— Леди, юные господа, эм, могут быть очень холодны к вам.

Взгляд Анны был крайне серьёзным.

— Но это не значит, что вы им не нравитесь.

Её тон был полон увереннности.

— Всё потому, что им не нужен никто, кроме них самих. Не только вы, но и другия братья каждому из них чужды. Они не ненавидят вас.

Нежный взгляд горничной переполнен надеждой на то, что её слова меня не ранили.

— Мне не больно когда кто-то груб по отношению ко мне! — Храбро воскликнула я, подняв кулак.

Но ответная реакция оказалась странной.

— Леди...

— Всё потому, что вы многое преодолели, живя у маркиза.

— Злитесь, если кто-то груб с вами.

— Не держите эмоции в себе, всё хорошо, это нормально.

А? Но я не об этом.

Сестрички-горничные глядели на меня обеспокоенными взглядами. В конечном итоге я кивнула, ярко улыбнувшись.

— Хорошо!

— Нет, просто рассказывайте нам!

— Хорошо! Я расскажу вам! Я хороший ребёнок!

— Отлично! Вы хорошее дитя!

Я получила комплимент! Хе-хе.

Я широко раскрыла рот, наслаждаясь комплиментами старших сестричек.

— Но мне правда не больно.

Горничные попытались что-то сказать, но закрыли рты, увидев мой серьёзный взгляд.

— Нет, вы можете почувствовать боль, но вскоре восстановитесь!

Если у вас есть почва, на которой вы можете прочно стоять, то вы можете вернуть равновесие, даже если споткнётесь или упадёте. Раньше у меня не было прочной почвы под ногами. Но теперь у меня есть папа и старшие сестрички!

— И!

Я решительно вздёрнула указательный палец!

— Никто не идеален.

Сестрички-горничные широко округлили глаза.

— Неважно как сильно кто-то не нуждается в других, даже если не знает почему ему никто не нужен. Никто не идеален.

Прежде, чем заговорить об этом, я подумала о папе.

Горничные молча смотрели на меня. Они ошеломлёно глядели куда-то. Затем кивнули и улыбнулись.

— Да, вы правы.

— Я убеждаюсь в этом, когда вижу как сильно изменился Его превосходительство.

— Именно. Раньше я и подумать не смела, что Его превосходительство так сильно изменится.

— Надеюсь, молодые господа узнают вас получше.

Нежная рука погладила меня по голове.

— Было бы хорошо, если бы вас ценили как можно больше членов семьи.

— Верно!

Я кивнула. Мне удалось сблизиться с папой, поэтому я надеялась, что мы поладим с братьями. Я знала, что не всегда легко быть членом семьи. Однако я мечтала об идеальной и гармоничной семье, которую обрету впервые. К слову, подобное никогда не даётся легко.

Я не где-нибудь там, а в мире корейского ромфэнтези! Разве было бы не прекрасно, если бы мои братья изначально были одержимы своей сестрой? Умоляю настоящего бога, а не мошенника-дьявола.

Мольба проходила с сомкнутыми ладонями.

Как только мои братья, маленькие мальчики, увидят меня, они пробудят в себе одержимость сестрой...!

Пойдём по лёгкому пути! Голова болит лишь от одних домашних дел, которые мне подкидывают задания!

Если не одержимость мной, то потеря рассудка рядом со мной...! Пожалуйста, пожалуйста, господин! Я четырёхлетняя малышка.

๑۩۞۩๑

Объявился дикий медведь! О, это я, а не медведь?

Я взглянула на своё отражение в зеркале. Оно больше напоминало медведя, а не человека, лишь со ртом, носом и глазами. Тем не менее, жаль, что сестрички-горничные всё ещё держали в руках одеяло.

— Наша леди не должна простудиться.

Она как рыцарь в путешествии, выбравший оружие, вышла вперёд с клинком и острым взглядом, смеряя одеяла озадаченным взором.

— Это... Что-ж, не повезло, однако мне не кажется, что вы совсем не можете двигаться.

— По-пойдёмте... Папа ждёт.

Но Анна всё ещё утверждала, что было бы лучше, если бы на меня накинули ещё одно одеяло.

Отец, ожидающий меня у двери, посмотрел на меня, сощурившись.

— Что это за меховой шарик?

— Луатиша!

Он спешно обнял меня.

— Почему ты так выглядишь?

— Они сказали, что я должна тепло одеться, иначе замёрзну.

— Тебе холодно?

Я закатила глаза.

— Нет... на самом деле нет...

Мы ведь ещё на островах, а не на севере? Конечно, человеку будет жарко, если вы превратите его в медведя!

— Тогда почему носишь это?

— Потому, что боюсь, что могу заболеть. — Сказала я, перебирая пальцами в толстых перчатках.

Поэтому я рада быть одетой тепло, несмотря на то, что мне жарко.

— ... Не могу понять...

Папа смотрел на меня, опустив голову.

— ... В этом есть смысл.

