Работа над свитком у меня затянулась не на один, не на три, и даже не на четыре дня. Фуиндзюцу на то и искусство, что разобраться, и тем более правильно с ним работать, тяжело и долго. Работы у меня было на неделю, с перерывами на тренировки, естественные нужды, и на создание клонов для тренировки своих генинов и помощи в создании свитка. На фоне моего свитка, свитки Джирайи и Наруто выглядели как кусок туалетной бумаги, а учитывая то, что я отнёсся к работе над ним со всей кропотливостью, то его можно было назвать моим величайшим шедевром.

Его размер был сопоставим с четырехметровый шкаф, в который были напичканы не только защитные печати, печати пространства и обратного призыва, чтобы достать его можно было откуда угодно, но и отдельные строки для вызова тех лисов, которые мне нужны, а не которые откликнулись сами. Естественно, они могут не откликнуться на призыв, если заняты, ведь я понимал, что работы у них тоже много, но функция срочного призыва на случай, если ситуация критическая, стояла тоже.

Благо, весил он чуть более, чем книжный шкаф, что для меня раз плюнуть, а учитывая то, что носить его всегда с собой мне не нужно, ведь всего одна печать и я могу вызвать его даже из пучин ада, а уже потом совершить призыв, будь то лисенок, которого попросили взять на тренировку, или же сам Старейшина, который мне тоже помог. Помог он тем, что дополнил чакру, которой на создания ТАКОГО свитка призыва у меня не хватало. Тут разве что Наруто с его и чакрой Курамы, Хаширама или Мадара справятся в одиночку, другие Каге скорее подохнут от нехватки чакры, чем смогут запитать свиток, который уже после завершения контракта чакры не потреблял, только немного на призыв.

Свои познания в Фуиндзюцу я вновь дополнил, ведь не поленился залезть в архивы Конохи и нарыть гораздо более серьёзные техники, которые облегчили создание контракта для целого звериного клана. Если бы не звание Джонина, наличие бьякугана и навыки скрытности с сендзюцу, мне были бы заданы вопросы о том, с чего это я читаю настолько сложную литературу, которую не каждый член Узумаки осилит. Ведь судя по информации из архивов, именно Узумаки придумали самые первые контракты для животных кланов, ведь такой объем существ, что могут ответить на призыв могли сделать только Узумаки с их то количеством чакры. До идеала это все довела Мито Узумаки, которая является самым известным мастером печатей мира шиноби, вот только поблагодарить её у меня возможности более нет.

К сожалению, старость постигает каждого, будь то обычный человек, или же член клана Узумаки, Жена первого Хокаге, а также Джинчуурики Девятихвостого. Умерла она всего пару месяцев назад, однако информацию об этом ещё не раскрыли общественности, да и совет Джонинов был не в курсе, ведь потеря такого сильного оружия, как Джинчуурики, сильно бы ударила по деревне, и затихшие враги начали бы шевелиться. Узнал я об этом случайно. Когда я встретился с Минато и Кушиной в Ичираку, где решил сытно перекусить, я, как опытный пользователь фуин техник, сразу почувствовал, что на Кушине стоит печать, которая идеально держала чакру Девятихвостого, не давая даже капле покинуть её пределы.

Что довольно обыденно. Печати ведь всего два месяца, если бы она дала течь уже сейчас, я бы лично откопал технику Эдо Тенсей и поднял Мито из могилы, чтобы та объяснила, а какого черта печать такая слабая. Как никак, подсознательный страх перед тем, что разозлившийся очередным запечатыванием Курама решит снести к чертям Коноху, в чем я был уверен, был велик.

Нет, ограничивать его даже я не хотел, во первых, Курама не виноват вообще по факту ни в чем. Он чётко выполнял указания Прадеда Шести Путей, распространял ниншу и помогал знаниями людям, которые искали его помощи, а тут, откуда ни возьмись, из кустов с Вечным Мангеке вылезает Мадара, и давай подчинять бедного Девятихвостого.

Во вторых, после того, как с него спал контроль, он не пытался сражаться, а наоборот, убежать подальше, и переждать весь этот фарс с Мадарой и Хаширамой, но Мито и Первый Хокаге были быстрее, и скрутили его в бараний рог прежде, чем он успел даже думать о том, чтобы пульнуть в него биджудаму, а лучше сразу три.

И в третьих, он, попав в печать к Мито, не начал сразу пытаться рвать и метать, а несколько месяцев подряд пытался с ней поговорить, вот только печать она поставила настолько мощную, что Курама даже дышать не мог без того, чтобы печать не начала его ограничивать.

