До лагеря отмеченного на карте мы дошли к вечеру этого же дня. Дабы дать детям отдохнуть, мы устроили привал в десяти километрах от точки назначения, а я попутно проверил, можно ли доверять информации Хирузена. Как оказалось, да, можно. Бандитов было ровно 15, но они довольно организованные, это видно уже по тому, как бдительно они ведут ночную стражу и сменяют друг друга на посту каждые три-четыре часа.

Команда моя ела уже приготовленную еду, которую они несли в небольших контейнерах, а я тем временем распечатал один из свитков, достав оттуда целую миску мяса, салата и фруктов, чтобы поесть вдоволь. Мой организм вошёл в стадию активного роста, да и мои тренировки стали интенсивное, поэтому мне нужно много ресурсов для развития. Тааки на это смотрел с интересом, посматривая на свиток, что лежал рядом со мной. На вопросительный взгляд, который он мне кинул, я бросил ему пустой свиток, с инструкцией к нему, чтобы он попробовал, как это удобно. Свитки эти, кстати, были моего производства, ведь приходилось экономить на таких дорогих предметах, как свитки запечатывания, а учитывая, сколько их у меня, это было очень даже полезным умением, делать свитки прибыльно.

Тааки, видимо, ни разу до этого не пользовался подобными предметами, судя по тому, как долго он экспериментировал с ним, на что я улыбался. Цуёко и Усаку лягли спать после того, как поели, оставив меня с Тааки.

— Сенсей, я ещё ни разу не видел свитков подобного производства. Он похож на обычный, которых я видел много, но у него другой дизайн, да и, судя по всему, вместительность больше. Есть какой-то секрет, или у вас свой производитель? — с научным интересом спросил он, на что я кивнул, откусив кусок куриной ножки.

— Мой производитель - я. Я довольно хорош в фуиндзюцу, а свитки дорогие и не такие вместительные, как мне хотелось, поэтому сделал свою печать по тому же принципу, как работают стандартные, но схема и ингредиенты качественнее. Та же бумага чакры у меня на порядок выше качеством, да и все схемы печати я наношу сам, а не с помощью станка. Только сохрани это между нами, не хотелось бы, чтобы ко мне начали приходить с заказами, у меня своих забот полно. — объяснил я, забрав из его рук протянутый мне свиток, с которым тот успел поэкспериментировать. Он согласно кивнул, взглянув на двух спящих генинов, заострив свое внимание на Усаку.

— Вы знаете, почему у Усаку нет шарингана? Это ведь особая черта их клана, но я видел много Учих, у которых его нет. Отец, да и многие другие, не рассказывали мне, как он пробуждается, — на этом моменте, я встал в ступор, не ожидая подобного вопроса от него, слегка наклонив голову, как бы спрашивая, с чего бы он хотел это знать. — Я просто подумал о том, что будет, когда Усаку пробудит шаринган. Он так горел желанием получить его, что все уши мне об этом прожужжал, ну я и заинтересовался.

— Что-ж, — усевшись поудобнее, и закончив с едой, я взглянул на небо, где уже красовалась неполная луна. — Особого секрета в этом нет, но даже многие Учиха не знают об этом. Второй Хокаге, Тобирама Сенджу, изучал то, как работает шаринган, и узнал очень многое в своих исследованиях. Он назвал шаринган "Глаза отражающие сердце", ведь именно эмоции пробуждают шаринган, и не простые эмоции, а настолько сильные, что мозг Учих выпускает особую чакру, что пробуждает шаринган. Это может быть ярость, боль от потери близких людей, желание защитить, радость или любовь, но эта эмоция должна быть более явной, чем просто осознание того, что ты чувствуешь, — рассматривая звезды на небе, и думая, как бы продолжить, я улыбнулся. — Однако именно из-за того, что Учихи любят сильнее, чем любой другой человек, у них появилось так званное проклятие, ведь чаще всего, именно боль и ярость вызывают пробуждение шарингана, а для того, чтобы его усилить, нужны не менее слабые по силе эмоции. Если первое томоэ получить относительно легко, то вот второе и третье будет сложнее.

Тааки очень заинтересовался этой темой, внимательно меня слушая, а я тем временем проверил, спит ли Усаку, и да, он не притворяется, что очень даже хорошо.

— Честно говоря, как бы нагло или грустно это не звучало, но я бы не хотел, чтобы Усаку пробудит свой шаринган. По крайней мере, не с помощью боли от утраты или ярости. Шаринган получают лишь те, кто действительно испытали боль, страдание или же любовь и желание защитить. Если он получит шаринган от того, что кто-то из его близких умрёт, это лишь продолжит цикл проклятия, а Учихи - очень упертые в своих желаниях шиноби. Они - как гордые птицы, однако птицы такие, что пока их не пнуть из гнезда, они летать не научатся. Если уж они после пробуждения шарингана зациклятся на чём-то, их от этой затеи ничем не отбить. Будь то месть тому, кто вызвал эти страдания, или что похуже, — глубоко вздохнув, вспоминая, через какую боль прошли Итачи, Саске и Мадара, я вновь продолжил. — Если он пробудит свой шаринган от желания защитить вас, это будет прекрасно как для вас, так и для него. Чем сильнее желание Учихи защищать то, что ему дорого, тем быстрее он будет расти в силе, а если этим стимулом будет защита вас двоих, то я уверен, своей цели он добьётся очень быстро. — откинувшись на спину, я лёг на траву, прикрыв глаза, услышав, как Тааки сел рядом.

