Усаку с Обито вместе сражались с очередными шиноби, что устроили им засаду. Это уже девятая по счету засада перед мостом, и им это начало надоедать. Обито, несмотря на зависть к Усаку за то, что тот уже полностью пробудил свой шаринган, прекрасно видел, что он в разы опытнее и аккуратнее него. То, как он орудовал катаной, то, как быстро он использовал техники и как грамотно он отражал атаки сразу нескольких противников было на голову выше его собственных умений.

Обито приходилось туго уже против двоих противников, за которыми он с трудом поспевал, в то время, как Усаку сражался сразу с пятью, при этом одерживая верх. Это казалось невозможным, но зная о самых свежих новостях об их учителе, который ещё давно дал ему пару уроков и свитков с техниками, он понимал, что они явно тренировались, как ненормальные.

Отразив очередной удар шиноби скрытого камня, Обито нашёл брешь в его защите, полоснув его кунаем по горлу, от чего тот схватился за горло, сделав пару шагов назад, пока его напарник продолжал атаковать, не позволяя Обито приблизиться.

Усаку в это время изогнулся, словно змея, избежав атаку с двух направлений, проткнув сердце своего противника острием катаны, и выдернув лезвие из его груди, взмахнул им в сторону его напарника, попав ему прямо в шею, мгновенно того обезглавил, и уйдя от каменной пули в сторону, он рванул вперёд, чтобы покончить с другими.

Их командам пришлось поделиться на три группы по два человека, чтобы иметь возможность избавиться от всех тех, кто ожидал их прихода. Цуёко, Тааки и Усаку обнаружили врагов заранее, и понимали, что без боя, взорвать мост будет невозможно, поэтому было принято решение разделиться и напасть.

Не имело значения, сколько врагов будет стоять на их пути. До тех пор, пока они о них знают и подготовяться к битве, они смогут прорваться с боем. Тааки с Какаши пришли к соглашению, что эта тактика идиотская, но в этот самый момент, это была именно та идиотская тактика, которая им нужна.

Перегрупировавшись с Обито, Усаку выпустил изо рта волну огня, которая поглотила оставшихся противников, которые не успели среагировать, ведь Усаку слишком быстро сложил все нужные ему печати, а те, кто выжил после таких ожогов, были убиты Обито, который применил воздушный коготь, которому он обучался долго и упорно.

Девятая засада была уничтожена, и кивнув друг другу, дуо Учих направились на помощь Цуёко и Рин, которые были недалеко от них. Это должны быть последние попытки их перехватить, и чем быстрее они покончат с нападавшими, тем быстрее они окончат миссию.

— Обито, двое на девять часов, три на два. — предупредил его Усаку, сканируя область своим шаринганом.

— Беру на себя двоих, разберись с тремя, — быстро ответил Обито, услышав звуки битвы и хлопок от применения воздушной ладони. — Они уже близко.

— Понял. Будь осторожен. — Усаку быстро сменил направление, а Обито, выхватив из ножен недавно полученную от врага катану, рванул к другим врагам, которые вступили в бой с его напарниками.

Несмотря на то, что Обито не имел шарингана, его боевые возможности все ещё были довольно высоки после стольких сражений с Какаши и командой 11, учитель которых, по их словам, на тренировках напоминал дьявола, однако именно этот дьявол сделал из них таких монстров, и они ему за это благодарны.

Если бы не они, он не смог бы разобраться с таким количеством шиноби, с которыми он столкнулся всего за пару дней. Хотя он ограничивал использование чакры, чтобы иметь возможность дольше продержаться на поле битвы, но он понимал, что ещё пару таких битв, и он ударит дно своих резервов, упав, словно тряпичная кукла. Чем быстрее он сможет разобраться с врагами, тем лучше.

Перепрыгнув очередную ветку дерева, он выбрался на небольшую поляну, где продолжал греметь звук битвы. Двое чунинов держали в щипцах Цуёко, которая держала позицию защиты, в то время, как чунины не спешили к ней приблизиться. Возможно, приблизиться к Хьюге - самоубийство, но кто сказал, что победить их, удерживая дистанцию, хорошая идея?

По этим чунинам было видно, что избили их значительно, а некогда гладкие ладони Цуёко были покрыты ссадинами от порезов и ударов. Она старалась дышать размеренно, однако было видно, что ей тяжело даётся сражение, где она держит роль защиты. У неё уже был некий опыт подобных битв, однако это не значит, что они стали сильно проще от подобного.

Обито быстро проанализировал ситуацию, и когда Цуёко в очередной раз выпустила Воздушную Ладонь в сторону своего противника, Обито подключился к битве, напав из засады, и вогнав лезвие катаны в затылок чунина, который прыгнул прямо к нему, чтобы уйти от атаки Цуёко. Обито пришлось пнуть труп шиноби, в голове которого застряло лезвие катаны, чтобы блокировать кунай ошалевшего от засады чунина, который развернулся, намереваясь бежать. Будь Обито один, это могло бы сработать, однако Цуёко, которая все ещё следила за полем битвы своим бьякуганом, не дала ему шанса сделать этого, одним лишь рывком оказавшись рядом с ним, ударив его пальцем в районе сердца.

