Ещё до рассвета, на улице была настоящая мгла.

Уже в это время начинался день главной служанки Королевского Флота второй из подтипа «Эдинбург», Белфаст.

Это была большая академия под управлением командующего, окружённая с трёх сторон горами. Немного восточнее находилось общежитие, называемое «Флотом», где и жили девушки.

Это было нео-готическое трёхэтажное здание с часовой башней, на западной стороне тянулся с юга на север коридор с видом на центральный пирс.

Белфаст тихо шла по коридору с витражными окнами.

Вот она спустилась по лестнице на первый этаж и открыла большую южную дверь.

За ней была столовая, где могли уместиться все девушки общежития.

Здесь был солнечный витраж, но в коридоре всё ещё было достаточно темно.

Белфаст потянулась к светильнику на стене сбоку от двери, а из фартука достала списку и зажгла.

Масло, которое сменили прошлым вечером, загорелось, освещая столовую.

Полагаясь на этот свет, она стала двигаться вглубь.

Там находилась деревянная дверь, открыв её, Белфаст вошла на кухню. У восточного окна располагалась чистая посуда, а из-за зашторенного окна начали пробиваться лучи всходящего солнца.

Белфаст затушила огонь и поставила светильник на большой стол. Вместо него взяла накрытый крышкой вчерашний хлеб.

Вместе с ним она высунулась за занавеску.

За окном на дереве собрались птички и ждали её.

Девушка открыла окно.

Занавески тут же заколыхались, оттопыриваясь точно воздушный шар.

— Доброе утро, — сказала она, положив хлеб на окно и улыбнулась милым соседям. — Вы встаёте раньше жительниц общежития.

В ответ ей птички защебетали. А с побережья разносился спокойный шум волн.

Спокойный и тёплый ветерок трепал серебряные волосы Белфаст.

Это было приятное утро.

Похоже сегодняшний денёк тоже будет солнечным.

Она посмотрела в голубое небо, где всё ещё можно было увидеть сияние звёзд.

Девушка покрошила хлеб и закрыла окно так, чтобы не напугать птиц.

Занавески сразу же опустились.

Она отодвинула занавеску к краю окна и повернулась в сторону кухни.

— Что ж, пора готовить завтрак.

***Часы на башне зазвенели, сообщая, что пора вставать.

Птички за окном уже успели разлететься.

Звёзды в небе тоже исчезли, сейчас в окно светило лишь солнце.

Белфаст уже поставила завтрак на тележку и пошла к полкам у двери за банкой с чайными листьями.

И тут она услышала чьи-то поспешные шаги.

— Бел, прости!

Дверь распахнулась, и появилась девушка с такими же серебряными волосами, она подняла голову, её длинные косы по бокам встрепенулись, а с носа чуть не свалились очки.

— Что с завтраком?.. — девушка со съехавшими очками — Эдинбург — с капельками пота на лбу обратилась к ней.

— Осталось лишь заварить чай, сестра, — совершенно спокойная Белфаст взяла с полки две банки с чайными листьями.

— Ах... Слава богу, — испытала облегчение Эдинбург. Она несколько раз глубоко вдохнула, подняла брови и встала рядом с Белфаст у стола.

— Эй, послушай, Бел. Думаю, во всём виновата весна, — совершенно серьёзная, Эдинбург опёрлась на стол.

— Вроде говорят «весной спят сном, не знающим рассвета».

— Точно! Всё так!

Слушая сестру, Белфаст смешала листья в чайном блендере, напоминавшем лотерею на рынке.

— Но, сестра, в этом году ты уже двадцать раз проспала. И чаще всего это случается в феврале, когда ещё снег.

— Э-это ранняя весна! Февраль тоже можно к весне отнести! — Эдинбург смущённо схватилась за фартук и принялась кричать.

Наблюдая за работавшим блендером, девушка взглянула на банки с чаем, стоявшие на столе.

— Неужели это?

— Да. Я в тот раз купила, — кивнула Белфаст.

Эти две банки они взяли вместе на рынке, выбирая лучшие.

— Я взяла ассам. А ты цейлон. Они подходят в качестве утреннего чая, и я решила их смешать.

— Ага, ага. Вполне неплохо. Идеально для чая с молоком.

Эдинбург пришла идея, и она отошла от стола за молоком.

А тем временем прозвучал сигнал о готовности. Рядом стал кипеть суп.

В печи горел уголь, и там готовили пиццу и хлеб. Печь в общежитии была намного больше, чем обычно использовали в домах.

Белфаст положила в чайник перемешанные листья, а потом налила кипяток.

Представляя, как заваривается чай, она поставила его на тележку.

— Сестра, молоко сюда.

— Да.

Эдинбург поставила молоко, куда велели.

А потом рядом оказался нарезанный лимон.

— ... Когда успела?

— Просто подумала, вдруг попросят чай с лимоном, вот и приготовила мимоходом.

Посмотрев на ответившую ей Белфаст, Эдинбург задумалась.

Хоть она и старше, но до мастерства Белфаст ей далеко. Даже если она хороша в чём-то одном, та намного впереди во всём прочем.

... Потому как старшая девушка испытывала сожаление.

Неловко, когда младшая сестра лучше во всём.

— Сестра?

Поняв, что пялится на свою сестру, идеальную служанку, Эдинбург пришла в себя. А тем временем из столовой уже разносились шумные голоса девушек.

— Утром идёт битва за каждую секунду. За завтраком девушки везде, даже у нас, очень шумные. Поспешим, пока не остыло.

— Х-хорошо, — сказала она и взялась за тележку.

И тут на кухню постучали, и девушки с тележками посмотрели на дверь.

— Прошу прощения.

Дверь открылась, и за ней была школьная подруга Королевы Елизаветы, называемой «её величество»... Скоростной линкор Уорспайт.

— Госпожа Уорспайт.

Глаза Белфаст округлились, когда на кухню вошла неожиданная гостья. Осмотревшись, она прошла внутрь и заговорила:

— Кухня — рабочее место служанки. Понимаю, что время готовки завтрака суетное, потому прошу прощение за вторжение.

— Это, вы что-то хотели? — неуверенно спросила Эдинбург, а та стала осматриваться точно в поисках чего-то.

— Хочу днём использовать это место.

Держа тележки, служанки переглянулись.

— Мы не против...

— Но зачем вам это?

Белфаст и Эдинбург ответили одновременно, а Уорспайт указала вглубь кухни.

— Причину не могу назвать, но я хочу использовать это.

Она указала на печь, на которой кипел суп.

Указывала она именно на герметичную печь.

— А? Вы хотите использовать печь?

— А нельзя? — переспросила Уорспайт у удивлённой Эдинбург.

Служанки никогда не видели, чтобы та хоть раз готовила.

Положив руку на грудь, Белфаст сказала:

— Если вы не против, мы бы хотели помочь.

— Ваша помощь ни к чему. Печью я пользоваться умею. Для всякой пожилой леди это в порядке вещей, — сообщила она. Белфаст бросила взгляд на сестру, а та вопросительно посмотрела на неё. Похоже лучше не мешать.

— Как пожелаете, — Белфаст низко поклонилась.

А Уорспайт заговорила, точно вспомнив.

— Кстати, а что её величество? Ещё не пришла на завтрак?

— Её величество? — Белфаст подняла голову и обратилась к сестре. — Сестра, что с её величеством?

— А? — она озадаченно посмотрела на Белфаст.

— Сегодня ведь ты будишь её величество...

