Следующая неделя для моей команды была очень тихой. Они не были сломлены или в депрессии, однако они, отчасти, были напуганы тем, что были близки к тому, чтобы кто-то из них умер. Цуёко не получила серьёзных травм, и даже её рука, что была ранена стрелой, зажила без шрамов, оставив лишь болезненное воспоминание.

На тренировках они старались не покладая рук, часто нуждаясь в помощи, чтобы добраться домой после изнурительных упражнений и спаррингов со мной и командой Минато, и я помогал им чем мог, стараясь не мешать им с их мыслями. Я помог им, однако им нужно было время обдумать то, что случилось. Тааки начал изучать искусство сенсоров, обнаружив в себе неплохие задатки сенсора, а Цуёко налегла на тренировки скорости тела и реакции, чтобы успеть среагировать на внезапную опасность в любой ситуации. Усаку же, несмотря на пробуждение своего шарингана, ходил с довольно мрачным лицом, не прибегая к использованию своего кеккей генкая ни на одной из тренировок.

Как я узнал из уст Тааки и Цуёко, он все ещё пытается разобраться в своих чувствах, и что-то мешает ему использовать свой шаринган в битве, несмотря на то, что он правда пытался его активировать. Это напомнило мне ситуацию, когда Саске пробудил свой шаринган, когда Итачи вырезал клан Учиха, однако использовать он его не мог ещё очень долго.

Если Усаку не помнит, как именно активировать свой шаринган, значит это моя задача в том, чтобы помочь ему. В один из дней, после тренировки, я остался с Усаку наедине, чтобы разобраться с этой проблемой.

— Усаку, скажи, что у тебя на уме? — начал я, присев на пень срубленного дерева, указав ему на то, чтобы он тоже присел.

— ... — Усаку нерешительно сел на предложенное ему место рядом со мной, подперев подбородок ладонью. Выражение его лица было задумчивым и противоречивым, будто одна мысль отрицала другую. — Я не могу перестать думать о том, что произошло на миссии. Когда вы притворились, что умерли, мы все были напуганы, и если бы не Тааки, я бы даже двинуться от ужаса не смог. Я не мог поверить в то, что такой сильный шиноби, как вы, могли умереть, и ужас того, что я буду следующим, заставил меня остановиться. Тогда я стал хуже видеть, словно мне в глаз попала пыль, от которой я не мог избавиться, и если бы не Цуёко с её бьякуганом, которая вела нас вперёд, я точно бы споткнулся о ближайший корень. Надежда на то, что мы выживем, позволила мне немного успокоиться, но когда она получила стрелой в плечо, я испытал ужас, и у меня в голове было несколько мыслей. Спасти свою команду, выжить, и избавиться от тех, кто напал на нас.

Он поднял свои глаза, смотря на меня с некой грустью, словно он увидел призрака. Покачав головой, будто отвергнув какую-то глупую мысль, он вновь опустил свой взгляд к земле.

— Именно тогда я начал видеть лучше. Я видел, как двигались те люди, чётко видел каждое их движение, и даже знал, как именно они будут атаковать, даже тогда, когда они не начали атаковать. Я понимал, что это мой шанс, но когда все закончилось, я так и не смог понять, как именно я контролировал эту силу. Если бы Тааки не сказал мне, что я пробудил шаринган, я бы не узнал об этом. Но когда мы были на тренировке, и я попытался его использовать, я понял, что не могу. Я не мог понять, что не так, и почему я не способен его активировать...но я не смог прийти к ответу, поэтому я продолжил тренироваться, надеясь на то, что рано или поздно я смогу понять, как это сделать, — рассказал он о своих переживаниях, вновь взглянув на меня, в этот раз с надеждой. — Сенсей, скажите мне, что я делаю не так?

Я кивнул, и прикрыл на секунду глаза, активировав бьякуган, и положил лодонь ему на голову. Усаку замер от неожиданности, не решаясь двинуться, чтобы не помешать мне делать то, чем бы я ни был занят.

— Постарайся расслабиться и не сопротивляйся. Это будет похоже на пробуждение очага чакры, как это делали в академии, так что постарайся не думать, а чувствовать то, что я буду делать. Возможно это будет больно, но это только потому, что это только третья попытка работать с мозгом Учихи, — видя нерешительность в его глазах, словно ему было страшно продолжать, я продолжил. — Ты доверяешь мне, Усаку?

— ... — явно вспоминая что-то, он стиснул зубы, и слегка кивнул, вздохнув. — Да, сенсей, я вам доверяю.

Кивнув на его слова, я направил свою собственную чакру к его мозгу, осторожно прощупывая его на наличие той самой чакры, что бушевала в его голове после пробуждения шарингана. Каждый Учиха имеет уникальную волну чакры мозга, как отпечатки пальцев или сетчатки глаза, и если обычную чакру можно сравнить с чакрой родителей и найти сходство, то вот чакру мозга Учихи нельзя опознать, сравнив её с чакрой мозга родителей Учихи, так что обнаружить источник не составило труда.

Когда источник был найден, я начал подталкивать эту чакру по глазным нервам, чтобы вновь перепробудить шаринган Усаку, чтобы далее не возникало проблем при его использовании. Чем-то, это было похоже на закупоренную трубу, ведь именно так ощущались глазные нервы Усаку, словно он повредил их ещё до того, как его шаринган пробудился, и именно это послужило причиной того, что он был не способен самостоятельно активировать шаринган. Под давлением моей чакры, Усаку начал корчиться от боли, прикусив нижнюю губу до крови, чтобы не закричать, ведь ощущения явно были не райскими, учитывая то, что я насильно вторгся в его систему чакры, и начал работать с чакрой, которая не должна быть использована самим Учихой.

Шаринган пробуждеется именно в тот момент, как мозг самостоятельно выпускает ту самую особую чакру, и только когда шаринган пробужден, некоторое количество этой чакры сохраняется в мозгу, чтобы приспособить глазные нервы к использованию кеккей генкая клана Учиха, однако из-за закупоренности нервов глаз Усаку, чакра не нашла выход, и её пришлось насильно пробуждать, при этом прочищая путь к глазам. Если бы это ни было больно, я был бы удивлён.

На самом деле, я не знал, что стало причиной невозможности Усаку использовать шаринган, и только когда я использовал бьякуган, чтобы проверить его мозг, я обнаружил то, что каналы чакры были закупорены, чего у других Учих не наблюдалось, что и натолкнуло меня на мысль, которую я осуществлял в реальность уже сейчас.

