Туша в стороне дрожала от трещащих в ней молний и не могла пошевелиться. С тяжелым дыханием саксонистка осмотрела местность и заметила еще двоих дерущихся. За слоями огня быстро перемещались двое самцов, атакуя друг друга с нереальной скоростью.

Первый самец наконец показался из толщи огня и пыли, замахнувшись кликом, сжатым в обе лапы. При ударе меч отрикошетил, столкнувшись с клинком Терона. Ветровой магией он покрыл свое оружие слоем воздуха и запустил все это прямиком вперед. Противник уклонился и попытался зайти уже с другого места. Прикоснувшись к земле при очередном обмене ударами клинками, самец создал каменный столб, что ударил Терона прямо по спине.

— Вернись! — потребовал самец на последних секундах и застал раба врасплох — позади него несся клинок разрезая потоки воздуха. Уже не успевая хоть как-то избежать удара он рефлекторно подался вниз. Грубый треск раздался над его ушами, искры немного подпалили шерсть на макушке, но боли не было, только свит в ушах поставил существо в неприятное положение. Осколки меча упали на песок, а за ними приземлился секки в темном плаще, наставивший светящуюся голубым боевую косу. Но Терон, как и все остальные, не заметили никакого оружия в руках и не увидели исходящую рядом с ними опасность. Прокрутив над собой кругом косу, секки ударил ею в песок перед Тероном и вновь замахнулся. Но на этот раз самец не стал стоять столбом, а отлетел к другой части арены.

— Почему ты спас меня? — Вопросил самец, которого буквально минуту назад чуть ли насквозь не проткнули.

— Мне не нравится этот парень. Ты же в курсе, что секки с такими глазами нормальными не бывают. Отчего же полез на рожон? — Сидящий на песке секки ничего толкового не ответил, лишь сглотнул слюну.

«Так и будешь стоять и ничего не делать? Ты же хочешь свободы, так чего не борешься?» — прозвенел голос в голове, Астари обернулась и опустила свои уши. На конце колонны посреди арены разлегся пластично бывший правитель Молтигорских далей. Но теперь на его морде не было той довольной улыбки — одно лишь непонимание и напряженность. Сидящий на своем месте лидера Мелтиадес кинул на того грозный взгляд, но без возможности слышать разговор.

«Ты все это время стараешься достигнуть своей цели, но сейчас почему-то не желаешь этого делать. Тебе страшно или тебе условия пари не нравятся? Знаешь, если бы был другой уговор тебе подстать — он бы тебя все равно не отпустил.» — Закончил Виогрес и в момент исчез с поля зрения самки, которая только хотела высказаться на этот счет. Оставшись наедине с колонной и позади дерущихся секки, Астари схватилась за грудную клетку, в голове забила тревога. «Что за чувство?» — Думала она, пока боли в груди не стали еще с большей интенсивностью подкашивать рассудок самки. В глазах внезапно зарябили голубые и красные искорки, напоминая саксонистке о не самом приятном сне. И тут ядро в ее теле раздало еле слышимый треск.

— Там же мой брат! — Закричал во всю глотку Кейафас, прижавшись лапами к барьеру. Через него невозможно было пройти, но буквально в нескольких метрах от него находилась его родная кровь. Капюшон при получении удара слетел с головы Стаматиса Юто и младший брат узнал его. — Она же не успела его тогда в пещере увидеть! Они переубивают так друг друга, если мы ничего не сделаем!

Фейадара посмотрела на него пару минут, подошла к нему, оттащила от барьера и тыкнула лапой по темному лбу. В глазах секки читался ужас, его прежде невинные глаза истощали целую плеяду эмоций. Но Юинис не была сердита и доброжелательно прикрыла глаза, махая фиолетовым хвостом.

— Спасем мы твоего брата, и с Астари выяснишь ты отношения. — Улыбнулась любительница книг и поставила самца крепко на задние лапы. Тот недовольно надул пушистые щеки, все еще не разобравшись в сложившейся ситуации. Сейчас же его волновало только самочувствие брата и попавшая неясно как Астари на арене.

— Но как мы это сделаем? — Последовал тут же вопрос и Фейадара гордо направила два пальца на снующего поблизости Ярокрыла. Тот скорчил рожу, ведь понял, что его хотят использовать своих планах секки. И это не сулило ничего доброго.

— Пока ты был без сознания, я просканировала магией всю ближайшую к арене площадь. И, что самое интересное, под ареной находится множество заброшенных шахт, которые уже не использует Валькирия. Доступ к ним отрезан каменными завалами. Самый ближайший к нам завал находится в километре отсюда, куда я с Ярокрылом и пойдем. — Ответила самочка, слегка поматывая лапой из стороны в сторону, а когда Кейафас спросил про себя, то коротко указала находиться все здесь же. Попрощавшись с Юто, Фейадара и Ярокрыл вспорхнули и полетели около друг друга, будто всегда были знакомы. Снизу стали открываться песочные виды, барханы постепенно рассыпались на бок от силы ветра за барьером. Ползали и жители пустыни, закидывая головы наверх из-за чего-то, что перегородило им свет луны. От такой повышенной слежки от обычных монстров Фейадаре было не по себе, и летела остаток пути она уже с недовольным выражением морды.

— Правильным ли было решение оставить Кейафаса на стене арены? — Поинтересовался яркокрылый, оглядываясь назад. Нельзя было сказать, что он беспокоился, просто ему не понятна причина, почему и его с собой не взяли. Фейадара на такой вопрос еще сильнее притихла, отчего Ярокрыл почувствовал себя неуютно. «Взрослый дракон, а о таких вещах прямо на прямую спрашивает.» — отругал себя тариантри, повернув голову в сторону от самки.

— Он просто ребенок, который беспокоится о брате и подруге. Не считая того, что чувствует он сейчас себя изможденным, так еще я не желаю впутывать его в опасные события сопротивления. Прошлые встречи с врагами происходили по случайности, но сейчас это лежит полностью на моей и сопротивлении ответственности. Это будет несоизмеримо с тем, чем нам довелось встретиться ранее.

Ярокрыл выслушал все это и сильно задумался, не обращая внимания на творившийся внизу ужас.

— Не забыла ли ты о последствиях? Само существование сопротивления сулит опасность его членам. И то, что вскоре произойдет с ареной, первым делом отразится на Кейафасе. Да и вы уже успели поучаствовать в битвах не на жизнь, а на смерть. Обычный ребенок такого не проходит. — Дальше продолжать никто уже не стал и уставшие существа наконец разгребли заваленные шахты. В них тут же бросился холодный и влажный воздух, идущий от нижних ярусов. Недолго думая, существа завязали на своих мордах тканевые повязки и спустились в темный недоброжелательный проход.

Да и на арене нельзя было сказать, что было жарко. Противники смотрели друг на друга с таким холодом, что создавалось такое ощущение, будто бы секки родились не в пустыне, а в высоко заснеженных горах. Вдалеке Терон недовольно ходил по песку и пытался разглядеть ненавистное тому оружие у раскрывшего себя Стаматиса Юто. Алый с механическим крылом Мелтиадес на своем сидении прижал лапы к нижней своей челюсти и нагнулся вперед. Порез, это было оружие, но откуда? Проносить свое собственное оружие на арену было полностью запрещено, магические клинки этого правила не касались. Да и хранители при самом попадании сюда рабов их личные вещи изымались. Откуда тогда у лучшего бойца такое оружие? Во всех битвах Стаматис старался скрывать существование его у себя и использовал только природную магию, но сейчас было не до сокрытия своих основных козырей. Прозрачная коса лежала на плече и гордо перевешивала лезвием назад. Самый лучший боец на арене нарушил самое главное правило и даже не дрогнул. Лидер Валькирии стал внутри закипать. И вдруг он телекинезом толкнул Астари Вираи в спину, что та столкнулась крылом к крылу с ее самым ненавистным существом. Он посмотрел на нее своим грозным взглядом, Астари отступила немного назад, распушив в стороны крылья и опустив голову так, что глаза перестали быть видны из-под волос. Терон перед ней использовал на себе покрывающую тело воздушную магию и, не имея при себе второго клинка, создал ветряной порыв, пронесший за собой значительный слой песка. Ветер оттолкнул и Вираи к самой границе поля битвы, но та успела вовремя прикрыть лапой свои глаза от острых песчаных песчинок. Шерсть и перья полностью покрылись песком, а раны на теле плотно замело, увязнув в засыхающей крови. Астари и подумать не могла, что отправленный с нею хранитель башни будет по итогу сражаться с ней насмерть и предаст всю Саксонию. Самка никогда в жизни не испытывала такой чистой ненависти и презрения к кому-то, и даже мышцы на ее узкой морде тряслись от боли и простой обиды. Где же была вся та неиссякаемая верность своей родной крепости, что защитила тебя и в каком-то смысле слова вырастила внутри своих стен? Почему защитник родины не старается защитить ее?

