Рождество прошло, и суетных дней точно не бывало, всё стало спокойно.

Долгий, напряжённый сезон был позади, и в порт возвращались неспешные деньки.

Начало года было расслабленным, уже настал февраль, все выполняли разную работу и миссии... И вот однажды вечером.

— ... Эй, Бел. Можешь подойти.

Белфаст и малышка Бел возвращались в комнату, когда Эдинбург выглянула в окно и остановила их.

— Что случилось?

— Снег идёт! Снег, снег!

— А, снег.

В отличие от Эдинбург Белфаст отреагировала спокойно.

С конца года время от времени шёл снег. Он был и на Рождество, но надолго не задержался.

Начинаясь ночью, к обеду он таял. В остальном шёл дождь, оставлявший после себя цветастые лужи, потому ничего необычного в этом не было.

Ради пополнения запасов, Белфаст несколько раз выходила на улицу.

Потому уже много ходила по мокрым дорогам, вот и реагировала так спокойно.

Это были просто снежинки.

Думая так, она подошла к окну.

— Это...

Снега было много.

Она тут же открыла окно. Ветра почти не было, но снежинки были очень крупными.

Если подумать, в лежащем снеге не было ничего странного. Но таких снежных дней ещё не было, возможно это даже новый рекорд.

— ... Приготовлю лопаты.

Закрыв окно, она направилась к шкафу в углу кухни, где хранились инструменты для уборки, после чего вытащила лопаты для уборки снега.

— Этого должно хватить, чтобы расчистить.

— Вот как, уборка снега... Одна мысль нагнетает печаль.

Радостная при виде снега Эдинбург мигом помрачнела.

— Если он будет идти только ночью, то не страшно, но надо думать о том, что он и завтра продолжится. Надеюсь, метели не будет...

— Эхе... А, точно. Надо зимнюю одежду приготовить. Вроде на складе была...

Тут взгляд Эдинбург упёрся за Белфаст.

— Что такое, малышка Бел? Ты так пристально в окно смотришь.

Услышав это, Белфаст обернулась и увидела спину малышки, смотревшей в окно.

— Снег красивый...

Она не знала, что у неё на лице.

Но судя по голосу зрелище завладело её сердцем... Так подумала Белфаст.

Она положила руку на плечо девочки.

— Малышка Бел. Ты прости, но уже поздно, и нам пора спать.

Прошло несколько секунд.

Она наконец решилась.

— ... Да, сестрица.

Кивнув, малышка Бел как обычно посмотрела на Белфаст.

***На следующее утро, когда ещё было совершенно темно.

Переодевшаяся Белфаст, стараясь не разбудить соседок, вышла в коридор.

Она закрыла дверь... И тут.

Малышка Бел открыла глаза.

Поднявшись, она спрыгнула с маленькой кровати.

В тёмной комнате она принялась снимать пижаму.

Недавно она начала просыпаться сразу после того, как Белфаст покидала комнату. Хотя тут речь шла не конкретно о Белфаст, а о любом человеке.

Когда кто-то покидал комнату, она ощущала перемены в атмосфере. И когда кто-то входил, она тоже просыпалась.

... Я ощущаю присутствие.

Думая так, она надела форму.

— М-м-м, малышка Бел... Не только ей, но и мне позволь сделать «а-а»... Ням, — Эдинбург видела сладкие сны.

Скорее всего «она» — это Белфаст, а речь про какую-то еду.

— Но сестрица Белфаст не делает «а-а», — сказала она спавшей Эдинбург, заглянув на нижний ярус кровати.

Эдинбург всегда желала её обнимать и была заботливой сестрой.

А вот Белфаст как идеальная служанка воспитывала и каждый день обучала чему-то.

Белфаст не будет делать ни «а-а», ни липнуть.

— В словаре такое гиперопекой называется.

Ей было не очень уютно, когда к ней излишне липли.

Только поступки Эдинбург диктовались любовью, потому и отказать девочка не могла.

— Как тяжело, — вздохнув, она посмотрела на часы.

Скоро уже Эдинбург пора просыпаться.

— Сестра, просыпайся. Уже утро, — позвала она, но лыбившаяся Эдинбург продолжала спать.

Пришлось её потрясти, и вот она открыла тяжёлые веки.

— М-м?.. Малышка Бел?.. Больше никаких «а-а»?..

— ... Тебе это приснилась... Сестра.

Поняв, что она проснулась, малышка Бел подошла к окну и отдёрнула шторы.

Первые лучи света проникли в комнату.

