Осеннее равноденствие прошло, и с вечера до утра становилось всё холоднее.

Кучевые облака стали более мрачными, в порту всё сильнее ощущался приход осени.

И вот однажды.

На первом этаже в холле общежития Флота собрались все девушки.

Они сидели за длинным столом и весело общались.

Далее будет собрание жительниц Флота.

Но напряжения не ощущалось.

— Все так взволнованы.

Эдинбург приготовила всем чай и вернулась к Белфаст.

Сегодня отряд служанок как обычно занимался своей работой.

— Ничего удивительного, сегодня совещание по поводу фестиваля академии, — сказала Белфаст, посмотрев на сестру.

Фестиваль академии... Крупный фестиваль, проходящий раз в год в порту. Девушки из разных лагерей устраивают представления и выставки, только в этот день нет ни вылазок, ни поставок.

Девушка поблагодарила других служанок, разносивших чай, а Белфаст улыбнулась, наблюдая за жительницами, ждавшими праздника, и сказала:

— Все взволнованы выбором участницы на конкурс красоты.

— Конкурс красоты — главное событие дня.

Каждый год от каждого лагеря выбираются представительницы, устраиваются представления на сцене, а потом все определяют победительницу.

Голос можно отдать по любой причине. Милая, классная, забавная, главное правило, чтобы девушка произвела наибольшее впечатление.

Победительница получит от командующего грамоту и трофей.

Для девушек это была как незаменимая медаль.

Ради победы каждый лагерь ломал голову, кого выбрать.

Лагерь победительницы не получал никакого особенного вознаграждения, только вывеску «лагерь победителей конкурса красоты».

Они сохраняли вывеску в течение целого года, потому каждый лагерь строго подходил к выбору претендентки.

Выбранная участница использовала на конкурсе костюмы и специальное оборудование, а также пользовалась поддержкой своего лагеря.

— ... Девочки, все собрались? — в зале прозвучал голос Королевы Елизаветы, и все, кто относились к лагерю Флота, посмотрели на неё.

Она стояла в противоположной стороне от коридора, скрестив руки.

Рядом с ней были Уорспайт, Худ и Принц Уэльский.

— Мы собрались ради выбора участницы конкурса красоты. Каждый год все думают над этим выбором. Но в этом году победительница будет из Флота, и мы покажем всему порту, что у нас больше всех милых девушек! — слова девушки разошлись по всему залу. — Что ж, Уэльс. Дальше ты.

— Как прикажете.

Елизавета отошла, а вместе неё микрофон взяла Принц Уэльский.

— Мы выберем участницу нашим общежитием. У каждой есть своё мнение, но в этот раз хотелось бы подойти к делу с ещё большим энтузиазмом.

Зал заполнили громкие аплодисменты.

Уэльс остановила рукой аплодисменты и продолжила объяснять:

— В этом году я хочу приложить все усилия ради победы. И девушки из других лагерей не собираются проигрывать.

Говоря, Уэльс бросила взгляд на Худ.

Та сразу же подняла большой плакат.

Даже Белфаст, находившаяся в самом отдалении, смогла увидеть, кто на нём.

Девушка с розовыми волосами и детским личиком... Авианосец Союза Саратога.

— Как вам известно, она извечная победительница. Её талант идола на порядок выше, и обычной миловидностью её не одолеть. Потому Флоту надо сделать ставку на что-то другое.

Слушая Уэльс, Белфаст вспоминала предыдущие конкурсы.

За всю историю конкурса победителями были лишь Саратога и её сестра Лексингтон.

Идолы Союза вызывали у других лагерей лишь печаль.

Их представления на сцене не имели себе равных. Никто не мог потягаться с их навыками пения и танцев.

Все выбирали участниц, пытаясь дотянуьбся с их уровнем.

Однако другие участницы так и не дотягивали.

Уэльс пыталась сказать, что обычным способом им не победить, и надо использовать что-то другое, более очаровательное.

Белфаст как раз подняла голову, и стоявшая рядом Саффолк проговорила:

— Сделать ставку на что-то другое? Старшая служанка, вам интересно, что это?

— Даже не знаю, — улыбнулась Белфаст, дав невнятный ответ.

Если честно, её не интересовал конкурс.

Во время фестиваля отряд служанок будет работать как обычно. Даже если военных действий не будет, они должны будут заниматься уборкой и стиркой, их повседневная жизнь не поменяется.

Конечно они смогут посмотреть конкурс, но девушка не думала о том, кто же станет победительницей.

— Нет единых лагерей. И нет правила голосовать за девушку из твоего лагеря. И возможно получится заполучить сердца тех, кому приелись идолы. У, довольно весело, — без умолку болтала Саффолк. Белфаст удивлённо взглянула на неё.

Она сама понимала, что это большое событие, но к ней оно отношения не имело.

Потому Белфаст всегда относилась к конкурсу красоты как к чему-то далёкому от неё.

... Может то же относится и к другим?

Она бросила взгляд на других служанок, и как раз увидела, как сияют глаза Кент, она не сводила взгляда с Уэльс и остальных.

Только Шеффилд оставалась безразличной, но некоторых девушек конкурс явно интересовал.

Худ с плакатом отступила.

На смену ей снова вперёд вышла Уэльс и осмотрела присутствующих:

— В чём же главная привлекательность у нас... Королевского флота?

Тут же начались перешёптывания.

Всё и так было очевидно, потому Уэльс сама и ответила:

— Не в миловидности, а в элегантности. Красота и достоинство, не порочащие чести леди. В этом году общежитие Флота выберет претендентку с «красотой» и «достоинством»!

Слова были пылкими.

И в зале стало тихо.

— В конкурсе красоты одной миловидности мало для победы. И я хочу, чтобы в этот раз была леди, полная красоты и достоинства... Именно этим я собираюсь воспользоваться в этом году, — Уэльс щёлкнула пальцами.

Тут краем глаза Белфаст уловила какое-то движение.

Тут Илластриес прикатила к Уэльс нечто накрытое. Позади была ещё одна девушка... Авианосец Юникорн.

Когда они остановились перед Уэльс, Илластриес скомандовала, и они вместе убрали ткань.

И тут все восхищённо вздохнули.

Там было прекрасное платье прямо как из сказки про принцессу. Оно было на манекене, и Илластриес принялась объяснять присутствующим:

— Я разработала это платье, а сшили его Юникорн и Викториас. Красные, жёлтые и зелёные цветы на юбке — её идея, с вуалью на голове оно продемонстрирует утончённость и красоту... В общем это гениальная работа.

Сказав это, Илластриес передала микрофон Юникорн.

