Чтобы дойти до академии, нужно было свернуть с главной дороги и пройти через лес по узкой тропинке. Как Клоэ и говорила — от города рукой подать, а сама дорога ровная и почти безопасная.

Пришли они ещё до конца занятий, так что ученики пока сидели по классам. В огромном внутреннем дворе было лишь несколько человек, и все не из учеников. Эстель не сдержала удивления:

— Какое это… приятное и спокойное место.

— Здесь создали все условия для прилежной учёбы, — согласился Джошуа.

— Ха-ха, просто сейчас идут уроки. Уже скоро вокруг станет очень шумно, до фестиваля всего несколько дней, — с лёгкой улыбкой ответила Клоэ.

“Ага, понятно”, — отметила про себя Эстель. Может, тут и учатся девушки из хороших семей, но раз уж это всё её ровесники — тихо точно не будет.

— На самом деле я хотела первым делом познакомить вас с Джилл, но она тоже пока на занятиях…

— Джилл — это кто?

— Председатель школьного совета.

— А, вспомнила. Это тот человек, с которым ты сражаешься за первое место, да?!

Эстель не пыталась шутить или издеваться, но Клоэ покраснела и сказала:

— Это, конечно, так, но я имела в виду совсем другое… Д-давайте я пока всё вам покажу.

Первой остановкой стал кабинет декана Коллинза — главного человека во всей академии. Эстель до всё волновалась, одобрит ли он такой неслыханный шаг как привлечение брейсеров к работе над театральной постановкой, однако никакие опасения не подтвердились. Более того, декан даже разрешил им поселиться в одном общежитии со школьниками до окончания фестиваля.

После как ни крути волнительного разговора с деканом, Клоэ повела брейсеров в двухэтажное здание рядом с учебным корпусом. Оно называлось клубным домом, внутри были помещения для разных секций. Первый этаж здания занимала столовая, а второй — несколько комнат, в одной из которых заседал школьный совет.

Поскольку обед сегодня пришлось несколько раз отложить, первым делом они засели в столовой, чтобы наконец-то перекусить. Пока они беседовали о всякой ерунде, раздался колокольный звон, возвестивший о конце учебного дня. Эстель вспомнила, что очень похожий звук сообщал о начале и конце занятий в воскресной школе.

После ударов колокола академия преобразилась. Вместо тишины воздух наполнился шумом и жизнью, а в клубный дом повалили толпы учеников, которым не терпелось съесть ранний ужин или приступить к занятиям секций. Эстель не успела и глазом моргнуть, как столовая заполнилась до отказа.

— Ну что, идём знакомиться с Джилл, — сказала Клоэ, вставая из-за стола.

Они поднялись из столовой на второй этаж и увидели коридор с узкими дверями. Клоэ уверенно повела их к той, что с табличкой “Школьный совет”. Изнутри доносились голоса.

— Ага, она уже здесь, — сказала Клоэ, постучала и сразу вошла. — Джилл, Ханс, я вернулась.

— А, Клоэ! Мы уже слышали про пожар. Как ты, наверное, намучилась, — сказала девушка, которая сидела у дальней части стола. Она носила очки в тонкой оправе и красный бант на затылке.

— Как там матушка и малышня? — обернувшись, поинтересовался сидевший напротив неё парень.

От вопросов про приют Клоэ сразу помрачнела, но кое-как выдавила улыбку и кратко доложила, что, хотя здание сгорело, его жители не пострадали.

— Не вешай нос, от твоих страданий всё равно никому легче не станет. И это, кстати, дополнительный повод как следует поработать над фестивалем и не ударить в грязь лицом перед малышнёй, — заявила девочка в очках. Дождавшись, пока Клоэ кивнёт, Джилл вскочила со стула и хлопнула её по спине. — Отлично! Когда ты настроена всерьёз, то работаешь за десятерых. Даже за сотню!

— Больно же, — пожаловалась Клоэ, но улыбнулась, и на этот раз куда менее вымученной улыбкой.

Похоже, они с Джилл и правда были близкими подругами.

— Раз тебе больно — значит, жива-здорова. И можешь вкалывать!

— Ну что ты за человек, Джилл…

— Ва-ха-ха! Ну ладно, у меня тут уже давно назрел вопрос… Кто эти люди?

Поймав на себе любопытный взгляд, Эстель ответила на опережение:

— Я Эстель, приятно познакомиться.

— Джошуа, тоже приятно.

— Так это о вас Клоэ рассказывала…

— Я обещала их привести, так что вот, — подтвердила Клоэ. — Они уже согласились помочь.

У Джилл и Ханса тут же заблестели глаза.

— О да-а, спасены! Позвольте представиться, Джилл Ридонор, председатель школьного совета и режиссёр фестивальной пьесы.

— Я Ханс, её заместитель, а ещё сценарист и постановщик. Рад познакомиться.

Больше всего удивилась Эстель — она подумать не могла, что они так обрадуются. И не успела переварить изумление, как Джилл вдруг подошла к ней, схватила за руки и начала их ощупывать. Больно не было, только щекотно, однако Эстель растерялась от неожиданных, пусть и женских прикосновений.

— С-стоп, что ты делаешь?

— Хмм. По виду не скажешь, что брейсер, но вроде бы атлетичная. Меч держать умеешь?

— Ну-у, более-менее… Я больше по посохам, но папа меня учил.

— О да! — Джилл вскинула руку и улыбнулась до ушей. — Тогда решено, вы с Клоэ будете сражаться на мечах.

— Сражаться?!

— В пьесе, конечно же, — пояснил Ханс.

— Там в финале будет дуэль рыцарей, — подхватила Джилл. — Но мы никак не могли найти девушку, которая могла бы сражаться с Клоэ на равных.