Просидевший под таким напором со стороны печатей несколько месяцев Курама, конечно же, вполне оправдано начал угрожать всем, чем только можно, вот только и голос его Мито тоже не слышала, а любые попытки вырваться подавляла цепями чакры, к которым у Узумаки предрасположенность. Его ярость копилась десятками лет, пока Мито ещё была жива, ограничивая его абсолютно во всем, а в одиночестве, в заточении, в условиях хуже, чем в самой худшей камере пыток, его ярость, которая у него с рождёния от Десятихвостого, стала ещё более неотъемлемой частью его самого.

Если раньше он подавлял всю ту ярость, которую он получил от Джуби, ведь Прадед Шести Путей наблюдал за своими детьми, то когда тот не стал помогать Кураме из принципа невмешательства, который он шлёт при первой же возможности, влезая в дела мира тогда, когда ему это выгодно, Курама потерял желание сдерживать себя, начав рвать и метать, да так, что даже печать Мито треснула от всей той ярости, которую он сдерживал тысячелетие. Мито серьёзно пострадала, и если бы не своевременная помощь Тобирамы, который на тот момент ещё был жив, она бы там и умерла.

Она использовала запретную технику, чем отдала десяток лет своей жизни, чтобы выработать достаточно чакры для подавления Курамы, из-за чего её ярко красные волосы начали активно седеть, а уже к смерти, у неё на голове не было ни единого красного волоска.

Тут я могу похвалить Кураму, одной своей жаждой крови, яростью и силой воли, он смог к хренам угробить здоровье самого живучего на тот момент шиноби, ведь Хаширама умер после первой мировой войны. Если бы Курама мог использовать свою чакру, как подпитку к своей ярости, то там бы печать и треснула, вместе с Мито, которую он бы потом тонким слоем размазал по всему миру, при этом разрушив ближайшие поселения и скрытые деревни залпом десятков Биджудам, а уж в его силе сомневаться не стоит, он пять хвостатых одновременно может не только сдержать, но и прихлопнуть при нужде. Его только силой всех остальных восьми можно победить, и то не факт, тут как повезёт, ведь чакры у него больше, чем у них всех вместе взятых.

В обмен на способности, которые есть у других хвостатых, по типу полёта семихвостого или карманного измерения треххвостого, он получил самые большие запасы чакры и огроменную физическую силу, которой он и мог одержать верх над остальными восьми.

Когда я узнал, что Мито умерла, стало даже как-то немного грустно, что я не пришёл в гости к Кушине, чтобы почитать свитки с секретными техниками фуин, ведь там может быть крайне много полезного. Конечно, я выдернул себя из пучины лёгкой депрессии по поводу потерянной возможности обзавестись новыми знаниями довольно быстро, но от этого сильно лучше не стало. Благо, знаний, которых я добыл в архивах, хватало даже на больше, чем создание свитка, поэтому, когда работа была завершена, я построил в Лисьей Норе хранилище, в котором под самыми надёжными барьерами оставил свиток, чтобы я мог в любой момент его призвать.

Старейшина и на себе ощутил воздействие усиления контракта, обрадовав новостью о том, что братья и сестры, а также он сам, стали ещё сильнее, а запасы их чакры начали расти активнее. Уже к концу недели, Старейшина должен будет получить восьмой хвост, и уж тогда он обещал мне весёлые тренировки. И вот только я понять не могу, это он так улыбается от того, что действительно рад за то, что сможет мне помочь с обучением, или потому, что он хочет побыстрее проверить все свои возможности, при этом используя добрый и хорошо проверенный временем спартанский метод тренировки? Аж в дрожь бросает от подобных мыслей.

Но и я сам слабее не стал, и, в точности до дня, мои расчёты себя оправдали. У меня, наконец, материализовался пятый хвост, а все остальные стали немного больше в размере, вероятнее для того, чтобы уместить там количество сендзюцу чакры, которой тоже стало в разы больше.

Полупрозрачного шестого хвоста у меня не обнаружилось, ведь я только прорвался к пятому хвосту, и чакры даже на частично сформированный шестой хвост не было.

После этого, последовало обычное усиление, к которому прибавилось прекрасное обоняние, которое было не хуже, чем у ищеек клана Инузука. Благо, я мог контролировать то, когда я хочу, чтобы усиление работало. Лишние запахи, по типу навоза крупно рогатого скота в деревнях я не ощущал, когда это было не нужно.

К сожалению, ничего сверх этого не прибавилось, но от этого уровень моей радости не уменьшился. Я стал ещё быстрее, а скорость в режиме покрова теперь позволяла мне хоть и с трудом, но потягаться со Старейшиной. Почти восемь хвостов против скорости, что сравнима с шестью с половиной хвостами было уже значимым результатом, и я даже смог коснуться хвоста старейшины, вот только руку мне сломал он за это крайне быстро, так что больше я добиться от тренировки с ним не смог.