Предлагала тоже что-нибудь сказать.

Та неуверенно взяла микрофон и вышла вперёд, не выпуская из рук маленького Ю и вся красная девушка поклонилась.

— ... А. Это, платье... Как у золушки или спящей красавицы... Я хотела платье как у принцесс, которыми я восхищаюсь, так я говорила сестрёнке... Потому... Уверена... Это платье... Будет сиять ярче всего на сцене...

Она поклонилась и спряталась за Илластриес. Наблюдавшая за ней Уорспайт что-то вспомнила и подняла руку.

Она взяла у Юникорн микрофон и задала вопрос:

— Вас я вижу... А где сама Викториас?

Все в зале стали осматриваться по сторонам в поисках девушки.

Поняв, что её нет, Елизавета забрала микрофон у Уорспайт и закричала:

— Эй! Она что, опаздывает?! Заранее ведь предупредили, чтобы на совещание все пришли! — она начала дуться, и тут.

— ... Простите. Задержалась.

Дверь открыла сестра Илластриес и вошла. Показав язык, она подошла и по ней было не заметно, что девушка раскаивается.

— Подождите, подождите, ваше величество. Есть причина, почему я опоздала... У меня важная информация.

— ... Важная информация? И какая?

Девушка с оливковой диадемой подошла к Елизавете и повернулась ко всем.

— Девочки. В этом году от Союза буде участвовать Сан-Диего.

— Что?!

Поражённый голос принадлежал не только Елизавете.

Все остальные тоже не могли скрыть удивления.

— От кого ты это узнала? — спросила Елизавета, а Викториас закивала:

— Это правда. Об этом уже говорят в других лагерях... То, что мы так поздно узнали, — проблема нашей разведки.

— Не знаю, правда это или нет... Но да ладно. Ну узнали последними, не страшно, — Елизавета скрестила руки, а потом обратилась к зашумевшей толпе. — Так, так, соблюдаем тишину. Да, мы не ожидали, что Саратога и Лексингтон не будут участвовать. Мы думали, что Союз и в этом году выставит кого-то из них... — тут она почесала голову и повернулась к Уорспайт. — И что делать? Мы-то по первоначальному плану готовились идолу противостоять чем-то другим.

— Ваше величество. Мне кажется, что раз Союз выбрал неожиданную участницу, то и мы не должны ограничиваться красотой и достоинством, а выдать что-то невероятное.

— Точно... — Елизавета приложила руку к подбородку и начала думать.

Не только она, но и Худ, Уэльс и Уорспайт задумчиво замычали.

Задумчивость разошлась среди всех девушек, они все вопросительно смотрели друг на друга.

А к Саффолк тихо обратилась Кент.

— Oh... Похоже совещание затянется.

Услышав это, находившаяся в углу Шеффилд вздохнула.

По ей лицу и без слов было видно, что она хотела поскорее вернуться к обычной уборке.

Белфаст посмотрела на часы, она начала планировать работу на случай задержки.

До начала готовки ужина ещё больше часа. Если совещание закончится раньше, им не придётся слишком торопиться, но всё равно будет непросто.

— Эй, Бел, — тут рядом заговорила Эдинбург, точно что-то поняла. — Наверное надо ещё чай приготовиться. А то если они не решат ничего, у всех в горле пересохнет.

И правда, неизвестно, когда собрание закончится.

Белфаст кивнула сестре.

— Верно. Одной будет непросто, потому я пойду с тобой.

Вместе они направились к двери.

После того, как Викториас прошла, она осталась наполовину открыта, Белфаст уже протянула к ней руку.

— ... Эй, Бел, Эди. Куда это вы без спросу собрались? — позади прозвучал голос Елизаветы.

Белфаст убрала руку от ручки и обернулась.

— Мы посчитали, что на это потребуется время, и решили заварить ещё чай, — честно ответила она, и Эдинбург рядом закивала.

— Нет. Не нужен нам ещё чай, сидите здесь. Будто вас это не касается, вы, как члены отряда служанок, такие же претендентки на конкурс красоты.

— Однако...

— Нет — значит нет. Возвращайтесь.

Хоть голос и не был слишком уж решительным, после таких слов они не могли отказать.

Белфаст собралась вернуться с сестрой на привычное место.

— ... Бел. Погоди-ка. Стоять, — снова зазвучал голос Елизаветы, и озадаченная девушка остановилась.

Елизавета почему-то уставилась на неё. Девушка ничего не поняла, а госпожа сказала то, чего никто не ожидал:

— Ну-ка покажи мне реверанс.

— ... Что?

Прозвучало слишком неожиданно, потому Белфаст переспросила.

— Реверанс, реверанс, говорю. Ты же постоянно их делаешь.

По сути это поклон. Одну ногу назад, вторую согнуть в колене, руками взяться за края юбки и склонить голову.

Как и было велено, Белфаст сделала реверанс.

Взялась за края юбки, согнула колено и опустила голову.

Ничего особенного, самый обычный поклон.

— Так... Вас устроит? — спросила ничего не понимавшая Белфаст.

— Да, отлично. Просто великолепно... — улыбнулась Елизавета, после чего повернулась к Уорспайт и Уэльс. — ... Эй, я тут подумала, почему бы не отправить на конкурс красоты Белфаст.

Сама Белфаст не сразу поняла, что та говорит.

— ... Понимаю. Если выпустить на сцену обычно прислуживающую служанку, это создаст эффект неожиданности, — Уорспайт без всяких возражений закивала.

— Она может и тему «достоинства» раскрыть. Вот что значит ваше величество, — восхищённо захлопала Уэльс.

— Это. Подождите, — влезла в разговор Белфаст, которая наконец начала всё понимать. — О чём вы говорите? Я ведь служанка.

— А разве есть правило, запрещающее служанкам участвовать? — вопросительно склонила голову Уорспайт.

— Не думаю, но как главная служанка я должна выполнять обычную работу в день фестиваля. И я сомневаюсь, что мы получим победу, просто выпустив служанку на сцену, — Белфаст бросила взгляд на платье.

Оно было просто прекрасным. И себя девушка не могла представить на сцене в нём. Думая, что оно ей не пойдёт, она снова взглянула на Эдинбург и остальных.

— Мне не идёт быть идолом, а что касается красоты и достоинства, здесь есть более подходящие претендентки.

— Значит я ошиблась, когда выбрала тебя? — недовольно спросила Елизавета, а Белфаст сразу же замахала руками:

— Что вы. Мне приятны ваши чувства, но всё же я...

Тут она пришла в себя.