— Что будет, если Усаку пробудит шаринган от утраты?

— Как минимум, он будет становиться сильнее, и не пожалеет любой метод, чтобы стать сильнее, и убить того, кто вызвал эту самую утрату. Если же близкий ему человек умрёт от естественных причин, есть шанс, что он попытается найти решение, чтобы другие его близкие не умерли такой же смертью, либо же настолько постарается отдалиться от всех, кто ему дорог, чтобы не испытывать те же эмоции, какие были вызваны от потери. — ответил я, почувствовав, что Тааки тоже решил прилечь на траву, и на всякий вновь проверив, спят ли двое других, я облегчённо вздохнул.

— А вы знаете, что даёт пользователю шаринган? Мнения разные, но многие говорят, что он улучшает восприятие и позволяет использовать гендзюцу одним лишь взглядом. — продолжал сыпать меня вопросами Тааки, но я даже был рад поделиться знаниями. Если Усаку пробудит шаринган, и я уж очень надеюсь, что пробудит он его от желания защитить близких ему людей, то Тааки будет первым, кто поможет ему освоить свои силы.

— Гендзюцу и улучшенное восприятие и правда присутствуют, но это лишь основа. Шаринган также позволяет видеть все, как будто мир движется медленно, что позволяет быстрее реагировать на атаки, видеть количество чакры противника, а также помогает копировать движения и техники. Полноценно он скопировать техники не может, а лишь помогает их освоить, но если пользователь искусен во владении шаринганом, то и скопировать то или иное движение или же технику очень просто. Но есть и ограничения. Во первых, не Учиха не способен деактивировать шаринган, а количество чакры, которое он поглощает у не Учихи в десять раз выше, чем у Учихи, а это ещё и с учётом того, что даже закрыв глаз и накрыв его повязкой, он все ещё будет поглощать много чакры, что очень сильно уменьшит запас даже у Элитного Джонина. К тому же, шаринган можно обмануть. Шаринган позволяет предсказать то, как будет атаковать твой противник по движению мышц, но если противник знает об этом, то этим можно пользоваться. Изменив направление удара в самый последний момент, можно полностью обмануть шаринган, и это лишь одна из возможностей. Скопировать все техники тоже не получится, ведь скопированная техника стихии воды не получится, если предрасположенности к ней у тебя нет. К тому же, как и все додзюцу, шаринган очень восприимчив к яркому свету. Создай очень яркую вспышку света, и неопытный пользователь просто ослепнет на секунд десять.

— Кажется, вы знаете о шарингане больше, чем сами Учиха. — сказал Тааки, явно не спрашивая об этом. Учитывая то, как чётко я об этом рассказываю, и дурак поймёт, что знаю я об этом очень много.

— У меня в напарниках были Учихи, да и сражался я со многими из них. Плюс исследования второго Хокаге, а также немного вопросов к обладателям шарингана. Было бы мало того, что обидно не знать о шарингане, так как мы два клана, додзюцу для которых это повод для сражений, так ещё и мои знания были бы неполными, что уже имеет личный интерес. Если есть что-то, что мне интересно, но я об этом не знаю, я буду это изучать.

— Вот как? Теперь понятно, откуда вам столько всего известно, — послушав мои объяснения, Тааки на некоторое время замолчал, переваривая полученную информацию. — Могу я рассказать об этом Усаку?

— Желательно этого не делать. Если он узнает о том, что является фактором пробуждения этой силы, он будет всеми способами искать способа вызвать эти эмоции. Проклятье клана также подразумевает то, что в древности, Учихи убивали своих родных и близких ради силы, а если Усаку станет таким, думаю, не нужно гадать, к чему это приведёт. Пусть лучше делает то, что ему нравится, и только обстоятельства покажут, пробудит он шаринган, или нет. До тех пор, пока он не пробудит шаринган, лучше вообще ничего ему не говорить. — отрицательно покачав головой, я взглянул на звезды, попутно проверив базу бандитов в десяти километрах от нас. — Ложись спать, я разбужу вас всех днём, тогда и начнём атаку. Я буду контролировать все с расстояния. Если что-то пойдёт не так, или вам будут грозить серьёзные травмы или смерть, я мигом вмешаюсь.

— Спокойной ночи, сенсей. — Тааки пошёл к своему футону, и лёг спать, чтобы набраться сил перед дневной миссией.

***

— Цуёко, что ты видишь? — шёпотом спросил Усаку, сидя на дереве вместе со своей командой. Они прибыли к базе бандитов, и собирали информацию, как и сказал им Тааки.

— 15 бандитов, двое из них находятся в здании, все остальные на улице. Они очень организованно патрулируют территорию, и, судя по всему, в здании у них склад. Там стоят какие-то коробки, но я не вижу, что внутри. — перечислила свои наблюдения Цуёко, деактивировав бьякуган.