— А-а.

Всё быстро встало на свои места. Пусть Эстель и была лишь младшим брейсером, она всё равно видела, что Клоэ в фехтовании совсем не новичок. И если она играет в пьесе роль рыцаря, то найти ей достойного противника в стенах академии действительно должно быть нелегко.

— Тем более, что она выиграла наш школьный чемпионат по фехтованию.

— Ого, ничего себе!

— Кстати, в финале сражалась против Ханса.

— А я совсем не слабый. Это Клоэ слишком сильная.

— Только по сравнению со школьниками… — пыталась скромничать Клоэ. Эстель видела её в деле собственными глазами и могла подтвердить — это уже не школьный уровень. Поэтому и трудности с поиском подходящего противника вполне закономерны.

— Какой необычный сценарий — это же надо, чтобы в конце две воительницы сражались на мечах, — поделился Джошуа своим мнением.

— Воительницы? — Ханс озадаченно покрутил головой. — С чего ты так решил? Они обе будут играть мужские роли.

— А? — Ехидная ухмылка быстро сошла с лица Джошуа. — Так… можно уточнить? Вы искали девушку на роль рыцаря, да?

— Да.

— Именно.

Джилл и Ханс синхронно кивнули, а Клоэ потупила взгляд.

— А? Что?

Эстель несказанно удивилась. Она впервые за долгое время увидела, как Джошуа нервничает.

— И кстати, не только Эстель, но и Джошуа идеально впишется в свою роль. Он… точно произведёт впечатление.

— Ага. Я теперь как никогда уверен в успехе нашей пьесы, — согласился Ханс.

— П-подождите. Что у вашей постановки за… э-э, сценарий?

Джилл будто впервые обратила внимание на вопросительное выражение лица Джошуа и принялась объяснять.

— Пьеса называется “Мадригал белой магнолии”.

Джошуа кивнул. Как заядлый книголюб он наверняка уже знаком с содержанием этой книги. А вот Эстель, предпочитавшая физкультуру, слышала о ней впервые.

— Это знаменитое произведение. Дело происходит в столице, как раз когда упраздняли аристократию. Два рыцаря, знатный и простолюдин, сражаются за любовь принцессы…

— Любовный треугольник? — встрепенулась Эстель.

— Да-да. А ещё они, несмотря на разное происхождение, друзья детства! Но оказываются заложниками планов знати и заговоров простолюдинов. Там и любовь ласкает сердце, и интриги щекочут нервы, и смех, и слёзы, и махачи! В общем, образцовое развлечение для масс, да? Ну а в конце, конечно, грандиозный финал и безоговорочно счастливая концовка!

— Ого, довольно интересная история.

— Н-но обычно на роль рыцарей берут мужчин. Почему у вас девушки? — спросил Джошуа с нескрываемым волнением в голосе.

Однако Джилл и Ханс переглянулись с хитрыми улыбками.

— Кхем! — прочистил горло заместитель. — Это фишка нынешнего фестиваля — наша самобытная вариация пьесы повышенной пикантности. Суть в том, что мы решили поменять в ней мужские и женские роли местами.

— Это символизирует освобождение от половой дискриминации и от оков гендерных ролей!.. По крайней мере, мы под таким соусом проталкивали проект. И у нас, хе-хе, получилось.

— А на самом деле?

— Так ведь гораздо интереснее! — гордо заявила Джилл.

— Ох, Джилл… — сокрушённо обронила Клоэ.

— Что-то прогнило в нашем мире, раз такие люди возглавляют совет, — вздохнул Ханс.

— Да мне пришлось весь последний месяц спать по четыре часа в день, чтобы успевать ставить пьесу! Под каждую роль тщательно подбирали актёра, и ещё пришлось найти деньги в бюджете совета на закупки реквизита! Когда я за что-то берусь, то делаю так, чтобы понравилось всей академии!

— Ты рано или поздно точно надорвёшься, — проворчал Ханс, и Джилл протяжно зевнула.

Она и правда выглядела словно брейсер, которому приходилось идти через кишащие монстрами пустоши с перерывами на редкий и короткий сон.

— И ты всё равно умудряешься занимать первое место по успеваемости…

— А как же! Недаром ведь я председатель! Фестиваль — это ещё не повод меньше учиться. Я буду крепко держаться за звание главы совета, которому всё по зубам!

— Ох, Джилл… — повторила Клоэ тем же самым тоном, но с радостью на лице.

— Ха-ха. Но она права, звучит интересно, — Эстель быстро заразилась весельем и теперь тоже с нетерпением ждала пьесы.

Но одного человека среди них не брали ни смех, ни шутки.

— Н-нет, подождите! — выпалил Джошуа, на лице которого, наоборот, проступало всё больше замешательства. — Если я правильно понимаю, к чему вы клоните, то моя “важная” роль — это…

— Да уж, ты нас прямо выручил, — улыбаясь до ушей, повторил зампредседателя. — Спасибо, Клоэ, ты нашла отличных людей. Если бы они отказались, пьесу бы поставить просто не получилось.

Ханс невозмутимо отрезал Джошуа путь к бегству. За окном уже вечерело, и солнце заливало комнату рыжими красками заката. Только лицо Джошуа как-то ещё оставалось мертвецки бледным.

— Неужели я…

— А-ха-ха… Прости, Джошуа, — Клоэ наконец подняла голову. — Просто… мы никак не могли парней, которые хорошо бы смотрелись в образе принцессы. Зато ты, в отличие от них… В общем, будь так любезен.

— Ж-женская роль…

— Н-не волнуйся! Уверена, ты будешь неотразим!