Астари все еще было страшно, ведь никого из близких рядом не стояло, никто не старался защитить ее от надвигающейся опасности, которую она так и не смогла распознать. Терон давил на фиолетовую самку и был даже рад этому.

— Все еще надеешься на выход, когда выхода уже нет? — Проронил вдруг слова высокий самец и благодаря своей воздушной магии быстро оказался возле Астари и прижал передней лапой ту к песку. — Слабые крепости падают ниц перед сильными. Уже ничего из того, что ты хочешь сделать, не спасет твою распрекрасную Саксонию. Твои надежды и деяния были бессмысленными. — Терон не выражал никаких эмоций, лишь грубая правда и ничего больше. Наконец он создал на своей лапе воздушное лезвие и ударил им по месту нахождения головы Астари. На трибунах каждый затаил дыхание, кто-то громко охнул, а кто-то уже праздновал победу лучшего бойца. Ставки были высоки, но большинство их были совсем не на Терона. Лезвие вонзилось в каменную стену и создало очередной пыльный туман, закрывавший тело Астари. Терон отвлекся на мгновение собрать энергию в одной точке и рассеять пыль. Но в это время Вираи схватила через силу клинок, воткнутый в песок возле небольшого окошка, и, напрыгнув на врага, вонзила его прямо в глотку. Металл, наполненный током, прошелся сквозь тонкую шкуру и распространил ток по всему организму. Терон держался долго, но даже он не смог противостоять такой изнуряющей боли, хлопнувшись телом вниз с исходящим из пасти паром.

— Все идет совсем не по плану…- Нервозно пробурчал себе под нос Мелтиадес, вставая с сидения и разминая шейные мышцы. Даже Стаматис заметил, что что-то странное происходит у стены и напрягся.

Треск раздавался снова и снова в голове у самки. Все происходящее напоминало ей страшный ночной кошмар, вот только звуки ощущались не на сонном уровне, а по-настоящему. Сфера, что поддерживала жизнь и постоянную циркуляцию магической энергии в теле, заимела трещину. Произошло это либо из-за стресса или от вмешательства кого-то извне — она не знала. Но тот факт, что сфера жизни треснула, покоя магии не давала. Астари кинула свой взгляд назад. На песке вставший во весь рост Терон залечивал другой рукой свои раны и медленно помахивал хвостом из стороны в сторону. И вдруг самец, не взирая на собственную слабость организма, прыгнул вперед, схватившись за самочье запястье, и перекинув ее через себя к одной из сторон металлической колонны.

— Как же так вообще могло выйти… — Едва смогла выжать из себя слова уже полностью побитая Астари. Из ее пасти текла кровь, а уши залились истошным звоном.

— Не трогай её! — Крича, пронесся через половину арены Стаматис Юто. Картина перед ним стояла не из лучших — Терон держал самку одной рукой, а оставшейся был нацелен прямиком на центр морды. И в тот момент, когда бывший саксонист отвлекся на прибежавшего самца, Астари освободилась от натиска и завалила обоих своим крылом. Существа в унисон упали на песок и с одинаковым взглядом паники взглянули на взбирающуюся на самую верхушку фиолетовую Астари.

— Виогрес, ты, чёртов… Астари! Не думай делать этого, это не твоё истинное желание! Эта атака только навредит тебе! — Взмолился Стаматис пробуя встать, но вновь и вновь падая на песок из-за уставших от работы мышц. Даже Кейафас за барьером почувствовал исходящее от арены чувство нарастающего напряжения, а с тем и усиливающийся ветер, трепетавший его волосы из стороны в сторону. Повернув свою морду в сторону темного неба, Юто приметил собирающиеся вокруг арены темные грозовые тучи. Огромные, черные, словно обозленные на что-то, они скопились в одной точке небосвода. И у самца, как и у противников на самой арене, возникло чувство и мысль: «Бежать. Нужно бежать отсюда!». Вот только тело существ не слушалось их никаким образом, будто намертво заледенело и не хотело оттаивать. Молнии в небе грозно заискрились, создавая оглушающий пространство гром, и Вираи наконец залезла на самый пик колонны, устремя свои янтарные глаза сначала на испуганную публику, а потом и на темное пятно в небе над ней. Яркие молнии так и манили к себе сознание, превращаясь в множество искорок.

— Если все что я делаю — бесполезно, то к чему я все это время стремилась? Мне поручили задание, и я его провалила. Мое первое поручение от нашего лидера не было исполнено и теперь Саксония в опасности. Я желала оповестить крепость об опасности, но в итоге ничего не смогла сделать и только убегала… — Сознавалась Астари сама себе же, её нежно-розовые волосы взметнулись в воздух от порыва ветра. — Нх-х-х! — Застонала самка вдруг и приложила к груди пушистую лапу. Сфера не преставала болеть, а те чувства из сна возвращались все с большей силой. Ей не хотелось этого испытывать, она просто хотела вернуться в свой дом, к подруге и любящим родителям.

Через несколько томительных секунд в её бирюзовые рога попала молния, потом еще одна, что вызвало несвойственный организму магический перегрев и Астари выпустила весь накопившийся ток в ее теле в металлический столб. Он весь заискрился желтыми и белыми полосами и разнес весь ток по заброшенным пещерам. Стены их начали обваливаться, а фитиль, проведенный Фейадарой и Ярокрылом для дистанционного взрыва, зажегся от образовавшейся совсем рядом небольшой искорки. Вот только они еще не успели покинуть помещение с тротилом и с узкими зрачками наблюдали за несвоевременным поджогом. У Ярокрыла не было времени как-либо думать, поэтому, почуяв опасность, он развернулся, кинулся на самку и прикрыл ту своими крыльями.

И в тот же момент за спиной разразился оглушительный и жаркий взрыв, цепочкой прошедший по длинным туннелям. Песок на арене стал сыпаться во взорванные подземные карманы, а стены треснули от изменившего местность взрыва и накренились в пространство извне. Секки на рядах стали подниматься и стремительно улетать от опасного места. Мелтиадес также покинул свое место и громко ударил по перилам.

— Моя арена! Кто посмел?! — Вскрикнул тот со злобой, метая взгляд по всей площади. Подозрения сразу пали на свободолюбивого Виогреса, но того не было видно даже на горизонте. Оставалось загадкой, как секки без крыльев мог так быстро уйти от горячей руки лидера Валькирии. — Чего столбом стоите?! Не дай бог рабы сбегут, всех подожгу! — Обратился он к стоявшим рядом хранителям, что в момент, как услышали нервный его голос, подорвались с места и улетели к нижним рядам. А на другом конце арены стояла довольная Иориина Кальадара, взирая на такую обширную атаку с ухмылкой. Но как только она собралась уходить, рядом с ней проскочил темный силуэт, который позже неясно куда исчез. И ее взгляд снова направился на Астари, прекратившую неожиданную атаку.