— Там есть слепые зоны? Очень опасно идти в лоб, как минимум, желательно устроить диверсию, чтобы запутать их, и снимать их по одному. — предложил Тааки, обрабатывая ту информацию, которую успел получить из наблюдения своих товарищей.

— Всего одна слепая зона, ближе к скале. Их обзору мешает камень, и на него никто не смотрит, — ответила Цуёко, мысленно представляя карту убежища. — Но даже оттуда будет сложно что-то предпринять. Есть идеи?

— Максимум, что мы сейчас можем сделать, это устроить взрыв и бросить несколько дымовых зарядов. Ограничим их видимость, и у нас будет шанс. Слишком мало места для маневра, когда тут так много людей. — подытожил Тааки, достав из своей сумки кунаи со взрывными печатями и дымовые заряды в виде больших дымовых бомб. — Усаку, Цуёко, доставайте все, что есть. Нужно грамотно продумать то, как и куда их бросить.

Последовав тому, что сказал Тааки, Усаку и Цуёко достали из своих сумок все обмундирование, что у них было. У Цуёко было два дымовых заряда и кунаи, а Усаку достал взрывные печати и макибиши, которые обычно называют шипами ниндзя. Разложив все это перед Тааки, они стали обсуждать план атаки, стараясь выжать максимум из своего снаряжения.

Когда детали плана были оговорены, и все были на позиции, Тааки ещё раз взглянул на базу противника из-за камня, за которым он прятался, а Цуёко и Усаку смогли найти ещё две позиции, спрятавшись на деревьях, держа в руке дымовые заряды. Глубоко вздохнув и выдохнув, Тааки приготовил себя к тому, о чем предупреждали в академии. Первое убийство, кого бы ты не убивал, всегда тяжёлое, и к этому невозможно привыкнуть, только смириться. Усаку и Цуёко тоже выглядели встревоженно по поводу того, что они должны были сделать, но такова их задача. Эти бандиты не нужны были живыми никому, их требовалось устранить, и именно поэтому команде 11 было тяжело принять решение.

Цуёко и Усаку нервно ждали сигнал от Тааки, который ждал подходящего момента, и когда они увидели едва заметный дымовой заряд, который вылетел из-за камня, они приступили к операции. Бросив свои дымовые заряды в ранее оговорённые места, они сразу взялись за план диверсии. Несколько кунаев со взрывными печатями прилетели в разные места, и когда дым распространился по лагерю, прозвучал взрыв, а после и крики бандитов, которые пытались перегрупироваться и найти нарушителей.

— Не паниковать! Найдите этих крыс и убейте! — кричал кто-то из бандитов, и среагировав на голос, Тааки, держа в руке кунай, рванул вперёд через дымовую завесу, столкнувшись лицом к лицу с человеком, у которого в руке было копье, и увернувшись от атаки, он попытался приблизиться, едва не получив с локтя в глаз, однако быстрое мышление Тааки спасло его, а техника теневого паралича полностью обездвижила противника. Пол секунды колебания, и Тааки, скрипя зубами, рассек горло человека перед ним кунаем, услышав его хрип о помощи.

Рухнув на землю, схватившись за горло, бандит ещё пару секунд пытался позвать на помощь, но все было тщетно. Его руки расслабились, а глаза остекленели, потеряв огонёк жизни, который виднелся пару секунд назад. Тааки застыл на месте, смотря на корчащегося в муках бандита, и только крики других людей вывели его из транса. Прислушиваясь к крикам и вибрации от земли, Тааки смог найти свою следующую цель, двинувшись на помощь своим напарникам.

Цуёко же было просто ориентироваться в дымовой завесе, так как её бьякуган видел все так, будто этой самой завесы не было вовсе. Она видела, как Тааки застыл после своего первого убийства, и увидела человека, что двигался к нему. В его руке было подобие кастета, и он медленно двигался, услышав какой-то хрип впереди. Понимая, что Тааки ничего не слышит из-за шока, Цуёко побежала ему на помощь, подпрыгнув вверх, чтобы иметь возможность дотянуться до высокого мужчины, и ударить его в сердце.

Удар в сердце ладонью, что выпустила чакру, мигом заставил сердце бандита сжаться, а после перестать биться. Боль, что была спровоцирована ударом, быстро дошла до бандита, и крича от боли, тот упал на колени, схватившись за грудь, и, конечно же, Цуёко было страшно продолжать то, что она начала. Однако, увидев людей, что шли в сторону крика этого человека, ей пришлось продолжить. Удар в голову закончил его страдания, а его обмякшее тело рухнуло на землю, и закончив то, что она начала, Цуёко смогла лишь подавить свое чувство жалости и страха, двинувшись в сторону других бандитов, что подходили все ближе. Она не знала, насколько хватит их завесы и взрывов, которые продолжал провоцировать Усаку.

Усаку, несмотря на все свое предвкушение днем ранее, был не менее напуган, чем его напарники. Его роль была проста, продолжать делать вид, что это нападение больше, чем троих человек, замаскировав все это серией взрывов из тех печатей, что у них были. При всем при этом, он раскидал шипы по всей территории, ведь им самим они были не страшны, их обувь, которую носят практически все шиноби, была гораздо более прочной и защищённой, нежели обувь обычных людей. Крики боли тех, кто наступил на шипы, вызывали ещё больше паники среди бандитов, которые пятились назад в поисках своих товарищей, и когда взрывные печати кончились, Усаку принялся за дело.