“Кажется, его волнует несколько другое”, — подумала Эстель в ответ на слова Клоэ. И действительно, Джошуа обречённо повесил голову.

— Отлично! С таким звёздным составом — победа у нас в кармане! — загорелась Джилл.

— Ты кого там побеждать собралась? — осадил её Ханс.

— Так, заместитель! Срочно на примерку! Костюмы нужно подшить под актёров!

— Да-да.

Очевидно, Джошуа слушать никто не собирался. Осознав это, он тоскливо вздохнул.

До конца недели и фестиваля оставалось четыре дня.

***

К тому времени, как им подшили костюмы, уже совсем стемнело. Поужинав, Эстель и Джошуа разошлись по разным общежитиям.

— Можешь занять эту, Эстель.

— Спасибо, — ответила девушка, кланяясь Клоэ.

Ей разрешили ночевать в женском общежитии, вместе с Клоэ и Джилл.

— Теперь понятно, почему вы с Джилл так дружите.

— Ха-ха. Мы подружились почти сразу, как поступили.

— Мы, если так можно выразиться, неразлучные сожительницы, — поправила Джилл. — Да и свободная постель есть именно у нас, так что надеюсь, ты не против.

— Да, мне в самый раз, — заверила Эстель. — Я вообще в путешествиях радуюсь самой настоящей кровати.

Джилл и Клоэ посмотрели на неё с восхищением в глазах.

— Ч-чего такое?

— Да так, просто вспомнилось, что ты настоящий брейсер… Кстати, хотела тебя поблагодарить, — Джилл выставила палец. — Спасибо, что сразу на “ты”. Надеюсь, мне можно так же.

— Конечно. Продолжаем в том же духе.

— Кстати, я и сама хотела сказать то же самое, — вставила Клоэ.

— Да? Ну тогда прекрасно. Давайте жить дружно.

Эстель улыбнулась, и Клоэ ответила взаимностью. Девушка-брейсер до глубины души тронуло, что всего за день они стали близкими подругами.

— Ну, у нас тут женское царство, так что чувствуй себя как дома. Парни ничего не увидят, — заявила Джилл.

— Но неряхой быть всё равно нельзя, — возразила Клоэ.

— Ох, как же тяжело с примерными девочками. Ты хоть здесь снимай свой костюм ангела и вешай проветриваться, а то в нём черви заведутся!

— Нет у меня никакого костюма. А будешь так грубить — не получишь больше моей выпечки.

— Нет-нет! Я же шучу!

— Ну уж нет, давай извиняйся.

— Прошу прощения, я поступила плохо!

Всё это время Клоэ и Джилл сидели рядышком на кровати, но теперь Джилл запрыгнула на покрывало и начала низко кланяться.

— Ох, Джилл, что ты за человек… О, Эстель, что-то случилось?

— А-ха-ха, да нет… Просто мне вдруг так завидно стало.

— Завидно? — недоумённо переспросила Джилл.

“Ну да. Для них это всё само собой разумеющееся…”

— У меня в Роленте тоже есть хорошие друзья, но с ними не получится в любое время вот так поговорить.

Когда Эстель показывалась в Роленте, то обычно её хватали маленькие дети и заставляли играть, носиться по городу. Она решила не говорить об этом вслух, как и о том, что живёт в глуши, от которой до ближайшего человека полдня пешком.

— Ну, Клоэ? Что ей ответишь?

— Что тут сказать… мне трудно уложить в голове то, что она может нам завидовать.

— Вот именно.

— Именно.

Клоэ и Джилл кивнули друг другу.

— Чего?

— А, так она и правда ничего не понимает.

— О чём вы?

— Эх ты… Ты хоть понимаешь, с кем путешествуешь? И с кем дома живёшь под одной крышей?

— А… — Эстель наконец-то поняла, о чём речь. — Вы, случайно, не про Джошуа?

— Не случайно, а очень даже специально.

— Рядом с тобой не мальчик, а настоящее сокровище, и ты ещё завидуешь нашему женскому царству… Тебя покарает демон незаслуженного счастья!

— Ой, да что вы говорите. Джошуа мне как родной родной брат. Мы столько лет прожили вместе, что он мне уже как родной.

— Хо-хо, к семье, значит… Ладно, можешь так считать, но что думает сам Джошуа? — Джилл хитро прищурилась.

— А?

— Ну, ты же понимаешь, мальчикам в его возрасте трудно себя сдерживать. Ему, наверное, так тяжело постоянно находиться рядом со спортивной красоткой… Понимаю. О-о, как я его понимаю. Прекрасный юноша, вынужденный день за днём страдать от неудержимой страсти молодости! О да, какой образ! Ну, Эстель, а ты как думаешь?

— В смысле… как думаю?..

Эстель в жизни не задумывалась над этим вопросом.

“Что обо мне… думает Джошуа?”

Она наивно и искренне полагала, что он полностью разделяет её мнение — считает их братом и сестрой. Однако она сама убедила себя в этом. Эстель — не Джошуа, а Джошуа — не Эстель.

“Я об этом даже не задумывалась…”

А теперь, единожды подумав, уже не могла остановиться.

— Джилл, что ты наделала?! Прости, Эстель. У неё есть дурацкая привычка — когда она чем-то чересчур увлекается, начинает издеваться над людьми.

— Фу, клевета! — нарочито громко возразила Джилл.

— Я что, слышу возражения? — спросила Клоэ сдержанным, и оттого наводящим страх голосом.

— Никак нет.

— А-ха-ха. П-понятно, она просто издевалась. Ох, не надо меня так пугать. Это же уму непостижимо, чтобы Джошуа меня…

— Хе-хе-хе, смотри-смотри, задумалась.