Верх моей радости был достигнут, когда я, уже для себя официально, сразу перескочил на уровень не то, что низкого Каге, а на уровень среднего Каге. Это было связано с тем, что пятый хвост дал большее усиление, чем остальные четыре хвоста, ведь, судя по всему, это считалось половиной от количества хвостов Джуби, что и сыграло роль в моем более значимом усилении. Вероятнее всего, это работало как и с восемью вратами. Пятые врата давали больше, чем остальные четыре, и тут была та же система.

Нет, Хирузена в серьёзном бою я вряд-ли потяну, максимум смогу дать хороший бой или грохнуть его втихую, но победить в честном бою пока нет, его называют вторым Богом Шиноби не просто так. Даже будучи старым, он может уделать Четвёртого Райкаге, и дать очень даже хороший бой третьему, который считается сильнейшим Райкаге в истории. Но вот уделать с потрохами Четвёртого Казекаге я могу с лёгкостью, хотя мои расчёты, как показала практика с усилением, не совсем точные, но вот то, что победить его я смогу при желании я был уверен, а вот с Третьим Казекаге у меня мозги заклинило, так что я решил дать своим мозгам, которые работали на износ от всего, над чем я работал, заслуженный отдых.

В очередной свой выходной, я провел свой день с Аими, и даже запряг троих клонов, чтобы те написали официальное прошение Хирузену, чтобы выпустил меня из деревни на день, так как в деревне было делать уже просто нечего, меня от неё, несмотря на то, что я постоянно занят тренировками, тошнить начинало, и было огромное желание свалить из неё на пару месяцев, чтобы отдохнуть, но кто мне даст расслабиться, когда продолжение войны на носу?

Так что свой выходной мне удалось провести за пределами деревни, и отправился я в страну горячих источников, в которой сейчас было тихо. Благо, отпустили нас без сопровождения, и я просто использовал установленные в стране Горячих Источников метки, чтобы попасть туда с Аими, которая даже не знала о том, что мы телепортировались, ведь когда она ненадолго задремала после обеда, я просто переместил нас поближе, чтобы не было нужды идти несколько дней.

День вышел замечательный. Закуски, алкоголь и гостиница, а также знаменитые Горячие Источники дали и мне и Аими тот самый отдых, который нам обоим был нужен позарез. Она рассказывала мне разные истории о том, как она работала в больнице, и каких пациентов ей приходилось лечить, и, по традиции медсестёр и других ирьеининов, её обучили "особым" методам лечения, которые были для самых громкими и буйных, и которых недолюбливал весь персонал.

Таким образом, она хоть как-то снимала напряжение, ведь лица тех, кого она лечила с помощью клизм, техник стихии молнии, которые одновременно помогали, и временно делали из шиноби импотентов, а также кровопускания, чтобы те спали подольше, пока восстанавливаются, очень грели ей душу. И ведь не докопаться к ним, у них и правда есть такие методы лечения, и работают, так что претензии не принимаются.

Кровопускание было самым простым методом, ведь его делали поголовно все, кто работал в больнице, это также является процедурой для опытов, так как кровь шиноби очень полезна в разного рода экспериментах, и такое даже одобряли, а в случае, если кто-то перестарается, в запасе были пилюли восстановления крови.

Услышав про клизму, я дал ей совет попросить начальство обновить их комплект, заказав клизмы больших размеров, чтобы наглым больным жизнь мёдом не казалась. Восприняла мою идею она с энтузиазмом, и явно обдумывала, как все это провернуть, ну а я лишь продолжал отдыхать в Горячем Источнике в её молчаливой компании.

***

Спустя ещё месяц тренировок, которые я лично решил проводить с командой, я был уверен, что встреть они одного-два шиноби ранга максимум чунина, и как минимум живыми они выйдут, а как максимум, убьют обоих, если план придумают хороший. По большей части, я просто проводил им вне плановые тренировки по обезвреживанию ловушек, побегу из плена, освобождение от гендзюцу, обучал ниндзюцу, ставил их для боя в командах, и провел пару командных боев с командой Минато с переменным успехом.

Обито и Рин очень хорошо начали работать в команде, а вот Какаши часто действовал один в силу своего характера, за что получал по лицу от всей команды 11, которая ловила его на том, что тот ходил без команды, скручивали его в бараний рог, а уже потом разбирались с Обито и Рин. Пять раз им пришлось набить Какаши морду, пока до того не доперло, что работать в команде — хорошо, работать одному — плохо. Но и этим он умудрился два раза воспользоваться.

Он подловил мою команду на том, что договорился с Рин и Обито, что изобразит себя в одиночку, а когда те нападут, они окружают и убирают их. Тааки они, конечно же, убирали первым, так как он мозг и координатор.