Держа в руках кунай, он рванул в дымовую завесу, услышав оттуда крик, и встретился лицом к лицу с человеком, который наступил на шипы. Тот схватился за ногу, и прежде, чем он успел среагировать, Усаку перерезал его глотку, сразу убежав в сторону, чтобы продолжить то, что он начал. Его не мучала совесть, но, кажется, под конец боя его стошнит от того, что он сделал. Убийство есть убийство, и он это понимал, однако сейчас было не время думать об этом, иначе его команде будет тяжело.

***

Дымовая завеса развеялась через пять минут, взрывы уже давно прекратились, и когда последнее облако дыма исчезло, на земле стало видно множество тел, кровавых луж, оружия и шипов, на которых была кровь тех, кто на них наступил.

Усаку, Цуёко и Тааки стояли по разные стороны лагеря, заканчивая с теми противниками, которые остались в живых. Усаку, судя по экипировке, столкнулся с главарем этих бандитов, и сражался с ним в ближнем бою, лишь немногим уступая. Как никак, разницу в весе и опыте трудно преодолеть, и лишь благодаря тому, что Усаку — шиноби, он держался против него более, чем достойно, даже без использования техник.

Тааки сражался с бандитом, который держал в руке катану, и также ловко ей размахивал, из-за чего Тааки не мог подойти ближе, однако подобрав нужный момент, он поймал его в теневой паралич, заставив того перерезать себе горло собственной катаной, и оставив его мучительно умирать, направился на помощь Усаку, так как Цуёко вполне справлялась с тем, у кого из оружия были лишь собственные руки.

Несмотря на размеры, вес и другие факторы, по которым Цуёко была в минусе, она спокойно отбивалась от своего противника, выбивая его точки тенкецу, которые не были использованы ни разу в его жизни. Однако, несмотря на это, система чакры все ещё отвечает за здоровье человека, и как только 16 из 361 точки тенкецу были выбиты, он просто упал на землю, потеряв сознание от боли. Несмотря на дрожь в руках, Цуёко, стиснув зубы, чтобы придать себе уверенности, нанесла финальный удар.

Усаку, парировав очередной удар танто, что был в руках бандита главаря, оттолкнул его в сторону, добавив к своему пинку чакры, что дало ему достаточно времени на формирование печатей, и набрав воздуха в лёгкие, он выпустил Технику Драконьего Пламени прямо в лицо последнего выжившего бандита, который орал от боли. Кожа на его лице горела, волосы выгорели в первые же секунды, а запах жареного мяса сильно ударил в нос. Его глаза вылезли из орбит, выгорев вместе с кожей на его лице, и как только его дух покинул тело, пламя погасло и он упал на землю.

Тааки даже не успел помочь Усаку, однако он застыл, глядя на то, что осталось от того, в кого попала одна из техник генина. По его телу прошла дрожь, однако, похлопав себя по щекам, он вернул былую уверенность, с трудом скрывая дрожь в руках. Несколько вдохов и выдохов, и он вновь был готов думать. Оглядываясь по сторонам, он не увидел ни одного выжившего.

— Цуёко, проверь все здесь бьякуганом. Если кто-то прячется, скажи нам. — отдал команду Тааки, оставив Усаку стоять над телом умершего главаря. Усаку явно было тошно, и он едва сдерживал рвотный порыв от вони горелой плоти, и Тааки понял, что лучше оставить его одного ненадолго. Он понимал, что никто из них сейчас не в порядке.

— Да... — слегка заторможенно ответила Цуёко, со вздохом активировав бьякуган, осматривая окрестности на наличие любых выживших или прячущихся бандитов. Она осмотрела каждый уголок, каждое тёмное место, и даже направилась к складу, открыв каждый ящик, не обнаружив более никого. — Всё чисто, это были последние! — оповестила она, позволив Тааки облегчённо вздохнуть. Он не был уверен, что Усаку или Цуёко сейчас способны вновь принять бой, да и сам он с трудом подавлял в себе те эмоции, которые ощущал. Их адреналин выветрился, и они могли думать более здраво, однако единственная мысль, которая не хотела покидать их, это чувство того, что то, что они сделали, не должно быть нормальным.

— Нам нужно собрать тела в центре. Проверим, все ли на месте. — ответил Тааки, начав сей долгий и не самый приятный процесс. Двигая тела умерших бандитов, многие из которых уже перестали кровоточить, и поместив их в центре, он начал считать каждую тушку, наблюдая за тем, как вяло двигались Усаку и Цуёко, однако, по крайней мере, они лишь временно пали духом. Когда они подтвердили, что все 15 человек были нейтрализованы, они облегчённо вздохнули, услышав спокойные шаги, что означали то, что их сенсей, наконец, решил появиться.