Усаку очень умело терпел боль, которую по праву можно назвать страшной пыткой, ведь ощущения были похожи на те, что ощущает человек, в глазницу которого вгоняют раскаленную иглу. Продолжалась процедура в течении получаса, пока чакра не нашла свой путь к глазам, и я не убрал руку с его головы, позволив тому схватиться за лицо, сжав зубы, и только мыча от боли, которая продолжалась ещё какое-то время.

Усаку, тяжело дыша, поднял свою голову, взглянув вперёд, вновь увидев мир чётким, словно тот был у него на ладони, достал из своей сумки небольшое зеркало, которое он носил с собой на случай, если шаринган вновь будет активен, и теперь, он мог наблюдать то, к чему стремится каждый член клана Учиха.

Кроваво красная радужка глаза, с узором колеса и двух томое на зрачке, и прикоснувшись к щеке, чтобы проверить, не иллюзия ли это, он медленно, очень неспешно и словно ожидая подвоха, улыбнулся, и с каждой секундой, улыбка на его лице продолжала расти, пока мышцы его лица не начали болеть. Несколько раз моргнув, он посмотрел вперёд, и взяв с земли небольшой камешек, метнул его вдаль, словно даже не целясь, и попал прямо в мишень, что стояла в ста метрах от нас. Он попал прямо в яблочко.

— Сенсей... — на его глаза навернулись слезы радости, и если бы не воспитание клана, он бы запрыгнул на меня, попытавшись обнять. Улыбнувшись ему, я прошёл некоторое расстояние вперёд, повернувшись к нему лицом.

— Мои поздравления, Усаку, — я похлопал ему, после чего опер одну руку о свой бок, глядя прямиком ему в глаза. — Ты стал на шаг ближе к своей мечте. Но главное помни одну вещь. Один лишь шаринган не сделает тебя сильнее, если ты не способен им пользоваться, — жестом показав тому встать на ноги, и приготовиться, я приготовился рвануть вперёд. — Попробуй увернуться от атаки.

Увидев, что тот был готов, я, без лишних слов, оказался прямо перед его лицом, я увидев ужас на его лице, ткнул его двумя пальцами в лоб, явно осознавая, что тот ощущал и видел.

— Твой шаринган способен увидеть мои движения, пускай я и сдерживался, однако твоё тело не способно поспеть за скоростью твоего восприятия. Это является первой и основной проблемой начинающих пользователей шарингана. Ты ещё не привык к его использованию, и тебе будет сложнее сражаться с ним, чем без него, пока ты не привыкнешь к новым ощущениям, однако это быстро поправимо. С завтрашнего дня, начиная часто использовать свой шаринган, чтобы привыкнуть к его использованию, тому, как ты воспринимаешь мир, и удерживай его активным дольше, чтобы развивать его. Проще говоря, делай, как делают Хьюга, пользуйся своим додзюцу чаще, чтобы развить его. — объяснив это, я уже был готов уйти, когда Усаку побежал ко мне.

— Сенсей, могу я попросить вас о спарринге завтра? — замявшичь на пару секунд, он отпустил подол моего рукава. — Просто быстрее вас я никого не знаю, а если я смогу научиться сражаться против тех, кто быстрее меня, то и шаринган я смогу развить быстрее!

— Не вижу причин отказаться. Только сражаться будешь с клонами, а у меня много дел, так что не расслабляйся.

***

— А вы неплохо продвинулись, — после тренировочного спарринга с Куро и Евой, который вернулись с тренировки с Двухсотой, я улыбнулся, видя, что они не только работали более слаженно, но также использовали техники, которые выучили благодаря упорному труду. — Думаю, вас уже можно брать на миссии, — подытожил я, направившись обратно в деревню. — Пошли, есть дело, которое нужно сделать.

Как оказалось, Цунаде опаздывает в деревню, скорее всего потому, что она опять убегала от кредиторов, но сегодня именно тот день, когда она должна прийти. Я очень надеялся, что это окажется правдой, ведь если она опять отсрочит свое прибытие, меня может и не быть в деревне, когда она будет набирать учеников.

Куро и Ева запрыгнули мне на плечи, и пока я шёл, то подметил, что людей на улице больше, чем обычно, что немного напрягало, но я постарался не думать об этом. Праздников в скором времени не намечалось, да и не выходной сегодня день.

Уже будучи недалеко от врат Конохи, я активировал бьякуган, чтобы проверить, есть ли на пути Цунаде, и пока осматривал как Коноху, так и местность за её пределами, заметил две фигуры, что шли в сторону деревни.

Две особи женского пола, одна из них ещё в возрасте около 15 лет, другая же возрастом около 30-35 лет, однако на вид ей было лишь 20 с небольшим. Шизуне, как зовут более молодую девушку, имеет темно-коричневый цвет волос и чёрные зрачки глаз, какие имеются у Учих с неактивным шаринганом. Она спокойно шла за Цунаде Сенджу, которой и была вторая девушка. Её светлые волосы были заплетены в две небольшие косы, а глаза кофейного цвета смотрели в сторону ворот Конохи, к которым ей нужно было идти еще несколько километров. Её зелёный плащ развевался на ветру, и когда я их обнаружил, и присмотрелся к ним, Цунаде резко подняла свой взгляд, словно обнаружив слежку, на секунду остановившись.

Найдя это немного забавным, я улыбнулся, понимая, что Цунаде наверняка поняла, что её видят, однако старалась не подавать виду. Она, конечно, пару раз дёрнула головой в том направлении, где я стоял, однако увидеть она меня не могла, ведь я в Конохе, а она за её пределами. Она просто ощущала, что на неё смотрят издалека. Что ни говори, а опыт не пропьешь, несмотря на то, что Цунаде пила, как самый заядлый алкоголик.

Продолжая наблюдать за ними до тех пор, пока они не добрались до ворот Конохи, я деактивировал бьякуган в тот момент, как они начали проходить проверку у ворот, и продолжил стоять там, где стоял, держа на руках двоих лисят, что лениво осматривались по сторонам.