На стекле из-за разницы температур и мороза на улице появились узоры.

— У-у... Уже февраль, и если не лежать под одеялом, можно замёрзнуть... — с кровати звучал дрожащий голос Эдинбург.

Тут малышка Бел подумала о вчерашнем снеге.

Ей стало интересно, что на улице.

Прошлым вечером шёл снег, и теперь девочке было любопытно, что на улице сейчас. Из-за инея ничего было не видать, но сдаваться девочка была не намерена.

Она открыла окно.

В отличие от кухонного, комнатное окно открывается внутрь.

Она взялась за обе ручки.

И потянула, запуская холод внутрь.

— Хья-а-а-а-а-а-а-а-а-а?! — закричала Эдинбург. — Ч-что-что-что?! Что происходит?!

Не понимая, почему холодно, она посмотрела в сторону малышки Бел, расположившейся у окна.

— Т-ты чего, малышка Бел?! Зачем окно открыла... Холодно!

В отличие от вечера, сейчас был холод, и внутрь хлынул холодный воздух.

— З-закрой! Прошу! — кричала Эдинбург, но слова не достигали ушей малышки Бел.

Она заворожённо смотрела на улицу, а уши точно вообще закрыты.

— Всё... Белое.

Она даже не заметила, как залетевший снег перекрасил в белый её брови и чёлку.

Перед глазами всё было белым. Скамейка и цветник, вообще всё засыпало снегом, оставив лишь горки.

Она даже задумалась, правда ли это её порт.

Девочка будто попала в какой-то другой сияющий мир.

— П-прошу... Закрой... Малышка Бел... У-у... — едва не плача, просила Эдинбург.

Тут малышка пришла в себя.

— В-вот как... Я совсем про тебя забыла, сестра Эдинбург...

Закрыв окно, она посмотрела на кровать.

Там под одеялом Эдинбург стучала зубами.

— С-с завтрашнего дня буду вовремя вставать... Потому не делай так больше... Хнык...

— П-прости... — поклонилась малышка Бел.

А потом в качестве извинения принесла девушке форму.

***Любопытство точно чертёнок.

Снежинка упала на щёку малышки Бел.

Девочка стёрла её пальцем, а она тут же превратилась в каплю, и малышка вспомнила: «Если коснуться снега, он тут же превращается в воду».

Вообще реальность была иной. И весь мир оказался окрашен в белый.

И сейчас её голова была заполнена лишь мыслями о снеге.

Даже во время готовки завтрака она всё думала о том, что на улице. Взволнованная, девочка то и дело смотрела в окно.

Она впервые видела, как лежит снег, и потому он увлекал её.

— Ах...

И потому отвлеклась.

Когда заметила, тарелка с едой уже выскользнула из рук. Она с треском упала на пол и разбилась.

Девочка бросилась собирать осколки.

— Ты в порядке?

Из кухни пришли услышавшие шум Белфаст и Эдинбург.

— П-простите... Тарелку разбила.

Посмотрев на пол, Белфаст поняла, что случилось.

— Малышка Бел, возвращайся на кухню.

— Д-да...

Видя, как они убираются, она повернулась к завтракавшим жительницам общежития и поклонилась:

— Простите за шум.

Все ответили ей добро.

«Всё хорошо», «не переживай», «еда и сегодня вкусная», и все с улыбками смотрели на маленькую служанку.

... Хорошая служанка не должна отвлекаться...

Прикусив палец, как ребёнок, мрачная малышка Бел вернулась на кухню.

И навстречу ей шла Шеффилд с чайником.

Чуть не врезавшись, девушка смогла увернуться.

Видя, как она ловко сделала это, малышка Бел восхищённо вздохнула.

— Что ты делаешь? — глаза, прикрытые чёлкой, были направлены на неё.

Шеффилд не думала её упрекать.

Но манера общения была такой же как обычно, и малышка Бел воспринимала её голос как очень холодный.

— Прости... Госпожа Шеффилд.

Она быстро пролезла на кухню.

Не понимая, почему она такая хмурая, Шеффилд вопросительно склонила голову, но ничего не сказала и направилась в столовую.

На кухне отряд служанок уже приступил к уборке.

Время завтрака уже подходило к концу.

Малышка Бел пошла в угол и проводила время там.

Тут вернулась Белфаст за метлой, а стоявшая в углу малышка Бел тут же выпрямилась.

— Малышка Бел, — взявшая инструмент Белфаст спокойно обратилась к ней.

... Злится...