Сейчас взгляды всех присутствующих пронзали её. Во время конкурса их будет ещё больше, ведь там соберутся зрительницы из других лагерей.

Не привыкшая к таким пристальным взглядам, напряжённая Белфаст смутилась.

А Елизавета сказала:

— Я увидела твой реверанс, подумала, что это хорошая идея и порекомендовала тебя.

Тут Белфаст уже вообще нечего было возразить.

Она всегда считала, что далека от конкурса красоты, и для неё было проблемой, что теперь она превращается в участницу. Конечно Белфаст паниковала из-за того, что выбрать собрались ту, кто даже толком не понимает, зачем всё это надо.

— ... Тогда может есть другие претендентки или кого бы вы хотели порекомендовать? — поинтересовалась Худ, обратившись через микрофон к залу. — Её величество порекомендовала госпожу Белфаст. Но если вы хотите порекомендовать ещё кого-то или вызваться лично, сообщите. Есть кто-то?

Белфаст вздохнула.

... Если найдутся желающие, возможно получится убедить её величество.

Так она думала.

Вот только рук никто не поднял.

В том году добровольцев хватало, а в этот раз вообще никто не отзовётся?

Белфаст снова взглянула на изысканное платье.

... Платье... Неужели это всё из-за платья?

Платье, которое сделали Илластриес, Юникорн и Викториас, даже с расстояния сияло.

Выйти на сцену в великолепном платье, созданном их совместными усилиями, похоже подобное смущало всех присутствующих.

Да, Белфаст тут же подумала.

... Но... Это ведь и ко мне относится.

Слова Юникорн про принцессу попали прямо в цель.

Второго такого платья во всём мире не сыскать.

Оно раскрывает темы красоты и достоинства.

Если бы речь снова шла об идолах, сразу бы появились претендентки и рекомендации.

Тут же Белфаст понимала, что уровень сложности поднялся на заоблачную высоту.

— У-у... — впервые застонала она.

Её выбрала Елизавета, и она рассчитывала на победу.

Только ничего подобного не имелось.

Уорспайт, Худ и Уэльс совершенно серьёзно смотрели на Белфаст.

И все остальные ждали её ответа.

Тот реверанс всё ещё казался девушке самым обычным.

Она пыталась придумать, как отказать и избавиться от этого потока взглядов.

— ... Бел, всё будет хорошо, — показав зубы, улыбнулась ей Елизавета. — Ты лучшая служанка во Флоте.

Для Белфаст это было доказательством качества.

Она ничего не могла ответить на похвалу её величества, и в итоге была выбрана участницей нынешнего года.

Всё же беззаботная улыбка — грязный трюк.

***— ... И всё же неправильно пользоваться чужим благодушием.

После совещания сказала Шеффилд на кухне.

— П-погоди, Шефи...

Эдинбург сказала, что надо убираться, та молча взяла инструменты и была такова. Кент и Саффолк выполняли другую работу, и на кухне были лишь Белфаст и Эдинбург.

— Ну, это велела её величество.

— Да. Но не честно вот так улыбаться.

Тяжело вздохнув, Белфаст обратилась к сестре:

— Остаётся лишь попробовать. И скажи, сестра, что ты думаешь о претендентке Союза?

— О ком?

— О госпоже Сан-Диего. Тебе не интересно, кем заменили ежегодных победительниц?

— А. Хм... И правда интересно, — она приложила указательный палец к подбородку и посмотрела на потолок. — Но я часто видела, как она поёт, скорее всего тоже будет продвигать себя как идола. Вряд ли Союз сделает что-то, чтобы позволить украсть у них победу.

— То есть она тоже будет продвигать себя как идола.

— Да. Неприятная соперница, никаких сомнений.

Когда Эдинбург сказала это, в дверь на кухню постучали.

— Да, кто там? — повернулась к двери Белфаст.

Однако никто ей не ответил.

— Кто же там?..

Девушки переглянулись, Белфаст подошла к двери и повернула ручку.

С металлическим скрипом дверь открылась, а за ней стояла девушка, прижимавшая плюшевую игрушку к груди.

— ... Юникорн?

Девочка с фиолетовыми волосами подняла голову и посмотрела на Белфаст. По лицу было видно, что она хочет что-то сказать, но слова всё не выходили.

Опустившись на уровень её глаз, Белфаст улыбнулась:

— Что-то случилось?

— ... Это. Я хочу... По поводу платья поговорить.

Белфаст сразу поняла, что речь о платье для сцены.

— До фестиваля надо подогнать размер... Так что мне придётся заняться шитьём...

— Понятно. На совещании это был просто демонстративный вариант, — кивнула Белфаст, а Юникорн отцепила от лица игрушку по имени Ю и сказала:

— Завтра... Приходи в комнату сестрёнки. Я сделаю так, чтобы ты сияла на сцене... Юникорн... Постарается...

— Спасибо, — она погладила малышку по голове и ощутила от мягких волос приятный запах. Юникорн смущённо прижала к лицу Ю, поклонилась и выскользнула за дверь.

Белфаст наблюдала, пока девочка не пропадёт из виду.

— Если честно, то я не уверена, смогу ли носить это платье.

Эдинбург насупилась, скрестив руки.

— А? Хм... Хоть ты так и говоришь, все считают, что ты полна достоинства, потому просто веди себя как обычно.

— Как обычно? — она озадаченно улыбнулась, закрыла дверь, а потом положила руки на стол. — Я и сама не знаю... Как это — естественно.

До фестиваля осталось не так много дней.

Какое-то время Белфаст думала, но в итоге так и не определилась, как вести себя на сцене, убрала руки со стола и приступила к приготовлению ужина.

***Согласилась она явно не с лёгкой душой.

Всё случилось вчера, и Белфаст уже жалела от всего сердца, что стала участницей конкурса красоты.

— Что это?..

После завтрака девушка пришла в академию по делам и в центральном здании увидела на стене плакат с собой.

На нём она была в купальнице.

Девушка задрожала. Она поняла, что Флот не отказался от затеи с идолом, и тут её похлопали по плечу, и девушка повернулась:

— Ну как? Первый шаг на пути к победе — сделать плакаты.

Это было ясно и по снимку, что всё дело рук Елизаветы.

А рядом с ней с кучей плакатов стояла Уорспайт.

— Ваше величество... Всё же это слишком... — озадаченно заговорила Белфаст, а позади как раз проходили Икадзути и Инадзума из Империи Сакуры.

Заприметив постер, они с интересом стали рассматривать.

— Понятно... Флот выставляет Белфаст.

— Но не в форме служанки... Почему в купальнике?