Старшая побледнела, так что можно было больше ничего не говорить.

Белфаст тут же открыла деревянную дверь и сказала, не оборачиваясь:

— Сестра, завтрак оставляю на тебя. Я скоро вернусь.

Пока яйца Бенедикт не остыли, Белфаст стремительно покинула столовую и побежала по коридору.

Она пронеслась мимо зевавших девушек и поднялась по лестнице.

— Если она попробует остывшие яйца, у неё весь день будет дурное настроение...

Оказавшись на втором этаже, она посмотрела через окно на безоблачное небо.

Не хотелось его омрачать.

Комната «её величества» Королевы Елизаветы располагалась на третьем этаже в самой южной части.

Комнаты определялись по типу корабля, и девушки одного типа чаще всего жили вместе. То же относилась к Белфаст и Эдинбург.

Но её положение было особенным.

— Ваше величество, я вхожу.

Постучав несколько раз, Белфаст открыла дверь и оказалась в большой комнате, которую можно было перепутать с залом.

На полу был красный ковёр как в холле гостиницы.

Лёгкой походкой Белфаст вошла внутрь.

С высокого потолка свисала роскошная люстра. Девушка добралась до центра и посмотрела на кровать с навесом у противоположной стороны, в ней спала миниатюрная принцесса.

— Доброе утро, ваше высочество.

Ответа не последовало.

— Завтрак уже готов.

В этот раз она позвала громче.

— ... Завтрак... Хочу блинчики... Мня.

Елизавета перевернулась, только про еду и подумав.

— На завтрак яйца Бенедикт и бобы. А ещё салат с помидорами и луковый суп, — сообщила Белфаст, будто не слышала, что ей сказали.

— ... Не люблю бобы... Ешь сама... Бел.

— Нельзя выбирать еду, ваше величество.

Посмотрев на снова засопевшую Елизавету, Белфаст вздохнула.

— Вставайте, ваше величество.

— М-м... Ещё десять минуток...

— Ах. Какая у нас тут мягкая персидская кошечка.

Услышав эти слова, Елизавета подскочила с кровати.

— А! Х-хочу погладить! Бел, где кошка?!

— Доброе утро, ваше величество, — поклонилась служанка, а потом направилась к комоду, куда мог человек влезть.

Елизавета в пижаме осмотрелась в комнате, но когда поняла, что кошки нет, уставилась на Белфаст.

— ... Обманула?

Взявшись за край одеяла, Елизавета прищурилась. А Белфаст достала сменное платье и низко поклонилась:

— Простите. Но если бы я позволила вам и дальше спать, вам было бы одиноко завтракать одной в большой столовой.

— На этот случай ты поешь со мной!

Маленькое тело соскочило с кровати и направило палец в лицо Белфаст.

— Даже если не голодна! Я, Елизавета, завтракать одна не буду. И ты же тоже рада, что можешь поесть со мной?

— Конечно. Для меня это честь, ваше высочество.

— Фу-фум! — довольно замычала девушка, а потом выставила вперёд грудь и развела руки.

Положив платье на кровать, Белфаст опустилась на колени и стала расстёгивать пуговицы пижамы.

— Ну, я голодна, так что пойду в столовую. И яйца Бенедикт мне нравятся!

Пижама была расстёгнута, и появился пупок девушки. Взявшись за рукава, с неё сняли верхнюю одежду, и мягкую белую кожу залило солнечными лучами.

Белфаст взяла платье с кровати и надела на маленькое тельце.

— Всё свежее, вам наверняка понравится.

— Об этом я не переживаю. Ведь это ты готовила... Точно, послушай, Бел. Вчера я с Уорспайт ходила на пирс! И на берегу мы видели большую рыбину...

— Будете двигаться, и я вас не переодену, ваше величество, — добро сказал девушка, и вот наконец нарядила госпожу в платье. После чего надела повязку на голову в форме короны и наконец поднялась. — Вчера вы допоздна веселились.

— Так ведь уже весна, на улице теплее стало. Бел, тебе тоже стоит поменьше переживать из-за грязи на кухне и чаще бывать на солнце.

— Как вам будет угодно.

Елизавета улыбнулась, обнажив белые зубы. Улыбка была такой искренней и невинной, что Белфаст тоже улыбнулась. Эта улыбка была предназначена, чтобы дарить её людям.

Вместе они покинули комнату, и Елизавета шла по коридору, размахивая руками.

— Ещё утро, но уже достаточно тепло.

Слушая её, Белфаст добралась до столовой, там Эдинбург уже расставила еду и возвращалась на кухню.

— Эди.

Её позвали, и Эдинбург обернулась. Елизавет смерила взглядом её и сестру и довольно сказала:

— Бел, ты тоже послушай. Приготовьте на послеполуденное чаепитие корнуольский чай.

Это чаепитие обычно проводилось во вторую половину дня в саду.

Обычно участники были одни и те же, но число никто не контролировал, присоединиться мог кто угодно. И суть была простой: они просто пили чай и общались.

Корнуольский чай — значит будет чай с выпечкой, Елизавета обожала выпечку с кремом.

— Поедим свежей выпечки! Хи-хи, буду ждать! — сказала Елизавета и пошла дальше к столику, где сидела Уорспайт.

Осмотрев весело завтракавших девушек, Белфаст вернулась к обязанностям служанки.

Сёстры будут завтракать после всех.

***Работа отряда королевских служанок начинается как раз после завтрака.

— ... Девушки, начинаем, — с серьёзным видом проговорила старшая служанка Белфаст, и все разошлись по своим рабочим местам.

— Huu! Игрок Кент и сегодня полон энтузиазма!

Одна из служанок, крейсер типа «Каунти» Кент бодро побежала по коридору.

— Вот Кент шустрая. Давай чуть медленнее... — сказала девушка с розовыми волосами и раскачивающейся грудью, пятая в субклассе «Кент», Саффолк, когда от той виднелась одна точка, и поспешила за ней. А следом молча шла лёгкий крейсер типа «Таун» Шеффилд.

— Что ж, Бел. Мне сюда.

Эдинбург рассталась с ней на лестнице на втором этаже. Сама Белфаст пошла на третий этаж.

Ради чайной вечеринки надо было сделать работу второй половины дня в первую.

— День сегодня будет напряжённым, — проговорила она самой себе, поднимаясь.

Для начала надо было провести техническое оборудование снаряжения девушек, живших в общежитии.

Помимо того, что забрали с утра на тренировки, всё остальное хранилось на складе. Вообще каждая сама занималась своим снаряжением, потому отряд служанок осуществлял лишь минимальный осмотр. Они же проверяли то, что уже пора выбрасывать.

Далее надо было заменить постельное бельё в комнатах.

Использованные простыни она заменяла свежими, а те заливала моющим средством.

Руками они отстирывали грязь с намыленного белья, а после этого приступали к приготовлению обеда.

— Эх, сколько забот.

Закончив с уборкой в коридоре, Саффолк спешила на кухню. А Белфаст повернулась к ней спиной, открыла печь и контролировала уровень огня.

— Я тоже помогу, Бел.

— Спасибо.

После уборки на улице вернулась Эдинбург, и готовка начала спориться.

После сытного завтрака на обед они готовили не так много. Сегодня были рыба и картофель фри.

Часы возвестили о полудне, и обед был готов, бой за каждую секунду подошёл к концу, и в столовой уже слышались голоса девушек.

— Yeah! Вкусный обед! Ешьте, пока не остыло.