— Вы молодцы, — первое, что он сделал, это мягко улыбнулся и похвалил их за хорошую работу. Казалось бы, это немного, но не все дети получали похвалу, особенно такую искреннюю, какой была похвала их сенсея. Одной лишь фразой, он снял с них то напряжение, которое они едва ли не физически ощущали. — Можете немного отдохнуть. Я избавлюсь от тел, и отправимся в деревню. Мы проведём там день, и отправимся назад в Коноху. — погладив по голове трех нервных генинов, что стояли рядом друг с другом, глядя на своего сенсея, он слегка подтолкнул их вперёд, чтобы те вышли за ограждение, дабы не видеть, как он избавится от тел.

***

"Я боялся, что они не смогут вынести убийство. Пускай я не совсем ошибся, но им нужно время, чтобы прийти в себя. Благо, они смогли с этим разобраться." — когда команда 11 вышла за ограждение, я посмотрел на тела умерших, и взвалил их друг на друга. Единственное, что я взял с собой, это ожерелье с шеи обгоревшего главаря, как подтверждение того, что с ними мы разобрались. Деревенский староста, который и заказал их, должен будет его узнать.

Сложив печати, я внезапно остановился, подумав о том, как бы лучше избавиться от тел. Ничего ценного на них нет, все на складе, так что я мог их просто напросто сжечь, а мог вывалить их всех в общую могилу, придав их земле. Немного подумав, я вздохнул, и сложив другие печати, ударил ладонями по земле, создав в земле большую могилу, в которую скинул всех мёртвых бандитов, после чего, вновь сложив печати, закопал их, оставив лишь небольшую горку земли. Зайдя на склад, я собрал все, что у них было в свитки, так как это все вещи людей, которых они обворовали. Их нужно отдать Старейшине деревни.

Покинув ограду, я встретился со своей командой, и улыбнувшись им, махнул рукой в сторону, чтобы те следовали за мной. Они молча последовали за мной, и даже всегда говорливый и громкий Усаку не издал ни звука. Я понимал, как они себя чувствуют, поэтому дал им время подумать над тем, что сегодня произошло. Если я начну говорить о том, что это то, что делают все шиноби, лучше не станет.

Проверив окрестности с помощью бьякугана, и не обнаружив никого кроме деревенских жителей в деревне, я кивнул самому себе, направившись к ней. Путь к деревне занял почти тридцать минут, с учётом того, что шли мы спокойным темпом. На входе нас встретили пару крепких парней, под рукой у которых было подобие копья, и увидев протекторы на наших головах, они лишь отошли в сторону, пропустив нас внутрь.

Дом старосты деревни был в центре, и попав к нему в дом, было лишь делом пары минут подтвердить то, что бандиты были нейтрализованы. Ожерелье, что я забрал с главаря, помогло подтвердить их смерть. Вероятнее всего, это было ожерелье кого-то из его семьи, поэтому я отдал его, при этом распечатав все украденные бандитами вещи, чтобы староста мог отдать все жителям деревни. Получив печать и роспись на листе с заданием, мы покинули его дом, и я снял небольшой домик на одну ночь. Благо, в деревне были дома, которые сдают в аренду для путешественников и шиноби, так что ночь обещала быть спокойной.

Дабы подбодрить свою команду, я лично приготовил ужин, и благо, по их лицам было видно, что им уже полегчало. Усаку все время потирал свои глаза, будто что-то попало ему в глаз, и вспомнив, где я видел подобное, я лишь слегка улыбнулся, понимая, что этого стресса было недостаточно для пробуждения у него шарингана. Итачи пробудил свой шаринган увидев кровавое поле боя, после чего он всей душой пожелал, чтобы войн не было. Было бы проблематично разбираться с шиноби, который хочет мира. Никогда не знаешь, какой способ его достижения они выберут.

Спать они легли ближе к ночи, спокойно посапывая, пока я поглядывал в окно, чисто из-за того, что моя паранойя не давала мне спать.

***

Поспать я смог лишь к самому утру, и то лишь 2 часа. Усаку и Цуёко ворочались во сне, словно у них были кошмары, а Тааки пару раз проснулся, чтобы выпить воды, так как его мучала жажда. Благо, успокоить Усаку и Цуёко было просто, низкорангового гендзюцу было достаточно, чтобы те спокойно заснули, поэтому, можно сказать, ночь была и правда спокойной.

Позавтракав и собрав свои вещи, мы направились назад в Коноху, пока я осматривал окрестности бьякуганом на наличие слежки или противника.

— Сенсей... — едва ли не шёпотом обратился ко мне Усаку, и взглянув на него, я слегка наклонил голову, ожидая вопроса. — Как чувствовали себя вы, когда впервые убили кого-то?

"Вполне нормальный вопрос для шиноби генина, который только недавно совершил первое убийство. Благо, это не вопрос про то, правильно ли это было." — подумал я про себя, сдержав улыбку.

— Моё первое убийство произошло на границе страны огня, когда я был вместе с группой патруля. На нас напала группа шиноби скрытого камня, и нам пришлось защищаться. Мне поручили разобраться с генином, и сначала, я пытался взять его живьём, дабы отдать его на допрос, но тот всячески отказывался идти в плен, а после того, как он почти устроил подрыв самого себя, мне пришлось принять меры до того, как он забрал меня с собой. Я убил его зная то, что это нужно было не только для того, чтобы выжить, но и для того, чтобы никто другой не пострадал. Не сказать, что я не ощутил ничего плохого, я ещё долго думал о том, что я сделал, но я смирился с тем, что так живут шиноби. Мы живём и можем умереть в любой момент. — ответил я на его вопрос, взглянув на реку, что протекала неподалёку. Усаку посмотрел в землю, явно задумавшись, а остальные продолжили идти смотря вперёд.