Рога самочки горели бирюзой и потрескивали желтыми молниями покругу. Пасть то открывалась, то снова закрывалась, стараясь забрать больше кислорода. Быстро спустившись, она, даже не оглядываясь и просто смотря в пол, подошла ко все еще находящемуся на своих двоих Стаматису.

— Все еще хочешь закончить пари Виогреса?

— Нет… Нет…

— Убить меня?.. Хочешь быть похожей на Терона?

— Он не слаб как я, он сильнее меня… Но он предатель, не я предала родину. Я же стараюсь из всех своих сил, почему никто не ценит моих трудов, почему я нахожусь здесь?! Я доставлю известие, выполню поручение… — Бормотала она под себя, протянув к груди самца руку. Стаматис смотрел на нее решительным взглядом и даже улыбнулся. Они простояли так продолжительное время и Астари наконец собрала всю магию в одной лапе и готова была выпустить из нее весь этот бурлящий внутри поток. За мгновение до этого на арену спустился темный силуэт и умоляюще крикнул, но его остановила свернувшая в той стороне вспышка и ослепила всех, кто стоял рядом.

Отойдя от яркого свечения, глаза еще долго не могли сфокусироваться. Сердце Кейафаса панически забилось в секунду ясности, а зрачки старшего его брата сузились от произошедшего.

Астари Вираи, слабо подкосившись, с грохотом упала в собственную лужу крови, не оставив на противнике и малой раны.

— А-а… Астари! — Вскрикнул Кейафас, положив лапу под розовые волосы самочки. Ее янтарные глаза замерли и побледнели, а пасть закрылась от миллисекундной боли. Стаматис Юто грозно посмотрел в облако пыли и песка и заметил там небольшое движение, силуэт которого позже исчез. Сев на корточки, самец посмотрел немного влево и увидел едва заметное поблескивание исчезающей темно- пурпурной иглы. Астари насквозь пробили голову магической энергией и быстро покинули место преступления. От такой неожиданной атаки Кейафас совсем размяк и лишь лежал на теле самочки, прикрывая лапами грустную морду. Но надежда хоть какая-никакая, но осталась — у самочки все еще билось сферическое сердце. Стаматис поприветствовал своего брата легким касанием лапы о его плечо.

— Я так скучал! — Ответили оба с грустно-напряженными лицами и горячо обнялись. Столько вопросов предстояло решить им, но непредвиденные обстоятельства заставили их действовать более стремительно, решая насущный вопрос. Терон в стороне, безумно мотая головой, услышал разрушение барьера вокруг арены и также быстро скрылся, как и другие смотрящие битву секки. Остались только хранители, сдерживающие натиск желающих выбраться рабов. И вдруг на арену, встав рядами на стену, явилось сопротивление. Они подоспели как раз в момент взрыва, увидев вдалеке подозрительное облако сгущающейся пыли в небо. Оставив в прошлом все свои сомнения и страхи, сопротивление гордо крикнуло свой воинственный клич и полетели внутрь через разбитый барьер. Секки вооружились мечами и копьями, пользовались всей своей магией, но не пропускали хранителей валькирии к спасающимся рабам. Клетки громко ломались, использовалась магия земли, дабы застроить пути валькирийцам. От такой всеобъемлющей решимости и гордости сопротивления, находившиеся на арене, решили воспользоваться помощью и отправиться к остальной группе на базе. Стаматис взял обмякшее без сознания тело Астари на руки и устремился с младшим Юто в разлом падающей стены. Еле успев проскользнуть, они вместе направились к месту назначения небольшой группы сопротивления.

Темно-синее небо с фиолетовым градиентом звездное небо плавно окрашивалось сначала в розовый цвет, а потом, словно ярко воспылав, появилось на горизонте огромное солнце, наконец окрасив небесное полотно в красные и желтые оттенки. Песчаные руины и барханы выделились перед всем остальным песком яркой огранкой, будто светясь. Безмятежно где-то вдалеке просыпались и уже бродили в поисках пищи похожие на археоптериксов невысокие существа с плащевидным выростом на шее. Из стороны, в которой находились арена, иногда пробегали беглые рабы и потом вновь исчезали восвояси. Стаматис Юто стал уже беспокоиться о лежащей на его лапах все никак не просыпающейся Астари. Она тихо сопела во сне и напрягала рефлекторно крылья. Даже братья после случившегося больше не перекидывались словами и шли в гробовой тишине, высматривая существ, что должны были после взрыва прийти на нужное место. Вдруг у небольшого холмика послышался стук камней о камень и оттуда выбрались двое существ. Оба были сильно испуганы и с подпалённой шерстью на спинах. Если Фейадара была более-менее чиста, то тариантри весь увяз в копоти и пыли, крылья снаружи грубо поджарились. Они добротно прокашлялись пеплом и уже потом заметили пришедших. После вопроса Кейафаса о том, чтоже все-таки произошло с ними в тот момент времени, Фейадара ответила.

-Мы не успели выйти из туннеля, ведь когда мы только разложили весь тротил и собирались пожечь фитиль на выходе, тот загорелся раньше времени, и мы едва успели спастись. А у вас что? Откуда взялась молния на арене в безоблачную то ночь?

Кейафас сначала обозленно стиснул зубы, напугав тем самку, но ничего так и не ответил, подавленно отойдя в сторону. Стаматис хотел было остановить того, но попал на вопрошающее выражение лица Юинис.

-Давно не виделись, Фейадара… Это я, тот самый Стаматис Юто. С того случая все пошло не так, как мы хотели, но я рад, что ты в добром здравии. А… Она и была причиной этих молний. — Неуверенно проговорил Стаматис, поднимая и опуская брови. Астари все еще находилась на его руках и лежала в не очень удобной позе.

— Говорить такое после нескольких лет разлуки, на тебя так не похоже. В прошлом, если ты и радовался, то выкладывал все свою чувства наружу. Что же с тобой стало за все это время? — Сказала Фейадара, проходя около самца и глядя в его глаза. Она поправила грязные очки на своей морде, и солнце на горизонте полностью выглянуло, как бы освещая героям путь. Кейафас успел уйти вперед и на минуту остановился, поджидая весь остальной отряд, который уставшими шагами тяжело шел по рассыпчатой тропинке. Все они через что-то прошли за это время, существа устали, но не давали себе отдыха, так как чувствовали еще напряжение, витавшее в воздухе, и свой долг перед сопротивлением. Преодолевая бархан за барханом, от маленьких руин разрушенного прежде селения до огромных построек Валькирии вдали. Необъятные просторы одной из самых крупных крепостей окружали существ отовсюду. Но вольнолюбивые создания имели более важную причину столь длительного похода и на красоты не было времени оглядываться.

Астари тяжело хрипела во сне, что вызывало у Стаматиса смешанные чувства беспокойства. И, стоило бы еще прибавить кое-что, Кейафас всю дорогу шел с холодным выражением морды и только изредка оборачивался на отстающих, неуверенно глядя и на Астари. «Они не ладили друг с другом все это время? Да и откуда эта самка взялась? Ни на валькирийку, ни на хранителя она была не похожа…» — рассуждал Стаматис, поправляя на морде самочки ее длинные розовые волосы с «антенной» позади. Младший Юто недовольно сжал зубы и нахмурился, путаясь в собственных противоречивых мыслях.

Вот только по возвращении на базу сопротивления их ждали не лучшие известия и никак не радушный прием. Они и предположить не могли, что как только пройдут около песчаного каньона и обойдут знакомые холмы, их встретит незнакомая дыра на месте одного из нагромождений. Ничего понять они не могли долгое время. Что здесь за скопление пыли и магической энергии, в честь чего тут собрались столько существ? Но, когда на виду появился темный плащ с кроваво-красным знаменем на спинной части, отряд сопротивления все понял. Для всей Валькирии разросшееся сопротивление являлось надоедающей болезнью, которую необходимо было полностью искоренить. Они воровали еду, ухищрялись и в краже оружия и руды прямо под носом хранителей, убивали множество воителей, и все равно продолжали прятаться в своих убежищах. Они считали своим долгом противостоять Валькирии и делали все для этого необходимое. Но именно в этот день все пошло не по плану. Послышался вдалеке звонкий гром — из песочного провала молниеносно вылетел лидер сопротивления и также быстро преобразовал копье в своей лапе и бросил его в напавшую на него Кьюри. Но песчаная окрасом самка отбила оружие возникшим перед ней барьером и тактически отступила назад, приземлившись около хранителя.