Сгусток крови вырвался изо рта чунина, глаза которого так и норовили вылететь из орбит, а после пары адски болезненных секунд, его мёртвое тело упало на землю с высоты нескольких метров, издав лишь глухой звук и лязг снаряжения, что на нём было.

Обито не повёл и бровью, уже успев привыкнуть к тому, как Цуёко разбирается со своими противниками. Обычно, ей не требуется более десяти попаданий по противнику, что на одном с ней уровне, чтобы вывести их из битвы, не говоря уже о тех, кто слабее её. Для неё, умение убить врагов одним точным ударом было превыше всего. Ведь какой смысл играть с противником, которого можно убить одним ударом?

— Как твое состояние? — спросил Обито, осмотрев незначительные с виду раны Цуёко, которая восстановила сбитое дыхание, приземлившись рядом с ним.

— Ещё какое-то время протяну без отдыха. Спасибо за помощь, но нам нужно спешить, у Рин с Усаку проблемы. — услышав это, Обито не колебался ни секунды. Он рванул с места вместе с Цуёко, которая следила за ситуацией издалека. Было опасно применять телесное мерцание, поэтому все, что они могли сделать, так это подать чакру в ноги, чтобы ускориться.

Они прибыли на помощь так быстро, как это было возможно, увидев то, что их обеспокоило. Рин лежала на земле, держась за бок, который обильно кровоточил, а рядом с ней лежал окровавленный ошметок от лезвия катаны. Она скорчилась от боли, однако не лежала без дела. Её ладони сверкали ярким зелёным светом, сигнализируя о том, что она уже начала свое лечение, однако, будучи в окружении врагов, ей было тяжело сосредоточиться.

Усаку стоял перед ней, защищая её от града ниндзюцу, которые вылили на них враги, и было видно, что он не справляется. Он не мог пойти и атаковать их, ведь Рин не в состоянии нормально передвигаться, и если он отойдёт хоть на шаг, её убьют. Все, на что он мог надеяться, это на подкрепление. Почуяв знакомую чакру, Усаку открыл второе дыхание, выдохнув изо рта мощный поток огня, чтобы временно ослепить трех элитных чунинов, что перекрыли им дорогу, и этих пару секунд хватило, чтобы Цуёко и Обито взялись за дело.

Несмотря на то, что картина, которая ему открылась, была для него травмирующей, Обито смог сохранить самообладание. Его зрение, как всегда невовремя, помутнилось, однако он пошёл в атаку. Стоило только пламени развеяться, как он с Цуёко прорвались вперёд, выпустив комбинированную технику ветра и воды, чтобы рассечь двоих противников, которые не ожидали подкрепления так скоро, и как только третий из них пришёл в себя от шока, его чакра взбушевалась, и он бросился вперёд, чтобы убить их.

Его кожа покрылась тонким слоем крепкого каменного покрова, а его ногти выросли в размере, образуя собой натуральное оружие хищников, которого он стал напоминать. Обито успел вовремя блокировать острые когти, которые со скрежетом соскользнули с лезвия его катаны, а Цуёко плавно увернулась, ударив кончиками пальцев по его горлу, заставив того улететь на пару метров назад после того, как волна чакры вырвалась из её тенкецу.

Усаку остался охранять Рин, пока угроза не будет устранена, крайне осторожно реагируя на любые признаки движения в округе. Он наблюдал за тем, как Обито и Цуёко обмениваются ударами с последним выжившим врагом, не позволяя ему коснуться себя. Чакра Обито была в состоянии хаоса, и Усаку догадывался, с чем это связано, однако было рано давать заключение, пока он находится в бою.

Цуёко вновь нанесла удар по критически важной точке тенкецу, оборвав поток чакры шиноби к его рукам, и вся верхняя часть его тела потеряла покров, из-за которого они не могли достаточно сильно его ранить, и как только это произошло, Обито вогнал в его сердце клинок катаны, провернув её, словно ключ, и вырвав её обратно, пнув труп очередного шиноби, что напал на них.

Наконец, у него появилась возможность протереть глаза, которые слезились в болезненной попытке вернуть фокус, однако безуспешно. Он мог лишь выругаться себе под нос, рванув к Рин, которая продолжала собственное лечение. Усаку отошёл в сторону, давая Цуёко и Обито возможность помочь.

— Я-я не могу...рана не заживает... — шипя от боли произнесла Рин, продолжая попытки заставить рану затянуться или остановить кровотечение.

— О нет... — Цуёко сконцентрировалась, всматриваясь в область раны бьякуганом, в попытке обнаружить причину. — Это яд... — выдавила она, начав рыться в сумке в попытке найти какое либо средство от ядов.