Тааки гонял чакру по телу, в Цуёко держала бьякуган активным, чтобы развить дальность обзора. Все были чем-то заняты, и только я шёл, думая, чем себя занять.

***

Мы прибыли к вратам Конохи ближе к началу вечера. Уже темнело, и пройдя проверку у самих ворот, мы двинулись к башне Хокаге. Благо, никто из нас не был голодным за счёт того, что мы устроили привал несколько часов назад, поэтому дополнительных остановок на то, чтобы поесть, не было.

Как и всегда, людей было много, поэтому проторчали мы в очереди около 15 минут прежде, чем пришла наша очередь. Другая команда генинов покинула офис, и мы зашли следом за ними. Хирузен, как обычно, сидел за столом, вяло смотря на кипу документов. Увидев нас, он слегка улыбнулся, и мы подошли ближе.

— Команда 11 прибыла с отчётом по заданию, — положив свиток с отчётом о миссии на стол, я сделал шаг назад. — Происшествий не было, миссия выполнена, цели нейтрализованы, имущество возвращено. — сдал устный отчёт я, взглянув на свою команду. Генины имели чуть более решительный взгляд, чем когда они брали эту миссию вместе со мной. Их отличие от себя прежних было заметно, ведь в их глазах уже не было той детской наивности, которую легко было заметить. Возможно этого недостаточно, чтобы они стали полноценными шиноби, но они были на полпути к цели, и этого достаточно, чтобы считать их тренировки успешными.

— Статус команды? — краем глаза взглянул на мою команду Хирузен, как бы спрашивая у меня, как себя чувствуют дети.

— Удовлетворительный, — я не брался отвечать, что все прекрасно, ведь несложно было понять, что они ещё полностью не пришли в себя, пускай и немного успокоились. — Если это все, позвольте откланяться, — слегка поклонившись, и подтолкнув свою команду к выходу, я последовал за ними, чтобы проинструктировать их о том, что будет завтра. Как только мы были далеко от башни, я остановился, после чего взглянул на своих генинов. — Завтра продолжим график тренировок, вы хорошо себя показали, поэтому я считаю, что научить вас техникам будет лучшим решением. Сегодня вы отдыхаете, так что проведите время так, как сами того хотите. На этом все. Разойтись. — после того, как они кивнули, и отправились по домам, я улыбнулся, направившись в укромное место, чтобы телепортироваться в Лисью Нору.

Благо, таких мест в Конохе достаточно много. Как только я получил возможность спокойно уйти, я сразу же переместился на метку Летящего Бога Грома, встретив Старейшину, что смотрел в окно своего небольшого дома. Он сразу заметил, что я пришёл, лишь слегка дернув ушами, после чего я сел рядом, смотря в окно, заметив интересную картину.

— Вы решили обучить своих братьев и сестёр технике тренировок с сендзюцу? — задал я вопрос, глядя на то, как огромная группа лис собралась в одном месте, прыгая от ветки к ветке, забегая вверх по деревьям, или же выпуская изо рта пламя, что было запитано сендзюцу. Этой тренировкой руководила Двухсотая, которая тренировалась вместе со всеми, не щадя собственных сил. Старейшина молча улыбнулся, таким образом ответив на мой вопрос, продолжив наблюдать за тем, как усердно работали все в лисьем поселении. — Та группа выглядит в разы лучше остальных. — указав взглядом на группу из 5 лис, что были быстрее, более ловкими, а также сильнее своих сверстников.

— Это группа братьев, которых мы называем "Алое пламя". Среди других братьев, они лучше всего овладели стихией огня, и в основном, именно они выполняют порученные нам миссии, поэтому естественно, что их подготовка лучше, чем у других. Все это время они использовали то, что у них было, и мастерски овладели основой, но дальше её не продвинулись, поэтому сейчас они тренируются больше, чем другие, — объяснил Старейшина, глядя и на другие группы, особенно на лисят, которые осваивали основы. На его лице была довольная улыбка, а я тем временем вовсю наблюдал за тренировками с помощью бьякугана, подмечая детали того, как они работают с сендзюцу. — Есть какие-то проблемы?

— Незначительные. Всё связано с контролем, но это придёт с опытом, ничего критичного не произойдёт, — пожав плечами ответил я, после чего встал, направившись на тренировочное поле. — Вы знаете, где меня искать.

— Удачи в твоих тренировках. — Старейшина попрощался, после чего зевнул, и приготовился ко сну. Видимо, сегодня он проделал много работы над объяснением тренировок для других.

***

— Кха! — не успев сменить направление прямо перед самим деревом, я на всей возможной скорости врезался в него, сломав его ствол своим телом, после чего упал на землю, едва не получив обломком падающего бревна по лбу. Тренировка в режиме мудреца вместе с покровом была важной частью моих рутинных тренировок, но я каждый раз повышал планку, все время прибавляя в скорости, из-за чего подобные казусы происходили постоянно. Уже было обыденностью то, что я внезапно врежусь во что-то, при этом сломав по пути несколько деревьев или пробив небольшую дыру в камне.