— Не думала я, что ваша база настолько близко к крепости. Решили быть поближе к цели, не так ли? Но в итоге вы нашлись по самой глупой причине и никакие барьеры вас уже не укроют. Сдавайтесь или мы вас всех перебьем! — Кьюри махнула хвостом, отдала какой-то приказ хранителю и вновь встала в стойку. Легкое тело плавно рассекало слои воздуха и умело отбивало все удары лидера столь крупной группировки. Ильнейс заслужил свое право им быть не за пустые слова и ложь, а за правду и возможности. Возможность сделать невозможное чудом и командной работой. Все сплотились под его главенством и сделали гораздо больше, чем при прежних лидерах. Но Кариме не сумел предугадать такой неожиданный ход противника и был крайне раздосадован. Бурый секки со светлыми волнистыми волосами резко подался вниз, схватился лапой за ногу самки и отчетливо продиктовал слова.

— Эйнстен’браих! — Обоих существ и местность поглотил вырвавшийся из тела самца темный дым и воевать теперь было не с кем. Никто друг друга в такой кромешной тьме увидеть не смог. Выдохнувшись, Ильнейс протер запотевший лоб лапой и заметил мутную фигуру вдали. Он сжал копье в лапах покрепче и предварительно наставил его конец на идущий на него силуэт. Темный песок лидера трещал в воздухе, словно искорки, не позволяя сосредоточиться тем, кто доверяет больше своему зрению. И даже на близком расстоянии сложно было понять, кто стоит перед тобой. Но если колебаться, то тебя могут легко убить, прежде чем ты сфокусируешься на враге. А если необдуманно использовать появившуюся возможность, то можно подставить себя самого же, не определив в нем своего союзника. Острый наконечник резко воткнулся в пространство между челкой и шкуркой — фигура с крыльями вздохнула и убрала пальцем серебряную часть. Потом наклонилась и приспустила крылья в состоянии покорности.

— Просим прощения, лидер. Мы ушли без спросу и покинули свои посты, но это было лишь из добрых побуждений. Что же здесь произошло за все это время? Почему Валькирия здесь? — Фейадара продолжала сидеть и немного даже потеть от неизвестного ответа главы. Но он глядел на нее без всякого чувства гнева и досады. Наоборот, он был рад их возращению. Из дыма постепенно начали появляться Стаматис с Астари на руках. Уже этот факт заставил Кариме подумать о том — не могла ли именно Астари привести весь этот отряд, когда первой покинула сопротивление ночью. Вот уже ей Кариме был недоволен и смотрел на ее без движимое тело с укором. Покинула пещеру, да еще и смеет возвращаться.

— Кто держит беглянку в лапах? Никогда не видел тебя прежде. Задумал напасть на нас тоже? — Возмутился Ильнейс, махая крыльями и оценивая ситуацию. Но за ним на поле выступил темнокрылый Кейафас, выставивший лапу вперед и недовольно высунувший клыки.

— Я его старший брат — Стаматис Юто. Приятно было познакомиться с новым лидером сопротивления. Вроде столько лет прошло, а правление Ладона помню, как вчера. Как он сам, кстати? — Беловолосый аккуратно отодвинул лапой выскочившего перед ним секки и присел в более уважительную позу.

— Его сместили несколько лет назад за не выполнение своих прямых обязанностей и был понижен, а в недавнем времени совершил самоубийство.

А если говорить о данном времени, то, когда ушли Фейадара и Кейафас мы сразу поняли, что вы пошли за Ярокрылом, поэтому, когда послышался взрыв, я сразу отправил воителей и хранителей на арену. Но успела группа отлететь до назначенного места, к нам ворвалась Валькирия. И все из-за остаточной магической энергии за барьером, который, по-видимому, оставила наша.

— Не хочешь ли ты сказать, что этим кем-то была Астари? — Уточнил старший Юто, замечая постепенное рассеивание темного песка в округе и проблеск яркого солнца. Всю голую пустыню постепенно окрасило в красные и розовые оттенки, будто наливаясь кровью. Все и каждый в сопротивлении защищал свою базу и многие посмертно падали в разгаре битвы между Валькирией. Она превосходила их и по количеству воинов, и по неожиданности нападения, что поставило всех в врасплох. Кровь хлестала по пещере как защитников, так и нападавших, заклинания и магия летели со всех сторон, сбивая сталактиты и сталагмиты со своих веками насиженных мест. Если бы не самка лидера — треть пещеры давно бы была отдана без боя, либо с еще большими жертвами. А так, названная недавно хранительница барьера, не пускала никого к главной реликвии сопротивления. Уничтожат его — конец игре в освободителей.

— Ладно, разберёмся и с этим вопросом позже. На данный момент цель наша — отбить нападение и защитить реликвию. Все остальное автоматически уходит на второй план. И, Хейдес, как обстоят дела внизу? — Ильнейс Кариме тяжело вдохнул и покрепче сжал свое оружие в лапах — буквально через секунду в него прилетел осколок камня и звонко отразился от крепкой рукояти. Оружие умело прокрутилось в воздухе и вернулось в свое обычное положение. Хейдес вылетел вдруг из-под разрушенного отверстия пещеры и приземлился возле Кариме. Его растрепанные изумрудные волосы и поврежденные крылья четко говорили о том, что успел сделать многое для защиты дома.

— Пещера рушится с каждым мгновением, мы должны покинуть это место, иначе и живых тоже засыпет! У нас все еще есть старый скрытый туннель, который ведет за пределы пещеры и находится прямо под храмом. Вот только Валькирия уже подбирается к нему, нам необходимо ее опередить. — Закончив свою речь, лидер взмахнул крыльями и упал камнем вниз пещеры. За ним последовало и остальное сопротивление, собираясь в одной точке перед входом в храм.

Яркий дневной свет мягко освещал белые колонны и грязную, всю испачканную кровью, шерсть. Многие прерывисто дышали после битвы, лечили кровоточащие раны. Родители искали своих маленьких детей и, если не находили в толпе секки, тихо выли в стороне и там же убивались врагами, что пользовались слабостью родителей и нападали со спины. Один из таких хранителей Валькирии зарезал кинжалом беззащитную самочку прямо перед глазами детей и подростков. Кровь хлынула на стену белоснежного храма, а существо удостоверилось в удаче проведенного убийства и уставилось на новую цель. Но это были не родители или дети — над ним происходила самая настоящая битва на смерть. Кьюри и Иориина Кальадара столкнулись между собой на непредвиденных обстоятельствах. Песчинки песка разлетались в стороны с каждым новым выпадом и приземлялись уже далеко за местом действия. Подгадав движение темной самки, Кьюри раздраженно вынула оружие из-за спины и покрыла барьером небольшую площадь с противницей — теперь она была практически обездвижена и даже не шелохнулась, вывев вперед свой игловидный клинок. Действующий около Кальадары барьер создавал еле видные магические волны, которые плавно поднимали золотистые волосы и открывали еле видные ранее белые зрачки. Маска закрывала почти всю морду, поэтому их выражение противнику было трудно рассмотреть, но тем не менее в самке были смешанные чувства. Смятение и жгучий пыл битвы — вот что сейчас выражали глаза самочки, смотрящей на свою давнюю знакомую. С одной стороны ей не хотелось драться с ней, но с другой — жажда защитить свою жизнь перевешивала как раз сильнее. Смотря на все то, что творит Валькирия, ей вспоминалась основная цель ее жизни — отступать было нельзя, как и допускать ошибок. Даже если давно кто-то и дружил, то многие произошедшие события эту связь превращают в разбитое стекло. Как говорится в любой правдивой истории: на войне и друг тебе враг.