Девушки слышали озадаченные голоса, а Белфаст от этого вообще стало неуютно, она опустила голову и тихо взмолилась:

— П-прошу... Если собрались делать плакаты, используйте другую фотографию...

— Хоть ты и просишь, у меня только такие есть.

— Тогда сфотографируйте... Эти плакаты слишком безжалостны...

— Эх, ну ладно... Уорспайт. Жаль конечно, но сними их.

Как и было велено, девушка принялась снимать плакаты.

Проводив её взглядом, Елизавета снова посмотрела на Белфаст.

— Как я слышала, от Империи Сакуры участвует Ямасиро, а от Железнокровных Дойчланд. Хотя к ним можно пристально не приглядываться. Ямасиро вообще наугад выбрали, — она говорила так, будто во Флоте было иначе.

Белфаст подумала, что её тоже выбрали наугад.

— Так что главная наша соперница — Сан-Диего. Хи-хи, как же весело от того, что они не знают, что в этот раз мы идём другим маршрутом к победе. В этом году мы покажем им всю силу Флота! — гордо заявила Елизавета, подняв вверх кулак. — Что ж, Бел. Потом я тебя сниму.

Видя, что возвращается Уорспайт, девушка повернулась к ней спиной.

Смотря, как они удаляются, Белфаст тяжело вздохнула.

— Эх...

Они даже не решили, что она будет показывать на сцене. Все говорили про красоту и достоинство, но не было ни единого намёка, что это будет из себя представлять.

Елизавета говорила очень уверенно, а сама Белфаст даже приблизительно не могла дать очертания этому образу. И уже начала чувствовать давление от Союза и остальных.

— Что же делать?..

Тут вдалеке она услышала шум и посмотрела.

Возле фонтана собралась толпа.

Заинтересованная девушка подошла и сразу же поняла причину.

— ... Да, девочки! Спасибо, что собрались тут сегодня!

На небольшой импровизированной сцене стояла рыжая девушка.

Даже перед толпой она держалась уверенно, не выказывая страха.

— Это...

Посмотрев на неё, Белфаст тут же признала девушку.

Дебютантка союза... Третья среди лёгких крейсеров «Атланта» Сан-Диего. Зажигательно улыбаясь, она представилась и буквально сияла на небольшой сцене.

— Э-хе-хе. Я стала участницей конкурса красоты в этом году, но раз уж выбрали, как-то скучно показывать себя только в день конкурса! Потому послушайте мои песни сегодня, давайте вместе повеселимся!

Белфаст было достаточно одного взгляда, чтобы понять.

Девушка уже понимала, какое место занимает, будучи идолом.

Разница с Белфаст, которая даже не знала, что будет показывать на сцене, колоссальная.

Ни о чём не переживая, Сан-Диего взяла микрофон и включила колонки.

— Начинаю! Первая песня...

Из колонок полился громкий голос.

Было так громко, что все зажали уши, и даже Белфаст пришлось это сделать и отойти.

... Э-это...

Было так громко, что даже тело трясло.

Можно было взять слова назад, девушка явно перегибала как новенькая.

Пела она хорошо, и если бы громкость была нормальной, песня была бы просто отличной.

... Н-но такая громкость...

Выдержать подобное было непросто, как раз тут Белфаст увидела кабель, ведущий к колонкам.

— Ла-ла, ла-ла, ла.

Она не замечала, как мучаются зрители и весело скакала по сцене. Белфаст постепенно подходила к ней ближе и вот выдернула кабель.

Разрушительное пение прекратилось, а не выдержавшие всего этого зрители попадали.

— Ла-ла... А?

Поняв, что представление сорвано, Сан-Диего пришла в себя и опустила микрофон.

После чего увидела Белфаст с кабелем, спрыгнула со сцены и подошла к ней.

— Эй! Ты почему чужие колонки без разрешения выключила?

Белфаст спокойно ответила напиравшей девушке:

— Музыка была настолько громкой, что у слушателей могли барабанные перепонки лопнуть.

— А? Правда? — спокойно ответила Сан-Диего.

Поражённая тем, как она после такого шума спокойной остаётся, Белфаст обратилась к ней:

— Хотя бы сделайте звук немного тише.

— Но так же все в порту не услышат!

— А если кто-то будет слушать вблизи, повредит себе уши.

Тут Сан-Диего узнала собеседницу и точно пришла в себя.

— ... Прости... М! Я плакат видела. Ты ведь участница от Флота? — понимающе она скрестила руки и закивала. — Прости, но в этом году победа будет за мной. Из-за твоих вмешательств я не проиграю, — девушка хмыкнула, забрала кабель, а потом приступила к разборке своей сцены. Пока Белфаст удивлённо смотрела на неё, она успела закончить.

— Бе! — показав клыки, Сан-Диего ушла.

— Эх... — тяжело вздохнула Белфаст.

В итоге она просто выдернула кабель, чем испортила девушке настроение. Белфаст думала дружелюбно пообщаться, но не вышло, и сейчас вспоминала, как та пела.

— Смогу ли я... Её победить?

Как старшая служанка она раздавала указания другим, но всё общежитие Флота впервые возложило на неё такую ответственность.

Испытывая совершенно новое давление на своих плечах, Белфаст покинула это место.

***Во вторую половину дня Белфаст поднялась на третий этаж общежития и постучалась в дверь.

— ... Ах. Я тебя ждала.

Дверь открыла Илластриес.

Она запустила девушку внутрь и провела к платью.

Там же уже ждали Юникорн и Викториас.

— Вы сегодня снова собрались втроём, — удивлённо проговорила Белфаст, а Илластриес стала хихикать:

— Мы начали создавать это платье втроём, втроём и закончим. Потому и подгонять размер будем вместе.

После её слов Юникорн кивнула:

— Ладно... Приступим... — Юникорн взяла в руки мерную ленту, а Белфаст подняла руки.

— Полагаюсь на вас.

С помощью ленты Юникорн измерила размеры Белфаст. По росту девочка не дотягивала, потому ей помогали подруги, чтобы подогнать платье, надо было сделать грудь и талию соответствующего размера.

За несколько минут размеры были определены, и Белфаст ещё раз посмотрела на платье:

— Всё же прекрасное платье.

— Да? Если честно, меня смущают комплименты, — Викториас радостно улыбнулась. — Изначально его готовили не для конкурса, Юникорн просто прочитала книжку с картинками и сказала: «Хочу увидеть в живую... Такое прекрасное платье».

Когда речь перевели на неё, девочка покраснела и опустила взгляд.

— Я очень... Хотела увидеть платье принцессы, — сказала она и замолчала.