Девочка опустила голову. Она слишком уж увлеклась снегом, тут не отвертишься.

Малышка Бел ждала, что ей ещё скажут, но новых слов не последовало.

Подумав, что это странно, она подняла голову.

— Ты думаешь, что я злюсь? — с улыбкой на лице спросила Белфаст.

Она опустилась и положила руку на голову девочке.

— Пусть у тебя сегодня будет выходной.

— ... А? — девочка захлопала глазами.

— Тебе ведь интересно, что происходит на улице? — Белфаст вопросительно склонила голову и посмотрела ей в лицо. — Эди пошла за зимней одеждой твоего размера. Раз уж столько снега выпало, повеселить от души.

— Но...

— За работу не переживай. Просто в следующий раз будь осторожнее, — сказав это, девушка улыбнулась.

Малышка Бел какое-то время подумала, после чего посмотрела в лицо старшей служанке и сказала:

— Спасибо... Сестрица Белфаст.

Как раз тут Эдинбург принесла на кухню большую сумку.

— Надеюсь, подойдёт. Я порылась, но размера меньше не нашла.

Девушка открыла её, и внутри оказались красное пальто и водонепроницаемые штаны. В такой одежде можно было кататься на лыжах в заснеженных горах.

Ещё были тёплые, шерстяные перчатки, и высокие сапоги до середины голени.

Малышка Бел надела это всё поверх формы.

— Ну как?

Было вполне удобно.

Застёжку застегнули полностью, скрыв нижнюю часть лица.

— Большевата... — свесила голову Эдинбург.

— Но вроде двигаться удобно, так ведь? — спросила Белфаст и открыла дверь.

— Ва... — вырвался восхищённый голос малышки бел.

Она смотрела на белый снег, по которому ещё никто не ступал.

В высоких сапогах она собиралась встать на него.

Он оказался мягче, и нога глубоко провалилась.

Девочка едва коснулась его, а снег стал с хрустом вдавливаться.

— Ва!..

Ей казалось, что это очень здорово.

Малышка Бел повернулась к Белфаст и Эдинбург.

— Это маленький шаг для служанки, но большой для всех служанок...

— Д-даже так?.. — Эдинбург улыбнулась, видя взволнованную малышку Бел.

— Не уходи далеко от общежития, — сказала Белфаст, дав ей завёрнутую в ткань выпечку и маленькую баночку с джемом. — Даю гостинцы, но обязательно вернуть перед обедом.

Щёки взволнованной девочки покраснели:

— ... Да, сестрица! — бодро ответила она и отправилась покорять белый мир.

***От общежития до академии со склона вела дорога, шириной около метра.

Но сейчас она вся была засыпана снегом.

На холме не было ни одного следа.

Вокруг был только свежий снег.

Ничего не стесняясь, малышка Бел пошла по дороге, по которой ещё никто не ходил.

Всякий раз разносился приятный хруст, который чуть ли не вызывал привыкание.

— Я открывательница этого холма. Я самая первая.

Она собиралась двигаться дальше, но тут остановилась.

— Если... Прыгнуть сюда... Что будет?

Девочка уже поняла, насколько мягкий снег. Потому захотелось попробовать.

Маленький чертёнок по имени Любопытство завладел сердцем маленькой Бел.

— Тея!

Задержав дыхание, она головой нырнула в снег.

Раскинув руки и ноги девочка погрузилась в него. Её лицо приятно холодила.

— Пха!

Поднявшись, она замотала головой, стряхивая с неё снег.

— Так... Весело!

Так здорово оказаться в снегу. Там, куда она прыгнула, остался её след.

Довольно неплохо получилось.

— Ещё раз.

Рядом она оставила ещё один след, расширяя холст из снега.

В этот раз девочка прыгнула спиной.

Она приземлилась спиной на подушку из снега и посмотрела в небо.

Там плыли серые облака. Снег продолжался идти с прошлого вечера.

Один кристаллик попал на кончик носа малышки Бел.

— Как тихо.

Так она думала, лёжа на спине.

— ... Я самая первая!

И тут с холма послышался громкий голос, и малышка Бел подскочила.

— Нет, Комета! Присмотрись, тут уже следы есть!

— Фуэ... Подождите... Комета, Кресент... Слишком быстро...

Следом прозвучал ещё один голос, и малышка Бел знала, кто появился.

— ... Эсминцы типа C.

С холма весело неслись три девушки. Они были в пальто и юбках.

Девочка подумала, не холодно ли им.

— Поиграем в снежки!