У Обито перехватило дыхание. В его горле застрял ком, а дышать стало ещё тяжелее. И без того мутное зрение помутнело ещё больше, а слезы боли выступили у него на краю глаз. Он пытался утереть их, и придумать, что ему делать, чтобы помочь Рин, однако панические мысли не давали ему сосредоточился.

"Рин умирает? Нет, такого быть не может, она же ниндзя медик, Цуёко тоже медик, она точно знает, что делать! А вдруг нет? Вдруг ситуация безвыходная? Нужно остановить кровотечение, яд не может быть настолько сильным! Не может!" — Обито молился, чтобы все не было настолько плохо, насколько он думает, развернувшись, чтобы осмотреть трупы шиноби, которых он убил. — "У одного из них был яд, значит должно быть противоядие. Если я буду ждать, Рин умрёт от кровопотери или отравления. Рана не лечится чакрой, и есть шанс, что яд мешает заживлению с помощью чакры..." — именно в моменты опасности, крайней паники и безвыходных ситуаций, Обито мог думать так быстро, как никогда не думал.

Рин - любовь всей его жизни, та, ради кого он готов на все. Именно сейчас, ей нужна была его помощь, и если он не сможет помочь, и она умрёт, это будет его вина. Он не мог этого позволить. Внезапно, его зрение, которое все время было мутным, стало настолько чётким, что он мог видеть, как колышется каждая травинка на земле. Он увидел три тела, что лежали на расстоянии друг от друга, и подбежав к ним, начал искать противоядие.

Двое из них были пустыми, и не было никакого намёка на противоядие, однако у третьего было аж целых десять пробирок, и ни одна из них не была помечена. За не имением знаний, Обито схватил все, что там было, и побежал обратно к Рин, которой пыталась помочь Цуёко.

— Я нашёл что-то! Это может быть противоядие, но я не знаю, что из них что! — Обито мог только передать все пробирки Цуёко, которая не раздумывая взяла их, пытаясь определить, что из этого противоядие. Его руки дрожали, а взгляд метался от точки к точке, пока он не остановился на Рин, лицо которой побледнело от кровопотери. Её глаза выражали страх, и его сердце сжалось от мысли о том, насколько ей больно.

Усаку положил руку ему на плечо, пару раз похлопав по нему, чтобы успокоить. Он взглянул на него, видя в его чёрных зрачках отряжение своего лица, и присмотревшись, он увидел то, что никак не мог ожидать. Два красных зрачка смотрели на него, с двумя чёрными точками вращающимися, словно колесо. Обито сам не понял, когда он успел пробудить шаринган. Его дыхание остановилось на пару секунд, которые ушло на преодоление шока.

— Тише, все будет в порядке, Рин будет в порядке. Вдох, выдох, вдох, выдох. Повторяй за мной. Три, два, один. Один, два, три. — Обито понимал, что Усаку прав, и, со сбитым дыханием, повторил за Усаку, который вновь похлопал его по плечу. — Молодец. Тебе нужно отдохнуть, присядь.

Вновь послушав его, Обито сел на землю, почувствовав, как ноги перестали его держать. Он ощущал себя так, словно все его конечности были сделаны из ваты, и усталость накатила на него новым потоком. Он закрыл глаза, инстинктивно деактивировав шаринган, который он пробудил, и вновь открыл их, увидев Какаши с Тааки, которые приземлились рядом.

— Опишите ситуацию. — кратко сказал Какаши, глядя на Рин, которая прижимала рану, чтобы остановить кровотечение.

— Рана отравлена. Мы нашли десять пробирок, однако не имеем понятия, что из этого противоядие. — Цуёко показала пробирки, в которых она пыталась разобраться.

— Клан Нара владеет всем фармацевтическим бизнесом Страны Огня. Я знаю, как отличить яд от противоядия, — сказал Тааки, взяв пробирки одна за другой, осторожно принюхиваясь к содержимому, выбрасывая то, что явно не было противоядием. Лишь на седьмой пробирке, он остановился, и лучше принюхался. — Лекарственная трава, помогает против ядов, что влияют на чакру. Это должно помочь. — сказав это, он осторожно убрал руку Рин с её раны, и приподнял её одежду, чтобы увидеть рану.

Осторожно вылив содержимое пробирки на рану, он услышал шипение Рин, которая сдерживалась, чтобы не закричать от боли, однако вдохнув пару раз, она смогла стерпеть, ощущая слабость в теле. Тааки кивнул, и достал аптечку первой помощи, с помощью Цуёко надёжно перевязав её рану, остановив кровотечение.

— Рана ещё какое-то время не сможет быть вылечена чакрой. Нужно найти укрытие, и дать Рин отдохнуть. Двое из нас останутся с ней, трое продолжат миссию. Нельзя задерживаться ещё дольше, нам не нужно вражеское подкрепление.