Но это не помогало, так как Тааки своим напарникам мозг чайной ложкой выедал не хуже Ибики Морино из отдела пыток, заставив тех думать и своей головой, а после моих тренировок, советов и демонстраций, тот сразу скакнул в уровне интеллекта и мог гораздо лучше думать, если ему при этом дать что-то сладкое, чтобы мозг работал усерднее. Вот только это все же пришлось контролировать, шиноби с кариесом не очень будет. Запрещать ему сладкое я не стал, но чётко сказал ему, что если он будет есть слишком много, то хорошо ему не будет не только от кариеса, но и от меня.

Когда Какаши, наконец-то, начал работать в команде, команда Минато начала чаще побеждать, но и проигрывала немало. Как никак, Тааки с каждым разом придумывал все более заковыристые планы, которые даже Какаши с его чуйкой редко мог разгадать, а учитывая то, что их за полтора километра видит Цуёко с бьякуганом, то и уйти от них было сложнее.

Счёт команд был 12/10 в пользу команды 11, как никак, те очень хорошо стартовали, набив Какаши его наглую рожу, чтобы он думать научился головой, а не шилом в месте, где солнце не светит. И это была инициатива Тааки, он видел, как ведёт себя Какаши, и следуя моим урокам о том, что команда тебя и прикроет, и спасёт, и дополнит, решил научить того уму разуму. Я даже похвалил его за то, что додумался это сделать без моей на то команды, и выдал ему свиток с техникой теневого удушения.

Минато я выдернул к концу дня, и телепортировал нас обоих в дальнюю часть лесов страны огня, где на шум не сбегутся шиноби всех ближайших деревень. Стояли мы на скале, где я до этого бросил свой первый удавшийся Расенсюрикен, и теперь было нужно показать его и Минато. Вот только без режима Мудреца, слишком жирно будет.

— Ну так что, Такаши, что ты хотел мне показать? — осматриваясь вокруг, Минато не мог не заметить в одной из скал срез, будто из самой горы при этом выдрали шарообразный кусок горной породы.

— Помнишь я говорил о другой вариации Расенгана? — ему даже дополнительно напоминать не пришлось, у того в глазах сразу загорелся огонёк не только научного интереса, но и на секунду промелькнула зависть. Видимо, Минато все же пытался добавить в Расенган чакру стихий, да только безуспешно. — Короче говоря, Расенсюрикен у меня получился. Я говорил, что как только освою его, так покажу тебе. Если захочешь, дам свиток, но изучать его будешь только при моем либо моим клоном присмотром, ведь это опасная вещь, между прочим.

Минато лишних вопросов решил пока не задавать, а сначала глянуть на технику, а уже потом задать интересующие вопросы, чтобы не тянуть. Ну очень ему нетерпелось увидеть, насколько же мощная фиговина получается из Расенгана. Так что активировав недо-режим мудреца, чтобы ни хвостов, ни ушей ни когней не было, а только глаза сменили форму, подпитал оболочку формирующегося Расенсюрикена, придал финальную форму, и демонстративно, на небольшой дистанции, показал сам внушающий вид техники. Минато едва ли руки к нему не потянул, так как ну очень заманчиво это было, но брошенная в центр техники палочка, которую я туда бросил, дала понять, что руки ему дороже.

Бросок техники я выполнил в уже использованную ранее гору, и несмотря на то, что режим мудреца фактически я не использовал, разрушения все равно были в два раза выше стандартного Расенсюрикена Наруто, и я это ещё не пробовал с пятью хвостами его бросить, так как за лес стало страшно. Взрыв Расенсюрикена был для меня обыденным, но Минато с выпученными глазами смотрел на то, что было видно невооружённым взглядом. Будь у него даже два томое шаринган или самый задрыпанный бьякуган, он бы эти глаза сжёг, пытаясь увидеть все, что творилось внутри, так как разрушения, мощь и радиус были невероятные.

— Задавай вопросы, вижу же, что не терпится. — с ухмылкой сказал я, выводя застывшего Минато из транса. Он положил руку на подбородок, задумавшись, и переваривал то, что увидел.

— Что случается с тем, кто попадает в центр? Насколько сильны режущие свойства без самого взрыва? Обязательно ли использовать сендзюцу для техники? Можно ли устроить детонацию раньше попадания? — это были первые вопросы, но чтобы он не задал их абсолютно все, я решил пока приподнять руку, чтобы он помолчал, услышав сначала эти.