Когда Цунаде с Шизуне прошли проверку, я продолжил делать вид, что просто стою и жду кого-то, и улыбнулся, почувствовав на себе взгляд одного из Саннинов Конохи. Мне даже не нужно было смотреть на неё, чтобы понять, что она меня не только увидела, но и поняла, что именно я за ней наблюдал, и когда она сфокусировала на мне свой взгляд, я перестал опираться на стену, и направился в сторону ресторана, как бы показывая, что в случае чего, поговорить мы можем в более уютном месте.

Многие шиноби таким образом незаметно назначали точки встречи с информаторами, или же теми, с кем нужно поговорить о делах, поэтому Цунаде, увидев, что я делаю то же самое, что-то сказала Шизуне, и они последовали за мной, держа некоторую дистанцию.

Ресторан, который я выбрал, был Якинику Кью, ведь там подавали не только вкуснейшее мясо, но и хороший алкоголь, который Цунаде придётся по вкусу. Ко всему прочему, это было идеальное место для переговоров и встреч, ведь каждая кабинка была оснащена блокирующими звук печатями, чтобы разговор не подслушали, чем часто пользовались шиноби. Когда я зашёл в ресторан, и занял одну из кабинок, я спокойно наблюдал за тем, как через минуту зашла Цунаде с Шизуне, и заметив меня, она направилась ко мне. Официант, которому я дал заказ, ушёл, а Цунаде села напротив вместе с Шизуне, пристально смотря на меня.

— Рад встрече с вами, Цунаде-сама. Надеюсь, я не позволил себе лишнего, прося о встрече с вами? — печати подавления звука были активированы, и пока я говорил, мог наблюдать, как Цунаде, с нейтральным выражением лица, посмотрела мне в глаза, будто пытаясь прочитать мои намерения по моему лицу. Куро с Евой же осмаривали и её, и Шизуне, сидя рядом со мной, закинув передние лапки на стол, чтобы их увидеть.

— Зависит от того, что я сегодня услышу, — пожав плечами ответила она, взглянув на мой жилет Джонина. — Итак, что тебе нужно? У меня много дел, с которыми нужно разобраться.

— Что-же, тогда перейду к сути, — когда официант принёс сырое мясо, и разжег угли на столе, на котором мы и будем жарить его, он поставил на стол пару бутылок сакэ, и покинул нас. — Вся еда на мне, об этом не волнуйтесь, — заметив то, как она смотрела на еду, я понял, что с финансами у неё сейчас, как не трудно догадаться, туговато. Скорее всего, опять проиграла все в азартных играх. Когда же она расслабилась, начав жарить мясо на гриле, я решил начать. — Это насчёт вашей цели прихода в Коноху. Есть человек, которого я хотел бы, чтобы вы обучали. Деловое предложение, если можно так сказать.

— Ты ведь понимаешь, что я не беру, кого попало? — со скепсисом произнесла она, сузив зрачки, с лёгкой угрозой посмотрев на меня. — Мало того, что такого может мне предложить Джонин, чтобы я обучила кого-то искусству Ирьенина?

— Не подумайте, "кого попало" предлагать я не собираюсь. Этот человек - моя возлюбленная, которая обучается на Ирьенина. Недавно она прошла экзамен на Ирьенина С ранга, и готовится к B рангу, а начала она свое обучение пару месяцев назад. У неё талант, который жалко будет потерять, и лучше учителя, чем вы, просто не найти, — начал я, подняв руки, чтобы сложить печати. — Что-же до того, что я могу предложить... — сложив печати обратного призыва, я подождал, пока облако дыма рассеется, держа в руке большой свиток, что был размером с небольшую вазу, и положил его на стол. — Здесь находится 50 миллионов рьё. — на моем лице красовалась лёгкая улыбка, и пока Цунаде замерла на месте, я спокойно ждал, пока готовилось мясо.

— Ты думаешь, меня можно подкупить деньгами? — она едва смогла сдержать дрожь в голосе, услышав сумму, однако её глаза предательски метались от меня к свитку, в котором лежали деньги. — Считаешь, что у Саннина могут быть проблемы с деньгами?

— Не стоит, Цунаде-сама, я знаю больше, чем кажется, — протянул я, заметив, как она напряглась. — Ваше увлечение азартными играми, постоянные проигрыши, побеги от кредиторов и любовь хорошо выпить трудно скрыть. О прозвище "Легендарная Тупица" уж тем более знает чуть ли не пол Страны Огня. — услышав свое прозвище, Цунаде сжала зубы, ещё чаще посматривая на свиток.

— Тц, — щёлкнув узыком, она сняла мясо с гриля, мигом закинув его в рот. — Ладно, допустим, ты знаешь все это. С чего ты взял, что я возьму эти деньги, каким бы ни был ученик? Вдруг у меня есть другие способы, как их добыть? — продолжая ломать спектакль, она продолжила держать фасад гордого Саннина, который просто не может быть таким, как я озвучил ранее.

— Вы и сами сейчас в поисках ученика, но, вероятнее всего, это просто предлог, чтобы Господин Третий ничего не заподозрил о том, что вы решили скрыться в Конохе от кредиторов. Разве это не так, Шизуне-сан? — повернувшись к её ученице, я решил задать вопрос уже ей, ведь если она и умеет врать, то явно хуже, чем Цунаде.

— Э-эм… — протянула она, не зная, куда деть взгляд. Этого уже было достаточно, и улыбнувшись шире, я посмотрел на Цунаде.

— Деньги вам явно не помешают, в особенности такие большие. Ко всему прочему, вы сможете получить ученика, избежав подозрений со стороны Хокаге, и все, что я от вас прошу, так это прилежно обучать ученицу, которую я вам предложил. Вам и самим давно хотелось обучить побольше Ирьенинов, разве не так? Ваши предложения о новой системе обучения Ирьенинов не сыграли так, как вы рассчитывали, однако ваше желание изменить её не исчезло. Разве не лучше показать, насколько действенная ваша система, и вернутся в деревню с результатом, который уж точно не позволит усомниться в том, как она хороша? — продолжил я, наблюдая за реакцией Цунаде, которая слегка помрачнела, услышав о её провальной попытке изменить систему обучения, чтобы отбирать часть детей академии, и обучать их искусству Ирьенина, дабы снизить смертность в командах. К сожалению, её идея не сыграла успеха, ведь "жаба душит" карманы Хирузена и Совет Старейшин, которым жалко денег на то, чтобы их шиноби выжили.

Она вздохнула, и сделав большой глоток из бутылки сакэ, уже в открытую посмотрела на свиток, в котором лежала заветная сумма денег.