Следом за ней заговорила Илластриес:

— Мы решили помочь и стали работать вместе, а тут Уэльс заговорила о фестивале. И тогда понадобилось это платье.

— Понятно, — кивнула Белфаст и тут заметила, что Юникорн смотрит на платье, не сводя взгляда.

— Кстати, я видела плакаты на улице. Их сняли, но там ведь была твоя фотография, — Викториас стала хитро улыбаться и тыкать девушку локтем.

— А, этот снимок появился из-за определённых обстоятельств.

— А можно подробнее про эти обстоятельства послушать?

Желая сбежать, Белфаст специально повысила голос:

— К-кстати, её величество хотела сделать ещё снимки, так что мне пора.

— А. Погоди-ка.

Викториас не успела её задержать, Белфаст поклонилась и покинула комнату.

— Фух... Похоже тот плакат видело больше людей, чем я могла подумать.

Одна мысль об этом вгоняла в меланхолию.

Пройдя по коридору, Белфаст добралась до комнаты Елизаветы и два раза постучалась, после чего отрыла дверь.

— Прощу прощения.

— Я тебя ждала!

Сразу с прохода прозвучал бойкий голос Елизаветы, и удивлённая девушка подняла голову.

— Э-это...

Она увидела кучу нарядов.

Наряд жрицы, матроску, пиджак, форму медсестры, одежду офисной служащей, сотрудницы станции и даже полицейской.

От такого изобилия товаров для косплея закружилась голова.

— Я попросила Акаси, и она предоставила всё это, — Елизавета развеяла все вопросы, хотя Белфаст не горела желанием примерять всё это, чтобы сфотографироваться.

— Ваше величество... Вы забыли тему общежития Флота?

— Не забыла. Красота и достоинство, верно? Но обычная форма служанки на плакате должного впечатления не произведёт. А платье хотелось бы приберечь до фестиваля. Тему ты на сцене раскроешь, а пока я сфотографирую тебя в чём-нибудь из этого. А потом новый постер произведёт на всех впечатление!

Понять сказанное девушка могла.

И всё же замотала отрицательно головой.

— Важно чувство единения. А так мы собьёмся с пути.

— Возможно...

— Прошу. Выслушайте мою эгоистичную просьбу, ваше величество.

Тут Бефласт не собиралась сдаваться.

Плакат в купальнике уже нанёс вред единству, а если и дальше уходить куда-то, всё пойдёт прахом.

— У... Ну ладно. Встань вон там, — расстроенная Елизавета взяла камера и указала на окно.

Испытав облегчение, Белфаст встала, куда было велено.

Девушка какое-то время смотрела в объектив, а потом убрала камеру.

— Может примешь позу? А то без этого как-то бессмысленно получается.

— Позу?

И правда просто стоять как-то бессмысленно.

Белфаст взялась за края фартука.

— Так пойдёт?

Елизавета отвела взгляд от Белфаст и кивнула.

— Довольно неплохо. Остались эмоции. Улыбнись немного и слегка наклони голову... Да, да, да! Надо сфотографировать немного под углом.

Девушка слегка склонила голову и мягко улыбнулась, как ей велели, а Елизавета сместилась вбок и нажала на затвор.

— Ага! Отличный снимок получился. Даже жалко такой на постере печатать, — довольно проговорила она, а Белфаст подошла.

— Если честно, я не могу себе представить этого.

— Но снимок и правда отличный. Завтра наделаю плакаты!

Положив камеру на стол, Елизавета стала посматривать на Белфаст.

— И ещё. Бел, тебе стоит немного чаще улыбаться перед другими. Ты сама не понимаешь, насколько очаровательна!

Белфаст поняла, что до этого она всё сомневалась.

Ей и сестра велела вести себя естественно, а она только о работе и думала, но только не об этом.

— Что такое, Бел?

Видя её задумчивой, Елизавета вопросительно склонила голову.

— Простите, задумалась, — ответила она, чтобы не беспокоить, и вспомнила собрание. — Кстати говоря, ваше величество. Я бы хотела поговорить по поводу отряда служанок во время фестиваля...

***Выполняя работу служанки, Белфаст стала думать о себе.

Когда выдавалось свободное время, она смотрела на осенние облака или на волны, прибивающие на берегу, и всё продолжала размышлять, какое представление ей показать на сцене.

Отряд служанок тоже это видел и с беспокойством постоянно спрашивал «что случилось». Белфаст понимала, что даже если поговорит, вряд ли получится прийти к чему-то, потому с улыбкой отвечала «всё в порядке».

... Наверное я слишком много думаю об этом. Представление должно быть более лёгким.

Об этом она задумалась за день до фестиваля. Убрав со стола после ужина, она вновь отправилась в комнату Илластриес, чтобы примерить платье.

Когда проверяли, как оно сидит на талии, Илластриес подняла голову:

— Не жмёт?

— А? А. Нет, всё нормально.

Слова Белфаст успокоили девушку, она вздохнула с облегчением и села на стул.

— Ну и слава богу, значит платье мы переделали.

— Теперь всё пройдёт отлично, — довольно кивнула Викториас, а Белфаст посмотрела на Юникорн.

Она сжимала игрушку и завороженно смотрела на Белфаст.

— Госпожа Юникорн?

Когда позвали, она пришла в себя, захлопала глазами и сбежала.

— Н-нет... Ничего...

Она спряталась за спиной Илластриес, а Белфаст вспомнила, как она вела себя во время подготовки.

— П-просто подумала... Что ты и правда... Как принцесса, — смущённо и тихо ответила девочка, а Белфаст улыбнулась.

— Когда вы так говорите, мне самой становится чуточку спокойнее, — искренне ответила она, а потом при поддержке Илластриес и Викториас стала снимать платье.

— И? Что собираешься показывать на сцене? — между делом спросила Викториас, и Белфаст застыла.

— Ну, если честно... Я... Пока так и не придумала.

После услышанного глаза Викториас округлились.

— А. Не может быть! Фестиваль ведь уже завтра!

— Знаю. Я прекрасно это понимаю... — переодевшись в форму служанки, Белфаст виновато опустила голову. — Я должна вести себя естественно... И думаю, что надо, чтобы выглядеть лёгкой...

— Так ты точно на лёгкую не тянешь, — поражённо опустив плечи, сказала Викториас, а Илластриес стала хихикать.

— Думаю, что бы госпожа Белфаст ни сделала, всё будет в её стиле.

— Правда?.. — без уверенности переспросила девушка, а та ответила: «Да».