— Попавший в центр техники будет изрезан вплоть до атомов, система чакры будет полностью уничтожена, тело будет как друшлаг для лапши, а ощущения от такой смерти будут крайне адскими. Если даже временная блокировка тенкецу такая болезненная, то попробуй представить, как тебе каждую клеточку тела пробивают насквозь, уничтожая при этом каналы чакры вместе с тенкецу. Режущие свойста без взрыва тоже хороши, в эту гору, которая до чёртиков крепкая, может войти до 30 метров, если постараюсь, обычно 10-15, да и разрежет практически все, что не крепче чакро-стали. Сендзюцу же можно не использовать, но тогда нужно будет очень, ОЧЕНЬ тщательно работать над оболочкой, чтобы она не рванула у тебя в руках, а сендзюцу усилит, и стабилизирует технику. Детонировать её тоже можно раньше, просто развей сендзюцу или плотный слой чакры с поверхности, и он сразу рванет, унеся с собой все в радиусе поражения. — я быстро ответил на его вопросы, пока Минато смотрел на остатки от разрушения вызванные техникой. По его лицу было видно, что он очень горит желанием выучить эту технику, но и некоторого страха в его движениях было достаточно. Понять его не сложно, ведь иногда будет просто гуманно убить человека старым добрым кунаем в горло, а не подвергать его такому жестокому методу убийства, но эффективность этой техники он оспорить не мог.

— Такаши, тебе когда нибудь говорили, что ты гений? — внезапно спросил у меня Минато, чем заставил грустно улыбнуться, что не осталось незамеченным. Я правда не знал, как на этот вопрос ответить, ведь количество гениев вокруг меня просто зашкаливает. Минато, Какаши, Шисуи, ещё не рождённые Неджи, Итачи с Саске и Наруто, а также много других гениев мира Наруто.

— Какой из меня гений? — слегка вздохнув произнёс я, взглянув на лес под собой. — По сравнению с настоящими гениями, я лишь обычный генин, — мои слова ввели Минато в ступор, однако вместо ответа, он пытался понять, чем я руководствуюсь, давая такие ответы. — Как ни посмотри, но я просто тот, кто трудится в поте лица.

— ...Вот как... — решив отложить этот вопрос до момента, пока он не сможет понять, что творится в голове у человека, что показал ему очень много, Минато слегка улыбнулся, чтобы слегка разбавить напряженную атмосферу. — Техника, которую ты изобрёл, очень сильна. Уверен, её сила даже больше, чем S ранг, если ты сможешь освоить её ещё дальше. Твои собственные навыки не подлежат сомнению, ты уже превзошёл обычных Джонинов и даже пару Элитных Джонинов Конохи. Это результат, которым могут похвастаться десятки, — ненадолго прервавшись, Минато улыбнулся уже более тёплой улыбкой, взглянув на меня. — А в твоём возрасте, это результат, которым могут похвастаться только пару человек за всю историю.

— Спасибо за такие слова, но я и вправду не заслуживаю таких похвал, — с лёгкой улыбкой, я достал свиток с полной инструкцией к Расенсюрикену, передал её Минато, и перед тем, как он успел осознать, что да как, вернул нас назад в Коноху, чтобы поспать. Из-за нервного напряжения в связи с количеством тренировок, которыми я себя напрягал, моя ментальная усталость была слишком высока.

***

"С Такаши явно что-то случилось. Я и раньше замечал, что он воспринимает окружающий его мир по другому, словно он видит больше, чем есть на самом деле...Но вот то, что он не желает признавать свои же заслуги...мне кажется, он чувствует себя виноватым, но понять, в чем именно, я не могу. В этом есть моя вина. У нас двоих не хватает времени, чтобы поговорить с глазу на глаз, а если такое случается, то ненадолго. Взять те же разговоры за тренировкой наших команд, которые в итоге сводятся лишь обменом опытом, нашими наблюдениями за каждым из команды и предложений по тренировке или улучшению их способностей." — Минато, когда Такаши вернул его обратно в Коноху после того, как показал свою новую технику, было не по себе. Нет, Такаши не выглядел как тот, кто готов расстаться с жизнью или же убежать от всех проблем, что его окружали. Он выглядел подавленно, словно то, чего он достиг, было просто пылью.

Ему было тяжело понять друга, который физически не мог проводить достаточно времени с ним, чего он и сам себе позволить не мог. Как минимум, тренировка их команды занимала у них очень много времени, ведь это не было обычной возможностью воспитать новое поколение. Нет, это была полноценная боевая подготовка, чтобы каждый из их команд мог выжить на самом настоящем поле боя, куда их, с очень большой вероятностью, отправят сразу после должного обучения, на которое им выдали лишь пол года. Из этого времени прошло уже полтора месяца, и успехи у них обоих были довольно неплохие.

Такаши, судя по отчётам и профилю своих учеников, сделал практически из ни на что не годных выпускников академии, средних по силе клановых генинов, а своего ученика Нару он вывел на уровень, что близок к уровню Чунина, ведь один лишь его контроль тени делал его опасным противником, не говоря о его стратегических навыках, которые сильно улучшались после того, как Такаши делился с тем своим опытом. Пускай и миссия у них не прошла идеально, да и радости на лицах его учеников после её выполнения не прибавилось, но они явно поняли, на что способны, и как именно живут шиноби. Даже он сам сомневался, что смог бы воспитать из них таких шиноби.

