Яркая вспышка света, озарившая непроглядную тьму, сопровождалась едва уловимой трелью колокольчиков, что обычно раздавались во время воскресной службы. Плотная завеса век не реагировала на сигналы мозга открыть глаза. Казалось, они весили целую тонну. Сознание прояснялось чересчур вяло.

С каждым новым вдохом пелена долгого сна отходила на второй план, уступая место нарастающей острой боли в районе грудной клетки.

Рой жужжащих мыслей врывался в сознание, как сотня надоедливых мух.

— Рай? — первый ясный вопрос, прозвучал где-то на окраине сознания. Развивать мысль далее совершенно не хотелось. Усталость накатила приливной волной, совместно с очередным болезненным вздохом. Тьма перед глазами мерцала далёкими звёздами.

Что случилось? Где я нахожусь? Почему чувствую боль? От чего во рту привкус крови? И почему вокруг витает терпковато-сладкий морозный аромат лотоса?

Вопросов становилось больше, чем ответов. Точнее, ответов не было вовсе.

Чем дальше Шинобу углублялась в размышления, тем больше мысли путались, усугубляя головную боль.

Последние более-менее чёткие воспоминания, образами и отрывками, сменяли друг друга вспышками, как в чёрно-белом кино.

Первый кадр — чья-то голова, но картинка слишком размыта. Выделяется лишь до треска натянутая на улыбке кожа и озорные радужные глаза, от которых по спине пробегает легкий холодок. Кажется, даже веки вздрогнули.

Далее в кадре она видит глаза, возникшие из ниоткуда. Во взгляде ярко пылают алым-кровавым огнём месть, ненависть, гнев. И без того узкий кошачий зрачок сужается вдвойне. Лопнувшие капилляры глазных яблок украшают их зловещим витиеватым узором.

Голова в руках шевелит губами, что-то говоря, но она не слышит ничего. Возникшее давление зловещей ауры закладывает уши.

Ей кажется, что глаза в пространстве становятся больше. Нет, они приближаются!

Какое-то несчастное мгновение требуется на то, чтобы поглотить Шинобу и треклятого демона, затянув в водоворот. Она сжимает голову в руках со всей силы. Единственная физически ощутимая вещь (к сожалению), даёт фантомную надежду вернуться назад.

— Ты ведь тоже это чувствуешь? — приторно-сладкий, восторженный неизвестно от чего, голос Доумы врывается в сознание. Шинобу вопросительно вскидывает тонкие брови. — Наши души затягивает обратно! — его глаза искрятся неподдельной радостью, весельем. Каким-то образом, извернувшись, он до боли кусает её большой палец. Несколько капель крови слизывает шершавый демонический язык. — Теперь мы с тобой связаны, — голос демона впервые теряет весёлый окрас, звучание его непривычно глубоко, и до непристойности интимно.

Давление, с которым их затягивало мгновение назад, неожиданно спадает. Они парят в невесомости. Голова демона всё также покоится в руках Шинобу.

Оставленные на поле боя эмоции нахлынули новой волной. Сознание распирает истерический смех. Невольно всплывает вопрос, а какой грех она совершила в прошлой жизни, что даже после смерти ей нет покоя?

Шинобу честно и праведно исполняла свой долг столпа. Истребляла демонов, отомстила за смерть сестры, принесла себя в жертву без сожаления, и даже почти отпустила всю ненависть по отношению к демону. И куда же занесла её злодейка-судьба за все тяготы, что пришлось пережить? В непонятное измерение, пространство, или как можно обозначить то место, где они сейчас находились. Праведный гнев разжигал огонь в сердце. Спокойное лицо её нахмурилось, челюсть заходила ходуном. Сжатые в тонкую полоску губы готовы треснуть от напряжения. Вопрос остаётся открытым.

— Просто, исчезни, — тихо-тихо шипит сквозь стиснутые зубы тонкий голосок. Оставшаяся сила концентрируется в руках, что поднимаются над собственной головой, крепко удерживая чужую. Она готова принять эту судьбу — быть навечно запертой душой здесь, в «нигде», никогда не переродиться, не увидеть кроткую улыбку старшей сестры, не ощутить тёплых материнских объятий и похвалы отца. Но, она не готова более терпеть присутствия демона по имени Доума рядом с собой. Даже её терпению приходит конец. Связаны они, как же, ага.

Сконцентрировав в руках силу, швыряет голову демона куда подальше, и… Ничего не происходит. Ещё раз. И снова ничего. Попытка за попыткой. Голова проклятого отродья всё так же покоится в её руках.

— Милая-милая Шинобу, мы с тобой свя-за-ны, — на распев по слогам произносит последнее слово. Этот слащавый тон режет уши. Есть ли в этом существе хоть что-то настоящее?

— Какого ч… — столп не успевает выругаться. Давление с новой силой наваливается со всех сторон. Кажется, их в этот самый миг расплющит. Однако, пространство озаряется яркой вспышкой, и круговорот непонятных картинок, цветастым вихрем, проносится перед глазами. А дальше тьма. Полнейшая тьма, в которой нет ни звуков, ни запахов, ни света.

Казалось бы, что наше сознание или же душа вечны, но даже они во тьме теряют себя, счёт времени, понятие точки отсчёта.

Последние ясные мысли бывшего Столпа насекомого и второй Высшей Луны были на удивление схожи в противоречии.

Один думал о том, что слишком поздно испытал настоящую эмоцию. Драгоценную для его долгой (по человеческим мерам) жизни. Впервые искренне в ком-то заинтересовавшись. Впервые искренне захотев познать человека.

Она же ощутила какой-то садистически-радостный порыв конца, который ощущался на языке привкусом горестного поражения. Как жаль, что последнее мгновенье перед вечным забвеньем она отдала самому ненавистному созданию во всей вселенной.

Судьба жестока, капельку саркастична и до ужаса изворотлива. Никогда нельзя предугадать, в какую игру она захочет сыграть при следующей встрече, какой спектакль будет поставлен именно для вас. И, если для когда-то самого могущественного демонического существа, что потревожил покой госпожи Судьбы всё было закончено, то для неслучайных участников, втянутых в новый жизненный спектакль, это означало начало.

Точка отсчёта новой (старой) жизни занесёт их по прихоти госпожи Судьбы в новую ветку реальности. Но, неинтересно же, когда история повторяется. Так ведь?

Госпожа Судьба согласно кивнёт головой и ехидно улыбнётся. За глупость возомнившего из себя богом демона будут расплачиваться эти два несчастных существа. Она подарит им новую жизнь, но сохранит воспоминания из прошлой. Сама же возьмёт чашечку ароматного чая, устроится поудобнее где-нибудь во вселенной, и будет неотрывно наблюдать за постановкой, режиссёром которой является она сама.

Итак, Ladies and Gentleman, добро пожаловать в мир Ледяного Лотоса, где правила игры устанавливает сильнейший, честь как разменная монета, а достоинство окутано терновником.

Редактировать часть