Они форсировали с тележками по столовой. А на кухне Белфаст и Эдинбург наблюдали за Кент и Саффолк и вздыхали.

— Как-то... Успели.

— Точно.

Обед прошёл без инцидентов.

Отряд служанок быстро всё прибрал, и дальше было время генеральной уборки в общежитии. Они принялись как следует прибирать всё с первого по третий этаж.

Итоговой проверкой займётся Белфаст.

— Полагаюсь на вас всех.

Все девушки взяли средства для уборки и покинули кухню.

Когда внутри никого не осталось, Белфаст стала использовать печь.

Она приготовила муку, порошок для выпечки и масло. А ещё крем, сахар и соль положила в ткань и отбила.

Так она ещё и клюкву добавила.

Она готовила всё как просила Елизавета, жаждавшая сладкого, и тут дверь на кухню открылась.

— ... Белфаст. Первый этаж прибран, — первой пришла отчитаться лёгкий крейсер типа «Таун» Шеффилд.

— Спасибо за работу, Шеффилд, ты всё такая же быстрая.

Даже после слов благодарности, та стояла спокойно. Это девушка обычно всегда тихо выполняет свою работу, и у Белфаст это вызывало непроизвольную улыбку.

— ... Проверю работу Кент и остальных. Они часто допускают одни и те же ошибки, — сказала она и развернулась, а вместо неё на кухню зашла Уорспайт.

— Белфаст. Я бы хотела воспользоваться кухней.

— Да, точно.

Уорспайт просто стояла на месте.

Никто не будет рад, когда на тебя неподвижно смотрят.

Белфаст вышла в коридор. Она вспоминал, что на крыше Эдинбург развешивает бельё, и стала подниматься, чтобы помочь.

Наверху нежный ветерок ласкал её лицо.

Она направилась к развешивавшей бельё сестре, достала простыню из корзины и проговорила:

— Сестра, я помогу.

— А? Да, пожалуйста.

Кучу белья они развесили вдвое быстрее.

Сейчас вся крыша была белой из-за вещей, а Эдинбург, постучав себя по талии, тяжело вздохнула.

— У... Благодаря младшей сестре управиться получилось быстрее, да только нет в меня веры как в старшую...

Белфаст повернулась к приунывшей девушке.

— Мы же уже говорили об этом. Человек никем другим кроме себя стать не может.

— Да знаю я...

Ветер стал немного сильнее, чем был с утра, и трепал волосы сильнее.

— ... Эй, Бел. Тебе не кажется, что что-то подгорает?

Эдинбург принюхалась, а потом встала с ведра.

Белфаст тоже стала принюхиваться. И правда пахнет горелым.

А потом она всё поняла и поспешила.

— Ч-что случилось?! — обратилась встревоженная Эдинбург, задавая в спину вопрос, когда её младшая сестра уже открывала дверь. Она спустилась по лестнице на первый этаж и забежала на кухню через столовую.

Когда открыла дверь, всё было в дыму. Увидев этот ужас, девушка прикрыла нос и рот платком и вошла на кухню.

Дым валил из печи.

Там же можно было увидеть и Уорспайт.

— Кхе, кхе! Б-Белфаст?! Нет, всё не так...

— Отойдите.

Она надела перчатки, чтобы не обжечься, и схватила огнетушитель. В следующий миг из печи вырвалось пламя.

Девушка направила шланг на огонь и нажала на рычаг. Пеня хлынула из шланга, и постепенно огонь погас.

Это же они использовали на вылазках, потому потушить получилось очень быстро.

Убедившись, что больше ничего не горит, Белфаст поставила пустой огнетушитель и открыла окно.

— ... Пожилая леди?

В такой момент так и подбивало на сарказм.

Уорспайт замычала и виновато опустила голову:

— Прости...

По её лицу было видно, что она вынесла урок.

Продолжать разговор было ни к чему, Белфаст заглянула в белую печь и тяжело вздохнула.

— К ужину всё привести в порядок должны успеть, но...

Для чаепития её уже использовать не выйдет. Выпечка, которую так ждала Елизавета, так и осталась стоять на полке не готовая.

— Если бы успела... — говоря, она взяла выпечку, а поникшая Уорспайт подняла голову и посмотрела.

— Это... Выпечка?

— А? — неожиданный вопрос озадачил её, но вот девушка кивнула. — Её величество попросила на чаепитие выпечку, но теперь печь в таком состоянии...

— Её величество?! — удивлённо вскрикнула Уорспайт, а потом взяла тарелку, накрытую салфеткой, со стола. — Вообще перед тем, как это случилось, я готовила выпечку. Огонь был подходящим, вот я и расслабилась... — рассказывая, она подняла голову. — В своей работе я уверена! Если её величество желает выпечку, можно использовать мою. Всё же я ответственна за то, что случилось с печью...

— Выпечка госпожи Уорспайт?

— ... Бел!

Тут на кухню вбежала Эдинбург.

— Тот запах... Что это?!

Она закричала, видя, какой ужас случился с печью, а Белфаст приложила руку к подбородку и задумалась. До чаепития времени осталось немного, и вариантов у них не было.

Приняв решение, она подняла голову и обратилась к Эдинбург.

— Объяснения оставим на потом. Сестра, вскипяти воду для чая. И приготовь джем и крем.

Потом она повернулась к Уорспайт.

— Хорошо. Тогда на чаепитие мы подадим вашу выпечку.

— Ты прости... Но она наверняка обрадуется.

Белфаст посмотрела на настенные часы.

— Уже почти время. Поспешим в сад.

***В центре сада стоял круглый столик, и даже издалека можно было увидеть дувшуюся королеву.

— Задерживаетесь! — сказала она, хотя до назначенного времени было ещё пять минут.

Елизавета сидела за круглым столом почти её роста. Стол был ей на уровне груди, и все понимали, что у стула неподходящая высота.

— Я чуть не заснула, пока ждала! — поднявшись, она принялась тыкать пальцем.

Тем временем Белфаст отрегулировала высоту сидения.

Специально для королевской особы, он был с подушкой, чтобы попе было комфортно.

— Какое весеннее солнышко. Так и тянет поспать.

— Это да, но я не о том!

Поняв, что стул отрегулировали, Елизавета села.

Она собиралась ещё что-то сказать, но тут за спиной Белфаст появилась фигура с тарелкой.

— Ваше высочество, я бы тоже хотела присоединиться к чаепитию.

— ... Уорсайт? Нечасто такое бывает... А что за тарелка? — наконец выпустившая яд Елизавета указала на тарелку в руках девушки.

— Я приготовила выпечку, хотела, чтобы ты попробовала, — поклонившись, она прошла мимо Белфаст. — ... Стул регулировать не надо, — тихо сказала девушка и села рядом с Елизаветой.

— Беспокойство излишне, — Белфаст тихо зашла за спину, взявшись за стул, а потом отошла от стола.

— П-простите за ожидание... — и вот в сад принесла чайный набор Эдинбург. Она немного задержалась, но как раз все только готовились.

Белфаст поклонилась и коротко начала:

— Спасибо, что собрались. Мы приготовили для всех собравшихся сегодня чай.

После этих слов поднялась Уорспайт:

— Это первая выпечка, которую я приготовила. Хочу, чтобы все попробовали её с чаем.

— Ах, выпечка госпожи Уорспайт?

Внезапно прозвучал голос, и Белфас с Уорспайт посмотрели в одном направлении.