— Да?

— Какое странное чувство.

Он слегка нахмурился. Выглядело это всё так, словно бы он не мог понять собственных чувств.

— Понимаешь?

— Да. Всё как в тот раз, когда ты мазала мои шрамы.

— А?

— Это нечто волнительное и бесполезное, но я просто хочу оставить всё как есть.

Нет, это довольно полезно. Называется залечиванием шрамов. Конечно, мазь не гарантирует окончательного заживления, но...

— Я делаю это потому, что не смогла ничего предпринять, когда ты поранился.

И тебя беспокоит моё поведение.

Папа ущипнул мои движущиеся губы.

— Спасибо.

Мои глаза распахнулись сами по себе. Папа рассмеялся. Его взгляд был нежным, а уста охватила ласковая улыбка.

Холодный ветер пробежался по отцовским волосам. От этого порыва пахло лёгкой горечью, а бледное небо сияло белым блеском позади папы.

Тепло рук, что щипали мои губы. Зимний ветер, окрашивающий щёки багрянцем. Всё мои чувства были ясны.

Я широко улыбнулась.

— Да!

๑۩۞۩๑

В главном поместье герцогства Пирация царило напряжение. Это его первое возвращение за три года, как они могут не нервнчать?

Более того, хорошо организованный замок, был перепроверен несколько раз, особенно сегодня. Работники тоже находились в хорошей форме.

— Его превосходительство подъехал к главным воротам!

И наконец, наступил неизбежный приезд владельца

— Карета преодолела главные ворота!

Вскоре впереди оказался герцогский экипаж.

Несмотря на то, что прошло приличное количество времени, ожидающие господина работники ничего не забыли.

Дверь кареты герцога Пирации распахнулась, и первым из неё вышел сам герцог. Стоило ему войти на территорию замка, как вся прислуга замерла, в одночасье опустив головы. Но почему он обернулся и протянул руки внутрь кареты.

Из экипажа выкатился меховой шарик.

«А? Кучка меха?»

Если присмотреться, то это не меховой шарик, а ребёнок. Они поняли, кем является этот шарик, но их сомнения не были развеяны. Конечно, как хорошие работники, присутствующие подметили статус этого дитя.

«Она выглядит как юная принцесса, но почему...?»

И герцог Пирация даже обслуживал её.

Несмотря на бесчисленное количество вопросов, выражения лиц прислуги никак не изменились.

Ребёнок сделал шаг, крепко сжимая руку своего отца.

И...

«Пуф?»

Пуф-пуф-пуф-пуф-пуф-пуф.

Стоило младшей принцессе выбраться из кареты, как в тишине стали раздаваться звуки.

— ...

Никто не мог понять происходящего. Хоть работники поместья и соблюдали профессиональное самообладание, их разумы находились в замешательстве.

Даже когда девочка спустилась на землю, герцог не отпустил её руки. Малышка сделала несколько шагов и вздрогнула.

— Апчхи!

Хозяин герцогства нахмурился.

— Тебе холодно? — Прозвучал низкий и холодный голос.

Даже по прошествию трёх лет он звучал так, словно способен был заморозить кости собеседника.

Чадвик, главный дворецкий герцогства, напряг лицо. Господин не просто так спрашивал о холоде.

«Он говорит, что погрузит её в вечный холод!»

Людям холодно, когда они умирают.

Чих юной принцессы звучал очень раздражающе. Она — обычный ребёнок, рождённый без магии. Так что сейчас ей наверняка очень страшно.

Но беспокойство длилось недолго.

— Ю-юная леди...!

— О, что же делать! Вы замёрзли!

— Нужно было одеть на вас больше одежды....!

— Но так юная леди бы упала!

Чадвик округлил глаза, наблюдая за четырьмя горничными, что торопились к принцессе. Так же поступили и остальные наблюдающие.

«Вы с ума сошли?»

«Умереть решили?!»

Тем временем...

— Грелка для ног! Принесите грелку для ног!

— Чрезвычайная ситуация! Леди чихнула...!

— Быстрее отнесите милую юную леди внутрь...!

Даже слуги, пришедшие следом, кричали как сумасшедшие. Работники, выстроившиеся в шеренгу, пребывали в шоке.

«...Что? Совместная самоликвидация? Заберите нас отсюда».

В конце концов, к девочке потянулся сам герцог. Вскоре она была поднята на руки своим безжалостным отцом.

«А? Вы способны поднять её на руки».

Подняв дочь, господин Пирация приобнял её.

«...?»

Его превосходительство? Заключил в объятия? Ребёнка?

Их мозги не могли нормально принять данную информацию.

— Похититель! — Вскрикнула малышка, вытягивая кулачок.

Она, казалось, хотела указать на герцога пальцем, но не смогла, так как её руки были крепко скованы перчатками.

«Похититель? Как она посмела указать на Его превосходительство пальцем и назвать его похитителем?»