— Ладно, уговорил, — ответила она на мои слова, взглянув мне в глаза. — Как зовут твою возлюбленную?

— Аими Хьюга, Цунаде-сама, — было довольно интересно наблюдать то, как Цунаде приняла действительность, смирившись с тем, что отказаться от такого предложения она не в силах. Кивнув на мои слова, она вновь приложилась к бутылке сакэ, а я встал, собираясь уходить. — Свиток ваш, деньги в нем тоже. Еда уже оплачена, так что наслаждайтесь. Приятного аппетита.

— Как тебя зовут? — внезапно спросила она, взяв в руки свиток, который лежал перед ней. Я обернулся, взглянув на неё, и заметил на её лице лёгкую улыбку.

— Такаши Хьюга. Был рад познакомиться с вами. — получив от неё кивок, я покинул ресторан, оставив Цунаде с её ученицей, и направился домой, чтобы сообщить Аими новость.

***

— Я дома. — сняв обувь, я вошёл на порог дома, и направился в гостиную, в которой слышал шорох книжных страниц. Куро с Евой убежали на кухню, чтобы перекусить, так как вся еда, что я заказал в ресторане, была предназначена Цунаде.

— Добро пожаловать домой, — прикрыв книгу, Аими улыбнулась, взглянув на меня. — Как прошёл твой день?

— Очень занимательно, — улыбнувшись ей, я сел напротив, взяв с полки книгу, которую я не дочитал. — Чем была занята сегодня? Выглядишь немного уставшей.

— Рабочих рук в больнице не хватало, поэтому пришлось работать за двоих. Глава отделения носился, как ужаленный, ведь много шиноби вернулись с миссий сегодня утром. Не знаю, в связи с чем такой наплыв именно сегодня, но такое уже случалось, — вновь открыв книгу, и продолжив читать, она ответила на вопрос, говоря слегка недовольным тоном. — Ты весь светишься от удовольствия. Что-то приятное произошло недавно?

— Да так, удалось уговорить Цунаде Сенджу взять тебя, как ученицу. — нейтральным тоном произнёс я, чтобы пошутить над ней.

— Вот как? Звучит весел-... — она зависла, осознав, что я только что сказал, и уронила книгу, как только до неё дошёл смысл моих слов. — Саму Цунаде Сенджу?! Легендарного Саннина с непревзойденными навыками Ирьенина?! — она подскочила ко мне, взяв меня за руку, с неверием взглянув мне в глаза, заметив на моем лице довольную улыбку.

— Мой тебе подарок на твой день рождения через месяц. Прости, что так рано, но Цунаде-сама пришла в деревню именно сегодня, — услышав это, она кинулась ко мне в объятия, пустив слезы от радости. — Ты у меня лучшая, не забывай об этом.

— Спасибо! Спасибо тебе, Такаши! Я люблю тебя! — не сумев сдержать порыв чувств, она резко подалась вперёд, скрепив наши губы поцелуем. Я не ожидал, что она будет настолько рада этим новостям, что просто застыл, ожидая, что будет дальше. Наш поцелуй длился пол минуты, и только когда она успокоилась, она отпустила меня из своих объятий, залившись алой краской. Казалось, что из её ушей сейчас пойдёт пар, и улыбнувшись я продолжал смотреть ей в глаза, пока она краснела от смущения.

— Я тоже тебя люблю, Аими, — ответил я, убрав книгу в сторону. — Тебе стоит подготовиться. Цунаде-сама, вероятнее всего, навестит тебя завтра в больнице. Готовься к тому, что отправишься в путешествие вместе с ней и её ученицей.

— Да...да, ты определённо прав! Мне нужно подготовиться, не могу дождаться! — с этими словами, она убежала в свою комнату, чтобы собрать самые нужные их вещи в свитки, которые я ей предложил. Не могу же я оставить её с огромной сумкой вещей, когда есть такие удобные свитки?

***

Ещё один месяц жизни в Конохе прошёл без особых проблем. Если не считать тех ниндзя, которые умерли на заданиях, то ничего нового не произошло.

Политическая часть тоже сильно не изменилась, но я смог узнать не самые лучшие новости. Ивагакуре, Деревня Скрытого Камня, набирает огромную кучу людей, чаще всего рабов, и мне это ой как не нравится.

Скрытый Камень часто использует тактику "задавить числом", чтобы превзойти противников. Они делают из рабов и сирот генинов, которых потом выпускают в бой в качестве пушечного мяса. Именно так им удалось победить третьего Райкаге. 10 тысяч шиноби, даже если они крайне слабы, это все равно 10 тысяч человек, каждого из которых нужно убивать, чтобы не убили тебя, и в одиночку, разобраться с ними крайне тяжело, как минимум потому, что выносливости может не хватить, а запасы чакры конечны.

Третий Райкаге не имел в арсенале техник, что способны бить по огромной площади. Он больше боец против групп или одиночных боев, он не тот, кто будет сражаться с армиями в одиночку. С учётом того, что Ива все продолжает и продолжает набирать их, у меня начинает возникать подозрение, что они либо идут на Третьего Райкаге, либо готовят атаку на Коноху.

Минато сражался против 1000 шиноби, однако те уже не были пушечным мясом. Это были опытные, достаточно сильные шиноби, каждый из которых уже сражался в не одном бою. Если бы Минато просто сразился с 1000 генинами, это не принесло бы ему столько славы, как если бы он победил армию из опытных чунинов и десятков Джонинов.

— "Так, взбодрись." — ударив себя по щекам, чтобы отбросить лишние мысли, я вздохнул, после того, как мы вышли из офиса Хокаге.

Команда 11 за этот месяц стала ещё лучше. Тааки нашёл в архивах Нара пару полезных книг о стратегиях, которые он мог использовать, возможностях обмануть противника и так далее, чем смог улучшить свои навыки командира команды ещё больше, что очень помогло на последних миссиях, которые они выполнили.

Цуёко получила от меня курс продвинутого белоглазика, по Хьюговски, это продвинутая техника Мягкого Кулака. С горем пополам, но она также может использовать Небесное Вращение, чтобы защищаться от атак по площади и не только, а также, после частых практических боев со мной, она начала быстрее реагировать на опасность и быстрее двигаться, что не может не радовать.