— И даже если нет, рядом будем я, Викториас и Юникорн. А ещё её величество и девочки из общежития, и все скажут, что вы отлично справились.

По выражению улыбавшейся Илластриес было видно, что она не обманывает.

И Белфаст поняла, что всё будет именно так.

... Но.

Белфаст всё никак не могла прийти к пониманию тех мыслей, что крутились у неё в голове.

— Насладимся завтрашним конкурсом красоты, — сказала она перед выходом, поклонилась и направилась в коридор.

— Что же делать?..

В груди роилось беспокойство.

Ей казалось, что она подходила к этому слегка безответственно, и теперь начала переживать.

Изначально девушка думала немного подумать, но вот уже за окном стемнело, когда она поднималась по лестнице.

Белфаст понимала, что сейчас ей не заснуть.

— Наверное стоит немного прогуляться и успокоить чувства.

Покинув общежитие, она стала спускаться со склона в направлении берега.

Услышав тихий шум волн, девушка остановилась.

— Пение?..

Возле берега кто-то пел, и Белфаст стала приближаться.

Возле воды она увидела фигуру, и вот уже смогла разглядеть её.

— ... Госпожа Сан-Диего.

На волнорезе в платье в танце кружилась Сан-Диего.

В отличие от платья Белфаст, у её наряда была короткая юбка, позволявшая свободно двигаться. Не изысканное платье, а как раз подходящее для идола, чтобы стоять на сцене.

— Ла-ла.

Слушая её пение, Белфаст застыла точно парализованная.

— ... Кто там?!

Ощутив чьё-то присутствие, Сан-Диего перестала плясать и обернулась.

Белфаст сразу же спряталась, но испытала вину за то, что тайком подглядывает, потому вышла из тени.

— Простите... Я не планировала подслушивать, просто услышала голос, пока гуляла, — она поклонилась.

Девушка думала, что после случая с кабелем на неё разозлятся, но Сан-Диего почему-то просто стояла на месте и хлопала глазами.

— Это... Госпожа Сан-Диего? — ничего не понимая, спросила девушка.

А та сложила руки перед грудью и радостно подпрыгнула.

— Не может быть! Ты услышала мой прекрасный голос и пришла сюда?

— ... Что? — вначале она не поняла смысла сказанного, но видя радостное выражение на лице собеседницы, на автомате кивнула. — В-верно. Пение было очень красивым.

— Э-хе! Но подглядывать нехорошо. Мы же завтра на конкурсе будем соперницами.

Похоже у неё было хорошее настроение, и Сан-Диего весело заговорила.

— Сегодня такой приятный ветерок! Эй, Белфаст, ты тоже так думаешь?

— Да. Прохладный, но не морозит.

Белфаст подошла, а Сан-Диего спрыгнула с волнореза.

— Точно. Может тоже споёшь и станцуешь то, что завтра показывать собралась?

— Нет. Я не буду ни петь, ни танцевать на сцене.

— А? А что будешь делать?

— Это... — ответа у неё не было, потому девушка и не могла сказать.

Флот не будет идти по пути идола, потому можно было не утаивать, что придумали другие.

Но видя, что Белфаст молчит, Сан-Диего стала хмурить брови.

— Ты разве не будешь идолом? Ты же претендентка от Флота. Потому должна сиять как никогда.

— Э-это... Нет.

— Что нет?

Девушка приблизила лицо.

Под таким напором Белфаст призналась.

— Ну... Флот... Не будет ассоциировать себя с идолами!

— А? Вот как?

Сан-Диего отступила и расстроенно убрала руки за голову.

— Понятно. Ну хоть расскажи, чем будешь заниматься?

— Я... Пока не решила.

— А? — Сан-Диего захлопала глазами. — Ты о чём? Завтра ведь уже конкурс.

— Знаю... Но я так и не определилась, что буду делать.

Девушка была не уверена, стоит ли говорить такое сопернице, но в итоге призналась.

— Я знаю, что надо вести себя естественно, но думала об этом слишком много, потому наоборот растеряла все мысли...

— Вот оно как.

Было видно, что девушка не понимает, о чём тут думать. И Белфаст понимала, что так и есть. Она видела, как естественно та поёт, и не понимала, чего она сама сомневается.

— Я впервые буду стоять на сцене. У меня нет опыта, и вряд ли я смогу вести себя как обычно...

Услышав её, Сан-Диего покачала головой:

— Ты не права.

— А?

— Достаточно просто думать о том, что будет весело. И не важно, есть ли у тебя опыт, — просто сказала она, и Белфаст начала хлопать глазами.

— Думать, что будет весело... И что для этого надо?

— И как ты не понимаешь? Ты же можешь изменить сцену, как тебе захочется.

— Изменить сцену? — она вопросительно склонила голову, ничего не понимая, а Сан-Диего стала кружиться в танце.

— Это ведь прекрасное место. Я видела Сару, но могу в своё удовольствие танцевать тут. И на сцене тоже... Кья!

Сан-Диего чуть не упала, а Белфаст протянула руку и подхватила её.

— Вы в порядке?

— В-в порядке! Это был тест на твою реакцию!

Вообще это было очень уж подозрительно, но Белфаст ничего не сказала, отпуская её.

— Моей сильной стороной является жизнерадостность.

Она встала прямо и посмотрела на луну.

— Сара сказала, что в этом году участвовать не будет, а я захотела показать командующему, как буду сиять на сцене потому и вызвалась, — девушка снова посмотрела на Белфаст. — Потому я должна победить! Так я решила. Так что завтра не проиграю.

Она рассмеялась, и Белфаст тоже улыбнулась.

Девушка подумала, что Сан-Диего отлично понимает себя.

Достаточно было просто посмотреть на неё, чтобы испытать радость.

— Фува... Ах. Завтра много дел, надо бы ложиться спать, — зевнула она, её платье встрепенулось при повороте, и Сан-Диего отправилась в направлении общежития Союза.

— Пока, Белфаст. Удачи тебе завтра.

— Это.

— М?

Белфаст остановила её и выглядела при этом виновато.

— Простите... Что отключила тогда колонки.

Та застыла, вначале ничего не поняв, а потом улыбнулась:

— Я не переживаю. Было весело с тобой пообщаться.

Она помахала, и Белфаст махала в ответ, пока девушка не пропала из виду.

Оставшаяся одна, Белфаст, ощущая вечерний ветерок, проговорила:

— Здесь и правда очень здорово.

Желания спать пока не было, но девушка всё равно пошла в сторону общежития.

На тёмной кухне она зажгла лампу и села на стул, после чего облокотилась на стол и тяжело вздохнула.