Голос принадлежал явно спокойной и утончённой женщине. Взгляд сразу же упал на округлую форму груди, совсем не такую, как у сидевшей за столом королевы.

Она была в шляпке и белом платье... Илластриес мягко улыбнулась Уорспайт, приложив руку к щеке.

— Как интересно. Вы ведь уже давно ничего не готовили?

— Не давно, но в навыках уверена! — сказала она и убрала салфетку.

И все застыли, увидев выпечку.

— Что такое? Неплохо ведь? — в противовес всем она задрала нос.

Вроде и правда неплохо.

Первое, что бросалось в глаза — размер. Они были размером от тех, что можно было сразу закинуть в рот и до размера мяча для бейсбола. Далее цвет. Они были чёрные. Такие чёрные, что можно было подумать, что вместо выпечки девушка из печи угли достала.

— Г-госпожа Уорспайт... Это точно выпечка? — рядом с Илластриес сидела Худ. Всё такая же изящная, но выглядела она более удивлённой, чем при обнаружении вражеской засады на вылазке.

— Конечно. Даже Худ мастерство поразило.

Рядом с Худ сидела Принц Уэльский. Она довольно обратилась к Уорспайт, глядя на выпечку.

— К-кстати, выпечка с шоколадом?

— Ты о чём, Уэльс? Это обычная выпечка.

В вопросе была надежда. Уорспайт вопросительно склонила голову, а Уэльс коротко ответила «а», и опустила взгляд.

— Н-ну, давайте попробуем, — пытаясь исправить атмосферу, сказала всем Елизавета, и Илластриес переложила сладость на свою тарелку. Её примеру последовали и все остальные.

— Довольно впечатляюще... — сказала Илластриес, откусив немного.

Белфаст наблюдала, затаив дыхание.

— Н-ну как, госпожа Илластриес?..

На вопрос Худ та как обычно улыбнулась.

— Вроде всё в порядке... Тогда я тоже попробую.

Теперь попробовала Уэльс.

— ... У!

И в следующий миг совершенно побелела.

— Ужас! Госпожа Илластриес потеряла сознание с улыбкой на лице!

Худ поняла, что творится с подругой, а рядом и Уэльс завалилась прямо на стол.

— П-почему?.. Вкусно ведь должно быть!

Даже Уорспайт поняла, что что-то не так, и теперь поражённо наблюдала за происходящим.

— Б-Бел! Средство для желудка! Быстрее!

Эдинбург даже просить не стоило, ведь Белфаст уже побежала.

В этот момент она была стремительна как никогда.

... Несколько десятков минут спустя.

Всё улеглось, и Уорспайт наконец попробовала то, что получилось.

— ... А мне кажется, что для первого раза было неплохо, — говоря, она всё съела.

— Д-для неё вполне неплохо... Правда не понятно, почему так.

Худ смотрела на девушку ещё более напряжённым взглядом, чем когда встречала на вылазке сирен.

— Это... Вы себя хорошо чувствуете? — Белфаст мягко заговорила с пришедшей в себя Илластриес.

— С-спасибо... Уже всё хорошо.

Всё ещё бледная, она улыбнулась, и тоже попробовавшая выпечку Уэльс улыбнулась, держась за голову.

— В-в горле сухо... Может попьём чай?

Белфаст им вежливо поклонилась:

— Как пожелаете.

Она отошла от стола и встала рядом с Эдинбург, у которой было много видов чая.

Эрл Грей, Даржилинг, Ува, Димбула, Нилгири, Кимун.

Из них Даржилинг был самым освежающим и весенним, потому и являлся самым лучшим выбором.

Его свежий аромат напоминал сегодняшний тёплый денёк. Пора приступать к заварке.

— Точно, Бел. Подожди немного, — позвала Елизавета, когда девушка взяла банку с чаем.

— Что-то случилось?

— Сегодня я бы хотела попробовать чай, приготовленный Эди.

— Сестрой? — держа банку, Белфаст посмотрела на Эдинбург.

А та озадаченно указала на себя.

— Это. Я?

— А кто ещё? — кивнули ей в ответ, а Елизавета указала на неё левой рукой, после чего осмотрела участниц чаепития.

— Его ведь никто не пробовал. Чай, приготовленный Эди, отличается от чая Бел!

— Мне и правда не доводилось пить приготовленный ею чай, — ответила Илластриес, а заинтересованная Принц Уэльский подняла руку:

— Это... Чай тот же, но вкус другой?

Елизавета подалась вперёд и невинно улыбнулась:

— Вот именно что другой. Удивительно, да?

— Понятно. Тогда хотелось бы попробовать, — Худ посмотрела на Эдинбург и подняла пустую кружку. — Мне тоже можно?

Поражённая Эдинбург какое-то время просто пялилась на кружку. Она не ожидала, что станет центром всеобщего внимания.

— Госпожа Эдинбург? — Худ снова обратилась к ней, а та наконец поняла это, вздрогнула и ответила.

— ... А. Д-да! Уже иду.

Она тут же посмотрела на тележку и озадаченно изучала чайные листья.

— Ч-что делать, Бел? Обычно ведь ты чай завариваешь...

— Успокойся, сестра, — тихо ответив, Белфаст поставила на тележку банку с чаем. — Ты же знаешь, как заваривать чай. Значит осталось лишь выбрать сам чай.

— Б-Бел, а ты бы что выбрала?

— Я собиралась Даржилинг...

— Ну-ка, Бел!

Девушка собиралась дать совет, как вдруг позади прозвучал крик Елизаветы.

— Пусть сегодня Эди выбирает, что заварить! Иначе это всё бессмысленно будет.

— Простите, — тут же извинилась девушка. — ... На этом мои возможности исчерпаны. Постарайся, сестра, — поклонившись, спокойно сказала она и отошла.

Эдинбург была готова расплакаться, когда взяла банку и застонала.

— Я-я не знаю, что делать...

Она брала то одну банку, то другую, только думала, что определилась, как снова брала другую.

Это происходило после выпечки. Нельзя было всё испортить, потому и давление было серьёзным.

Белфаст наблюдала за руками нерешительной сестры. Ей было более тревожно, чем когда она наливала чай сама.

— В-возьму этот!

Наконец она взяла банку с Нилгири. Он был из страны, где появился карри, его достали в конце прошлой осени, и высококачественным было не назвать.

Почему из всех высококачественных сортов она выбрала этот? Об этом думала Белфаст, а её сестра уже собралась заливать в чайник кипяток.

— П-подожди немного.

Она всё так же радостно улыбалась, но неловкость на лице была очевидна. И на лицах всех кроме Елизаветы было беспокойство.

Девушка взяла отстоявшийся чайник и стала разливать всем чай. Последней была Елизавета, работа была выполнена, и девушка смогла продохнуть.

— К-как же я нервничала...

— Отличная работа, сестра, — похвалила её Белфаст и посмотрела на стол.

Каким был на вкус чай её сестры, который должен был исправить атмосферу?

Все молча отпили из кружек.

Среди деревьев в саду дул ветер, было слышно, как шелестит листва.

— ... Ах? — первой заговорила Илластриес. Вначале она была осторожна, но потом удивлённо подняла голову. — Очень вкусно, госпожа Эдинбург. Даже по сравнению с чаем госпожи Белфаст отлично получилось.

Далее закивала Худ и посмотрела на Эдингубр.

— Вкус очень нежный. Я следка удивлена его осенними нотками. Вкус вроде обычный, но так успокаивает.

Все высоко оценивали её, но больше всех удивилась Эдинбург.