Комета в толстой перчатке взяла снег и начала делать снежок двумя руками.

— А... Ты же говорила, что мы снеговика слепим вначале?.. — Сигнет явно впервые слышала о таком, а Кресент начала злиться на них:

— Вы обе неправы! Я говорила про снежное убежище!

Слушая, о чём они говорят, малышка Бел пробормотала:

— Каждая хочет заняться своим...

Тут Комета замахнулась снежком.

— Если будем играть в снежки, точно всё разнесём. Так что с них и стоит начать.

— П-подожди, Комета! Послушай, что говорят...

— Начинаю!

Видя готовую к бою Комету, Кресент хотела что-то сказать, но было поздно, потому пришлось отступить.

Последней среди них была Сигнет.

Похоже только она не до конца поняла суть происходящего.

— А. Это... Так чем мы будем заниматься?..

— Сигнет, открылась!

— А... Что... Кья!

Девушка с близкого расстояние кинула снежок в голову Сигнет. Прозвучал мягкий хлопок, и в глазах Сигнет появились слёзы.

— У-у... Комета. Жестоко...

Посмотрев в лицо негодовавшей девушке, Комета стала убегать.

— А-ха-ха. Теперь ты водишь, Сигнет!

— А? П-погоди, вожу?.. Постой!..

Они кричали и кидались снежками.

Малышка Бел видела, как им весело.

— Но... Дорога.

Дорога, по которой она прошла, теперь вся была в их следах. На малышку нахлынуло чувство потери, когда она увидела это.

Потом кто-то наступит и на оставленные ей фигуры.

— ... Надо найти не такое людное место и оставить следы там.

Малышка Бел бодро пошла по свежему снегу. И думала, где может быть такое место.

— ... А, отлично. Круто...

Тут из-за скалы послышался голос.

Она была достаточно высокой, чтобы скрыть кого-то. Подумав, что там кто-то есть, девочка обогнула скалу.

— А, Сигнет... Когда они так бегут, их не догнать... Бегите хотя бы вполсилы... Ах! Сейчас бы вас догнать и погладить по головам... А потом обнять и приголубить!..

Ей это не нравилось, но когда заглянула, девочка увидела то, что ожидала.

За скалой скрывалась фигура, тараторившая не пойми что.

Это была авианосец Флота Арк-Роял.

— Да... Отлично, Кресент, вот так... Ах. Комета, будешь так делать, и я твои трусики увижу!.. О-о-о! Вот это улыбка!

Похоже она так спешила, что ей было не до зимней одежды, из носа девушки текли сопли, пока она в своей обычной одежде прялась.

Она дула на мёрзнущие руки и не сводила взгляда с эсминцев типа С.

— Видеть эсминцы в это белом мире... Хи-хи-хи, точно ангелочки на облаках... П-просто супер...

И к этой Арк-Роял.

— Что вы делаете? — сзади обратилась малышка Бел.

Та вздрогнула и прижалась спиной к скале.

К-к-кто здесь?.. М-м-малышка Бел?!

Она явно очень нервничала.

Понимает, что тайком подсматривает.

Арк-Роял принялась неуверенно оправдываться.

— В-всё не так... Я просто проверяю физическую подготовку эсминцев типа С!.. Я-я детальный анализ провожу... И ни о чём непристойном не думаю, точно говорю! Я не увидела, что они вышли на улицу и не побежала сломя голову за ними!

Вторая часть вообще выглядела как признание.

И всё же вот они где... Малышка осмотрела деревья и увидела, что следы Арк-Роял ведут дальше. Похоже она прошла через деревья.

Малышка Бел вспомнила, что с чёрного хода общежития тоже можно спуститься с холма.

— Неужели вы с чёрного хода вышли? — спросила она.

— А? Да, ага, — кивнула Арк-Роял.

— А почему не с парадного?

— Нет, ну... Если бы вышла с типом С, они бы вели себя настороженно, — сказала она так, будто это очевидно.

Малышка Бел посчитала странным то, что девушка считала, что её присутствие кого-то насторожит, и спросила:

— Почему вам так нравятся эсминцы?

— Потому что они милые! — возбуждённо разведя руки, мгновенно ответила Арк-Роял. — Если сравнивать очарование эсминцев... Кстати, малышка Бел, ты же здесь не так давно?.. — девушка задумалась, и ей в голову пришла мысль. — Ладно. Тогда я представлю тебе каждый эсминец и расскажу про их очарование.

— А?

Прежде чем девочка успела сказать «подождите», Арк-Роял начала рассказывать про эсминцы.