Учитывая то, что инициатива Такаши в обучении команды Минато техникам сделала его и без того сильную команду ещё сильнее, он боялся представить, насколько сильнее вышла бы его команда 7, если бы ей руководил Такаши. Пускай Минато и не мог похвастаться превосходными навыками учителя, ведь он не повидал такого "счастья", как очень близкие со смертью ситуации, а также частое его назначение, как командиром отрядов, но и назвать себя плохим учителем он тоже не мог, ведь его опыт тоже имел ценность.

Однако, гений Такаши, который тот не захотел признать, был больше, чем его собственный. Всё твердили о том, что Минато — гений, но сейчас, он задавался вопросом, "А правда ли я гений?", ведь появился тот, кто втоптал эти слова в грязь одним фактом своего существования.

Такаши в 5 лет попал на войну, и до сих пор является бойцом на ней, пускай он и чаще выполняет обычную работу шиноби, то есть саботаж, скрытые убийства, проникновение на территорию врага и слежка. Такаши уже превзошёл его, несмотря на их разницу в возрасте. Такаши продолжает становиться сильнее с каждым днём. И при всем при этом, он не теряет себя во всем, что происходит вокруг.

Да, он проявляет частичную апатию ко многим вещам, но когда дело касается его близких и друзей, он пылает энтузиазмом. Взять к примеру Аими, девушку, с которой он обручен с рождения. Обычно те, кто помолвлен с рождёния, не питают чувств к друг другу, особенно шиноби одного клана, однако у Такаши на любовном фронте даже лучше, чем Минато мог себе представить, ведь именно от него он узнал так много информации, которая помогла ему получше узнать Кушину, которая начала светится от счастья, иногда буквально, ведь количество её чакры иногда пугало.

Однако, когда дело касается совершенно других людей, которыми могут быть как и обычные продавцы на улице, или же Господин Третий, он воспринимает их так, будто они предмет декора. Нет, на его лице этого не видно, да и действия не вызывают никаких подозрений. Но Минато заметил то, что не заметил никто другой. Такаши, несмотря на все попытки действовать так, как обычный человек, очень часто действует более остраненно, желая побыстрее оказаться подальше от тех, кто вызывает в нем какие-то странные чувства. И это не страх или любовь, скорее отчужденность или неверие. Взять к примеру Хирузена. Такаши, при каждой встрече с ним, всегда спешит побыстрее закончить с ним разговор и уйти по делам или отдыхать, словно не хочет, чтобы он сам начал проявлять к нему чувства доверия или уважения.

Словно он не хочет, чтобы при его смерти он ощущал чего либо. Или, как однажды сказала Кушина, видеть его как героя какой-то книги, который внезапно пропал.

Из разговора с Кушиной на это тему, которую та однажды подняла, он понял несколько вещей. Такаши чувствует себя комфортно лишь в той обстановке, в которой рос всю свою жизнь, будь то его родной дом, Ичираку, или же поле битвы, на котором он провел времени больше, чем в своём родном доме. Во вторых, он не воспринимает многих людей, как людей. Он смотрит на них пустым взглядом, который обычный человек просто не заметит, а учитывая то, что по глазам Хьюг вообще сложно что-то понять, это вдвойне проблематичнее. Он смотрит на других людей, словно на героев книги, которые не должны существовать. Я спихнул это на то, что это все в связи с тем, что он сам пишет книги, но прочитав уже третью по счету книгу, я могу с уверенностью сказать, что это не так. Такаши просто не может воспринимать их по другому, словно все его окружение кажется ему вражеской иллюзией, или же последствием психологической травмы.

Я даже потрудился найти информацию о его психологическом портрете от клана Яманака, и пришёл к очень неутешительному выводу. У Такаши заниженная самооценка в связи с его окружением, которое, как описывают Яманака, "слишком выдающиеся личности", коих он называет гениями. Такаши просто не может видеть свои собственные достижения чем то большим, чем маленьким шагом к успеху, который даже у гения вызовет шок. Один только вид Расенсюрикена вызвал у Минато желание без какого либо отдыха тренироваться для того, чтобы его хоть раз использовать, но вот Такаши просто реагирует на это, как что-то недостойное внимание.

Далее, как выяснилось, у него есть возможная психологическая травма, вызванная одним из несчастных случаев во время войны. Во время привала, когда ему было 7 лет, на его группу напала группа шиноби, которые едва не лишили его жизни, из-за чего он не способен спать более 3 часов, будучи за пределами зоны комфорта, что также вызывает моральное выгорание в связи с невозможностью отдохнуть. Минато не мог не согласиться, ведь каким бы стойким ни был человек, а работая так усердно, как это делал Такаши, при этом позволяя себе отдохнуть всего несколько часов, выгореть мог кто угодно.