— Зачем тебе понадобилась вдруг эта тариантри? Будто того, что ты напала на сопротивление мало! Какой еще чуши наболтал тебе этот мерзкий хрыщ, что ты решила бедное дитя втянуть в его планы? Еще бы ты молчала, этот подонок не заслуживает даже того, чтобы говорить о нем.

— Не смей говорить так о моем отце, если жизнь дорога! Он праведный и смелый и делает все для своего народа, а сопротивление только и может, что воровать и убивать наших хранителей и мирных жителей! Уже нечего менять пытаться, так для чего еще стараться им? — Кьюри замахнулась оружием и бросилась прямо на Иориину. Та долго ждать не стала, и как только она приблизилась, замахнулась в ответ заряженным энергией лезвием. Фиолетовая магия прошла прямо около уха существа и срезала пару локонов с волос, что плавно упали на землю и испарились.

— Эйнуен, хватай тариантри! — Вскрикнула вдруг Кьюри и почти без сил упала на колени. Когда Кальадара бросилась защищать себя саму же при ударе и ответе, что не заметила, как из-за спины исчезла дракониха. «Упустила! Где?» — глаза Иориины бегали туда-сюда и все равно не могли найти желто-рыжее тело ребенка. Сжав зубы сквозь льющуюся из пасти жгучую кровь, золотоволосая самка посмотрела на Кьюри и поднялась с опорной стойки. Ведь в лапах у впереди находившейся песчаной Кьюри была сжата страшащаяся ту Тельсия. Из ее глаз от страха текли слезы, а крылья дрожали — драконихе с силой раздвинули лапами небольшую пасть. Что она хочет сделать? Глаза Кьюри ничего не источали и смотрели на ребенка как-то обыденно печально. И вдруг лапа после нескольких секунд переглядываний дрогнула — на ладони появилась из воздуха небольшая ёмкость с розово-фиолетовой жидкостью. Прикрыв глаза Тельсии, Кьюри убрала затычку с колбы и начала насильно вливать неизвестную жидкость в глотку драконихи. Для чего она это делала никто и предположить не мог, да еще и посреди нападения с армией из десятка существ. Одно из предположений кричало Иориине о том, что это яд. И причиной тому, что она встала было как раз желание остановить это безумное действие. Мелтиадес мог приказать свой дочери что угодно, и она это выполнит, чем бы то ни было. Тельсия сопротивлялась и пыталась кричать от невозможности дышать, постоянный кашель ничем ей не помогал.

«Слышишь меня, дитя тариантри? Теперь ты принадлежишь мне, Аристедомосому. А что это за зелье, тебе знать не требуется. Его дочь очень полезна, потому что не имеет своего сформированного мнения. Скоро ты встретишь ее снова и тогда до тебя уже дойдет, что же это было за зелье.»

— Ч-что… Принадлежу? — Промямлила самочка и почувствовала под собой порывы ветра — на писке воссиял портал, глубокого фиолетового цвета. Истощенная Иориина с силой выдавила из себя последнию энергию, что могла пойти на портал. Кьюри резко дрогнула и взлетела, а Тельсия от слабости отцепилась от шкуры самки и пропала в портале, перед этим повторяя слова неизвестного, что разнеслись у нее в голове, но было у нее чувство в теле, что знала его.

— Прочь отсюда…! — Разгневанная Иориина Кальадара уже не отдавала себе отчета в действиях и распахнула крылья. Из появившихся кругов на песке разразился темный пурпурный огонь и своими магическими потоками окружил всю ближайшую местность. Словно копьями он материализовался в пространстве и искрой пролетел возле Кьюри. — Не хочешь мирно все решить, так вали к своему отродью! — Самка показательно поправила маску на морде и напоследок взглянула на Кьюри, что рассеяно сидела на песчаном камне. Исчезая в глубине пещеры и петляя вокруг разрушенных жилищ, Иориина постепенно меняла свой облик на более новый и непохожий на другие — голубо-персиковыми оттенками стали заменяться ранее темные шерстинки, а золотые волосы покраснели. Только вот облик не мог сокрыть раненную руку и могла принять облик самка только того, кого уже нет в живых. И также без маски на морде любое превращение совершить не было возможным. Теперь же Иориина выглядела совсем по-другому и так дошла до места сбора сопротивления. Ильнейс как раз только окончил подсчет выживших и начал распределять по отрядам секки. Прошло всего ничего, а собранное сопротивление уже выдвинулось в подземный туннель, а вскоре и вышли из него в пустыне.

Ярко палило уже солнце, неприкрытое облаками. Песок настолько нагрелся под лапами и бесконечным зноем, что ощушался как миллионы искр. Сопротивление вытолкнули изнутри тяжелый камень и роем полезли из отверстия, окруженного бирюзово-песочными колоннами. Ильнейс Кариме вылез первым и осмотрел расположившиеся вблизи песочные дали. Зеленые и полугнилые кактусы блестели на фоне яркого неба, птицы-падальщики гордо кружились вокруг руин и выискивали любую добычу. Темные крылья вдруг показались среди всей толпы — Кейафас вытаскивал пастью за шкирку розоволосую Астари, которая все еще была без сознания. Кинув ее на песочное полотно, он недовольно фыркнул и посмотрел вновь вниз. Беловолосый Стаматис Юто помогал выбраться детям и раненным, а на взгляд брата ответил лишь улыбкой.

— Ярокрыл… Так это действительно вы — тот, кто может освободить нам дорогу? — Тихими голосами болтали секки в толпе, направив свои морды к стоящему на возвышении дракону. Он был слегка смущен, но свою стойку не терял. Хоть и неуверенно, тот все же поднялся на две полусогнутые задние лапы и посмотрел наверх.

— Верно, я знаю, как пробить брешь в барьере, но для этого нужно использовать все ваши силы. Тротил — моя специальность и для меня нет ничего, чтобы я ни мог бы взорвать. — В этот момент от смущения не осталось и следа, дракон забавно возгордился и распахнул свои яркие крылья.

— Давай те же исполним нашу заветную мечту, сопротивление! Сопротивление! Да вырвемся на свободу и пусть Валькирия поплатится за то, что преградила нам всем путь! — Дополнил вдохновляющую речь Ильнейс Кариме и после этого нараспев зазвучало название группировки из всех уст.

***

— Что же… А вот и ворота Валькирии. — Вдумчиво сказал Ильнейс, выглядывая на защищенную стену крепости. Ярокрыл привел все сопротивление к промышленному району Валькирии, где его и нашли ранее. Множество темных зданий расположились в одном месте и даже ночами из них сияло пламя красного огня. А для того, чтобы доставлять сырье для промышленности, в нескольких километрах от этого района были возведены темно-красные ворота с изумрудными вставками по бокам защищены не только хранителями, но и прочной основой, что шла перед ними. Высокие и толстые стены давили на спрятавшихся существ и заставляли их нервничать. Никто и не думал, что этот момент может наступить так скоро, потому им сложно было поверить в происходящее сейчас, но никто и не собирался останавливаться. В глазах, хоть и немного, но виден огонек решимости. Стаматис Юто вышел вперед на открытую местность, схватил к кого-то длинное копье, сделал то прозрачным и бросил прямо в расщелину между дверями. Хранители разбежались в стороны, откуда вылетело прозрачное копье никто не знал. Через несколько секунд недопонимания со стороны охранников и вызова подмоги, всех кто находился около ворот, убило магической энергией, которой было наполнено копье. Те, кто вовремя сумел убежать, подняли тревогу и создали еще пару защитных барьеров.

— Вперед! Они открылись с левой стороны! — Скомандовал Ильнейс и с надеждой посмотрел на Ярокрыла, который к тому времени уже выдвинулся в путь. — Левый отряд — защищайтесь, а центральный — идите на пролом, отвлеките всех валькирийцев от дракона!