— Джилл! — Клоэ не удержалась, повысила голос и повернулась так резко, что её короткие волосы подпрыгнули. — Хватит уже!

— Ух. Н-ну ладно, завтра напряжённый день, так что давайте спать. Спокойной вам ночи.

Джилл быстро вернулась в постель, укрылась и сделала вид, что спит.

— Ох, она совсем не следит за словами… Кстати, Эстель, я могу одолжить тебе свою пижаму, если ты не против…

Эстель её уже не слышала. Только когда Клоэ ещё несколько раз позвала её, девушка наконец очнулась.

— Эстель?

— Уа?! А-ах да, пижама! Да, буду рада, если одолжишь.

Получив ночную одежду, Эстель зарылась в постель.

День выдался напряжённым. Сначала они узнали о пожаре в приюте и сразу же направились выяснять, в чём дело. Полдень встретили в гостинице Манории, поговорили с матушкой Терезой, затем с мэром Далмором. Узнав, что Клем в одиночку побежал мстить Воронам, кинулись за ним в погоню. Всё свелось к драке, потом пришёл Агат...

Проводив матушку и Клема, брейсеры направились в Королевскую академию, чтобы помочь с фестивалем. Вылилось это в то, что Джошуа досталась роль принцессы.

“Ему так подошло платье…”

Белое платье на примерке село почти как влитое, а после лёгкого макияжа получилась такая красота, что захватывало дух. Джошуа стал похож уже не на брата, а на сестрёнку. Причём куда более красивую, чем сама Эстель.

Не на брата…

“Ладно, ты можешь так считать, но что думает сам Джошуа?” — ожили в голове слова Джилл.

Казалось бы, день выдался трудный. Эстель должна была легко уснуть, но вместо этого в голове царила ясность, сон никак не приходил.

Слова Джилл раз за разом повторялись в голове и уступили место сонливости лишь около часа.

Эстель спала без снов и лишь проснулась разок — незадолго до рассвета.

Её разбудил звук пишущей ручки. Чуть повернув голову, она увидела, как Джилл остервенело работает над сценарием пьесы, приглушив свет настолько, чтобы он достигал лишь её рук. Скорее всего, она заново планировала все события спектакля — под новых актёров. Сейчас она запишет своё режиссёрское виденье, а затем Хансу придётся внести правки в, собственно, сценарий. Оказывается, про четыре часа сна девушка вовсе не шутила.

Сейчас Джилл Ридонор выглядела совсем не так та задорная шутница. У неё было лицо председателя школьного совета Королевской академии Дженис.

Эстель смотрела на неё и вскоре почувствовала, как веки снова наливаются свинцом. Она сама не заметила, как заклевала носом и вновь провалилась в пучину сна.

На мгновение в памяти промелькнуло лицо Джошуа. Но это был уже не тот мальчик со слегка обиженным взглядом, которого отец однажды принёс домой и которого Эстель считала трудным младшим братом.

Сейчас он казался ей совсем другим человеком.

***

Эстель всегда мечтала попробовать школьную жизнь, и следующие несколько дней показались ей раем.

С утра она просыпалась вместе со всеми и до полудня сидела на уроках. Затем обедала в столовой и коротала время разговорами о всяких пустяках. А после уроков начинались изнурительные репетиции, продолжавшиеся до глубокой ночи…

Здесь Эстель приходилось напрягать совсем другие мышцы, нежели во время брейсерской работы, и из-за этого у неё ныло всё тело. Как ни удивительно, театр давал хорошую нагрузку. Реплик ожидалось немного, но после переработки сценария их стало вдвое больше. Впрочем, Эстель уже успела выучить большинство наизусть. Она видела оба варианта сценария и признавала, что в доработанном виде он стал гораздо лучше. Либо Ханс обладал недюжинным писательским талантом, либо его подстегнули хлёсткие слова неумолимого режиссёра.

Наступил канун фестиваля. Эстель и Клоэ стояли на сцене актового зала, не сводя друг с друга глаз. Они обменялись словесными выпадами, затем схлестнулись клинками, но ни одна не собиралась уступать. Клинки прозвенели ещё несколько раз — обычно именно здесь Эстель допускала какую-нибудь фехтовальную ошибку — после чего заскользили друг о друга и столкнулись эфесами.

Эстель и Клоэ поморщились от напряжения, глядя друг на друга. Затем обе выдохнули, шагнули назад и расслабили плечи.

— Ур-ра! Теперь ничего не напутала!

— Ха-ха, у тебя получилось очень убедительно, — похвалила Клоэ.

Эстель покрутила головой, окидывая взглядом актовый зал с высоты сцены. В преддверии выступления его уже заставили стульями. Пока что зал пустовал, но завтра ожидался аншлаг.

— Завтра уже выступать. Интересно, понравится ли матушке и детям…

— Хе-хе, ты так заботишься о жителях приюта, словно они тебе настоящая семья, — сказала Эстель, и Клоэ вдруг притихла. — Ой, прости. Я что-то не то сказала?

— Нет… просто ты права, Эстель. Именно они научили меня тому, как важна семья… Родители погибли почти сразу после моего рождения.

— А…

— Меня взяли к себе очень богатые родственники, так что я всегда жила в достатке… но не знала, что такое настоящая семья.

Эстель, которая тоже рано потеряла мать, прекрасно понимала, о чём речь. Безбедная жизнь вовсе не спасет от одиночества.

— Не знала, пока не познакомилась с ними десять лет назад.

— Десять лет назад? Неужели во время Стодневной войны?

Клоэ кивнула. Именно в этом ожесточённом конфликте с Империей Эстель потеряла свою мать.