Прокряхтев над очередной ошибкой, я вновь встал, отряхнув с себя пыль и грязь, после чего подпрыгнул в воздух, создав из рук и ног небольшие воронки торнадо, полетев дальше по маршруту. С каждой попыткой я становился лучше, поэтому я не спешил винить себя в ошибках, просто продолжая усердствовать, что давало результат, чему я был несказанно рад. В один момент, я просто остановился, так как пришёл к финишу. Это была вершина скалы, с которой я видел нескончаемый лес огромных деревьев, и вздохнув, я позволил себе отдохнуть, свесив ноги с обрыва, достав из сумки свиток, и развернув его, спокойно читал.

— Расенсюрикен довольно нестабилен по своей сути, но идиоту поможет сендзюцу, что сделает Расенсюрикен стабильнее и не позволит ему сдетонировать раньше положенного...я же могу создать его даже без сендзюцу, но мощность резко упадёт, — начал вслух размышлять я, думая над тем, как все же лучше будет применять Расенсюрикен, если мне внезапно нужно будет нанести огромное количество урона за раз. — Хорошо, плюсы и минусы. Создав его просто на обычной чакре со стихией ветра, я могу снизить затраты чакры, но уменьшить скорость, размер и урон, а пользуясь сендзюцу, я могу создать несколько Расенсюрикенов, которые будут больше, быстрее и нанесут в разы больше урона, но потрачу больше чакры и напрягу цепи чакры...Своего рода маленькая ядерная бомба, если так подумать... — сделав записи в свитке, и убрав его в сумку, я прилёг на спину, глядя на небо. — С достижением пятого хвоста, уровень техник стихии ветра вырастет ещё больше. Расенсюрикен и правда напоминает собой миниатюрную ядерную бомбу, а учитывая то, что мой вариант будет в разы сильнее, боюсь даже представить, как больно будет вражеским армиям шиноби.

Подумав над этим, я вздохнул, вскочив на ноги, и принявшись за тренировки над созданием Расенсюрикена.

— Первый этап, создание Расенгана, второй этап, начало преобразования чакры в стихию ветра, третий этап, формирование формы фуума сюрикена, четвёртый этап, уплотнение, — произнося каждый этап создания, я переходил на следующие этапы, и на этапе уплотнения, я уже начал слышать режущий свист ветра, который звучал не менее устрашающе, чем внешний вид техники, что постепенно принимала форму. — Пятый этап, создание стабилизирующей оболочки... — сендзюцу чакра смешалась с чакрой в центре Расенсюрикена, также образовав тонкий слой чакры на поверхности техники, что обеспечило её стабильность. — Финальный шестой этап, завершение... — свист усиливался, и подняв руку над головой, я взглянул на технику, что у меня получилась.

Расенсюрикен по своему размеру вышел не слишком большим из-за того, что я уменьшил количество чакры так как это тренировка, однако от этого он был не менее внушительным. Острые лопасти стихии ветра вращались на крайне высокой скорости, что и создавало тот самый звук рассекаемого воздуха, а крайне высокая стабильность внутренней и внешней оболочки сделала технику ещё более разрушительной.

Спокойно осматривая финальный результат, я успокоил быстро бьющееся сердце, что так и норовило выскочить из груди, и сделав глубокий вдох, прицелился в скалу, что была прямо напротив меня примерно в 150 метрах, и со всей силы метнул смертоносную технику, что полетела вперёд на крайне высокой скорости, рассекая воздух со свистом. Используя бьякуган, я старался не ослепнуть от того, сколько чакры я видел в получившейся технике, однако именно так, я видел мелкие погрешности, которые допустил на этапе уплотнения.

Преодолев расстояние до цели всего за пару секунд, Расенсюрикен врезался в скалу, сначала прорезая себя путь внутрь, а когда продвигаться дальше стало невозможно, внешняя оболочка разрушилась, спровоцировав огромный взрыв, за которым последовало создание воронки стихии ветра, что создавала сотни мельчайших лезвий ветра, которые продолжали уничтожать скалу пока вся чакра в технике не иссякла, оставив после себя разрушения, которые тяжело было описать без крепких выражений.

Несмотря на сниженную мощность техники, урон по цели был невероятно большим. В радиусе 25 метров не осталось ничего, а глубина, на которую успел забуриться в скалу Расенсюрикен была равна 15 метрам. Проще говоря, кусок крепкой каменной скалы просто стерло в порошок ослабленной версией техники, радиус поражения которой радовал и пугал одновременно.

Когда техника, что могла быть опасна для меня самого сдетонировала при столкновении, я, наконец, позволил себе повопить от счастья.