И история её была просто ненормально длинной.

Вначале малышка Бел слушала её, но вот уже начала отвлекаться.

... Госпожа Арк-Роял пришла оттуда... Там ещё должен остаться свежий снег.

Игнорируя пламенную речь, малышка смотрела в сторону деревьев. Если пойти туда, скорее всего получится найти место без следов.

А назад к чёрному входу можно вернуться по следам Арк-Роял.

Малышка отошла от без конца говорившей собеседницы и пошла по свежему снегу.

Арк-Роял заметила это лишь где-то через час.

— ... В общем причина, почему я люблю эсминцы... А? Малышка Бел?!

***Идя среди деревьев, она добралась до развилки.

Следы Арк-Роял уходили направо.

Если пойдёт направо, то доберётся до общежития, а вот налево никто не ходил.

— Пойду налево.

Она потопала по свежему снегу.

Она даже не заметила, как покинула территорию академии, в приподнятом настроении малышка Бел шла в сторону гор.

— Как здесь тихо.

Среди погружённых в снег деревьев было тише, чем на холме.

... Не уходи далеко от общежития.

Тут она вспомнила слова Белфаст.

И поняла, что ушла достаточно далеко.

— Н-надо возвращаться...

Хотелось пройтись ещё немного, но заходить дальше опасно.

Причина была в том, что снег усилился.

Сейчас она сможет вернуться до развилки. Смирившись, она развернулась.

И.

— ... Голос... Птички?

Она подняла голову и прислушалась.

В тихих горах она услышала птичье пение. Ничего особенного, но тут присоединился ещё один голос

— Голос... Кошки.

С одного направления звучали два голоса.

Обычно она бы не стала обращать внимания, но то, что происходило в тихих горах, заинтриговало её.

Голоса доносились из-за деревьев, за которыми она не бывала. Ещё минуту назад девочка думала возвращаться, но уже размышляла о том, чтобы пройти ещё немного.

Она решала, что выбрать.

— Всё же... Схожу.

Любопытство пересилило, и малышка Бел пошла по снегу. Ускоряясь, она шла между деревьями, и вот вышла на поляну.

Тут она и увидела, кто издаёт голоса.

— Это...

На ветке сидела маленькая птичка.

А внизу у корней кричал круглый кот в шляпе.

— Ты её... Съесть хочешь?

Птичка подпрыгнула, собираясь улететь.

Но почему-то начала падать

Она приземлилась приблизительно в метре от малышки.

Кот в шляпе стал уходить от дерева в её направлении.

— Нельзя! — крикнула малышка Бел, а кот вздрогнул и отскочил. — Есть хочешь? Иди туда! — показывая враждебность, сказала малышка Бел, а кот замотал головой.

Он явно вёл себя странно. Подумав так, девочка посмотрела на птичку.

И тут она заметила.

Её левое крыло совсем не двигалось.

— Неужели... Ты поранилась? — спросила Бел, а кот в шляпе несколько раз кивнул. Он сидел под деревом и похоже хотел помочь.

— Прости, что не так поняла. Ей надо скорее оказать помощь...

Девочка взяла птичку, а толстый кот в шляпе побежал, точно ведя её.

Они направлялись к дороге.

Малышка шла обратным путём.

Маленькая птичка ослабла. Похоже у неё совсем не осталось сил. Взглянув на неё, девочка поняла, что сил у неё почти не осталось.

Переживая, она добралась до развилки.

— Следы... Госпожи Арк-Роял...

Она стала искать, но следы занесло снегом.

Но кот шёл не сомневаясь.

Точно знал, где находится общежитие Флота, взглянув на него, малышка Бел была почти уверена, что это так.

Продолжая идти по снегу, малышка Бел прошла мимо дома Эребус и добралась до чёрного хода.

— Спасибо... Котик, — тяжело дыша, поблагодарила она, а кот смущённо стал умывать мордочку.

— Точно, вот... — в качестве благодарности она достала выпечку и положила перед котом.

Видя, как кот взял еду, малышка Бел открыла дверь.

— Сестрица Бел наверняка что-то сможет сделать.

Из-за разницы температуры снег на одежде стал таять.

Он с одежды капал на ковёр, пока малышка Бел спешила на кухню.

— Ещё немного... Потерпи, — она пыталась подбодрить птичку, добравшись до дверей столовой.

Всем весом она навалилась на неё, войдя внутрь, а потом сразу же побежала на кухню.