Какое-то время она стояла поражённой рядом с Белфаст и вот, взялась за очки и поклонилась, сжимаясь.

— С-спасибо большое!

— Мне тоже... — тут заговорила Уорспайт, сидевшая рядом с Елизаветой.

Она поставила кружку на стол и, смотря на неё, положила руки на колени.

— Мне тоже... Очень понравилось.

— Ну вот. А что я говорила? — улыбнулась Елизавета и протянула кружку Белфаст. — Вот, Бел, ты тоже попробуй. Ты же не пробовала чай, приготовленный Эди?

Посмотрев на кружку, та отказалась:

— Это же ваша кружка.

— Если это ты, я не против непрямого поцелуя.

Колебаться причин не было. Белфаст не могла отказаться и взяла кружку.

Прежде чем приложиться к ней, она бросила взгляд на сестру.

Её успели подозвать другие участницы чаепития.

Видя, как её сестра становится популярной, Белфаст попробовала чай.

... Это...

Достаточно было одного глотка, чтобы удивиться.

Это был всё тот же Нилгири, но менее терпкий, чем заваривала она.

Небольшое изменение вкуса, и пить его стало легче. Лучше слов Худ о том, что он нежный, не подобрать.

... Как же Нилгири... Стал таким?

— Бел, ну как?

Она пришла в себя, когда перед ней оказалась радостно улыбавшаяся Елизавета.

Ей переполняли разные чувства, а Белфаст честно ответила:

— Очень вкусно.

— Вот видишь.

Она вернула кружку, и Елизавета посмотрела ей в лицо и проговорила:

— Вряд ли ты сможешь добиться такого же вкуса.

— Я... Не смогу?

Белфаст вспомнила, как её сестра заваривала чай.

Вроде в процессе она ничего особенного не делала. Конечно Белфаст не наблюдала за ней непрерывно, потому девушка могла добавить и другие листья.

На миг она подумала об этом, но тут же покачала головой.

Немного неловкая, но её сестра всегда была искренней, что Белфаст в ней и восхищало. Когда ей сказали заварить чай, она только это и сделала. Вряд ли она стала бы подмешивать ещё что-то.

Но тогда почему чай получился таким вкусным?

Это был простой интерес, и ей хотелось спросить у сестры.

Однако.

... Не сейчас... Здесь её величество. К тому же чаепитие ещё не закончилось...

Потом она сделает такой же чай.

Белфаст продолжила спокойно стоять.

А внутри неё кипела кровь старшей служанки.

***Солнце уже село, на часах было за шесть вечера.

Чаепитие закончилось, и девушки приступили к готовке ужина, они были очень заняты, потому Белфаст было некогда расспрашивать Эдинбург о чае.

Но вот самое напряжённое время подошло к концу.

Все поужинали, и осталось лишь убрать посуду.

Слыша, как звенят тарелки, Белфаст застыла.

Её охватило нехорошее предчувствие, девушка пыталась определить источник шума, стала, откуда исходят проблемы, и вот нашла.

— Oops... Наложила слишком много...

Источник шума был в нескольких метрах от неё.

Это была крейсер типа «Каунти» Кент.

У неё в руках было больше двух десятков грязных тарелок.

Конечно башня оказалась слишком большой и раскачивалась из стороны в сторону. И походка девушки была совершенно неуверенной.

И хуже всего то, что она едва ли видела, куда шла.

— Кент. Стой смирно, пока я не подойду, — слегка неуверенно проговорила Белфаст, желая избежать худшего. Говорила она спокойно, чтобы не напугать.

Однако...

— What? Что не так, старшая служанка?

Эффект получился обратным.

Сожалеть было поздно. Тарелки звенели, когда Кент попыталась повернуться в сторону Белфаст. Девушка потеряла равновесие и стала заваливаться вперёд, и башня из тарелок стала падать.

Белфаст тут же подбежала.

Она успела подхватить первую тарелку, прежде чем та упала на пол. А потом ловко схватила ещё несколько, сыпавшихся ей на голову.

«К счастью упали лишь три», — подумала она.

— Ва. Ва-ва-ва!

Кент попыталась восстановить равновесие, да только начали падать другие тарелки. Какой бы ловкой девушка ни была, поймать их все было невозможно, и две упали на пол.

Белфаст подняла голову, и увидела, что падает ещё одна.

Понимая, что могут упасть ещё, она отошла назад. Не касаясь руками пола, она сделала сальто назад и схватила тарелку.

Поймать получилось.

Только та была в масле, выскользнула и полетела точно фрисби в центр столовой.

Разрезая воздух, она врезалась в стену, разбилась и разлетелась по полу.

— ...

Финальная часть этой миниатюры была за Белфаст, потому она покраснела.

— Ч-что случилось?! Что за шум?

На кухню прибежала удивлённая Эдинбург, которая до этого мыла посуду. И из-за двери высунулись Саффолк и Шеффилд.

— Sorry... Старшая служанка.

Видя Кент расстроенной, Белфаст спокойно ответила:

— Я приберу осколки, чтобы никто не порезался. В следующий раз столько не бери.

— Yes...

Белфаст улыбнулась осознавшей ошибку девушке и пошла за инструментами для уборки.

— Я-я уже закончила мыть посуду, так что помогу.

Стоило войти на кухню, как подошла Эдинбург.

— Сестра, продолжай мыть посуду. Тарелок осталось ещё очень много.

С совком и метлой девушка вышла в столовую и, пока другие убирали со столов, стала собирать осколки тарелки, после чего выбросила всё в ведро для не сжигаемого мусора.

Когда с осколками было покончено, надо было убрать соус и остатки еды, потому девушка взяла швабру.

Не обращая внимания на время, она продолжала работать, и вот взглянула на часы.

— Ах. Уже день сменился...

Было уже полчаса как за полночь.

Она быстро осмотрела помещение кухни, потушила освещение на потолке и на столе.

— ... Сестра?

За столом сидела Эдинбург.

Подойдя, она увидела, что та в очках прилегла на него и спит.

... Ждала, пока Белфаст закончит.

Кент, Саффолк, Шеффилд и остальных уже не было.

Она так сосредоточилась на уборке, что обо всём забыла, но тут вспомнила, что часа два назад девушки попрощались с ней, а она даже ответила.

Белфаст встала рядом со спавшей Эдинбург и погладила по волосам.

— М-м... — та замычала во сне, похоже пока не хочет просыпаться.

— Ты можешь простыть, если будешь здесь спать, сестра.

Чтобы поднять, она сунула руку девушке под колено.

Держа Эдинбург как принцессу, Белфаст вынесла её с кухни.

— Точно, я так и не спросила, как она заварила чай... — проговорила она, а старшая сестра так и продолжала спать.

Слова Елизаветы о том, что так может заварить чай лишь Эдинбург, не выходили у неё из головы.

— Сестра... Как же ты добиралась такого вкуса?

Она надавила весом на дверь и вышла в коридор.

Девушка добралась до их комнаты на третьем этаже и сделала вывод.

Ей хотелось повторить вкус, доступный только её сестре.

А значит для этого надо вести себя как она.

— Хи-хи... И о чём я только думаю?

Она удивлённо улыбнулась и ловко открыла дверь в свою комнату.

— Человек не может сдать кем-то другим... Я сама это говорила.

Она произнесла слова, ни к кому не обращаясь, и с крайней неохотой опустилась на пол.

***Следующий день был таким же солнечным.

Однако атмосфера в общежитии была совершенно иной.