— Да! Да, черт возьми, первая удачная попытка! Это было мощнее, чем я мог себе представить! — подпрыгивая на месте, и крича во все горло, я радовался, словно ребёнок, которому подарили новую игрушку. Одна из самых разрушительных техник, вариаций которой было множество, была воссоздана, я был на седьмом небе от счастья. — Мне нужно успокоиться... — ударив себя по щеке, чтобы прийти в себя от слишком бурного порыва радости, я глубоко вдохнул, и сделав выдох, начал думать логически. — Урон ослабленного Расенсюрикена где-то на 45-50 процентов больше самого первого Расенсюрикена Наруто. Примерно подсчитать урон без режима мудреца, и возможно урон был бы лишь на 5-10 процентов больше оригинала, что тоже прекрасный результат. Чакры у меня меньше, зато контроль у меня крайне высок, что делает технику ещё опаснее в обмен на то, что использовать её я могу в разы меньше, чем её создатель. Где-то два-три средних размеров Расенсюрикена подряд, и мои каналы чакры будут выть о нужде в восстановлении. — приложив руку к подбородку, и сев в позу мыслителя, я вновь принялся за нудные и долгие расчёты, которые, благо, не занимали много времени благодаря ускоренному потоку мыслей.

Думал я над своими проблемами и преимуществами ещё долго, попутно обдумывая то, что мне стоит развивать. Тело отпадает, с ним я работаю каждый день. Количество чакры растёт по мере того, как я тренируюсь, так что этот вариант тоже лишний, выносливость растет вместе с силой тела, поэтому и она не подходит. Все ведёт лишь к одному варианту.

— Каналы чакры, — со вздохом, я принял один неутешительный факт. — С теми объёмами чакры, с которыми работают мои каналы чакры, они не смогут справляться долго. Нужно увеличить количество циркулируемой по телу чакры для укрепления. Это можно сделать двумя путями. Просто увеличить количество чакры, что будет идти по каналам, что будет постепенно помогать, но будет сильно меня выматывать, либо гораздо чаще ходить в режиме мудреца, так как это повышает регенерацию, что поможет справиться с нагрузкой, которая возрастёт с приростом от сендзюцу чакры, попутно улучшая мой контроль...выбор очевиден. — убрав руки за голову, и спрыгнув со скалы на ближайшее дерево, я направился назад к Лисьей Норе, намереваясь понаблюдать за тренировками лис, заодно отдохнув от собственных мыслей, которые не давали мне отдохнуть.

***

Ближе к ночи, Двухсотая начала проводить спарринги, чтобы лисы могли понять, каково это, сражаться с новыми возможностями. Я был крайне удивлён тому, как быстро они достигли каких никаких результатов, ведь только утром они начали тренироваться, а уже к вечеру начали понимать, что из себя представляет сендзюцу и как с ней работать. Пламя команды Алое Пламя и правда было впечатляющим, и конечно же, как и многих техник, у этой было название. Лисье пламя. Оно было достаточно мощным, чтобы расплавить горную породу или блок металла, а учитывая то, что двое лис могут поддержать пользователя техники, выпустив изо рта технику стихии ветра, усиливая пламя, то и радус поражения Лисьего пламени был крайне впечатляющим.

Конечно, только небольшая горстка лис из всего лисьего сообщества знала какие либо техники стихии ветра, ведь многие знали лишь огонь, двое знало землю и трое воду, однако то, как грамотно они используют все, чем они владеют, перекрывало недостаток в их арсенале. Каждый лис был на уровне среднего чунина, а их боевое чутье, как у многих хищников, было крайне хорошо развито.

— Вижу, ты доволен тем, что видишь, Такаши? — спросил Старейшина, наблюдая улыбку на моем лице. Он положил голову на свои хвосты, глядя на то, как Двухсотая сражались с очередным лисенком.

— Они растут очень быстро. Пару месяцев, и каждый из них будет способен выполнять миссии ранга В-А в группе 2-3 особи. — ответил я, последовав примеру Старейшины, также решив прилечь на свои хвосты. Решение развить свои каналы чакры было приведено к исполнению, ведь теперь я намеревался чаще использовать режим мудреца.

— Раз ты так считаешь, как насчёт создать контракт призыва для всего Лисьего клана? — внезапно предложил Старейшина, чем очень меня удивил. — Куро и Ева, как я заметил, несмотря на их неопытность в связи с возрастом, превосходят многих братьев и сестёр благодаря тому, что у них есть контракт, который сделал их сильнее. Как я и говорил ранее, мы будем верны тебе до конца наших жизней. Контракт призыва станет дополнительной опорой для нас обоих. Ты сможешь использовать нашу помощь в своих целях, при этом тренируя новичков, давая им задания, чтобы те улучшали свои навыки.

— Да, это будет очень полезно для всех нас, но вы уверены? Это ведь не просто контракт для одной двух особей, я для всего клана. Вас тут около 200 особей не считая лисят. — конечно, я рад такому развитию событий, учитывая то, как мои руки сами потянулись к свиткам в сумке, чтобы достать все необходимое для создания огромного свитка для контракта целого клана, однако это было слишком внезапное предложение.

— Если это послужит нам обоим на пользу, с чего сомнения? — улыбаясь с моей невинной реакции, и наблюдая за тем, как подрагивали мои лисьи уши, Старейшина не мог не представлять на моем месте лисенка, который увидел что-то, что ему понравилось. — Ну так что, хочешь ли ты составить контракт для нашего клана?

Улыбаясь в ответ, я достал три свитка запечатывания из сумки, и распечатал кисти, чернила, а также огромный рулон чакро проводящей бумаги для создания большого свитка, взявшись за кисть.

— Я согласен!