За дверью как раз общались Белфаст и Шеффилд.

— Сестрица!

Белфаст вопросительно посмотрела на вбежавшую малышку.

— Что такое, к чему спешка?

Ничего не объясняя, малышка Бел протянула руки.

— Это птичка...

Посмотрев, Белфаст подняла голову.

— Похоже сибирская горихвостка. Скорее всего прилетела с севера.

— Сиби?.. — малышка Бел вопросительно склонила голову.

— Это название птички. А её крыло... Сломано.

С серьёзным выражением Белфаст осмотрела крыло и аккуратно положила птичку на стол.

После чего взяла со шкафа аптечку.

— Я мало что знаю о том, как лечить животных... Но попробовать могу, — сказала девушка, положив рядом с птичкой аптечку. — Можешь отойти немного, пока я буду оказывать помощь?

Но девочка не собиралась отходить.

— Зачем?

— Потому что... Тебе нельзя смотреть, — менее уверенно сказала Белфаст.

До возвращения на кухню малышка Бел не находила себе места.

Она могла лишь наблюдать за ослабевшей птицей, но ничего не могла сделать, ей оставалось лишь полагаться на Белфаст. И она чувствовала себя ни на что не способной.

— ... Я... Ничего не могу сделать для птички...

Белфаст немного подумала и сказала:

— Это не так, малышка Бел.

— А?..

Открыв аптечку, Белфаст достала антисептик и марлю.

А потом вытащила спичку из фартука и передала девочке лекарства.

— Будешь лечить её, как я скажу.

— Я?..

— Верно, — улыбнулась Белфаст. — Ты справишься. Ведь ты... Служанка, обученная старшей служанкой лично.

Эти слова осели у неё в голове.

Малышка Бел собралась и кивнула:

— Хорошо, сестрица.

— Хороший ответ. А теперь подойди.

Как ей и велели, малышка Бел встала перед птичкой.

— Вообще нужна операция и установка имплантата, чтобы закрепить кость. Но у нас нет нужных инструментов для этого. Я могу оказать лишь скорую помощь, потому не забывай, что возможно помочь не получится.

— Вот как? — приуныла малышка Бел, а Белфаст заговорила более серьёзно:

— Не расстраивайся так. Даже если получится так, это не значит, что она не сможет двигаться, и оказать лучший уход — обязанность служанки.

— ... А.

Поняв, что была не права, малышка Бел посмотрела на птичку.

— Если... Вылечить не получится, я буду присматривать за ней.

Белфаст кивнула и указала на спичку.

— Вместо шины используем списку. Для начала надо продезинфицировать рану, а потом зафиксировать сломанное крыло.

***Наложив шину на крылышко птички, как ей объяснила Белфаст, малышка Бел вздохнула.

— Отличная работа. Ты справилась, — сказала девушка и протянула полотенце, и малышка только сейчас заметила.

У неё на лбу выступил пот.

— ... Я нашла.

Обернувшись, они увидели в дверях Шеффилд. Она успела покинуть кухню и найти птичью клетку.

— Я нашла клетку на складе. А ещё есть книга про диким птицам. Там написано про то, как они живут и что едят.

— С-спасибо, госпожа Шеффилд, — поклонилась девочка и отвела взгляд.

— Поставлю здесь.

Она поставила клетку на стол и покинула кухню.

— Она злится?.. — подняв голову, малышка Бел посмотрела на Белфаст.

— Шефи всегда такая, — посадив сибирскую горихвостку в клетку, с улыбкой сказала девушка. — Что ж. Отнеси птичку в комнату. Мне надо работать, а ты присматривай за ней.

— Хорошо.

Взяв клетку, малышка Бел покинула кухню.

Оставить птицу и пойти на улицу она не могла. Потому, идя по коридору, девочка решила, что больше сегодня никуда не пойдёт, и тут заметила, что на улице идёт сильный снег, прямо как прошлым вечером.

— Фуэ... Какая метель... — у входа послышались голоса, это вернулись три эсминца типа С все в снегу.

Похоже пока девочка занималась птичкой, погода совсем испортилась.

— Блин! Только закончили в снежки играть и собрались базу строить! — дулась Кресент, топая по полу, а посмотревшая на неё малышка Бел стала подниматься по лестнице.

Она добралась до комнаты и стала искать, куда поставить клетку.

На глаза сразу же попался стол с вазой у окна. Она не помнила, чтобы её хоть раз украшали цветами.

— Сюда поставить?

Малышка Бел поставила клетку на стол.