По песку застучали громко лапы, почти что в унисон. Сопротивление начало действовать и стремительно окружать стену с воротами. Подгадав удобный момент, Фейадара вырвалась из укрытия, поспеша догнать Ярокрыла.

— Надеюсь на вас всех, ребята! — Сказала самочка, обернувшись на Стаматиса и Кейафаса, а позже и на остальное сопротивление. Все воинственно закричали и забили хвостами по песку, когда оба брата с надеждой натянули улыбку. — Разберемся, с нами ведь наш лидер — Ильнейс! — Послышалось где-то в стороне, но его вновь заглушили криками, так что крикнувшего эти строчки уже было не услышать. Фейадара коротко усмехнулась в ужасающую решимость ее окружающих существ и добежала до Ярокрыла. Пока секки отвлекали хранителей, тариантри уже успел взломать дверь в каменное помещение и зажечь фитиль свечки. Внутри пристройки к стене была кромешная тьма, словно здесь никогда не зажигался теплый огонек. И при входе в нее можно было легко оступиться и упасть в круто уходящий ниже обрыв. Помещение оказалось намного больше наружного вида, ведь уходило все вниз, и только лестница вела в глубину. Фейадара и Ярокрыл одарили друг друга странными взглядами и спускаться с помощью крыльев так и не решились, мало ли, какие впереди могут быть ловушки от таких беспечных существ.

Спрыгнув с оканчивающейся у пола лестницы, они почувствовали неприятный холод. Плитка была в некоторых местах отбита, отколота, где-то даже виднелись проплешины льда в местах ее там отсутствия. Место имело крайне нагнетающую обстановку, давило на существ своей темнотой и неприятным запахом, доносящимся впереди. Цокая когтями по побитому полу, они наконец дошли до нужного места и замерли — перед ними возвышалась конструкция из металла, которой в тени видно не было. Множество длинных труд ветвилось на стене и полу и в конце переплетались между собой в месте расположения скопления багровых минералов. А уже ближе к существам расположилось неоновое свечение, левитирующее между концами двух длинных кривых штыков.

— Они все же используют сферы умерших для поддержания барьера… Вот почему его почти невозможно преодолеть обычными способами. Сколько же было пожертвовано невинных и рабов для поддержания таких барьеров и ради чего же? — Вокруг его пушисто-чешуйчатого тела пролетела спиралью яркая сияющая сфера. Медленно она словно посмотрела в душу существ, а после быстро улетела с глаз долой в барьерную конструкцию. Свет озарил в миг темное пространство вокруг и Фейадара прильнула к полу, закрыв глаза и оперевшись на лапу. И как тогда, при поиске подземных вод для отступления и обнаружении сети пещер под ареной, самка почувствовала в твердой земле и камне заполненные воздухом полости. Вибрации ее способности нашли неиспользуемые песочным червем проходы.

— Я успела заметить проходы червя, но они слишком далеко. Если бы могли привлечь его сюда хоть как-то…

— Не просто так я здесь, не забыла, секки? Если дело большое, то и оружие должно быть равнозначным. Сорок единиц тротила! — Взволнованно воскликнул тот и из пространства возле него появилась гора взрывоопасного вещества. Один чих какого-нибудь огненного дракона над ней и территория взлетит на воздух. Ярокрыл быстро управился с прикреплением тротила к одной из стен и при окончании отошел на безопасное расстояние. Нить фитиля расползалась за ним, пока тот не остановился. Сферы умерших еще больше засуетились, но не могли никоим образом покинуть место их заточения и поглощения.

Взрыв — такой громкий и разрушающий на своем пути все и вся проломил стену насквозь и даже отчасти разбил противоположную стену. С потолка стали падать расколовшиеся при взрыве сталактиты и простые булыжники с гравием и приземляться с грохотом поднимая слои залежавшейся пыли. Вся эта вибрация и звуки привлекли внимание далеко спящего монстра в песке. Открыв единственный здоровый глаз из четырех, червь задвигался и защелкал передними клешнями около пасти.

— Считаешь, что он услышит это с такого расстояния? — Неуверенно спросила Фейадара, медленно отходя от разрушенной стены. Но спустя минуту они почувствовали шуршащий звук громоздкого тела и нечеткие повизгивания, исходящие из пасти с сотнями острых зубов. Червь прорыл себе новый тоннель, вмиг оказавшись над существами, что уже направились наверх. Зубастая пасть вертелась внутри как сотни маленьких пил и резко вгрызлась в твердые конструкции, создающие барьер. Искры посыпались от них, затрещали крепления. Магическое давление создавало такие страшные звуки и сопротивление, что перепонки в ушах секки и дракона молили о пощаде и кровоточили.

Упругий, приглушенный гул раздался вдруг по всей территории, в ушах послышался неприятный звон, который мешал вылазу из пристройки башни. Фейадара уже было выбралась на песок и уже видела сражающееся сопротивление, как в глазах вдруг побелело и все силуэты в минуту оглушающего энергетического взрыва покрылись белой пеленой. Мозг ничего не мог понять в ту секунду, а сквозь сердечное ядро прошлась волна магии и заставило тело затрястись в холодном чувстве. Дезориентированные существа еле открыли глаза и пасти после такого нервного оглушения всего организма и непонимающе и даже как-то глупо попятись в сторону ворот.

Барьер с них был снят в мгновение ока!

Все стояли с округленными глазами и не верили в произошедшее. Вот же он выход на такую желанную свободу! Почему же сопротивление вросло словно дерево в песок?

-Мы сделали это, точно сделали? — В кругу отряда разрослось шептание и нервные выкрики.

— Паршиво, — Ругались под себя хранители ворот, без возможности к передвижению. — Знайте, долго вы там не протяните, будете еще жалеть, что создали свою жалкую группировку! Борцы за справедливость, нет, идиоты все, неизлечимые — вот вы кто!

— Захлопни свою жалкую пасть, выродок анархический! — Прорычал громко и с акцентом обозленный Ильнейс и, взяв хранителя за шкирку, отправил того в нежеланный полет в стену. Кариме опомнился только через окончательный звук приземления валькирийца и в каком-то пугающем спокойствии отряхнул багровые лапы, обратившись к родной группировке.

— Вперед к свободе! Мы прошли долгий и мучительный путь, многого лишились, но также многое и приобрели, а именно: дружбу, сплоченность, свободный разум от рабства и, самое по мне главное, истинную огромную семью, хоть и не родную, но получившую все то, чего не было раньше. Вперед родные души, долой эту проклятую крепость, нас ждет новая жизнь, новые знакомства и неизведанные земли. Так чего же мы стоим? Начнем же нашу истинную историю и настоящие воспоминания, свободные от рабства!

Наконец воодушевленные секки побежали к выходу и ступили на совсем иначе воспринимающийся песок — мягкий и теплый. Их встретило яркое круглое солнце, не видимое раньше из-за высоких стен и битвы. Некоторые начали плакать, некоторые молиться, но не изменить было того факта, что теперь все были на свободе и от этого радовались, как младенцы, только что открывшие глаза в свете материнских глаз. Кейафас же от усталости упал на колени и пронзительно глядел в небо, пока к нему не подошел старший брат, уютно посев рядом.

— Я понимаю, что давно с тобой не виделись и не разговаривали, но ты должен понять, что уйти куда подальше от Валькирии основная цель. Так что я хотел попросить о кое-каком важном деле — можешь ли ты отвести Астари в Саксонию?

— Погоди, что ты сказал…? — Кейафас побледрел и отпрянул от существа.

— Я не знаю, что у вас именно случилось, но она истинно хотела вернуться на родину и никому я не смогу доверить это, как не тебе. — Закончил Стаматис, погладя лапой головку меньшего Юто. Кейафас как бы не желал отказаться, все же спустя время невольно согласился. Но осознание своего внутреннего чувства он осознает совсем скоро. Астари лежала рядом и выглядела совсем плохо: пробитую голову забинтовали белым бинтом на несколько слоев, губы стали постепенно сохнуть, в общем выглядела она как мертвец, только на самом деле живой только из-за силы внутреннего ядра в теле. Сверкало то яркими молниями голубого цвета и монотонно копило энергию из природы.