Под одобрительные взгляды свои напарников, Тааки только кивнул, а Какаши взял Рин на руки, в то время, как Усаку помог Обито. Все они знали, что делать дальше, однако сейчас, ранненой нужен отдых, который она заслужила.

***

Прошёл один день с момента, как я проснулся после битвы. Я отдыхал после боя, однако чувство опасности не покидало меня. Не сказать, что я восстановился, однако серьёзное сражение мне вполне по силам. Я бы отдыхал и дальше, если бы не сигнал о помощи, что я получил через своей кунай.

Сейчас же, я стоял перед группой из 50 шиноби Скрытого Тумана, которые похитили Рин. Тааки, Какаши, Цуёко, Обито и Усаку стояли за моей спиной, держа в руках оружие, будучи готовым к бою. Несмотря на все предостережения, все боевые подготовки и техники, которым я их обучил, избежать похищения Рин не удалось. Будь это обычная ситуация, которая была в оригинальной истории, этого бы не произошло, но с моим появлением, количество врагов выросло в три раза, из-за чего двум командам просто не хватило сил защитить Рин. Они сделали все возможное, однако, как я понял, Рин была ослаблена ранением, поэтому сбежать у неё просто не было сил.

Вопрос, почему похитили именно Рин? Ответ прост, её чакра лучше подходит для запечатывания Треххвостого. Никто из моей или команды Минато не подходит для запечатывания лучше, чем она. Процесс уже начался, и прерывать его было нельзя, иначе Рин умрёт, поэтому я ждал момента, когда запечатывание окончилось, чтобы забрать Рин силой. Моя кровь кипела от ярости. Учитывая, сколько времени я провел с командой Минато, и как сильно о Рин заботилась моя собственная команда, я не мог остаться в стороне даже при всем желании.

Элитные Джонины, Джонины, Чунины и тому подобный сброд, что охранял место, где охранялась Рин, ощущали ужас от вида шиноби, что стоял перед ними. Каждый из них был осведомлён о новом шиноби SS ранга, который разобрался с Джинчуурики, и жажда крови, которую он испускал, была слишком устрашающей. Это была не просто ярость, это была концентрированная ненависть вперемешку с наличием силы. Многие из них были готовы совершить самоубийство от ужаса, однако, в Деревне Скрытого Тумана, подобное не награждалось. Многие боялись, что их вернут к жизни, и заставят испытать участь похуже смерти, поэтому были готовы умереть в бою.

— Техника Сокрытия в Тумане... — прошептал я, и из ближайшего источника воды, абсолютно вся вода была превращена в густой туман. Даже бьякуган с трудом бы увидел через такой туман, поэтому я не волновался. Выпустив все свои хвосты, и расправив плечи, я лишь вздохнул, понимая, что кровопролития не избежать. Выпустив когти, и ориентируясь с помощью бьякугана и усиленной сенсорики, я двинулся вперёд, атакуя любого шиноби тумана, что стоял у меня на пути.

Были попытки разогнать туман, использовать свой собственный и так далее, однако я слишком хорошо контролировал свою чакру, чтобы такая мелочь смогла помешать моей технике. Один за одним, шиноби, что появлялись на моем пути, случайно оказались рядом со мной, в попытках сориентироваться, или же пытаясь напасть на все, что движется, были безжалостно убиты. Кто-то лишился головы, кто-то сердца, а кто-то умер в муках, лишившись всех конечностей. Казалось, что от количества крови, туман, что я создал, окрасится в красный. Я продолжал прорваться с боем, изредка получая сопротивление от самых высокоранговых шиноби тумана, однако дольше, чем полминуты, они выдержать не могли.

Как только с последним охранником было покончено, я вошёл в пещеру, заходя все глубже и глубже, пока созданный мной туман следовал за мной. Те 50 шиноби, что я убил, были лишь охраной снаружи, и охрана внутри тоже присутствовала. Анбу Скрытого Тумана прятались хорошо. Я бы сказал, очень хорошо. Один превратился в лужу в самом углу на входе, прячась в тени, один использовал хенге, превратившись в крысу, один прятался на потолке в тени от света луны, и тому подобное. Было пару дежурных у самого входа в комнату для отвлечения внимания от самых опасных сил, однако не имело значения, кто стоял там. Увидев туман, что спускался в пещеру, они поняли, что прятаться не вариант, и взяли свое оружие в руки, приготовившись к битве.

Более десятка отрядов Анбу, лучшие из лучших гончих псов Скрытого Тумана, были повержены за десять минут долго и кропотливой резни в тумане. Как иронично.

Несмотря на бушующую внутри ярость, я сохранял чистый разум, не поддаваясь своим эмоциям. Как бы зол я ни был, давать волю эмоциям в бою не всегда продуктивно. Сейчас был не тот случай.