Однако герцог был больше озабочен накидыванием на дочь своей шубы, чтобы ещё лучше прикрыть её от холода.

— Похититель! Похититель!

— Сиди спокойно.

— Хорошо.

Принцесса спокойно кивнула, а мужчина замер, молвив:

— ...Никому не позволяй брать себя на руки.

Все безмолвно наблюдали за сей сценой. Какими бы превосходными работниками они ни были, в этот момент им не удалось сохранить самообладания.

Тем временем....

— Вы вернулись, сир.

Красивый голос, ещё не утерявший мальчишеской звонкости, прозвучал в погружённом в тишину вестибюле.. Ему удалось пробудить сотрудников.

Естественно, это был принц Пирация. Он был так спокоен перед происходящим, в котором меньше смысла, чем в восходах солнца на западе.

Прислуга тут же почтенно склонила голову.

Герцог Пирация вошёл в вестибюль, держа дочь на руках, словно наседка, несущая яйцо. Он взглянул на сыновей, поздоровался с ними, а затем вновь вернул взгляд к дочери.

— Лулу.

«Лулу? И это милое слово слетело с уст главы семьи Пирация?»

Чадвик был настолько шокирован, что устал удивляться.

— Это твои братья.

Девочка высунула голову из под отцовской шубы.

— Здравствуйте! Я Луатиша!

Она полностью оглядела своих двух братьев. Её бирюзовые глаза увеличились и дрогнули в сиянии.

«Вау, они действительно потрясающи!»

Их красота была настолько поразительной, что исчезнувший рассудок Луатиши тут же вернулся к ней.

«В этот раз огромное спасибо тебе, дьявол! Я не забуду! Не забуду!»

По словам Нэнси в семье Пирация три принца.

«Но говорят, что старший из братьев ещё не вернулся с фронта».

Должно быть, стоящие впереди мальчики — Арес, являющийся вторым сыном, и Иксион, младший сын. Оба обладали неописуемой красотой.

«Я извиняюсь за то,что назвала этот мир нулезвёздочным».

Лулу неосознанно извинилась.

«Мир с такой хорошей эстетикой заслуживает десяти звёзд».

Герцог опустил девочку на пол, сняв с неё свою шубу. Луатиша выпрямилась и уставилась на своих братьев.

«Хотела бы я быть в здравом уме с тех пор, как покинула карету».

Её щеки горели от недавних восклицаний о похитителе.

«Я ничего не смогла с этим поделать, но создала хорошее впечатление...!»

Лулу сжала кулак.

— А, так это ты слабачка?

Иксион взглянул на сестру, искривив рот насмешкой. Это очевидно грубо.

Девочка разомкнула уста.

«Я забираю свои десять звёзд обратно».

Лишь увидев её, младший господин Пирация стал смеяться, вместо того, чтобы представиться.

«Как и говорят! Симпотность ничего не решает! Внешность ничего не решает! Главное — разум! А у меня с самого начала возникли трудности».

Луатиша погрузилась в раздумья, ничего не вымолвив.

— Иксион.

В ответ на оклик герцога, мальчик повернулся и помахал рукой.

— Я закончил с приветствиями, поэтому ухожу.

Покидая вестибюль, он внезапно остановился.

— О, тебе лучше быть осторожной

Опустив голову, Иксион лишь лениво улыбнулся сестре.

— Слабаки легко умирают.

Алые очи, напоминающие отца, странно трепетали.

— ...

Лулу вытянула шею.

«Что, что...?»

Ей хотелось усмехнуться над ним, но она не могла. Несмотря на множественные слои одежды, по её коже пробежали мурашки.

— Луатиша.

Вздрогнув, Луатиша обернулась к источнику окликнувшего её голоса Позвавший её второй принц Пирация, Арес, улыбался сестре. Улыбка была нежной, но взгляд подозрительным.

— Ты хорошо поработала, преодолев такой путь. Это трудно, не так ли?

— Что? Нет?

Удивлённая подобным поведением Лулу шокированно покачала головой.

Арес сощурился. Его прелестные мальчишеские щёчки округлились.

— Я Арес, твой второй брат.

— Да...

Поняв намёк, юная принцесса ослабила свою бдительность.

— Тебе, должно быть, холодно. На островах намного теплее, чем в главном поместье.

— Всё хорошо, я тепло одета.

Переспросив правда ли это, Арес снял перчатки сестры.

— У тебя замёрзли руки.

Он накрыл её руку своей. Его ладонь была тёплой. Лулу смущённо пошевелила пальцами.

Красные глаза из сияли, как рубины, из под полуприкрытых век. Арес медленно приблизил руку Луатиши к своим губам.

Фью-ю.

Тёплое дыхание коснулось её ладони.

— Сестра, тебе нельзя мёрзнуть.

«О боже мой!»

Лицо второго младшего господина Пирации сияло. При виде такого зрелища Луатиша забыла, что хотела сказать. Её очаровало сияние. Просто сияние.