***

Оленевидного окраса секки и лидер Валькирии встретили друг друга не каким-то приветсвием, а насыщенным магическим взрывом. Виогрес проехался лапами по песчанику от ударной волны и взмахнул хвостом, рогами выделяя полосы ярко-зеленой магии. «Ой, до этого еще рано, пора заканчивать.». Магия исчезла так же быстро, как и появилась и Виогрес, ненавидивший сдаваться, поднял лапы над головой. Мелтиадес неслабо удивился, даже оторопел, поднял бровь и наставил меч аккурат перед мордой противника.

— Я выйрал твое пари, будь добр, магический осколок. — Четко проговорил лидер Валькирии и хитро улыбнулся. Виогрес опустил лапы, перекрестив пальцы между друг другом, после чего медленно развел их в стороны и в воздухе объявился сияюший угловатый магический осколок. Воздух по близости стал резко плотнее, чем был раньше, и к артефакту устремились маленькие частички искорок. Мелтиадес смотрел на него сияющими глазами, приняв в свое владение такой чудесный предмет. Лидер Валькирии игриво собирался похлопать существо по плечу, но его лапа в мгновение совершения желанного прошла по воздуху и ничего под собой не почувствовала — Виогрес, быстро сообразив, покинул место встречи телепортировавшись.

— Чтож, это было слишком просто. Исчезнув тогда на арене, он подарил мне возможность быстро убрать с поля ту самку и получить в результате такой ценный артефакт! Теперь я смогу с легкостью закончить дело прежних времен и сжечь уже дотла остатки Саксонии, которой давно бы пора было уйти на покой.

Довольный собой, Мелтиадес посмотрел на темную палату снизу и, убрав осколок в подпространство, гордо вошел через тканевый вход во внутренние убранства. По краям прикрытой территории стояли яркие фонари и разнообразные тканевые лежанки, на которых спали высоко расположившиеся в ранге не молодые секки. Время от времени они зевали от нахлынувшей скуки и нехотя махали перед своими глазами кусками питательной клешни скорпо-комара. Вытащив вновь белоснежное мясо из хитинового панциря зубами, старое существо устало стало пережевывать кусок небольшим количеством зубов в пасти. Взошедший Мелтиадес вмиг развеял скуку лежачих, одарив их совсем не добрым взглядом. А не добрым потому, что те нагло лежали без работы и еще из-за сидящего у стола посланника Аддента.

— Приветствую вас, лидер Валькирии Мелтиадес. Я писчий, а также посланник Венсет от моего лидера Аддента. И, как видите, пришел я не просто так, а услышать причину по которой в десяти киллометрах от нашей крепости расподожилась армия Валькирии? Вы хотите войны или чего-то конкретного от нас? — Начал серьезным тоном разговор совсем не серьезный на вид самец.

— Вы укрываете веками то, что вам совсем не принадлежит. Мои предки за нее воевали, но Саксония всегда умудрялась сбегать и перепрятывать эту вещь. Если не на этот раз, то на следующий раз уж точно. Вы согласны ли сдаться наконец и отдать настрадавшийся осколок?

— Мы будем стоять до конца! — Вскрикнул будто от чего-то неприятного секки, хоть и слова его были верны. Он даже и не заметил, что его сердце начало останавливаться и из груди полилась алая кровь струей. Мелтиадес спокойно вышел из-за стола переговоров, не глядя на свое сзади разбушевавшееся пламя. Охранники посыльного тоже попали под темный огонь и упали на пол от боли. Перебарывая настигшее его уничтожающее пламя, Венсет нажал на какую-то кнопку и тяжело проговорил нечто невнятное.

— Не желаете по хорошему, будет по моему. Война красивое же слово, лаконичное. Избавление Амман-серы от слабых и трусливых для продолжения развития более сильных и находящихся на совсем другом уровне группировок. — Вымолвил Мелтиадес и тут же ткань с укрытия сбросили на песок с громким хлопком — на конструкцию слетелись хранители Саксонии и обножили магические клинки прямиком в сторону алого неприятеля с механическим крылом. Часть из прибывших потушило огонь на послу, но не успели спасти охранников, которые к тому моменту сгорели до тла.

— Война, значит… — Рыкнула секки из Саксонии и расправила воинственно крылья. Мелтиалес же, почувствовав опасность, вспомнил об осколке и пожелал как раз таки опробовать его в деле. Слухи долюны были не врать и действительно даже осколок должен был иметь нереальную мощь перед другими магическими атаками. Но довольное выражение морды сразу переменилось с решительного на гневное, когда осколком была произведена атака. Он думал, что ему это поеазалось и снова попробовал испробовать осколок, но тот и вовсе превратился в обычный драгоценный камушек и упал на ладонь.

— Этот безмозглый идиот обманул меня?! Обманул лидера каким-то глупым трюком?! Этому секки точно больше не жить… — Мелтиадес совсем покраснел, глядя на лапу, а когда к нему подлетела самка, вмиг сжег ее пурпурно-фиолетовым огнем и вскричал, дыбя на себе от злобы шерсть на теле.

— Никого не щадить! Чтобы их всех до единого пожгло пламя, как должно было сделать давным-давно!

***

Сопротивление передохнуло после долгого пути и вылечило раны пострадавших в последней битве. На пути на них не один раз нападали жители пустыни, постоянно уменьшая отряд все больше и больше. Сопротивление редело на глазах, но не сдавалось, шло все дальше и дальше в глубь пустыне, поскорее стараясь оказаться подальше от Валькирии. И наступившим на пустыню сумраком была ознаменована очередная остановка на ночлег. Из-за ночного похолодания приходилось ставить костер и долго греться около него, дабы не замерзнуть и на следующий день продолжать путь. Стаматис сидел на песчанике и думал о своем решении отпустить брата одного проводить Астари до Саксонии. Но менять что-либо было уже поздно, так как секки давно уже ушли во тьму пустыни. А Стаматис Юто, вместо продолжения раздумий и накручиваний, занялся делом на благо сбежавшего отряда. Хоть его многие и забыли за столько лет рабства при неудачном походе к Ярокрылу, но было много лиц, что знали его и Юто был счастлив оказаться в кругу знакомых лиц, а не на арене.

Кейафас тем временем прорывался сквозь песочные насыпи и ветер, что бросал в него частички песка. Он все шел и шел, не видя ничего кроме пустыни, его палило солнце, охлаждала луна до дрожи. И на вновь пройденном километре на его глаза попалась полуразрушенная каменная стена, за годы скрывшаяся под слоем надоевшего песка. Повидимому, она стала жертвой обстоятельств и не сумела защитить себя от нападения кого бы там ни было. Темно-оранжевые камни блестели в свете лунных лучей и излучали хоть и немного, но чувство безопасности. Послужив укрытием от ветра для Кейафаса, тот скинул Астари на ближний камень и тяжело рухнул к стене. Наконец переведя дыхание на нормальное, самец покопошился в набедренной сумке и вынул оттуда пару ломтиков жаренного кактуса. Последний кусок пищи был откусан резко и небрежно проглочен. Кейафас уставшими глазами посмотрел в ночное небо.

«Для чего я здесь, почему я не пошел со всеми. Почему именно мой брат отправил меня, а не кого-либо другого? Астари же по самой сути стала предателем сопротивления, покинув его без спросу ночью. Никак не сказав мне, ничего не сказав другим, а еще и соврав. Я ведь думал, что она хотела выбраться вместе с нами, помочь нам с этим. Тогда нам требовалась любая помощь, любая сила и секки, но Астари просто оставила нас и ушла своим путем. Желею ли я, что доверился тогда ее обещанию, доверившись первой попавшейся самке?.. Как-то неправильно будет винить ее в моем спасении, — Кейафас как-то жалостливо коротко крикнул, сомневаясь уже во всем.- Может она вообще меня использовала, не представляю, что теперь у нее в голове, что думать!»