Усаку же получал больше всех...по лицу он получал, я имею в виду. Не просто так, или за ошибки, а получал в боях между ним и моими клонами, которые учили его использовать шаринган на полную. Гендзюцу он на мне, конечно, не потренирует, но он встал в ровень с большинством пользователей шарингана клана Учиха. Ведь два томое уже не шутки, это уже довольно обширная сила, которая действительно даёт преимущество в бою.

Когда он начал лучше понимать, как сражаться и двигаться с шаринганом, я научил его Чидори, чтобы проверить, как хорошо он себя покажет...Что-же, не завидую я тем людям, на которых он чидори испытал.

Миссии мы выполняли в основном С ранга, ведь с Д рангом мы решили закончить, и вот сегодня мы сдали отчёт о миссии В ранга. Это была миссия по сопровождению Дайме обратно в страну огня, и какого-то черта, миссия была доверена нам.

— "Если это была миссия, которую мы должны были провалить, то они недооценили мою команду. Я не тренирую их от балды, как это делал Какаши и Джирайя, я тренирую их так, как тренировался сам. Они у меня и три команды чунинов убьют, дайте им только поле боя подготовить." — щёлкнув языком, я уже собирался продолжить путь из башни Хокаге, когда почувствовал за дверью чакру того, котого можно назвать одним из главных тараканов мира шиноби. Данзо.

Этот гад устроил слишком много проблем, и даже раковая опухоль будет безвредной по сравнению с этим кретином. Я замечал, что Анбу корня иногда наблюдают за другими шиноби, но недавно, они наблюдали за мной. Я, конечно же, скрывался, ведь я не собираюсь давать Данзо какую либо информацию, но я не смог предотвратить слежку везде. На тренировках команды, они могли наблюдать за мной хоть весь день, и это раздражало.

— "Я не удивлюсь, если эта миссия Б ранга была подкинута нам склизкими руками этого таракана." — официально, я Джонин А ранга, который не провалил ни одной миссии, несмотря на сложности, и, вероятнее всего, буду повышен до S ранга в книге Бинго, по которой и судят силу шиноби. Что может сказать ранг Джонин или Генин? Не сильно много, ведь Наруто с Саске были генинами до окончания Наруто. Тот же Майто Дай, отец Майто Гая, уделал Мечников Тумана, пускай и пожертвовал жизнью, но ведь он был "вечным генином", и этот ранг мог мало что о нем сказать.

Что до книги Бинго, то я даже не уверен, кто назначил за мою голову награду в 20 миллионов. Ива, которая ненавидит меня за то, сколько миссий я им подорвал, сколько шиноби убил, и сколько складов уничтожил, или Кири, Скрытый Туман, за то, сколько их шиноби я прикончил? Короче говоря, переход на S ранг, даже без знания моих способностей, не займёт очень много времени.

Если именно потому, что я скоро перейду на S ранг Данзо решил меня устранить, то я ему это ещё припомню, у меня есть много вещей в запасе, и смерть Данзо от моих рук лишь вопрос времени. Я не собираюсь оставлять его в живых ни при каких условиях.

— "Неужели он считает, что перейдя на S ранг я сразу получу поддержку всех кланов и помешаю его авторитету или Старейшинам? Смешно." — меня не поддерживали, но и не мешали многие кланы. Яманака, Нара и Акимичи были ко мне благосклонны, ведь с ними у меня были некоторые деловые отношения, да и в политике я кое как но участвовал, плюс, на совете Джонинов, который каждый месяц проводится, поддерживал их идеи, ведь они действительно знают, что делают. Клан Нара лучше знает, как управлять деревней, чем совет старейшин, которым пора в могилу. Хирузен не в счёт, он подстилка, о которую вытирает ноги как Данзо, так и совет старейшин, который состоит из двух его бывших сокомандников.

Возможно именно то, что я получаю популярность кланов в связи с моей репутацией ниндзя, который не провалил ни одной миссии, и участвую в Политике Конохи, он и хочет меня убрать. Благо, до корня с их убийствами дело не дошло, иначе пришлось бы ускорить процесс, и убить Данзо как можно скорее.

Команда 11 разошлась по домам, чтобы отдохнуть, ведь сражение с вражескими шиноби их сильно утомило. Миссии В ранга в разы сложнее С ранга, и гораздо более утомительны, так что неудивительно. Я же, тем временем, решил погулять по деревне.

За прошедший месяц я тренировался все больше и больше, ведь окончания застоя войны скоро может закончится, и мне придётся вновь идти в пучины ада.

Старейшина тоже не стоял на месте, и помогал в тренировках других лис, и начал появляться значительный прогресс. Другие лисы начали пробуждать хвосты. Чаще всего, получали только второй хвост, и только сильнейшие из лис получили сразу три хвоста. Одними из таких была команда "Алое пламя", и, как ни странно, Куро с Евой. Одним днём, они разбудили меня посреди ночи, чтобы показать свои три хвоста, чему я был крайне рад.

Несмотря на то, что прошёл всего месяц, то бишь 31 день, я тренировался целых 43 дня. Временной барьер Старейшины имба. Режим Мудреца же становится ещё более полноценной частью моей жизни, ведь теперь я на постоянной основе поддерживаю его. Обычно, я просто позволяю выйти хвостам, а после использую высокоранговое гендзюцу, которое может обмануть даже пользователей шарингана. За основу было взято Хенге, усиление гендзюцу от режима мудреца, а также мои звуковые гендзюцу.

Всё, что я делал, так это насылал иллюзию на всех, кто хоть краем глаза меня видел, чтобы они видели меня также, как я выгляжу в нормальном состоянии, чем тренирую свои навыки гендзюцу, манипуляции сендзюцу и концентрацию. Причина, по которой даже шаринган не может распознать меня, это сендзюцу. Я не использую чакру в этом гендзюцу, и использую лишь мизерные дозы сендзюцу для того, чтобы обмануть даже сенсоров.

Причина таким мерам проста. Режим Мудреца при постоянном поддержании делает меня сильнее, и я не собирался ещё больше времени тратить на то, чтобы отлынивать от тренировок потому, что я в деревне. Если требуется засунуть в гендзюцу всех в Конохе, чтобы тренироваться, я был готов на это. У меня уже наполовину появился шестой хвост, как никак!

— Вы слышали о последней миссии Белого Клыка? — услышал я, и лисьи уши на моей голове дернулись, а хвосты встали дыбом. Я сразу повернулся к тому, кто это сказал, и готов был полыхнуть яростью.