— Я тогда как раз находилась в Руане. Пришлось бежать от имперских войск, но я отбилась от остальных, и меня приютили Тереза и её муж Джозеф.

— Понятно…

Когда война закончилась, родственники в наконец узнали, что Клоэ находится в приюте, и пришли за ней. Но перед этим девушке несколько месяцев пришлось прожить вместе с Терезой, Джозефом и их детьми.

За эти месяцы она узнала, что такое семья. Пускай их не связывали узы крови, жители приюта окружили Клоэ таким теплом, что её окоченевшее сердце понемногу оттаяло. С тех пор Клоэ безоговорочно считала приют своим домом.

Эстель слушала этот рассказ молча. Закончив, Клоэ посмотрела куда-то вдаль, словно вспоминая прошлое, а затем вдруг сменила тему:

— Кстати, у Джошуа точно нет опыта актёрской игры? У него так хорошо получается.

— А. Гмм. Не знаю, чем он занимался до того, как мы познакомились. Он про это не рассказывает, — ответила Эстель и увидела, что Клоэ приняла виноватый вид. — А, только не накручивай себя! Хм, может, Джошуа вообще мастер на все руки. Меня, кстати, раздражает, какой он всегда хладнокровный и сдержанный. Но именно поэтому он такой милый, когда нервничает и волнуется.

Клоэ хихикнула.

— Что такое?

— Просто подумала, что вы, наверное, друг у друга всё подмечаете.

— Не знаю, наверное. Братья и сёстры всегда так делают, разве нет?

— Разве брат с сестрой?..

— Ну что ты заговорила как Джилл! Не хватало ещё, чтобы ты тоже надо мной издевалась.

Вдруг Клоэ замолчала.

— Ага, вот вы где.

От этого голоса сердце Эстель едва не выпрыгнуло из груди. Они с Клоэ дружно развернулись и увидели в дверях актового зала Джошуа и Ханса.

— Мы вас искали, — продолжил Джошуа. — Скоро ужин.

— А завтра выступление, — добавил Ханс. — Здорово, что вы так рвётесь репетировать, но отдохнуть тоже надо.

Эстель и Клоэ не стали возражать.

— Хорошо. Тогда пойдём в столовую. Кстати, где Джилл? — поинтересовалась Клоэ.

— Ах да, у неё какое-то совещание с деканом, так что она у него в кабинете.

— У Коллинза? Интересно, что они обсуждают...

— Давай лучше скорее переоденемся, — предложила Эстель. — В таком виде мы всё равно никуда не пойдём.

— Ха-ха, да уж. Хорошо, сначала переоденемся, потом сходил за Джилл. Ханс, Джошуа, можете идти без нас.

Парни кивнули и вышли из актового зала. Эстель уже заметила, что за прошедшее время они успели сдружиться, и это её удивляло. Джошуа обычно старался не разговаривать ни с кем, кроме Эстель и отца. Неужели на него как-то повлияла атмосфера академии?

Переодевшись, девушки дошли до кабинета декана, забрали оттуда Джилл и выдвинулись в столовую. Джошуа и Ханс уже заняли столик. После плотного ужина вся пятёрка легла спать и проснулась уже долгожданным утром фестиваля.

***

Вся академия пестрела украшениями.

Со стен зданий свисали гигантские полотна с приглашениями гостей, повсюду виднелись цветы и флаги. Во внутреннем дворе установили ларьки, в которых школьники продавали гостям праздника еду и десерты собственного изготовления. Как правило, на цены на фестивалях заламывают, но ученики не стали порочить честь престижной академии и просили лишь немного выше себестоимости — чтобы оправдать усилия. Пожалуй, больше всего совесть школьников радовала многочисленных детей Руана. Они уже облепили ларьки и радостно галдели на всю округу.

— Так-так, не толкайтесь. У нас на всех хватит. Эй, паренёк, это твой.

Ребёнок получил долгожданный леденец и заулыбался.

Жизнерадостная музыка разносилась по всем уголкам академии. Это старался духовой оркестр, который тоже много репетировал к этому дню. Для них фестиваль был крупнейшим ежегодным концертом.

Трое будущих актёров стояли в фойе учебного корпуса.

— Времени ещё полно, мы можем пока погулять по территории, — предложила Клоэ.

— Что, правда?!

Глаза Эстель загорелись. Джошуа же сохранял обычную невозмутимость:

— Если будешь соблюдать меру. По документам мы здесь охранники.

— Д-да знаю я, знаю! — выпалила Эстель, хотя ощущение праздника уже успело вскружить ей голову.

Кстати, настоящим охранником фестиваля была Карна — та женщина в красной бандане, которую они видели в гильдии. Она уже пришла в академию и поздоровалась с младшими товарищами.

— А! Смотрите, это они!

Повернувшись на детские голоса, Эстель увидела лавину знакомых, несущихся в её направлении.

— Вы всё-таки пришли! — обрадовалась Клоэ, обнимая детей, которые вцепились ей в юбку.

Некоторые из них уже успели купить сладости в ларьках.

— Рада вас видеть, малышня! — игриво выпалила Эстель.

— Ну как вам, весело? — поинтересовался Джошуа, и в ответ раздалось наперебой:

— Весело!

— Я уже наелся!

Сзади к детям подошла матушка Тереза.

— Добрый день, — сказала она с улыбкой.

Её лицо стало намного живее и светлее. Эстель мысленно вздохнула с облегчением.

— Большое спасибо за приглашение. Праздник нам очень нравится.

— Вы всё ещё живёте в Манории? — спросила Эстель.

— Да. В гостинице нам делают большую скидку, но…

Тереза замолчала с таким видом, словно ей очень хотелось что-то сказать. Посмотрев на её лицо, Джошуа предложил детям посмотреть костюмы для пьесы и увёл в закулисье актового зала.