— Здесь мне... Наиболее спокойно.

Ей не было нигде так спокойно, как на пустой кухне.

— Я впервые испытала такое, — начала хихикать она.

Она подложила руки под голову и наблюдала за огнём.

Девушка следила за племенем, и вот на неё накатила сонливость.

— ... Сцена... Моя...

Понимая, что спать нельзя, девушка осознавала, что тело не слушается.

... Завтра... Фестиваль академии...

Девушка уже засыпала, как вдруг ручку двери повернули.

Удивившись, она поднялась, а из-за двери показалась Эдинбург.

— ... Вот ты где... А я тебя ищу. Уже поздно.

— П-прости. Я уже думала возвращаться.

Пока говорила, из-за спины Эдинбург показался ещё кое-кто.

— Вы прямо идеальная служанка. Так поздно на кухне.

Это была Шеффилд. Её едва освещённое безразличное лицо слегка пугало.

А позади неё были и другие служанки.

— Relax! Ты достаточно очаровательна, старшая служанка! — сказала Кент, и Саффолк с улыбкой закивала.

— Старшая служанка прямо как облачко. Невинная-невинная.

Белфаст посмотрела на них и сказала:

— Девочки...

Они переживали за неё и всегда были рядом.

От их заботы стало слегка неловко, и Белфаст поднялась.

— П-простите. Просто я подумала собраться с мыслями в месте, где мне спокойно...

И тут спохватилась.

— ... Бел?

Прозвучал встревоженный голос Эдинбург, но сразу ответить девушка не смогла.

Она наконец поняла слова Сан-Диего о том, чтобы изменить сцену.

— Это и есть... Моя сцена.

Она провела пальцем по столу, вспомнила то время, пока здесь работала, и на лице появилась улыбка.

... И ещё. Бел, тебе стоит немного чаще улыбаться перед другими. Ты сама не понимаешь, насколько очаровательна!

Она вспомнила слова Елизаветы, а потом поклонилась перед всему.

— Я уже в порядке, девочки.

Что естественно для неё?

Белфаст подумала, что наконец поняла это.

***Настал день фестиваля.

И каждый лагерь был в приподнятом настроении.

В общежитии Союза крутили фильм. Его сняли для этого дня, и зрители были впечатлены боевиком без всяких спецэффектов.

Во Флоте девушки одолжили форму у служанок и организовали кафе. Блюда были простыми, которые толком не надо готовить, они заранее взяли рецепты у служанок и теперь обслуживали девушек из других лагерей.

В Империи Сакуры был особняк с призраками. Девушки в крови и особом макияже очень постарались, чтобы напугать до дрожи посетительниц. Нашлись даже трусишки, которых довели до слёз.

Железнокровные открыли пивной сад, который был предназначен для аудитории постарше, нежели кафе служанок. Под осенним небом можно было с пивом съесть сосиски и немецкий картофель, а для не пьющих они приготовили свежий сок.

А служанки Флота как обычно выполняли свою работу с самого утра.

— ... Далее можете заниматься всем, чем захотите.

Ещё в первую половину дня Белфаст собрала всех на кухне и сказала это.

— What? Старшая служанка, но ещё ведь осталась работа, — Кент удивлённо смотрела на неё. Как раз мывшая посуду Саффолк забыла, как это делается.

— Хоэ... А я думала, что мы будем как обычно работать во время фестиваля...

— Я подумала, что с этого года отряд служанок тоже должен принять участие в фестивале, я сказала об этом её величеству.

Всё благодаря тому собранию. Тогда Белфаст узнала, что Саффолк интересен конкурс красоты, и она подумала, что возможно и другие не откажутся повеселиться.

Из-за этого весь день никто не будет убираться и стирать, потому это может доставить неудобства девушкам в общежитии.

Поэтому Белфаст обсудила это с Елизаветой, когда ходила фотографироваться.

«Отряд служанок всегда отлично работает, потому денёк могут отдохнуть. Вряд ли кто-то станет жаловаться».

Елизавета была права, Белфаст поговорила с девушками, и никто не высказал недовольства. Некоторые даже вызвались помочь, все они были бескрайне благодарны служанкам.

— Так что на этом работа окончена. Вы все можете насладиться фестивалем, — сказала она, и по кухне разнеслись радостные голоса.

Все по очереди убежали, остались только Белфаст, Эдинбург и Шеффилд.

— Шефи, ты не идёшь? — спросила Белфаст, а та взяла швабру и ведро, после чего покачала головой.

— Мне больше подходит убираться, — так же безразлично сказала она, после чего удалилась, а Эдинбург вздохнула.

— Шефи и правда так думает. Ей бы только дать возможность прибраться, а больше ничего и не надо.

— Точно.

Белфаст была согласна с ней.

— Кстати, дальше ведь конкурс, Бел. Так что, ты что-то решила?..

Белфаст прижала указательный палец к губам Эдинбург, а потом сказала:

— Всё будет хорошо. Прошлым вечером я всё наконец поняла.

Девушка убрала палец, а потом с улыбкой открыла окно.

— Как в прошлом, так и впредь... Я остаюсь старшей служанкой отряда Флота, Белфаст.

На деревьях за окном уже была желтеющая листва.

И Белфаст какое-то время наслаждалась приятным ветерком, гулявшим по кухне.

***Время проходило шумно.

Когда солнце стало клониться на запад, возле сооружённой в центре сцены начали собираться девушки, все ждали главное событие.

— Наконец-то, — сказала Сан-Диего, хотя в душе всё же была напряжена.

За сценой собрались участницы. Там были Ямасиро от Империи Сакуры и Дойчланд от Железнокровных, все в нарядах, приготовленных их лагерями, дожидались сигнала к началу.

— Всё же Белфаст опаздывает...

Сан-Диего слегка переживала за девушку, которую встретила вчера вечером.

Тогда она ещё не была уверена, какое представление продемонстрирует.

И вдруг решила просто сбежать, пусть они и соперницы, всё же от этого было грустно.

— Йей, соберись, соберись! — она замотала головой, а потом сосредоточилась на выступлении.

Она устроит отличное представление и подарит всем улыбки.

— Победа будет за мной!

Тут на сцене прозвучал голос Акаси, говорившей через микрофон.

— А... Проверка, проверка. Пришло время конкурса красоты, ня. Все готовы, ня?

Разнеслись радостные голоса, которые достигли Сан-Диего и остальных.

— Как громко, ня. А. Ну тогда начинаем, ня.

Можно было услышать, что она открыла текст.