— ... В-ваше величество... Прошу, успокойтесь.

Эдинбург громко обратилась к её величеству, и проходившие мимо девушки остановились, заинтересованные происходящим.

— Я-я тоже считаю, что это странно... Но вчера столько всего случилось, она устала, вот и прихворала немного...

— Причину я желаю услышать лично! Потому, Эди, отпусти!

Это длилось уже час со времени подъёма, Королева Елизавета всё рвалась в комнату сестёр, куда её не пускала Эдинбург.

И кроме гнева на её лице ничего не было.

Брови скривились в форме галки, щёки красные и надутые. Она высоко задрала миниатюрные плечи, давя даже на ту, кто была значительно выше.

Топая ногами, она добралась до комнаты и открыла дверь, даже не стуча.

— Эй, Бел! Почему ты меня не разбудила?! — дико закричала Елизавета, глядя на двухъярусную кровать.

— Эди! Бел сверху или снизу?

— С-сверху.

Стоило девушке сказать это, как Елизавета запрыгнула наверх.

— Просыпайся, Бел! Живо вставай!

Вскарабкавшаяся девушка стала кричать на одеяло, под которым спала Белфаст, и трясти его.

— Уже утро, Бел! Обычно это ты меня будешь, а в этот раз я пришла! Я тебя так точно не прощу! Ну же, подъём, Бел!

Наблюдавшая позади Эдинбург поправила очки и подумала.

— Ваше величество, неужели... Вам весело?

Елизавете и правда было весело.

Никому не доводилось будить Белфаст. Всё же она всё время работала во благо жительниц общежития.

Чтобы она проспала — это был беспрецедентный случай. Даже небывалый. Случавшееся как гром среди ясного неба.

Эдинбург впервые не обнаружила ранним утром Белфаст на кухне. Ей даже присниться не могло, что её младшая сестра может опоздать, потому девушка подумала, что та где-нибудь прибирается.

На столе было то, что она заготовила днём ранее. А значит всё можно закончить вовремя, потому проблем быть не должно.

Но даже когда завтрак закончился, она не появилась, ещё и оказалось, что она не пришла разбудить Елизавету.

Как бы весной снег не пошёл, Эдинбург боялась, как бы весь её мир не начал трещать по швам.

— Просыпайся, Бел! Ну же, подъём! А-ха-ха-ха! — Елизавета рассмеялась, и Эдинбург тоже подошла к кровати и позвала Белфаст:

— Эй, Бел, что случилось? Ты себя плохо чувствуешь?

Тут одеяло внезапно начало разбухать.

Оно выпирало сильнее и сильнее, не способное скрыть человеческие формы, и свалилось.

Эдинбург и Елизавета лишились дара речи.

Поднявшаяся Белфаст уже была в форме.

Она повернулась к парочке.

— Я проспала. Простите, — попросила прощения девушка.

Похоже она не только что проснулась.

Своими глазами она чётко смотрела на девушек. На губах не было слюны, и глаза не туманные. И смотрела она так, будто уже давно привыкла к солнечному свету.

Волосы тоже были далеки от того, что обычно бывает после сна. Было видно, что по ним уже успели пройтись расчёской.

— Бел... Ты что, уже давно встала?

После слов Эдинбург, глаза Белфаст забегали.

... Как она догадалась?

Уже было больше девяти тридцати, но обычно девушка встаёт ещё до пяти. Обычно она открывает окно на кухне, кормит птиц и готовит завтрак.

И должна быть причина, почему она после всего этого вернулась в кровать под одеяло.

... Она хотела стать похожей на сестру. Подумала, что так сможет что-то разглядеть...

То есть дух соперничества направил всё по странному пути...

Однако Белфаст сама этого не понимала. Она думала, что хочет наставить на верный путь сестру, которая умудрялась проспать раз в три дня, но её тут же раскрыли.

— Бел. Эди верно говорит. Ты ведь спящей притворялась?

Эдинбург надулась.

— ... Нет, — она не собиралась сходить с маршрута, но как следует ответить не вышло.

А для Елизаветы откровенная ложь стала как красная тряпка для быка.

— Бел, Эди, живо в мою комнату! И если попробуешь сбежать, Бел, я тебя никогда не прощу!

Топая ногами, Елизавета покинула комнату.

Эдинбург встревоженно смотрела то на Белфаст, то на дверь.

— Ч-что случилось, Бел? Сегодня ты себя странно ведёшь.

— ...

Белфаст ничего не ответила.

После сделанного, она уже не могла прямо поговорить с сестрой.

Понимая, что только это и остаётся, чтобы воспроизвести вкус, она слезла с кровати.

После чего повернулась к Эдинбург.

— Сестра, у меня к тебе просьба.

***Они явились в комнату Королевы Елизаветы и стояли под изысканной люстрой, пока Елизавета, повернувшаяся к ним спиной копалась в гардеробе.

— Подождите немного... Вроде здесь... Есть! — радостно сказала она и повернулась к сёстрам.

Но увидев выражение на лице Белфаст, девушка тут же помрачнела.

— ... Бел?

— Что такое, ваше величество?

— Ты почему в очках?

Елизавета была права, на Белфаст были очки её сестры.

Чтобы понять сестру, надо было видеть мир её глазами, вот только в очках всё перед глазами расплывалось, а голова начала кружиться.

Но она считала, что так видит мир её сестра, потому сдаваться не собиралась и терпела головную боль.

— ... Ну и ладно. Бел, ты должна понести наказание за то, что не разбудила меня.

— Наказание?

— Да. Вот такое!

Елизавета в обеих руках подняла то, что достала из гардероба.

Это был тёмно-синий купальник.

— Это школьный купальник. Он принадлежал Акаси, но теперь его наденешь ты, Бел!

— П-прямо как тогда!..

Посмотрев на купальник, поразилась Эдинбург, а Белфаст посмотрела на неё.

— Как тогда?

Эдинбург покраснела, прижала руки к щекам и упала на колени.

— ... Два месяца назад я не разбудила её величество, и она заставила меня надеть это. Стоит только вспомнить то время... У-у-у.

При том, какая девушка была подавленная, у неё явно осталась моральная травма.

Видя стыд и сожаление на лице старшей из сестёр, Елизавета зловеще улыбнулась и посмотрела на Белфаст.

— Надевай купальник. А потом я буду фотографировать тебя в постыдных позах! — с этими словами она достала камеру.

Увидев её, Эдинбург закричала и принялась мотать головой.

— ... Мне надеть это?

Белфаст взяла купальник, зашла в гардероб и стала снимать форму служанки...

— ... Б-Бел!..

Хоть они и смотрели на человека того же пола, атмосфера всё равно была непристойной.

Эдинбург двумя руками прикрывала лицо. Но через щели между пальцами всё равно посматривала на Белфаст в школьном купальнике.

А рядом возбуждённо в руках держала камеру Елизавета.

— Отлично! А теперь сексуально обернись и немного поправь купальник на попке!

Елизавета раздавала детальные указания, а Белфаст повернулась спиной и стала пальцами поправлять купальник.

— Да! Вот так!

Елизавета жала по затвору камеры.

— Хм... Почему-то выглядит слишком уж обычно.

Мрачная она убрала от лица камеру.

Сзади она направила объектив на Белфаст, несколько раз сняла, после чего сменила дислокацию, но всё равно выглядела неудовлетворённой.

— Хм... Эй, Бел. Выгляди более «непристойно».

— А, выглядеть... «Непристойно»?