Когда последние гончие псы были мертвы, я мог выдохнуть с небольшим облегчением, подойдя к Рин, что лежала на гладкой каменной плите, с печатью на животе. Она была на половину раздета, чтобы на неё могли нанести печать, её руки и ноги были прикованы, во рту был самодельный кляп из крепкого куска верёвки, чтобы она не создавала шума, и, вероятнее всего, она потеряла сознание от боли после того, как в неё был запечатан Треххвостый. У её печени была колотая рана, о которой рассказали её товарищи, и я понял, в чем дело. Редко когда Камень прибегает к ядам, но если и прибегает, то именно к такому типу.

Яд они нейтрализовали, это похвально, однако след от этого все ещё остался. Кожа вокруг раны была фиолетовой, что явно замедлит её лечение, однако теперь, будучи Джинчуурики, раны на ней будут заживать в разы быстрее.

Сама печать была сделана криво, на скорую руку, и явно с надеждой на самоуничтожение. Им без разницы, вырвется ли из Рин Биджу, им это и нужно было, главное, чтобы это произошло в Конохе. Рин явно будет больно, если я не изменю печать, пока ещё есть время. Так как запечатали Биджу в неё недавно, поэтому печать крайне уязвима к уничтожению, стиранию или изменению. Если я смогу быстро нанести более сильную, гибку и универсальную печать, Рин будет в безопасности, однако в дело вступает риск.

Изменить или наложить поверх печати ещё одну печать будет лишь временной мерой, что подвергнет её риску. Стирание и наложение новой печати уже более надёжный вариант, но Биджу может вырваться в любой момент, какой захочет. Тут придётся идти двумя путями. Либо сражаться с Биджу, чтобы он не мешал, либо уговорить его сотрудничать. Учитывая, что я сейчас не на пике сил, даже пытаться сражаться с Треххвостым я не хочу, себе дороже. В итоге, было решено.

Рассеяв туман, я вздохнул, прикоснувшись к печати на животе Рин, пустив импульс чакры внутрь, ощутив знакомое чувство, когда моё сознание уплыло в печать.

Передо мной возникла клетка с цепями, которыми был прикован Биджу. Его черепаший панцирь был полностью окутан цепями, а его лицо явно не выражало собой удовольствие. Всё его естество выражало желание уничтожать всех и вся, что явно контрастировало с тем, насколько на самом деле спокойный Треххвостый.

Увидев незнакомца, он попытался вырваться из цепей, однако импульс чакры немного успокоил его. Ощущение более мягкой, спокойной чакры явно дали ему понять, то я пришёл не ради сражения.

— Исобу, нам нужно поговорить. — я решил зайти с козырей, назвав его по имени. Любой хвостатый, имя которого ты назовёшь, будет менее враждебно к тебе относиться. Учитывая то, что свои имена они называют только доверенным людям, которых крайне мало, это имеет значимый вес. Глаза Исобу были сосредоточены на мне, и я мог лишь ждать, пока он придёт в себя от шока.

— Откуда тебе известно моё имя, человек? — размеренным, в меру ленивым голосом спросил тот, стараясь расслабиться в цепях, чтобы они причиняли ему как можно меньше дискомфорта. — И о чем же ты желаешь поговорить, пока я в таком положении?

— Твоё имя мне известно благодаря твоему отцу, Мудрецу Шести Путей. Я хочу поговорить с тобой о сотрудничестве. В будущем, появятся люди, что захотят воскресить Десятихвостого, а заодно и Прародительницу Чакры, мать Мудреца. Для этого, они должны будут собрать каждого из вас, начиная Шукаку, заканчивая Курамой. Человек, в которого тебя запечатали, просто жертва, которую хотят использовать, — ответил я, и увидев, что Исобу внимательно слушает, продолжил. — Позволь мне уничтожить печать, создать новую, и я обещаю тебе гораздо больше пространства для маневра, удобства и спокойствия. Всё, что я от тебя прошу, это не покидать эту девочку, которой не повезло. Она будет твоим Джинчуурики. У неё доброе сердце, и я уверен, если ты захочешь, ты найдёшь с ней общий язык. В час нужды, дай ей свою силу, а в остальное время, делай все, что хочешь. Я не буду ограничивать тебя слишком сильно, я понимаю, как вы себя ощущаете в подобных клетках. Можешь наблюдать за миром, говорить с ней, ощущать то, что и она, или спокойно спать, как ты это делал ранее. Не позволяй никому забрать тебя у неё, и Десятихвостый не возродится. — закончил я, заметив, что Исобу закрыл свои глаза, задумавшись над моим предложением.

— Почему ты считаешь, что я не могу избежать этой участи? У меня есть средства, чтобы избежать подобного. — без угрозы, просто заинтересованно спросил он, взглянув на меня одним открытым глазом.

— Если эта девочка умрёт, появится тот, кто сможет достать тебя даже в твоём собственном измерении. Не имеет значения, как далеко ты попытаешься убежать, этот человек найдёт тебя, и эта клетка покажется тебе раем по сравнению с тем, где тебя будут держать после. — объяснил я, увидев, что Исобу вновь закрыл свои глаза.