Но и на этом список не закончился. Несмотря на все эти проблемы, Такаши показывал себя, как примерный шиноби, спокойный и в меру вежливый собеседник, усердный в работе, тренировке, и в последнее время обучении. Количество дел на его плечах все росло, но Минато не мог понять, к чему именно стремится его друг, который превзошёл все мыслимые и немыслимые пределы своего организма, которому нужна была разрядка.

"Возможно, ему в последнее время стало хуже из-за гормонов?" — подумал Минато, вспоминая себя в его возрасте, когда подростковые гормоны играли с ним злые шутки во время длительных миссий, из-за чего было желание лазать по стенам и выть на луну. Ведь гормоны для шиноби очень опасная вещь, а учитывая то, что чем сильнее шиноби, тем сложнее ему с этим справиться, то становилось яснее, почему Такаши так остраненно себя ведёт, несмотря на все попытки быть ближе к другим.

Минато однажды пришёл посмотреть на то, как Такаши тренирует своих учеников, и даже несмотря на то, что он лично к каждому подходил, подробно все объяснял, и даже иногда домой к ним приходил ради дополнительных занятий, выглядел он очень остраненно.

Один лишь факт того, что у Такаши заниженная самооценка было достаточно, чтобы понять его реакцию сегодня, но Минато не пришёл к решению проблемы. Если он хотел помочь, нужно было убедить его в обратном, однако как показать шиноби такого уровня, что он лучше, чем ему кажется?

Решение этой проблемы займёт какое-то время, так что Минато решил отдохнуть, прочитав свиток с новой техникой. Возможно, он найдёт метод получше, чем просто разговор.

***

После утренней тренировки, я оставил клона, чтобы он потренировал мою команду, я вновь отправился в Лисью Нору, встретившись со Старейшиной, который ждал меня на тренировочном поле.

— Итак, готов ли ты к особой тренировке? — задал он вопрос, показав 8 хвостов, что издавали мягкий оранжевый свет.

— Будь что будет, я готов. — Был мой ответ, после чего волна чакры накрыла меня, а мир погрузился в пустоту. Органы чувств внезапно перестали работать, и даже определить, стоял ли я или лежал не представлялось возможным.

Пока я пытался определить, где именно я нахожусь, и что со мной происходит, я начал постепенно ощущать больше, чем абсолютное ничего. Сначала появилось ощущение, что я продолжаю стоять, далее вернулось ощущение от касания, слух, нюх и зрение, а уже после вернулось все остальное. Однако, когда все вернулось, я ощутил сильную головную боль, словно поток информации, что обрабатывал мой мозг, был слишком большой.

— Ты должен расслабиться и перестать думать о лишних вещах. Очисти свой разум от мыслей, и привыкни к окружающей среде. — услышав голос разом со всех сторон, я хотел было обернуться, чтобы посмотреть, откуда он исходит, но шестое чувство подсказывало, что стоит послушать то, что мне говорят.

Десятки глубоких вдохов и выдохов, а также короткого сеанса медитации спустя, я смог вернуть самообладание, а лишние мысли покинули голову. Думать стало в разы проще, хотя давление на мозг все ещё было нешуточным. Думать о том, почему мозг не справляется с потоком информации, который в него поступает, я не стал, так как подобные мысли сильно ударяли по мозгу, который отзывался на подобное просто адской болью.

— Хорошо, ты немного привык, — тут передо мной возник Старейшина, количество хвостов которого резко уменьшилось до четырёх, однако чакра, которую он получал из окружения, постепенно возвращала остальные четыре хвоста, которые пропали после использования способности, о которой он лишь вскользь упомянул пару раз. — Сейчас мы окружены временным барьером, который был создан с помощью способности восьмого хвоста. Течение времени здесь ускорено в пять раз по сравнению с окружающим миром, и если здесь пройдёт пять дней, снаружи пройдёт всего один. Изъян этой способности в том, что она ускоряет процессы твоего организма в пять раз, из-за чего твой мозг не способен справиться с информацией, которую он получает. Это пройдёт со временем. Другой же изъян в том, что тебе придётся поглощать огромное количество пищи, чтобы твоё тело не начало внезапно стареть или тратить свои же ресурсы. Если пищи хватит, ты не постареешь и на день в подобных условиях. Эту способность я могу использовать лишь раз в неделю.

Объяснение Старейшины было довольно удобным для моего понимания, но стоило мне начать думать над всем, что он сказал, как я вновь получил удар по мозгам, из-за чего пришлось ещё минуту терпеть боль. Однако, когда я успокоился, я понял пару вещей.