Это был один из Анбу Корня, то бишь дело Данзо. Без эмоциональный тон, "плоский" голос, пустой взгляд. Этих людей не спутать ни с кем. В толпе было множество замаскированных корешков, и сейчас, они разжигали огонь ненависти к Белому Клыку Конохи, отцу Какаши.

Шиноби, чья слава гремит громче трех Саннинов Конохи. Его политическая сила, даже если он этого не осознает, огромна, и его поддерживают и уважают другие кланы, из-за чего, вероятнее всего, Данзо и подтолкнул отца Какаши к суициду. Он был слишком опасен для его шкуры.

Услышав это, я подключил свои навыки сенсора, распространив ощущения по всей территории Конохи, с ужасом осознав, что корень уже повсюду. Слухи были пущены уже давно, людей, что это обсуждают, уже слишком много, чтобы заставить их замолчать.

Понимая, что времени мало, я рванул в сторону места жительства клана Хатаке, чтобы проверить, каково состояние Белого Клыка.

— "Нельзя позволить ему умереть!" — кричал я в уме, ведь мало того, что я хотел помочь Какаши, оставив ему в помощь отца, но и хотел помочь самому себе. Сакумо Хатаке прекрасный боец, сила которого огромна. Иметь его в живых имеет больше пользы, чем иметь его мёртвым. Это снизит количество опасных миссий, ведь он будет тем, кто сможет их выполнить, уж в этом я был уверен.

***

Сакумо Хатаке был на грани.

Важная для Конохи миссия, которая была поручена ему и его команда, была провалена по его вине. Его товарищи умирали, и вместо того, чтобы завершить миссию в одиночку, он решил спасти их, прервав миссию, и вернулся обратно в Коноху.

После того, как он сдал отчёт о миссии, ожидая худшего наказания за провал, он был ошарашен, когда Третий Хокаге лишь покачал головой, дав Сакумо пару дней отпуска, чтобы прийти в себя.

Это было странно, но он не придал этому значения, решив последовать его воле, направившись домой. Но именно в тот момент, как он возвращался домой, он понял, что что-то не так. Люди бросали на него взгляды, полные презрения, ненависти и отвращения. Шептались у него за спиной, а некоторые начали открыто винить его в провале миссии.

Это было ненормально, но он был готов к подобному, он был готов к худшему, когда пожертвовал миссией ради товарищей. Когда же он отправился в больницу, чтобы проверить тех, кого он спас, он с неверием слушал то, как на него злились люди, ради которых он бросил миссию. Он не ждал благодарности или чего либо ещё, он сделал это из лучших побуждений...

Но они презирали его, обвиняли в провале миссии и в том, что они не просили его о спасении. Это сильно ударило по его психике. Он был готов к худшему, но это было хуже, чем все его ожидания.

Он отправился домой, сотни, тысячи мыслей возникали в его голове, пока он пытался понять, что могло вызвать настолько сильный гнев его товарищей. Они тоже не хотели умирать, он знал это, он видел их взгляды перед тем, как они получили те ранения, но теперь, он не был уверен ни в чем.

Когда он пришёл домой, он сел за кухонный стол, сложив руки перед собой, опустив голову на них, чтобы собраться с мыслями. Его сын сейчас был на задании, так что он даже не мог поделиться с ним своими мыслями. Его жена отправилась в Чистый Мир ещё тогда, когда родился его единственный и так сильно любимый сын, и все, что он мог делать, это думать о том, что произошло.

Он понимал, почему его ненавидят шиноби, которых было множество в толпе людей, но почему его так открыто ненавидели обычные жители, которых было ещё больше, было за его пределами понимания.

Он всегда был тем самым добрым человеком, которым пытался помочь всем, до кого дотягивались его руки, и был жестоким, когда дело касалось врагов. Он редко проваливал какие либо миссии, и подобного раньше никогда не случалось. Его сердце просто не могло выдержать ненависть жителей всей деревни. Кто бы на него не посмотрел, все были в ярости на него. Это не то, что он мог ожидать.

Он отдал всего себя деревне, в которой жил он и его сын, он жертвовал собой ради того, чтобы его сын мог жить лучше, чем пришлось жить ему во время второй мировой. Он был готов пожертвовать собой если это значило, что Коноха будет процветать...но он больше не знал, что делать.

Та деревня, в которой он жил, те люди, которых он защищал...отвернулись от него.

Его сердце болело от одной мысли об этом, весь смысл его жизни, как шиноби, был разрушен.

В порыве депрессивных мыслей, он взял лист бумаги, и написал прощальное письмо, взяв из кладовки моток самой крепкой верёвки, связав из неё петлю, и повесив её на потолок. Он не понимал, зачем он это делает, его тело двигалось само по себе, мозг перестал пытаться оказать сопротивление. Что-то было не так, но он не понимал, что именно. Он плыл по течению, держась руками за край петли, собираясь покончить с жизнью, чтобы избавится от той боли в сердце, которую он испытывал.

Когда его голова почти коснулась петли, окно его дома резко распахнулось, несмотря на то, что оно было закрыто изнутри, и прежде, чем его тело успело среагировать, его спина коснулась стены, а руки были связаны чем-то, что он не мог видеть. Мутное зрение постепенно прояснилось, и он увидел парня, которого видел пару раз в офисе Хокаге. Ещё один из Хьюга, который по внешнему виду мало чем отличался от других, но все его чувства, что резко вернулись к нему, кричали о том, что не все так просто, что это человек отличается от тех, о ком он привык судить.

С виду ему всего 14 лет, темно коричневые волосы, молочно белые глаза, которые ничем не отличались от других Хьюга, и едва заметная зелёно-голубая печать на лбу, которую он смог заметить под налобной повязкой шиноби. Он не мог понять, что сейчас происходит. Почему к нему в дом ворвался Хьюга, почему держит его, и почему не отпускает? Он не видел и не ощущал от него убийственного намерения, в его глазах не было видно ненависти, скорее даже наоборот, там было облегчение, радость, и крайняя решительность, которую можно увидеть лишь у нескольких шиноби.

Сакумо не спешил начать говорить, что-то говорило ему, что что-то по прежнему не так, и когда Хьюга повернулся к окну, которое резко закрылось, а по всему дому вспыхнули синие огни, словно от сгораемой чакры, все его чувства вновь вернулись в норму. Он мог думать более ясно, видеть более чётко, и ощущать то, что не чувствовал раньше. Хьюга, которого он видел перед собой, ощущался близко к Саннинам Конохи. Он не знал, что вызвало это, но от него ощущалась так же сила, что и от них.