— Я не сильно доверяю людям, но твои глаза говорят правду. Я позволю этому человеку стать своим Джинчуурики. Сдержи свое обещание, и я не принесу ей проблем. — спокойно ответил он, закрыв глаза, словно погрузившись в сон. Я лишь кивнул, прервав поток чакры в печать

Вернувшись в реальный мир, я обнаружил остатки команды 7 и мою команду 11, что издалека смотрели за тем, что я делал.

— Возвращайтесь в деревню, свою миссию вы выполнили, я вернусь с Рин, об этом не переживайте. — успокоив их, я заметил, как облегчённо вздохнули Обито и Какаши, и кивнув, все они покинули пещеру. Они уже давно научились выполнять мои приказы, и уж тем более, никто не сомневался в моей силе.

Со вздохом облегчения, я приступил к стиранию печати с Рин. Достав из сумки свиток, я распечатал его содержимое, достав из него все для создания печатей, стирая печать Рин направленными импульсами чакры и печатью стирания, которую я нанёс поверх основной печати. Вскоре, печать сдерживания была обезврежена, и все, что сдерживало Исобу, пропало. Тело Рин дернулось, словно в конвульсии, однако она не очнулась. Понимая, что времени у меня не слишком много, я приступил к созданию новой печати, которая будет гораздо более надёжной и функциональной, чем этот кусок дерьма, который был на ней до этого.

Благо, я уже давно готовился на случай, если придётся запечатывать в себя или кого либо ещё какого либо из Биджу, поэтому в запасе у меня было несколько разных печатей, три из которыз основаны на природной энергии. Одну из таких я и применял сейчас, ведь они были более гибкими, и получали силу за счёт окружающей среды, а не за счёт только лишь чакры пользователя. Это было безопасно для Рин, запасы чакры которой оставляли желать лучшего.

Линия за линией, символ за символом, я продолжал рисовать тонкой кистью на теле Рин, увеличивая размер печати с каждым новым мазком. Чернила уходили так быстро, что я с трудом заметил, как быстро ушёл третий по счету флакон, пока печать не была, наконец, готова. Она была расположена вокруг её пупка, и была размером до её груди, однако, её можно было скрыть, что было крайне удобно.

Активация печати заняла какое-то время, ведь ей нужен был стартовый запас на подпитку, а уже после, она могла работать автономно. Рин резко открыла глаза, когда процесс был завершён, и с учётом того, что в её рту больше не было кляпа, и на ней теперь присутствовала недостающая одежда, она была в ещё большей панике, чем раньше. Она была слишком напугана, чтобы воспринимать окружение, поэтому она ещё не поняла, что произошло.

Её руки более не были прикованы к каменной плите, как и её ноги, поэтому она сразу вскочила, в поиске опасности. Она уже хотела было потчнуться к своей сумке с кунаями, чтобы сделать что-то явно не геройское, однако я остановил её, осторожно приобняв ту сзади, положив ладонь ей на голову.

— Рин, спокойно, это Такаши, друг вашего сенсея. Я пришёл тебя спасти, ты в полной безопасности. — медленно поглаживая её по голове, пока испуганная девочка застыла от шока, я ждал её реакции. Однако вышла та, которую я не ждал.

— Сенсей Такаши, пожалуйста, убейте меня! В меня запечатали Биджу, они хотят выпустить его в Конохе, как только я вернусь! Этого не должно произойти, пожалуйста, спасите деревню! — она обернулась ко мне, с ручьём слёз, что шёл из её глаз, умоляя меня, чтобы я оборвал её жизнь. — Я подвела всех...я не смогла себя защитить...теперь я лишь угроза...Пожалуйста, молю вас... — от её душераздирающей мольбы, я ощутил, как моё сердце сжалось от боли. Я опустился на одно колено, прижав её крепче к себе, чтобы она перестала говорить.

— Рин, послушай меня. Я знаю, что с тобой сделали, я знаю, что в тебя запечатали Биджу. Не волнуйся об этом, все под контролем.

— Как это возможно? Печать все ещё на мне, я все ещё опасна, я не могу подвергать других опасности из-за своей ошибки! — она могла лишь беспомощно рыдать мне в грудь, обхватив меня своими тонкими руками.

— Рин, выслушай меня. Все уже позади. Да, в тебе все ещё находиться Биджу, но опасность позади. Я изменил печать, я поговорил с Треххвостым, и никто не причинит тебе вреда. Он не будет внезапно вырываться, ты не разрушишь деревню. Что самое главное, так это то, что ты станешь сильнее. Ты сможешь ещё больше помогать Какаши и Обито, ты сможешь защитить тех, кто тебе дорог. Ты получишь нового друга, если найдёшь общий язык с Биджу. Он тебе понравится, я обещаю, — продолжая успокаивать паникующую куноичи, я наблюдал, как она понемногу пришла в себя, глядя на меня с мольбоц в глазах. — Рин, ты в безопасности. Почему? Потому что я здесь. — улыбнувшись ей, я увидел, как она кивнула, улыбнувшись мне в ответ, вытерев слезы кончиком рукава.