— Ох, Джошуа такой учтивый и проницательный. Я не хотела, чтобы это услышали дети… — с тяжестью в голосе продолжила Тереза, когда парень скрылся с глаз.

— То есть вы хотите сказать, что… — пробормотала Клоэ.

— Да. Я приму предложение мэра.

То есть матушка решила переместить приют из Руана в пригород столицы.

По лицу Клоэ пробежала боль, но девушка мигом взяла себя в руки, словно считала, что не должна чувствовать себя задетой или оскорблённой. Ведь по-настоящему тяжело сейчас не ей, а Терезе.

Тем временем матушка добавила, что не оставляет надежд накопить денег и однажды отстроить приют заново.

— Тереза… — обронила Эстель, не зная, что на это ответить.

— Что же… Думаю, мне пора за детьми. Не хочу утруждать Джошуа, — сказала Тереза с улыбкой и попросила Эстель с Клоэ проводить её к детям.

Они довели матушку до актового зала практически молча — девушки не понимали, как поддержать разговор.

За дверью раздевалки их ждала куча детей. Увидев новых посетителей, охранявший костюмы школьник сразу расслабился. Пускай дети вели себя спокойно, он наверняка волновался, что с костюмами может что-то случиться.

— Ой, что за дела? Где Джошуа? — спросила Эстель, не найдя своего напарника.

— Он сначала привёл нас сюда, а потом куда-то ушёл.

Грудь Эстель наполнилась беспокойством — Джошуа не оставил бы детей просто так.

— Я знаю, куда! — заявила Полли, одна из девочек приюта. Она отличалась от остальных собранностью и быстрой речью. — Джошуа пошёл искать человека с серебристыми волосами!

— А? С серебристыми… волосами?

Беспокойство усилилось. К нему добавилось неприятное предчувствие.

— Того самого, который нас спас во время пожара, — пояснила Полли.

Эти слова сразу напомнили Эстель о человеке, которого упоминала Тереза в своём рассказе. Матушка тоже говорила, что кто-то помог им сбежать из горящего здания. При этом он действовал очень проворно и вряд ли был случайным прохожим, но и на поджигателя не был похож.

Эстель и Клоэ отправились на поиски Джошуа, оставив Терезу с детьми. Как только они вышли из здания, Клоэ подняла глаза к небу и крикнула:

— Зиг!

С неба спикировал белый сокол и сел на руку девушки.

— Ты знаешь, куда пошёл Джошуа? — спросила Клоэ.

Зиг подал голос и вспорхнул. Он поднялся над учёбным корпусом и принялся кружить над крышей.

— Наверху, что ли?

Девушки побежали со всех ног и, действительно, обнаружили Джошуа на крыше академии. Увидев его лицо, Эстель расслабилась, опустила плечи и встряхнула голову, чтобы прогнать засевшее в груди беспокойство.

— А где тот, с серебристыми волосами? — спросила она.

— Кажется, я упустил его…

Видимо, он бежал за ним до крыши, но теперь потерял след. Учитывая, что как раз преследование давалось Джошуа лучше всего, Эстель не могла не удивиться.

— Всё-таки мне кажется, что поджигал не он, — заявил парень. — Хотя это просто моё чутьё, не более.

Впрочем, теперь они окончательно убедились, что имеют дело с кем-то неординарным.

Вдруг ожили орбальные громкоговорители и попросили всех актёров и прочих участников пьесы собраться в актовом зале.

— А, скоро уже выступать, — обронила Эстель.

— Хотелось бы выяснить, что это за человек, но вряд ли мы сейчас что-то найдём. К тому же, лучше пойти переодеваться сейчас, а то можем не успеть, — заключила Клоэ. — И правда… Можем разве что сказать Карне, чтобы не теряла бдительность — Эстель тоже не хотела опаздывать. До начала пьесы оставалось ровно полчаса.

***

Эстель подсмотрела в зрительский зал из-за занавеса и оторопела.

— Ух-х… Там прямо аншлаг. Как-то даже не по себе.

Все окна занавесили плотными шторами, орбальные лампы под потолком притушили, так что в зале стоял полумрак. Тем не менее, Эстель умудрилась разглядеть, что свободных стульев попросту нет.

— Вижу, есть и наши хорошие знакомые, — прокомментировал Джошуа, бросив быстрый взгляд из-за плеча Эстель.

— Что? Где?

— Вон, на местах для почётных гостей. Это же мэр Мэйбел, да?

Эстель посмотрела на один из первых рядов перед сценой, где сидели всяческие важные личности. Среди них и правда обнаружилось знакомое лицо мэра Боса. По соседству с ней сидела горничная Лила. Сейчас уже казалось, будто события в Босе остались в далёком прошлом.

Следующим сидел был герцог, который представился племянником королевы.

“Ой, что-то я не припомню, как его зовут. Меня как-то больше волновала его дурацкая чёлка, а не имя.”

По соседству с обладателем вышеупомянутой чёлки сидел дворецкий Филипп. Он, как и Лила, всегда находился при своём господине, словно тень.

Далее на глаза попался мэр Далмор. Он обещал прийти на фестиваль и сдержал слово.

Ещё ближе к сцене стояли низкие стулья для маленьких зрителей. Там сидели в том числе и жители приюта. Матушка Тереза присматривала за ними с последнего места в ряду. Но что-то Эстель казалось подозрительным.

— Всё, начинаем, — раздался за спиной шёпот Джошуа.