Такая просьба озадачила Белфаст.

Она понимала, что эти позы должны возбуждать представителя противоположного пола. Но у неё не было возможности встречаться с ними, потому и в своих действиях девушка не была уверена.

— Как вам это?

Она откинулась на спину и подчеркнула свою грудь.

Но недовольная Елизавета надула щёки.

— Тогда так?

Она легла на живот и волосы сексуально упали на её лицо.

Но и тут Елизавета лишь молча покачала головой.

Не зная, что делать, девушка приподнялась и задумалась.

— Бел, ты слишком безразличная! Все движения точно деревянные. «Непристойности» вообще не ощущается!

— Но хоть вы и говорите так...

Девушка не знала, что делать, а Елизавета указала на Эдинбург и сказала:

— У, скучно! Если не стыдно, то в наказании никакого смысла нет! Эди даже когда падает, непристойные позы принимает!

— Что... В-ваше величество! Не рассказываете об этом Бел! — тут же подскочила Эдинбург и попробовала заткнуть Елизавету, а та уклонилась, всё так же держа камеру.

— Бел, ты скучная! Вот Эди «непристойная», она вот так ноги раздвигает...

— Да прекратите вы!

Пока они перекрикивались и играли в догонялки, Белфаст поняла, что от неё отстали, и поднялась.

... Я... Не могу стать «непристойной»?

Человеку не стать кем-то другим.

Это говорила именно она.

... Мне... Не стать как сестра?

Понимая это, она всё же хотела узнать секрет чая.

— ... Ваше величество. Посмотрите.

Пока Елизавета и Эдинбург играли в догонялки, Белфаст позвала их, и они остановились.

— Я не привыкла ко всяким «непристойным» позам... Но вас устроит, если я приму позы, которые считаю смущающими?

Решительно, Белфаст взялась за правое плечо левой рукой.

— Я выслушала сестру... И подумала. Если что-то меня смущает... Это «непристойно»...

Купальник соскользнул с правого плеча.

Главное прикрыть ту часть, которую показывать не хотелось.

Но надо было на собственном опыте проверить, как далеко надо зайти, чтобы испытать стыд.

... А значит надо действовать.

Она смело начала снимать купальник.

— Бел! Остановись! — к ней подбежала Эдинбург, она схватила её левую руку, и Белфаст захлопала глазами, не понимая, что происходит.

— Что случилось?! Сегодня ты какая-то не такая!

Видя опечаленное лицо, она поняла, что старшая сестра переживает за неё.

Она убрала руку от купальника и села на пол.

— А, блин! Ну всё, хватит!

Елизавета бросила камеру на кровать.

— Это должно было быть наказанием, только на него совсем не похоже. Бел, ты и правда сегодня странная! Всё, все свободны!

***Вечером, чтобы приступить к приготовлению ужина пораньше, сёстры направились на кухню.

— ... Прости за беспокойство.

С тех пор, как они покинули комнату Елизаветы, Эдинбург и не думала отходить от сестры.

Потому и хотелось её успокоить.

— Я успокоилась. Уже всё хорошо.

— ... Правда? — с беспокойством посмотрела Эдинбург.

В этот раз девушка заговорила ещё спокойнее:

— Всё правда хорошо.

Коснувшись плеч Эдинбург, Белфаст кивнула.

Чтобы успокоить её, она больше не будет подражать сестре.

Надо было просто спросить, как та завалила чай, но девушка упустила момент, и сделать это стало сложно.

... Наверное стоит сделать это сейчас.

Даже если ей такого же вкуса не добиться, остаётся просто восхищаться сестрой.

— Сестра. Если честно, я хотела спросить...

Она заговорила об этом, когда девушки вошли на кухню.

— ... Вы вовремя.

И тут из кухни прозвучал голос, там снова была Уорспайт.

Рядом была служанка Саффолк, следившая за огнём в печи, когда заметила сестёр, она тут же поднялась.

— Ва, старшая служанка и госпожа Эдинбург! Это, ну... Как бы... А. Как бы сказать?..

— После вчерашнего я попросила Саффолк научить меня обращаться с огнём, — продолжила Уорспайт, а служанка улыбнулась и закивала.

— Меня попросили помочь приготовить сладости.

— Вот как, — тут Белфаст увидела на столе готовый вишнёвый пирог.

— Это приготовила госпожа Уорспайт?

— М? Да. Верно. Правда огонь пока нормально контролировать не выходит...

Вишнёвый пирог слегка подгорел, но он был не таким чёрным, как вчерашняя выпечка.

Белфаст подошла к печке и открыла.

— Госпожа Уорспайт. А где именно вы поставили пирог?

Девушка показала, где именно он стаял.

— Вроде где-то здесь...

— Тут пламя сильнее, надо было поставить на несколько сантиметров правее.

Они стояли возле печки и разговаривали, и тут Эдинбург что-то вспомнила и хлопнула в ладоши:

— Точно! Постиранным бельём одна Кент занимается, надо ей помочь.

— А? Тогда и я пойду.

Вслед за Эдинбург Саффолк покинула кухню, а Белфаст вернулась к вишнёвому пирогу.

— Но для второго раза получилось намного лучше. Вас кто-то научил?

— Да. В библиотеке изучала... Я не нашла тару для того, чтобы отмерять граммы, потому делала на глаз.

— Попробуем?

После слов Белфаст Уорспайт на миг запнулась.

— У-угу... — кивнула она, покраснев.

На столе уже лежал нож, а пирог был нарезан. Белфаст взяла кусок и попробовала.

— Н-ну и как?..

Пережевав, она проглотила и ответила:

— Слишком сладко. Сахара добавили слишком много.

Но это отличалось от смертоносной выпечки, которая была вчера на чаепитии. Белфаст уже собиралась сказать, что для новичка вполне неплохо.

— Почему нормально не получается! — прикусив губу, Уорспайт ударила по столу.

Белфаст ответила раздражённой девушке:

— Сразу же и не начнёт получаться. Надо пробовать и повторять, чтобы найти правильное решение.

— Я понимаю! Но... — она зажмурилась и вдохнула, собираясь что-то сказать.

Но слова так и не вышли у неё изо рта.

— Сейчас здесь никого. Только я... И госпожа Уорспайт, — она стала говорить решительнее, чтобы достучаться до сердца Уорспайт.

Если ей и правда не хочется говорить, то больше Белфаст ничего не скажет.

... Потому лучше не навязываться.

Белфаст понимала это, потому и не стала настаивать.

На какое-то время на кухне сохранялось молчание.

Девушка подумала, что так и не смогла понять, что на сердце, и тут.

— Если повторять, то получится... У вас ведь так же? — с болью проговорила Уорспайт тихим голосом. — Я каждый день тренируюсь, и вы каждый день готовите сладости... Потому эту разницу так легко не заполнить!..

— ... Между нами и правда есть разница в опыте. Но не думаю, что стоит нас сравнивать.

— Нет, так не годится.

— Почему?

Тут Уорспайт подняла голову.

В уголках её глаз начали собираться слёзы.

— Её величество всегда так радостно говорит, что ей нравятся ваши сладости! Она набивает ими рот и жуёт! Более счастливой я её не видела!

— ... Что?

Вначале Белфаст не поняла, что ей говорят. Но осознал, что это чувства, которые девушка не могла выразить, прикрыла рот.

А потом неуверенно повернулась к девушке и проговорила:

— ... Это. То есть... Вы хотите сами приготовить сладости, чтобы её величество улыбалась вам так же, как и нам?