— Спасибо...спасибо вам огромное... — поблагодарив меня, она осторожно осмотрелась, увидев все свое снаряжение неподалёку от себя. Она нацепила все, что с неё сняли, учитывая сумку со свитками, аптечку, кунаи и так далее, заканчивая повязкой Конохи.

— Я отведу тебя назад в Коноху, Рин. Мы ещё успеем поговорить, но это будет в другой раз. Пообещал мне молчать о том, что с тобой произошло до тех пор, хорошо? — получив от неё кивок, я лишь улыбнулся, подняв её на руки, и направившись назад в деревню.

***

Прошла неделя с момента победы над армией шиноби Скрытого Камня.

Хирузен смотрел прямо, не отрывая взгляд, пока совет Джонинов ожидал его слов. День, когда он получил новый доклад с фронта, был для него кошмаром. Этот доклад был посвящён миссии, которая была поручена Такаши и Минато. Она была выполнена без потерь, без побега вражеских шиноби, и, что самое главное, Цучикаге не знает подробностей того, что произошло с его армией. Лишь недавно Третий Райкаге был убит на поле боя, и Ооноки набрался смелости напасть на Страну Огня, потерпев сокрушительное поражение от рук всего лишь двух шиноби, и он не знал, как.

Суицидальная миссия, которая не должна была быть выполнена ни при каких условиях, была успешно завершена. План Хирузена избавиться от неподходящего кандидата на пост Хокаге и Хьюги, авторитет которого рос после каждого достижения, после каждой успешной миссии, ударил по нему с десятикратной силой.

Было достаточно проблем после того, как он в одиночку победил сына Третьего Райкаге и Джинчуурики Восьмихвостого, а теперь, он победил армию из десяти тысяч шиноби. Никто во всей деревне не сомневается в том, что он - герой войны.

Теперь, Такаши Хьюга и Минато сидят за столом вместе со всеми Джонинами, что имеют право быть на совете Джонинов. Минато выглядел абсолютно здоровым, в то время, как Такаши выглядел, словно свежевыжатый лимон. Мешки под его глазами были чернее ночи, что явно указывало на истощение чакры, которое со временем пройдёт, однако, несмотря на это, он все ещё выглядел элегантно и грациозно, как подобает гордому члену клана Хьюга.

Причиной собрания послужило письмо от Цучикаге, которое является тем, что завершит нынешнюю войну.

— Итак, что вы думаете по этому поводу? — невозмутимым тоном спросил он, осмотрев всех присутствующих Джонинов, которые также взглянули на двух Джонинов, которые теперь гордо носили ранг Элитных Джонинов Конохи за свои невероятные достижения. Всё знали о том, благодаря кому было получено то, о чем они собрались поговорить.

— Я считаю, что мы должны подписать мирное соглашение. Мы понесли меньше всего потерь в этой войне, и с учётом, что Коноха является победителем войны, мы получим выплаты от проигравших. Облако, Туман и Камень не посмеют возразить, они потеряли слишком много в этот раз. — выразил свою мысль главнокомандующий клана Нара, который только и ждал подобного момента, чтобы иметь возможность отдохнуть от всех дел, которые на него взвалила война.

— Поддерживаю. Продолжение войны не имеет смысла. Будет невыгодно рисковать, мы получим достаточно, чтобы не иметь проблем ближайшие лет десять или даже больше. — поддержал их мнение Патриарх клана Хьюга, получив кивок от Учих, Акимичи, Яманака и Абураме. Продолжение войны лишь прольёт больше ненужной крови, и никто не хотел терять ещё больше своих людей. Война длится почти 10 лет, все слишком устали от напряжения.

— Хорошо, я вас услышал, — кивнув на эти слова, Хирузен закурил трубку, немного подумал, и открыл глаза, взглянув на двух людей, которые стали одной из темой сегодняшнего обсуждения. — Что вы можете сказать о Минато и Такаши?

— Они, несомненно, герои этой войны. Их боевые заслуги слишком велики, чтобы их не заметить. Такаши был отправлен на войну в 5 лет, и уже в 14 смог уничтожить армию из 10 тысяч шиноби. Это достижение, которое войдёт в историю. Минато тоже не остался в стороне. Количество успешных миссий по саботажу, отражению нападений и помощь в отражении армии неоценимы. Если кому и быть благодарным за это предложение о подписании мирного соглашения, то это им. Если даже Цучикаге пришёл в ужас от мысли о том, что всю его армию уничтожило два человека, то весь остальной мир трижды подумает, прежде чем пробовать свои силы против нас. — Патриарх клана Яманака выразил свое личное мнение, которое сошлось со мнением остальных.