— Чёрт побери… — процедил сквозь зубы он, взглянув на бумагу, которая, обгорая до краёв, упала на пол по всему периметру дома, и Сакумо узнал на этой бумаге чернила для печатей. Он не помнил, чтобы по периметру дома были хоть какие-то печати, не говоря уже о том, чтобы они были активны. — Старший Сакумо, прошу, скажите, как вы себя ощущаете? — внезапно спросил он, взглянув ему в глаза. Он видел то желание помочь в глазах Хьюги, которого он не знал, но его инстинкты говорили о том, что ему можно доверять.

— Кажется, все вернулось в норму, — Сакумо Хатаке был известен тем, что был практически всегда спокоен и сдержан, не поддаваясь эмоциям посреди битвы, так что он быстро собрал мысли воедино, и решил услышать то, что хотел сказать ему тот, кто ему помог. — Можешь объяснить, что происходит?

— Вас попытались устранить, — с некой ненавистью в голосе ответил он, зыркнув на остатки сгоревших печатей, что лишились всей функциональности. — Вы не задумывались над тем, что все внезапно узнали о вашей миссии? Что даже мирные жители, которые редко когда говорят о делах шиноби, начали открыто вас ненавидеть? Что даже ваши напарники словно стали другими людьми? — начал он, и Сакумо, впервые за весь день понял больше, чем просто ощущение что что-то не так. Это была подстава.

Внезапно Хьюга вздохнул, и пару раз медленно моргнул, а после сложил печать концентрации, бросив на стены дома печати подавления звука, слежки и чакры, которые было нетрудно узнать. После, когда печати начали действовать, он резко сменил облик, представ перед Сакумо в виде Хьюги, с лисьими зрачками, полосами на лице, ушами и пятью лисьими хвостами. Это было зрелище, которого Сакумо не ожидал, однако теперь он видел, что держало его руки. Четыре лисьих хвоста крепко держали его руки, не давая ему двинуться, и когда Хьюга вздохнул, он отпустил его, позволив Сакумо двигаться.

— Я попрошу вас сохранить все в тайне, я объясню мой внешний вид немного позже. А пока, прошу, присядьте, мне нужно рассказать вам, кто виновный во всей этой истории. — он спокойно обернулся, и сел за стол гостиной, ожидая, пока Сакумо придёт в себя.

Тогда же, когда он вновь собрался с мыслями, Сакумо, серьёзно кивнув, он подошёл к столу, и сел напротив Хьюги, который спокойно ожидал его.

— Вас пытался устранить Шимура Данзо, этот чёртов таракан, которому давно пора перерезать глотку, — натурально и очень по лисьи прошипел Хьюга, опустив взгляд в стол. — Ваша сила и успех для него были недопустимымы, ваше политическое влияние для него было угрозой, которую он хотел устранить. Корень, скрытое подразделение Анбу, его личные "чистильщики", пустили слухи о вашей миссии, обыграв детали, а после надавил на ваших товарищей, чтобы те сказали то, что ему выгодно. Он настроил против вас всю деревню, чтобы сбросить вас со счетов, — один из его хвостов схватил с пола полуразрушенную печать, положив её на стол. — Это печать распространения зла, которая стимулирует чакру мозга на депрессивные и даже суицидальные мысли, которые подействуют только в случае, если человек находится в растерянности, смятении и другого рода депрессивных мыслей.

От вида подобных печатей, от того, что он слышал, кровь Сакумо начала кипеть, однако он держался стойко, продолжив слушать человека, который внушал ему чувство доверия.

— Он часто занимается подобным, убирая тех, кто ему невыгоден или приносит угрозу, и даже моя команда генинов недавно получила едва ли не суицидальную миссию, которая точно его рук дело. Третий Хокаге уже давно ничего не стоит. Он воин, но не лучший политик, и Данзо играет с ним, как с шаром из ниток, манипулируя им, что делает и Совет Старейшин, — со вздохом, он спрятал обрывок печати в карман, чтобы сохранить её, как доказательство. — Если бы я опоздал, его план бы удался, и вы бы покончили жизнь, даже не осознав, что вами манипулировали.

Сакумо молча сидел, сжимая руки в кулак, думая обо всем, что он только что услышал. Его слова имели смысл, он мог логически соединенить все нити, которых ему не хватало ранее, и это не приносило ему радости. Он чувствовал нарастающую ярость, однако, прикусив губу, сдержал её, чтобы не пойти к Хокаге и не рассказать об этом. Что-то подсказывало ему, что это бесполезно.

— Откуда тебе это известно? — спросил Сакумо, решив проверить, не является ли все это ложью, ведь даже то, что обычный Джонин знал об этом, настораживало.

— У меня очень много способов добыть информацию, и я очень часто ими пользуюсь. Ко всему прочему, я ненавижу верхушку Конохи с их политической грызней и устранениями многих шиноби. Данзо в особенности, он хуже любого таракана, которого вы можете встретить, — вновь прошипел Хьюга. — Я понял, что что-то не так, когда услышал разговоры на улице, вычислив среди тех, кто пускает слухи, оперативнтков Корня. Я понимал, что это все не просто так, и поспешил к вам, чтобы проверить ваше состояние.

— Почему ты решил мне помочь? — Сакумо не мог найти ответ на этот важный вопрос. Он всегда знал Хьюг, как очень гордых шиноби. Среди них практически не было тех, кто помог бы другим, не говоря уже о том, чтобы спасти жизнь тому, на кого им плевать. — В чем твоя цель?

— Не скажу, что мое желание помочь вам кристально чистые, — начал он, заставив Сакумо нахмуриться. — Однако и не сказать, что это все только из-за моих целей, — он достал свиток, распечатав из него фотографию команды 7. — Я бы не хотел, чтобы мой друг, Минато Намиказе, получил в команде шиноби в депрессии, у которого погиб отец. К тому же, ваша сила не может быть недооценена, если вы будете живы, станет проще не только мне.

Убрав фотографию, он взглянул ему в глаза, ожидая реакции.

— Какаши...не может так просто уйти в депрессию от того, что я умру...