Птичка уже не просто лежала, но вся сжалась и не двигалась внутри клетки. Девочка подумала, что она замёрзла, и стала искать, чем её отогреть.

— Как насчёт этого?

Она нашла настольную лампу. Девочка направила работающее на батарейках устройство на клетку и включила, стало теплее.

Дальше она взяла неиспользуемое одеяло, так точно будет теплее.

— Надо приготовить воду и еду.

На решётке был ковшик для воды с помпой на батарейке. Надо было снять, налить воду и установить назад.

А ещё еда. В книге было написано, что птичка питается пауками, всякими жуками и плодами. И была фотография красных плодов пираканты.

Увидев её, малышка Бел вспомнила поход к Эребус.

— Возле того дома... Растёт такое же дерево.

Чтобы проверить, малышка Бел покинула комнату.

Она открыла дверь чёрного хода, и в лицо задул сильный ветер со снегом.

Она закутала лицо в пальто и надела капюшон. Одни глаза остались видны.

До дома Эребус не так далеко.

— Ну... Я пошла!

Девочка снова вышла на улицу. Ветер грозился сорвать капюшон, потому она стала придерживать его, идя по заснеженной дороге. Её старых следов совсем не осталось.

— Вот... Оно.

Добравшись до дома, она увидела пираканту с плодами. Собрав их, малышка вернулась в общежитие.

Стряхнув снег, она вернулась в комнату, наложила в мисочку ягоды и подошла к клетке.

— ... Не кушает.

Хоть внутри и было тепло, птичка сжалась у плойки. Похоже только немного попила.

Волновавшаяся за неё малышка Бел какое-то время наблюдала, и тут вернулась Эдинбург.

— Мне сказали, что ты за птичкой присматриваешь?

— Сестра Эдинбург, послушай...

Девочка рассказала, что она не ест, а та кивнула и проверила птичку.

— Ну, она ведь ослабла. Возможно поест, когда немного восстановит силы.

— Но если она не будет есть, то не поправится.

— Угу. Тогда положись на сестру Эдинбург.

Она сняла помпу. После чего покинула комнату, а малышка Бел поспешила за ней.

Пришли они на кухню.

Тут почему-то было прохладно.

— ... Малышка Бел, что случилось? — Кент стояла перед открытой дверью. На ней была зимняя одежда, на глазах у неё были защитные очки.

— А почему вы так одеты? — спросила девочка, а та подняла очки на лоб и улыбнулась:

— Snowsuit! Вместе со старшей служанкой мы вокруг общежития снег убираем. А то ещё немного, и нас совсем заметёт!

— Я говорила Бел, что буду выполнять работу внутри. И дело не в том, что я холод не люблю. Должен же кто-то этим заниматься, — принялась оправдываться Эдинбург, что-то ища на полке. Думая, что можно было об этом не упоминать, малышка Бел повернулась к Кент.

— Будьте осторожны. Не поскользнитесь.

— Ok! Я слышала, что ты за птичкой присматриваешь, постарайся! — она снова нацепила очки и уверенно выбежала на улицу.

— Нашла, нашла.

Когда девушка ушла, Эдинбург поднесла ей сахарницу.

— Если пьёт только воду, то пусть пьёт с сахаром. Если будет употреблять сахар, сможет восстановить силы.

Эдинбург немного нагрела воду и растворила сахар.

— Даже если в помещении тепло, если будет пить холодную воду, температура понизится. Пока к ней не вернутся силы, этого вполне достаточно, — с улыбкой сказала девушка.

Вернувшись, она напоили птичку водой с сахаром, малышка Бел села на стул перед клеткой и стала наблюдать за ней. Настало время есть, но она не сдвинулась с места, а понимавшая всё Белфаст сама принесла ей еду.

Вечером, когда все уже ложились спать, девочка продолжала сидеть и наблюдать за ослабшей птичкой.

— Всё будет хорошо... — сказала малышка Бел. — Я... Всегда буду присматривать за тобой.

Сознание угасало, но она мотала головой, говоря, что засыпать нельзя.

Но сутки сменились, и через несколько часов девочка достигла предела.

Опустившись на стол, малышка Бел заснула. И во сне ощутила что-то тёплое на своей спине.

***Когда проснулась утром, в комнате никого не было.

Обычно она просыпалась, когда кто-то выходил, но вчера уснула поздно и всё проспала.

Всё ещё сонная, она посмотрела на накрытую одеялом клетку.

— Птичка?..

И в ответ услышала «пи, пи».