Такаши и Минато лишь молча слушали их разговор, не вмешиваясь, пока их не спросят, ведь последствия от битвы все ещё мучали их. Такаши все ещё не восстановился, однако он быстро идёт на поправку. Учитывая темп его восстановления, он будет готов к новой битве в течении ближайшей недели или даже пары дней.

— Значит, решено. Минато, Такаши, вы прекрасно выполнили свой долг. Ваша награда будет подготовлена в ближайшее время. Минато, в связи с окончанием войны, твоя подготовка на пост Каге скоро будет завершена. Совет уже принял окончательное решение о твоём назначении, — выпустив облако дыма изо рта, он кивнул самому себе, взглянув на Такаши, который смотрел в пустоту. — Такаши, благодаря твоим усилиям, мы окончили эту войну раньше, чем планировалось. Коноха благодарна тебе, и мы надеемся, что ты будешь сиять ещё ярче в будущем. — несмотря на проблемы, которые Такаши создаёт ему, его действия облегчили его страдания. Война быстро истощает ресурсы любого, и Коноха не стала исключением. Экономике понадобится время, чтобы вернуть стабильность.

— Благодарю вас, Господин Третий. Я продолжу нести свою службу. — ответил Такаши, действуя крайне осторожно. Возможно, это было связано с наличием рядом члена главной ветви, а возможно, он просто слишком устал, чтобы действовать, как обычно.

С этими словами, тема о героях войны окончилась, и перешло к обсуждению политик, которые нужно будет принять или поменять после подписания мирного соглашения. Обсуждение заняло остаток дня, и все, кто покидали его, хотели поскорее отдохнуть.

***

Война, наконец-то, окончилась. Команда 7 и Команда 11 получили опыт, который они не забудут до конца своих жизней. Я же, в свою очередь, остался жив, и частично невредим. Война окончилась раньше, чем ожидалось, и те, кого я хотел спасти, были спасены. К сожалению, Данзо и Хирузен пока живы, однако, если они прекратят доставлять мне проблемы, я могу отложить дату на их надгробиях.

Благодаря тому, что печать на Рин была создана мной, ещё никто не узнал, что она Джинчуурики. Природная чакра, смешанная с обычной чакрой, прекрасно скрыла этот факт. Теперь, вся команда 7, и отдельно Рин, тренировались со мной и Командой 11, которые стали в разы опытнее тех зелёных новичков, которых я забрал из академии. Несмотря на то, что они изменились в характере, их амбиции, желания и душа остались теми же. Тааки все ещё ленивый лидер, который имеет твёрдую цель. Усаку все ещё глуповатый парень, который хочет доказать своему отцу, что он отличный шиноби. Цуёко, нервозность которой мешала ей во всем, стала в разы сильнее, и набралась уверенности, двигаясь к своей мечте семимильными шагами.

Я был горд за них, и раз у меня была такая возможность, я тренировал их, стараясь не обделить никого из них. Рин, конечно, пришлось тренировать вдали от чужих глаз, ведь будут проблемы если узнают, что она - Джинчуурики. Пока Хирузен Хокаге, об этом не должен узнать никто.

Мои собственные тренировки продолжились в усиленном темпе. Я трудился, не покладая рук, получая все больше ушибов, переломов и истощения чакры, однако я не спешил останавливаться на достигнутом. В связи с тем, что мне нужно было улучшить свои возможности воздушного боя для возможного столкновения сс Ооноки, я улучшал свой Покров ветра, и мне в голову пришла великолепная идея.

— Если я не могу использовать руки, чтобы сбалансировать себя во время полёта, а одних лишь ног не хватает для резких маневров, мне нужно создать отдельную часть покрова, что будет отвечать за эту часть. Руки должны быть свободны для техник, поэтому использовать их, как "крылья", у меня не выйдет, что значит, что мне нужно создать "двигатели", чтобы иметь возможность лететь без снижения скорости. Если я смогу создать две отдельные части покрова, что будут стабилизировать мой полёт, это в разы облегчит воздушный бой, который может произойти. — задумавшись над этим, я взял лист бумаги, начав записывать все, о чем думал, делая наброски того, что приходило в голову, пока не пришёл к одному интересном результату.

"Если использовать возможность выпускать чакру из любых тенкецу своего тела, я могу создать две отдельные точки на спине в районе лопаток, которые смогут заменить роль турбин, я смогу не только стабилизировать полет, но и ускорить его за счёт дополнительного выброса чакры, словно реактивный двигатель. Это может стать идеальным дополнением к моей технике, однако на этим придётся долго и упорно работать." — усмехнувшись, я лишь хмыкнул. — "Как будто я до этого отлынивал." — с этими словами, я погрузился в обдумывание других деталей, которые могут помочь в улучшении или создании подобного режима покрова, уже мысленно готовясь к новой порции адских тренировок, которые я сам себе и назначу. — Такова жизнь шиноби… — грустно улыбнувшись, я мог лишь приступить к тренировкам.