— Сегодняшние участницы: Ямасиро из Империи Сакуры, Дойчланд из Железнокровных, Сан-Диего из Союза и Белфаст из Флота, ня. Последовательность будет такой же, ня. Когда они все выступят, зрители решат, кто из них лучшая, ня. И теперь начнём с первого номера Ямасиро, прошу, ня.

Когда назвали её имя, ушки девушки навострились, напряжённая, она направилась на сцену.

***— ... Вы уверены? — спросила Илластриес, и Белфаст кивнула.

— Да, всё будет отлично.

— Но... Такое платье.

— А я в отличие от сестры не возражаю, — сказала Викториас рядом с обеспокоенной девушкой. — Ну. Так Белфаст выглядит естественнее. А ты что думаешь, Юникорн?

— ... А? — девочка вздрогнула и подняла голову. Вопрос прозвучал слишком неожиданно, потому сразу же она не смогла ответить и какое-то время крепко сжимала Ю.

И вот она нашла ответ и посмотрела на Белфаст:

— Во время последней примерки... Я подумала, что ты как настоящая принцесса. Такая сияющая... Наверняка всех ослепишь, — однако она продолжила. — Но... Я заметила, что ты думаешь о чём-то другом в этой одежде. Возможно... Ты именно это и хочешь показать на сцене...

— Юникорн...- вырвалось у Белфаст.

— Потому... Я не против. Я хочу увидеть, что Белфаст собирается показать... — сказав это, Юникорн отошла от них.

— Спасибо вам всем.

Увидев, как Белфаст низко поклонилась, Илластриес покачала головой.

— Это ни к чему. Мы все понимаем ваши чувства.

— Уже пора на сцену идти, а то можно опоздать.

После слов Викториас Белфаст посмотрела на часы. Времени и правда впритык.

— Простите. Позвольте мне откланяться.

Белфаст направилась на место проведения конкурса.

... Странно... Я ведь столько времени сомневалась.

Так она подумала, и шла дальше, пока морской ветер трепал её юбку.

А с далёкой сцены слышался голос Сан-Диего.

С весны всего за полгода она испытала столько нового.

Впервые спросила Эдинбург, как та заварила чай, впервые преподавала ученицам, впервые отправилась на горячие источники.

И впредь будет ещё много подобного. Но...

— Я... Для всех и дальше хочу оставаться служанкой.

Возможно она более эгоистичная, чем могла подумать.

Тогда Белфаст впервые увидела проблеск настоящей себя.

И впредь на выступлении она проявит себя ещё лучше.

Песня закончилась.

Зазвучали аплодисменты, а Сан-Диего удалялась со сцены.

... Господин ведь тоже смотрит?

Продолжая идти, Белфаст стала думать о командующем.

... Хочу, чтобы он увидел меня такой.

Это желание заставило её нежно улыбнуться.

— ... И последняя Белфаст из Флота, ня. Представься, пожалуйста, ня!

Девушка наконец оказалась за кулисами, и когда Сан-Диего увидела её, она удивлённо захлопала глазами.

— А. А? Погоди-ка. Твоя одежда...

Она ещё не договорила, а Белфаст уже стала подниматься по лестнице на сцену.

***— ... П-погоди-ка, Эди. Почему Бел в этой одежде?! — на зрительском месте Елизавета принялась трясти Эдинбург.

Но причину она и сама не знала.

— Ведь... Ведь приготовили такое платье, я просто не вижу смысла!

— Я-я тоже не знаю... Но она наверняка что-то придумала, — поправив съехавшие очки, ответила Эдинбург. — Для неё... Для Бел должен быть смысл в это. Потому... Она и вышла в обычной форме служанки... Ведь она что-то придумала.

Переполошилась не только Елизавета.

Поражены были все девушки Флота. Всё же никто не понимал, почему Белфаст вышла не в специально приготовленном платье, а в обычной одежде.

Белфаст взяла в руки микрофон и заговорила.

«... До этого дня я всё сомневалась, что мне делать».

Все сразу же притихли.

«Мой лагерь, Флот, приготовил специально ради этого дня платье. Но... Я не могу представить себя на этой сцене в нём».

Она была освещена на тёмной сцене.

Солнце точно утопало в море.

А вместо него в небе загорались звёзды.

«Я очень... Очень много переживала из-за этого. Даже заставила переживать девочек из отряда служанок. Но ответ на то, что делать, оказался очень прост».

Увидев улыбку сестры на сцене, у Эдинбург вырвалось:

— Какая... Красивая.

Она тоже не могла оторвать взгляда от сестры.

Мягкие манеры и приятный голос.

Такую невинную улыбку роскошная одежда могла только испортить.

«Это... Больше в моём духе. Я служанка, и даже здесь собираюсь кому-то прислуживать. Без кого-то я просто не могу обойтись».

Тут Белфаст опустила микрофон и что-то сказала Акаси.

Та закивала, а потом удалилась за сцену.

Когда вернулась, в её руках был простой складной столик, который специально приготовили за кулисами.

— Что она собралась делать?.. — вырвалось у Викториас, сидевшей рядом с Елизаветой.

Акаси снова скрылась за сценой, а в следующий раз принесла складной стул.

Всё это она поставила посреди сцены, а Белфаст вновь поднесла микрофон к лицу.

«... Сестра. Можешь выйти на сцену?»

Тут всеобщее внимание сосредоточилось на Эдинбург.

— П-почему я должна на сцену идти... Н-неловко ведь...

«Сестра. Времени мало, поспеши», — не обращая внимания на её красное лицо, поторопила Белфаст.

— П-поняла... Блин, ну и зачем мне это? — жалуясь, она покинула зрительский зал и по указанию Белфаст села на стул.

— ... И? Что ты собираешься делать, Бел?

Девушка всё ещё испытывала неловкость, а Белфаст опустила микрофон и сказала:

— Я заварю тебе чай.

— Чай? Это то, что ты собралась показать?

Белфаст захихикала и кивнула, а Эдинбург бессильно развалилась на стуле.

— Я удивлена... Но почему что-то настолько обыденное?..

— Потому что это нечто привычное, и то, что я делаю впервые.

Говоря, девушка взглянула на зрителей.

«На самом деле я ещё никогда не наливала чай сестре. И сегодня в благодарность за всё буду прислуживать ей. Начинаю...»

Белфаст бросила взгляд на лицо сестры, а потом посмотрела куда-то вдаль.

Эдинбург проследила за её взглядом и заметила.

Её взгляд... Был направлен на человека, который наблюдает за академией.

«Я, старшая служанка Флота Белфаст, постараюсь на сцене. Пожалуйста, следите за мной внимательно... Господин».