Уорспайт покраснела.

Похоже девушка не ошиблась.

Не ожидая наткнуться на зависть, Белфаст не знала, что ещё сказать, а Уорспайт вытерла собиравшиеся в глазах слёзы и посмотрела на вишнёвый пирог.

— Я покажу... Что могу готовить сладости.

— ... Знаю.

Белфаст ещё раз попробовала пирог.

Оставалось ещё немного, а кому-то понравится и такой.

... Но чтобы убедить её величество, надо ещё немного...

Думая так, Белфаст пошла к полке.

— Давайте приготовим ещё один. До ужина ещё есть время. Я дам вам пару советов, и у нас получится что-то вкусное.

И вот они вместе приступили к работе.

Девушка показала, как сделать тесто, объясняла все интересные моменты и помогла разобраться со слабыми местами вишнёвого пирога. Пока занимались, успели обсудить выпечку, и Уорспайт сделала несколько заметок.

— Белфаст, давно ты столько всего о сладостях выучила?

Когда тесто было готово, и оставалось лишь запечь, девушка задала вопрос.

— В главном порту много всяких книг. Я читала их и каждый день тренировалась. Вначале я тоже никого не могла угостить, у меня получалось даже хуже, чем у вас.

— Понятно. То есть у меня есть талант!

— Верно.

Смеясь, Белфаст открыла печь с углём.

— А теперь поместите пирог внутрь. Как я и говорила ранее, немного правее.

Уорспайт осторожно поместила пирог туда, куда ей говорили.

Белфаст наблюдала за ней со спины и тут проговорила, вспомнив:

— Кстати, в книге об этом тоже писалось, есть то, что при готовке нельзя пропускать ни в коем случае.

— И что это?

Белфаст свела руки перед лицом и улыбнулась:

— Молитва.

— Молитва?

— Верно. Главный секрет — это желания накормить кого-то вкусной едой.

Уорспайт заглянула в печь, а потом снова посмотрела на Белфаст.

— ... Ты серьёзно?

— Да.

— То есть...Мне молиться ради её величества?

— Верно.

— Говорить «становись вкуснее»?! Мне?!

— Всё так.

Девушка от смущения покраснела и снова заглянула в печь.

Какое-то время она сомневалась, но всё же ей хотелось, чтобы пирог получился вкусным, потому возле печи она свела руки и помолилась.

— Становись вкуснее... Становись вкуснее... Пусть он будет таким вкусным, что её величество попробует пирог и радостно улыбнётся... — пробормотала она, а потом поднялась.

— Так... Сойдёт?

— Да. Вполне.

Прошло двадцать минут, они открыли печь и достали пирог.

Они разрезали рыжий пирог ножом, и Белфаст попробовала небольшой кусочек.

— Н-ну как? Стал вкусным? — спросила мнение Уорспайт, а Белфаст распробовала и ответила:

— Её величество наверняка тоже будет довольна.

Всего миг.

Точно это была минутная слабость.

На серьёзном лице Уорспайт появилась милая улыбка. Она радовалась точно невинная девочка.

— Отлично!

Она сжала кулак и высоко подняла его.

— Её величество!.. Теперь я накормлю её вкусным пирогом!..

Она подняла голову, говоря это, вспомнила, что рядом Белфаст, и опустила руку.

— Для старой леди это обычное дело. Х-хм!

— Да, верно.

Положив кусок на тарелку, Уорспайт покинула кухню, осторожно неся двумя руками.

Дверь открылась, и девушка, не сводя глаз с пирога, проговорила:

— Спасибо за сегодня...

Было едва слышно, но Белфаст молча кивнула.

Глядя ей в спину, она продолжала стоять у двери, всё ещё слыша слова благодарности.

***Ужин закончился, и Кент понесла тарелки, но не так, как вчера.

Помыли они их тоже без проблем, будто из вчерашнего дня урок был отлично вынесен.

Посмотрев на часы, девушка поняла, что уже девять вечера, рано, чтобы ложиться спать.

— Бел. Пошли сегодня в ванную вместе?

Она потушила свет на кухне и закрыла деревянную дверь, когда её позвала сестра. Обычно они ходили в ванную по отдельности, подстраиваясь под рабочий график, и вместе мылись очень редко.

Немного подумал, Белфаст ответила:

— Давно мы вместе не мылись, но мне ещё надо на завтра приготовиться...

Она ещё не договорила, когда её схватили за руку.

— Пошли вместе. Ну же.

Эдинбург была настойчива.

Всё ещё переживала из-за того, что было утром, отчего неуютно стало и Белфаст.

— И правда... Давно ведь не мылись.

По первому этажу они прошли в северном направлении, где и располагалась большая ванная.

Вода из бака водохранилища по трубам циркулировала во всех общежитиях, в этом плане все ванные были одинаковые.

Было лишь одно отличие — это была из мрамора.

Они разделись в раздевалке и закутались в полотенца, после чего открыли дверь.

Изнутри слышались весёлые голоса девочек, когда они вошли.

— Бел, сюда, сюда, — позвала её Эдинбург, залезая в воду с краю по самые плечи, и было видно, что её тело покидает усталость.

— Говорят же, что общаться надо голыми, — внезапно сказала она, пока Белфаст рядом с ней смотрела в потолок. — Мы ведь сёстры, и если тебя что-то тревожит, я хочу, чтобы ты мне рассказала.

Тут её сестра смущённо засмеялась и почесала голову.

Для Белфаст было слегка необычно видеть её без очков.

Привычные выражения сейчас казались ей более сестринскими.

— ... Сестра, знаешь, — сев рядом с ней, Белфаст наконец решилась спросить. — Вкус того чая... Как он у тебя получится?

— Того?..

— Я про вчерашнее чаепитие. Хочу знать секрет того вкуса...

Она не могла сказать, что пыталась подражать сестре.

Глядя сейчас на Эдинбург, она испытывала боль от того, что всё это время пыталась её пародировать.

Она младшая сестра, и это не изменит тот факт, что она идеальная служанка.

С мрачными мыслями Белфаст опустила голову.

Эдинбург какое-то время поражённо смотрела на неё.

— А... — похоже она что-то поняла и начала смеяться.

— Это странно? Меня и правда это волнует.

— Нет, прости. Просто я удивилась.

Белфаст чувствовала, как лицо краснеет, пока она смотрит на продолжавшую смеяться сестру. Себе она пыталась говорить, что это не от смущения, а от горячей воды.

— Знаешь, Бел. Этого ведь недостаточно, — она свела руки перед лицом и закрыла глаза.

А потом...

— Стань вкуснее, стань вкуснее... Желания, чтобы моя еда и чай всем понравился.

— Сестра, это...

Она не договорила, что это слова из книги.

Она вспомнила, что говорила это Уорспайт, но помимо этого вспомнила ещё кое-что.

— Ай да сестра. Уже такое было...

— М?

Всё ещё оставаясь в позе, будто молится, Эдинбург склонила говору.

— Ты уже говорила такое. Что этой молитвы недостаточно. И что нельзя следовать только одному рецепту.

Тут Белфаст сдалась. Она услышала слова сестры, и уже было очевидно, что лицо пылает не из-за воды.

— ... Всё же я тебе не противница, сестра.

— О чём ты? — спросила Эдинбург, но Белфаст не ответила.

Лишь погрузила лицо на половину в воду рядом с улыбавшейся сестрой.

Ей напомнили, что она здесь младшая.