— Не недооценивайте веру вашего сына в вас. Я тоже знаю Какаши, я научил его техникам, я тренирую мою команду с его командой, я вижу, как он действует, какие эмоции ощущает, и до какой степени он любит и уважает вас. Спустись к нему сам Мудрец Шести Путей, и скажи ему, что сделает все, что он хочет, он сначала придёт к вам, чтобы спросить вашего мнения. Он боготворит вас, Старший Сакумо. Это будет огромная потеря для него.

Слушая это, Сакумо не мог не согласиться в том, что это может быть правдой. Он знает, как его сын любит его, как часто ищет его помощи, слушает его мнение о многих вещах, ждёт каждой тренировки так, будто она будет последней. В это было нетрудно поверить, очень нетрудно, и Сакумо было тяжело принять то, что покинь он этот мир сейчас, и его сыну было бы крайне тяжело.

— Вот как... — Сакумо грустно улыбнулся, опустив свой взгляд на стол, вздохнув. — Могу я узнать твоё имя, узнать, что с тобой происходит?

— Меня зовут Такаши Хьюга, Джонин Конохи, я Лисий Мудрец. Я бы сказал, что рад встрече с вами, но ситуация, при которой произошла наша встреча не самая благоприятная для подобного, — лисьи уши на его голове дернулись, а сам он чихнул, неловко улыбнувшись. — Думаю, вам не нужно рассказывать, на что способны Саннины Конохи. Каждый из них является мудрецом. Змеиный Мудрец Орочимару, Жабий Мудрец Джирайя и Слизневый Мудрец Цунаде. Всё они обладают тем, что называют "Режим Мудреца", однако я на голову выше них, поэтому способен принять подобную форму, что делает меня в разы сильнее. Хвосты и уши - часть меня, поэтому не удивляйтесь, что я могу ими управлять, — вновь чихнув, словно ему в нос попала пыль, Такаши неловко улыбнулся, и продолжил. — У вас есть вопросы, которые вы хотели бы задать?

— Насколько плоха ситуация с политической точки зрения? Есть ли способ убрать Данзо со сцены?

— С политической точки зрения, все плохо. Кланы не допускают до управления Конохой, только дают им высказать мнение и не более, на Учих давит Данзо, однако сейчас это не так серьёзно, а Хирузен уже давно марионетка. Многие его решения и не его вовсе. Совет Старейшин это всего 2 человека, сокомандники Хирузена и Данзо, и от них проблем больше, чем пользы. Работа с документами крайне медленная, потому что всю свою работу они спихивают на него, а созданный департамент по делам граждан, который должен был уменьшить нагрузку на Хокаге, только увеличил количество работы. Сам же Данзо тайно собирает огромное количество сирот, клановых детей и многих других ради пополнения Корня, чтобы получить больше власти. Он уже однажды попытался убить Хокаге, но провалился, и Хирузен, наш великий добрый Третий Хокаге, просто покачал пальцем, как маленькому ребёнку, и отпустил его. Никакой смертной казни за подобное, — саркастично проговорив последнюю часть, Такаши нахмурился. — Способ убрать Данзо есть, и он единственный. Его нужно устранить, полностью и безвозвратно. Никакой пенсии, никакого изгнания из деревни. Только смерть избавит нас от него. Корень все ещё будет предан ему, даже если его отстранят, только когда он умрёт, будет возможность вернуть Конохе былой свет.

— Убить советника Хокаге... — Сакумо мог лишь опустить голову услышав эти новости. Он вздохнул, раздумывая о ситуации. — Что ты предлагаешь делать в таком случае? Есть ли у тебя решение, о котором ты можешь рассказать?

— У меня есть возможность пробраться на базу корня, и даже убить Данзо, но мне нужна будет помощь, оперативников Корня слишком много, они рано или поздно найдут меня, если я проберусь к ним в логово. Сейчас, нам нужно сидеть тише воды, ниже травы, и ждать подходящего момента, чтобы устранить его. Я навещу вас, когда придёт время, а пока действуйте так, как действовали бы в нормальном состоянии. Я сомневаюсь, что вам что-то сделают за провал миссии, однако будьте начеку, корень будет следить за вами, уж в этом я уверен. Старайтесь не покидать Коноху, не берите никаких миссий, и отказывайтесь от любых миссий, которые вам поручит Хокаге, а если вам поручат миссию S ранга, сломайте себе руки или ноги. Вам нельзя покидать границы Конохи, иначе вас устранят либо на пути к цели, либо на месте.

Он встал со стула, повернувшись к окну, и подошёл ближе к нему. Повернув голову к Сакумо, Такаши слегка улыбнулся.

— Хотите ли вы избавить Коноху от опухоли, которая уничтожает её изнутри? Создать место, где вас сын сможет жить с меньшим количеством проблем, чем с Данзо? Готовы ли вы рискнуть собой ради подобного шанса? — задал он вопросы, протянув ему руку.

— Разве ты не боишься, что я откажусь, что я кому нибудь расскажу об этом? — с лёгкой улыбкой на лице, Сакумо встал из-за стола. — Быть таким доверчивым к тем, кого ты не знаешь, чревато последствиями.

— Даже если вы расскажете кому нибудь об этом, вам не поверят, а если поверят, то это будет оперативник Корня. Вас устранят в любом случае, а я пойду штурмом на базу Корня, чтобы устранить Данзо самостоятельно, — ответил он с хитрой ухмылкой, чем напоминал дьявола. — К тому же, я привык доверять своим ощущениям...и они кричат о том, что вам можно доверять. Я уверен в том, чтобы рассказать вам об этом. Вы сохраните это тайну, и я в это верю.

— Ха-ха, кажется, у нас есть общие черты, — словно по отцовски посмеялся Сакумо, пожав протянутую руку. — Я тоже склонен верить ощущениям, и я более чем уверен, что тебе можно доверять, Такаши.

— Согласны ли вы устроить "чистку", и избавить Коноху от самого большого таракана, которого видел мир шиноби?

— Я согласен. Ставлю свою жизнь на кон, но я избавлю деревню, в которой я жил и вырос, от болезни, которая её убивает.

— Рад иметь с вами дело, Старший Сакумо. — отпустив руку Сакумо, Такаши открыл окно, убрал печати, и со свистом ветра, пропал из поля зрения, чем заставил улыбку на лице Сакумо стать шире.

— Молодое поколение шиноби...такое энергичное, и такое решительное…Уверен, взгляни на нас предки, они бы улыбнулись.