Эстель и Джошуа переместились за кулисы. Мысль о том, что она увидела в зале что-то подозрительное, быстро ушла под напором волнения перед выступлением…

— Прямо сейчас на ваших глазах будет исполнена историческая драма “Мадригал белой магнолии”, поставленная школьным советом, — раздался голос председателя, объявляя начало выступления.

Свет в зрительском зале вновь начал тускнеть, пока не погас окончательно. Одновременно с этим неторопливо поднялся занавес, и включившеся софиты осветили угол сцены.

Посреди этого яркого пятна чинно стояла Джилл, зачитывая предысторию:

— Шли тысяча сотые годы по септийскому календарю…

Ни разу не запнувшись, она поведала зрителям об эпохе, в которую происходит пьеса, а также пересказала её начало. Разумеется, они не могли сыграть всё произведение от начала и до конца — это отняло бы от фестиваля слишком много времени.

Когда рассказ Джилл подошёл к концу, софиты погасли и включилось общее освещение сцены. Там уже появились передвижные декорации, изображавшие двор замка, на котором стояла принцесса в белоснежном платье. Её, Сесилию, также известную как Белую принцессу, как раз играл Джошуа.

Как только зрители увидели склонившую голову фигуру в безупречном одеянии, несколько человек громко ахнули. Белая принцесса подняла голову, демонстрируя прекрасное напудренное личико, и на сей раз из зала раздались вздохи восхищения. Зрители не могли оторвать от принцессы глаз.

На сцене появились служанки и окружили Сесилию.

— Принцесса… — раздался глубокий мужской голос. — Наконец-то я вас отыскал.

Мечтательные вздохи зала сменились на вскрики. Зашелестели брошюры. По рядам пробежала волна шепотков. Большая часть гостей только что догадалась, что в этой постановке мужчины и женщины поменялись местами. Другими словами, принцесса — это…

— Я отказываюсь выходить замуж, — раздался приятный голос, похожий на звон колокольчика. — Даже если того требует завещание отца, я в жизни не пойду на это.

В зале вновь послышались голоса, но теперь они звучали иначе. Взгляды зрителей вновь приковало к сцене, и в этот самый миг…

— Ах, это, случайно… не Джошуа в роли принцессы? — изумлённо спросила Мэйбел, мэр Боса. — У него на редкость красивое для мальчика лицо, но чтобы настолько?

— Да, госпожа. Но если к Джошуа вопросов нет, то служанкам… не мешало бы перед выступлением побрить ноги, — Лила как обычно нашла повод для колкости.

Тем временем пьеса шла своим чередом.

За сердце Белой принцессы Сесилии боролись два жениха. Теперь, после смерти короля, она была обязана сделать выбор между аристократом и простолюдином — между Красным рыцарем Юлием, которого играла Эстель, и Синим рыцарем Оскаром, чью роль исполняла Клоэ. Однако по сюжету все они дружили с раннего детства, поэтому Сесилия никак не могла определиться.

Одетые рыцарями Эстель и Клоэ вышли на сцену, и зрительный зал наполнился визгами учениц, которые с нетерпением ждали этого дня.

— О да-а! Они намно-ого лучше наших уродливых парней!

— А-ах, Клоэ!

Парни слушали эти крики с каменным лицами.

Безусловно, девочки из приюта Мерсия тоже поддерживали Эстель и Клоэ своими возгласами. Клем начал было плеваться, но Мари тут же отчитала его.

“Мадригал белой магнолии” — это в первую очередь комедия с большим количеством смешных сцен. От того, что мужчины и женщины в ней поменялись местами, представление стало ещё забавнее, так что смех в зрительском зале не утихал ни на секунду. Председатель школьного совета наблюдала за происходящим из-за кулис и довольно улыбаясь.

Однако во второй половине постановки сюжет понемногу набирал обороты, и страсти начинали накаляться. Конфликт между знатью и простолюдинами становился ожесточённее, противоборствующие лагеря буквально вынуждали Юлия и Оскара, некогда закадычных друзей, встать по разные стороны баррикад.

В зале повисла тишина. Все затаив дыхание следили за развитием событий. Белая принцесса по-прежнему не могла сделать свой выбор…

Вот на Оскара напал наёмный убийца и ранил того в руку.

— Ага-а, понятно… Должен признать, играют они неплохо. Вроде бы, следующая сцена — это… ох, чего это я. Я же сюда работать пришёл, — пробормотал мужчина и посмотрел на места для почётных гостей.

Голос принадлежал знаменитому мастеру журналистики Новостей Либерла, Найалу Бёрнсу.

— Это ж надо, прийти смотреть школьный спектакль в такое время…

Найал внимательно следил за одним из зрителей

***

Спектакль приближался к кульминации.

Пытаясь избежать столкновения между аристократами и простолюдинами на поле боя, Красный рыцарь Юлий обратился к Сесилии с предложением дуэли между ним и Оскаром.

— И пусть победителю… достанется честь стать вашим супругом.

Сесилия ахнула. Она поняла, что происходит именно то, что должно было произойти.

Умом она прекрасно осознавала, что не может отказаться. Юлий и Оскар уже стояли во главе противоборствующих сил. Единственным поводом для вражды между ними было то, что Сесилия до сих пор не могла выбрать, кого сделать мужем и королём.

Так всё и впрямь закончится кровопролитной революцией. Но если всё определит честная дуэль, то у сторон пропадёт повод для войны.

— Я всё понимала с самого начала, но так и не смогла ничего изменить, — тихо сказала принцесса, и освещение на сцене погасло.

— Настал день дуэли, — произнесла Джилл из-за кулисы.

Вновь зажёгся свет, демонстрируя декорации столичной арены — места, которое как ни одно другое подходило для кульминации пьесы. Все второстепенные персонажи выстроились полукругом, а в центре начался поединок между Юлием и Оскаром — вернее, Эстель и Клоэ.