Кейафас с силой закрыл глаз лапой, чтобы прийти в себя и посмотрел оставшимся на раненную лапу. Она все еще болела, не смотря на то, сколько уже времени прошло. Иногда рана кровоточила и даже сейчас из нее снова пошло выделение алой крови, потому самцу пришлось вновь перевязывать лапу еще крепче последним оставшимся куском бинта. Теперь рана болела меньше, но есть все равно хотелось. Живот было не заполнить небольшими кусками кактуса, но более к большому сожалению у него в наличии не было.

— Мы же идем в Саксонию, да? Может меня там покормят? — Сказал он в слух и, поняв, что ответа он не услышит, наконец поднялся и принялся нести Астари на своей спине дальше.

Через час на песке стали попадаться твердые камни, выглядищие как плиты, и выстраиваться в дорогу. По ним Кейафас легко определил, что Саксония уже скоро и немного успокоился. Но ждало его совсем не то, что он себе представлял в пути: его не собирались поить и кормить, встретить с уважением и поблагодарить за возвращение Астари на родину. Юто медленно остановил свое движение и свернул на возвышение, где положил самочку на огорожденный стеной камень. Все еще не веря своим глазам, самец вновь удостоверился в своем зрении и неслабо испугался. Сердце застучало как бешенное, а тело рефлекторно заходило по песку. В этот момент Астари тихо постонала во сне и, поняв что темнота в глазах рассеивается и появляется тонкий луч более яркого света, постепенно открыла глаза и зевнула. Мышцы на ее морде напряглись впервые за все это время и надавили на раненную и перевязанную после голову. Боль прошлась не только по мозгу, но и по всему телу, и Астари громко выхаркнула кровяной сгусток из пасти, недопонимая, где она. Ведь буквально секунду назад она была на арене и дралась за свою жизнь насмерть, а теперь видела перед собой песок и непривычно знакомые камни. Причем до ужаса знакомые не только камни, но и личность перед ней. Кейафас заметил шевеления — Астари наконец очнулась! Самец с серьезным выражением морды удостоверился в этом и вновь забеспокоился. Вираи вопросительно взглянула на него и ждала ответы на многие вопросы, но почувствовала вдруг противный запах дыма и еле различимые вопли вдали. Мысли полезли в итак поврежденную голову всякие разные. И пока она сама не поднялась на лапы с трудом, не смогла увидеть картины за преграждающими взор камнями. Зрачки уменьшились во много раз и пытались осознать происходящее, когда мозг уже все понял и стал вести тело к краю возвышенности.

Внизу на бесконечном песчанном поле расположилась столь родная Саксония. Но ее было уже не узнать: по всей крепости вспыхнул фиолетовый и алый огонь, за стенами слышались крики и мольбы о помощи, одни секки резали мечами других секки, крепость погрузилась в полный хаос, как и предполагалось анархии. Вот только Саксония не желала воевать ни с кем и старалась создавать только выгодные отношения, в ней жили доброй души секки и лидер действительно заслуживал свой статус, проявляя действительно качества истинного лидера, за которые он выработал уважение у почти всей Саксонии и гордился этим. Но сейчас ни веселья, ни спокойствия в крепости не было, лишь резня и полное уничтожение до корки. Астари смотрела на это все сначала с таким холодом, что после оклика Кейафаса все эмоции вышли наружу. Она устремилась к ее любимой родине, но оступилась и полетела вниз с холма. Влетев в песок, Астари дрожащими движениями поднялась, ощущала огонь и страх, царящий за стеной. Неужели все было напрасно? Она не успела доложить о нападении, а значит провалила задание, да еще и Саксония теперь полыхает почти только из-за нее, ее расторопности и слабости. А Кейафас, на которого Астари накричала от злобы, не контролируя свои слова и себя саму же, вздыбил шерсть от обиды и, ударив ту лапой по щеке, стал невидимым и быстро улетел с глаз долой.

Астари ударила по стене кулаком и из одного глаза полились слезы, пасть жалобно задрожала от чувства вины и непреодолимого страха. Где недалеко, пока Астари смотрела на стену, клинок прорезал плоть и был вынут, с последующим палением тела. Вираи уже ни на что не надеясь, повернулась к звуку и появилась искорка надежды. Перед ней появился сам лидер Аддент с небольшим отрядом позади. Знаменитый самец во всей Саксонии устремил свой взгляд вниз и наткнулся на фиолетово-бирюзовую самку.

— Господин Аддент, я глубоко сожалею, что не выполнила ваше поручение. Я готова получить наистрожайшее наказание…- Проговорила с трясущимся телом Астари и упала ниц к лапам лидера. Лидер посмотрел на это все с недоумением и только после этого подошедший отряд указал на метку ее на плече.

— Не знаю вас, как и ваши там указания. Похоже рабы из Валькирии совсем умом теряются.

— Погодите… Погоди…те… Ч-что? — Выскользнуло из пасти нельзя сказать уже что: толи плач, толи сипение. Сознание Вираи повернулось вверх дном и непонимала происходящее. Самка взглянула на метку анархии на руке и снова на Аддента, который уже заносил клинок над ее головой. «Раб Валькирии, что происходит?! Он же сам меня отправлял на разведку, так почему не признает? Это же я, Астари Вираи!»

Астари в панике еле как увернулась от удара и поднялась на лапы, раскрыв крылья, по перьям которым прошлись другим клинком и срезали концы некоторых перьев. С тяжелым дыханием и биением Астари попыталась достучаться до Аддента, но тот был неприклонен. Самка взвизгнула, когда ее догнали и повалили на песок и стиснула в пасти клыки. Секки из отряда сжал той горло с такой силой, что она не могла нормально дышать и стала проклинать свою метку на плече. « Почему, почему, почему все так вышло? Почему, почему?». Сердечное ядро начало ломиться и давление всей магической энергии начало вырываться наружу. Чувствуя боль в груди, Астари стала вырываться и пытаться дышать из-за разрывающего внутри недостатка кислорода. Тело ее все заискрилось и заставило секки убрать с горла лапы, но все равно попасться под синюю молнию, которую выработали бирюзовые рога. Астари замотало из стороны в сторону от отсутсвия равновесия и, бросив последний взгляд смешенный с грустью и незнакомой жаждой крови, Астари быстро улетела в направление, куда ушел Кейафас. Он и не думал больше, что так скоро с ней опять встретится и хотел высказать все то, что накопилось у него в душе, но Астари хоть и была в сознании, но совсем истощилась и даже не могла выронить и слова. Рога побледнели, а глаза теперь были не цвета насыщенного янтаря, а бледнее неба в самый пасмурный день. Юто подавил свое желание выговориться и поймал Астари, когда та начала падать от слабости. Она взглянула на самца потухшими глазами и сказала такое слово и таким голосом, что Кейафас не ожидал и сам чуть не побледнел.

— Прости.

***

Почти все сопротивление поселилось в крепости достаточно далеко от Валькирии. Однако из-за законов в крепости всех их не смогди принять и подовина осталась жить в палатках на границе и защищать ее от набегов диких племен. Не лучшее было положение, но за это, как нельжя кстати, платила сама крепость и привозила провиант, так что жизнь пошла своим чередом. Остальная часть поселилась в городе, в деревянном ветхлом доме, который им выделили, будто беженцам. Жить на что-то нужно было и им, так что все оставшиеся вступили в гильдию авантюристов и теперь имели источник какого-никакого, но заработка.

Перед сном все собрались внижу здания, а буквально через лестницу, в одной из комнат, тихо сидела на полу возле кровати поникшая Астари.

Теперь она чувствовала себя бесполезной и виновной во всем как никогда раньше. И даже переживания сопротивления на ее счет больше не могли вытащить Астари из такого состояния, в которое завела как сложившаяся судьба, так и она сама.