Это идеальные условия для тренировок. Несмотря на побочные эффекты ускоренного восприятия моего мозга, а также невероятное количество пищи, которое я должен буду поглощать, это был временной барьер, который ускорит мои тренировки в пять раз! Судя по всему, снаружи нас будет окружать невидимый барьер, который скроет нас от любопытных глаз.

— Думаю, тебе нужно освоиться с тем, как все здесь работает. Потренируйся, пока не придёшь к пониманию, а после позови меня, и я приду. — с этими словами, Старейшина словно растворился в воздухе, оставив меня в пустой комнате без стен. Земли в нормальном понимании этого слова, здесь не было, лишь чёрная поверхность, что не отражала свет, а над головой было звёздное небо, на котором мерцали тысячи огоньков.

Стараясь много не думать о своём окружении, я начал гонять чакру по телу, почти не заметив разницы между тем, что я ощущаю в обычных условиях. Сопротивления со стороны организма не было, контроль был практически такой те, как и в обычных условиях, но ответ организма был слегка заторможен. Мозг думал и отдавал команды быстрее, чем могло сделать тело, из-за чего пришлось долго медитировать, пока ответ на команды не стал практически идеальным.

Далее последовала пробежка, чтобы увидеть реакцию моего тела на естественные в обычных условиях движениях, и заметив ту же проблему, что и с ответом чакры, быстро приспособился к подобным условиям, принявшись за техники.

Проверка началась с самых простых техник, начиная хенгё, иллюзорных клонов и простейшего гендзюцу, заканчивая покровом ветра, который стабильно выполнял поставленную задачу.

— Судя по биологическим часам, прошло около шести часов... — подвигав руками и ногами, чтобы проверить ощущения, я решил, что пора. — Старейшина. — я молча ожидал, когда он придёт, и спустя пару минут, он появился вновь, однако в этот раз, у него с собой был один из моих свитков, который я оставил для их нужд, в котором я ощущал много запечатанных предметов.

— Видимо, ты уже освоился со средой барьера, — утвердительно кивнул он при виде меня, и подошёл ближе, положив свиток на землю. — Восстанови силы, и приступим к совместной тренировке. — с этими словами, он распечатал свиток, который явил целую кучу еды, которая начиналась жареной курицей, салатами, напитками и другого рода пищи, среди которого было больше всего мяса.

Я быстро принялся за еду, ощущая зверский голод от одного лишь вида пищи, а нахождение во временном барьере заставило меня крайне сильно проголодаться, так что воспользовавшись моментом, я восстанавливал силы.

***

После того, как я восстановил потраченные силы, Старейшина не постеснялся удивить меня внезапно образовавшимся пейзажем. Лес, полный огромных деревьев, которые возвышались над нами. Было ощущение, что я вновь попал в лес смерти, и как только вес лес был сформирован, началась тренировка.

В связи с тем, что лес вокруг в разы отличался от того, в котором мы тренировались прежде, пришлось сразу привыкать к новому окружению, в попытках догнать или же уйти от ударов Старейшины, который не щадя атаковал меня, с явным намерением причинить мне побольше боли.

Благо, месяц тренировок с ним дал мне больше опыта, из-за чего я научился уворачиваться так, как не мечтал до этого, и получал лишь ушибы и лёгкие переломы в крайнем случае. Этой же опыт дал мне возможность ухватить Старейшину за хвост, при этом не получив очередного перелома, но и удержать его надолго я не смог, ведь тот с лёгкостью вывернулся так, что мне было просто невозможно удержать его, так что погоня продолжилась и дальше, то продолжаясь, то заканчиваясь, чтобы сделать перерыв.

В перерывах между едой и тренировкой со Старейшиной, я экспериментировал со своими техниками, стараясь улучшить или же доработать их, дабы получить больший результат от их использования. За время тренировок я понял то, что добраться отсюда снаружи невозможно без воли пользователя способности, однако информацию извне получить возможно. Теневой клон, который тренировал мою команду, развеялся после того, как я провел в барьере около 40 часов, что равно 8 часам по внешнему времени.

Что самое интересное, так это то, что я не ощущал потребность во сне, однако ментальная усталость накапливалась, из-за чего я делал перерывы, чтобы просто полежать на земле и посмотреть на звезды, дабы мой мозг мог обработать всю полученную во время тренировок информацию. Её количество будоражило, ведь привыкнуть к тому, что я нахожусь во временном барьере было тяжело. Думать над чем-то более комплексным, чем результаты использования техник, или же результатов спарринга, было крайне тяжело, даже с учётом того, что мозг Хьюг устроен так, чтобы выдержать огромные потоки информации от бьякугана.

— Думаю, нужно будет отправиться на миссию по сопровождению с командой, когда я закончу с тренировкой. Мне явно нужно отдохнуть от тренировок, и увидеть мир вокруг... — задумавшись над этим, я вздохнул, продолжив отдыхать после очередной тренировки с техниками, которые подверглись улучшению.