— О-о, богиня, узри же наши души. Да начнётся битва! — практически пропела Клоэ звонким голосом.

— Да! — откликнулась Эстель.

Рыцари скрестили клинки посреди сцены. Их оружие, пусть и бутафорское, всё равно было тяжёлым, чтобы бой вышел эффектнее. Звон во время ударов имитировали ассистенты, сидевшие за кулисы со стальными инструментами, однако зал всё равно следил за поединком затаив дыхание — брейсер и чемпион академии по фехтованию сражались намного красочнее, чем могли бы на их месте рядовые школьники.

— Ты достойный противник, Юлий…

— И ты не хуже.

Эстель с Клоэ расцепили клинки, отпрыгнули друг от друга и так же быстро схлестнулись вновь. Хотя в реальности их силы были равны, по сюжету Юлий, он же Эстель, одерживал верх. Клоэ сделала вид, будто у неё что-то с рукой. Когда зрителям стало очевидно, что она проигрывает, девушка резко выдохнула и бросилась в последнюю отчаянную атаку. Однако Эстель блестяще справилась со всеми ударами. Два рыцаря обменялись решающими выпадами.

И в этот самый момент между двумя клинками вдруг появилось белое платье.

— Что?..

— Сесилия?..

Белое платье рухнуло на пол и на глазах стало красным. Конечно, на него всего лишь направили софиты с красным фильтром, но некоторые из зрителей всё равно вскрикнули.

Игравший Сесилию Джошуа умирающим голосом зачитывал реплики кульминационной сцены, над которыми сценарист Ханс трудился упорнее всего. Он признался в своих чувствах к обоим рыцарям и пожалел о том, что допустил гражданскую войну.

— Ах… глаза мои застилает тьма…

Из зрительского зала донеслись всхлипы.

— Я вижу… как мы детьми… сбежали из замка гулять… по переулкам… — вкладывая в каждое слово все свои чувства, Джошуа воздел руки к потолку. — Оскар… Юлий… вы так задорно смеялись…

Вспоминавшая прошлое Сесилия закрыла глаза. Руки медленно упали.

Красные софиты погасли. Наступившая темнота означала, что жизнь принцессы оборвалась прямо на руках рыцарей. Окружившие их представители обеих армий склонились головы со страдальческими лицами.

— Бедная принцесса…

— Ах, почему так случилось?..

Служанки принялись стенать. Одни военные тоже оплакивали смерть принцессы, другие проклинали богиню, которая так рано призвала к себе всеобщую любимицу.

— Неужели вы до сих пор не понимаете? — раздался вдруг строгий голос.

Свет сошёлся на небольшой платформе в задней части сцены. В него вошла девушка в белом с крыльями за спиной. Это была первая красавица академии, которую пригласили на эту совсем короткую роль. Но она была довольна, ведь в этой пьесе играла Эйдос — небесную богиню, которую почитают жители Либерла.

Богиня пожурила всех присутствующих за эгоистичные слова, и военные вновь виновато опустили глаза. Увидев в их сердцах искреннюю досаду, Эйдос начала стыдить уже рыцарей.

Эстель и Клоэ повесили головы, прикусили губы и оробели.

— Я вижу, что вы оба осознали кое-что важное. И раз так, у Либерла ещё есть будущее, — сказала небесная богиня, поднимая руки.

Падавший на неё свет начал гаснуть. Эйдос тоже понемногу опускала руки.

На мгновение воцарилась тьма. Затем софиты ударили точно в середину зала. Со дна конуса света медленно встала фигура, и многие зрители ахнули. Белая принцесса ожила.

— Ха-ха… Чудо, сотворённое богиней?.. Ну, если кто-то верит в такие сказки… — пробормотал парень, наблюдавший за пьесой рядом с выходом.

Хотя представление ещё не закончилось, он развернулся и открыл дверь. Когда парень вышел на солнце, его волосы на мгновение сверкнули серебром.

Красный рыцарь Юлий признал своё поражение перед лицом воскресшей принцессы. Он заявил, что поскольку убийца ранил Оскара перед началом битвы, а тот всё равно не уступал противнику по силе, то его следует считать победителем.

— Нет, Юлий! — возразил Синий рыцарь.

— Только не подумай, что я отказываюсь от принцессы, Оскар. Когда твои раны заживут, мы закончим начатое… но деревянными мечами. Прямо как в детстве…

— Да… Обязательно.

— Ох, что же вы делаете… Снова забываете о моём мнении?

— Разумеется нет. Сегодняшний победитель получит лишь поцелуй. Мы все хотим именно этого, — заявила Эстель и покинула сцену.

Когда она произносила эти слова, на душе ей стало неспокойно. Дойдя до кулис, она попыталась разобраться в своих чувствах.

— Оскар…

— Принцесса…

Оскар нагнулся к лице Сесилии. Эстель наблюдала за ними из-за кулисы.

Джошуа закрыл глаза и слегка поцеловал Клоэ в щеку. Остальные актёры взорвались овациями, которые мигом подхватили зрители.

— Узри же нас, о богиня! И да продлятся вечно эти славные дни! — Клоэ декламировала последнюю реплику пьесы. — Вечный мир Либерлу!

Военные вокруг неё повторили эти слова, и занавес медленно опустился.

Пьеса была встречена громогласными аплодисментами. Затем через громкоговорители объявили, что фестиваль подошёл к концу. Вновь зажглись орбальные лампы в зрительском зале, и до сих пор взбудораженные увиденным гости потекли на улицу.

Фестиваль Королевской академии Дженис завершился на поистине высокой ноте.