Сонливость сразу же точно сдуло.

Она сняла одеяло и увидела, что та ест плоды.

— К тебе... Вернулись силы, — она от радости чуть не подскочила, но заметила одеяло на своих плечах. И вспомнила, что её накрыли прежде, чем она провалилась в сон.

— Спасибо... Сестрица.

Поблагодарив двух сестёр, она встала со стула.

Переодевшись, девочка отправилась заниматься завтраком. А на кухне уже кипела работа.

— Доброе утро, — поклонилась она, и тут перед ней оказалась Саффолк, которая собиралась везти тележку с посудой.

— Доброе, малышка Бел.

— Госпожа Саффолк, я помогу.

— О? Тогда возьми вторую тележку.

Девочка кивнула и стала толкать вторую тележку в столовую.

— Как птичка? — спросила Саффолк. А малышка Бел ответила, раскладывая на стол ножи и вилки:

— Ей немного лучше. Сегодня стала есть плоды, которые вчера не ела.

Тут с кухни вышли Белфаст и Эдинбург.

— Доброе утро, хорошо выспалась? — остановившись, Белфаст обратилась к девочке.

— Да. Хорошо.

— Малышка Бел, после завтрака можешь снова пойти присматривать за птичкой.

Услышав слова Эдинбург, малышка вопросительно склонила голову.

— Но мой выходной ведь закончился?

— Да. Это верно, — улыбнулась девушка, а вслед за ней продолжила Белфаст:

— И теперь твоей работой будет заботиться о птичке. Заботиться о ком-то — тоже важная работа служанки.

— Значит... Я всегда могу быть с птичкой?

— Да. Конечно, — кивнула Белфаст. — Мы полагаемся на тебя, малышка Бел.

... Полагаются.

Эти слова эхом отразилась в её груди.

— Поняла! Я присмотрю за ней.

— Какой бодрый ответ.

Время завтрака приближалось, и малышка Бел работала больше обычного. Её многому научили, но впервые полагались в чём-то.

Из-за этого девочка и была полна решимости.

Убрав посуду, она вернулась на кухню, встала перед служанками и сказала:

— Тогда я пойду присматривать за птичкой.

Все пожелали ей удачи, и малышка Бел поспешила в комнату.

Добравшись, она сразу же проверила горихвостку.

— Птичка, у тебя вся хорошо? — она сняла одеяло, и птичка, увидев её лицо, запищала. Девочка будто стала её родителем.

— Тебе там тесно, давай открою.

Она открыла клетку.

— М?

Когда открыла, та несколько раз опустила голову. Будто кланялась.

— ... Как она? — со стороны двери прозвучал голос, это была Белфаст с бельём. Она собирала бельё для стирки и по пути зашла поинтересоваться, как дела у птицы.

— Она несколько раз поклонилась, но наверное у неё ещё где-то болит.

— Поклонилась? — переспросила Белфаст, а потом понимающе продолжила. — Горихвостки — кланяющиеся птички.

— Кланяющиеся?

— Об этом написано в книге, которую Шефи принесла.

Девочка проверила, что написано в книге.

Там и правда было написано «кланяющаяся птица».

— Прямо как... Служанки.

— Точно, — кивнула Белфаст, взяла бельё и покинула комнату.

— Птичка знает, как делать реверанс? — сказала малышка Бел, а горихвостка защебетала в ответ.

— Приветствие у служанок — это взяться за края юбки и поклониться.

Чтобы продемонстрировать, она отошла и сделал реверанс. И птичка точно в такт ей поклонилась.

Удивлённая девочка повторила, и птичка так же распушила хвост и опустила голову.

— Птичка, ты такая умная! — прозвучал восхищённый голос малышки Бел, а та от удивления подняла крылья.

— А, нельзя.

Крыло всё ещё было зафиксировано спичкой, потому двигать им она не могла.

— Жаль, что ты летать не можешь, но пока не выздоровеешь, не двигай им.

Птичка в ответ зачирикала.

И всё же всё время находиться в комнате скучно.

— Точно. Я покажу тебе общежитие, — сказала малышка Бел, взяла клетку и вышла в коридор.

***Малышка Бел каждый день присматривала за птичкой, ходила по общежитию и рассказывала про работу служанок. Продолжая заботиться о ней, у девочки появилось ощущение, будто у неё появился младший товарищ.

— Ты такая умная, — она погладила горихвостку по голове, а та радостно начала извиваться.

Видя, какая она милая, малышка Бел подумала.

... Даже если она не сможет летать, я всегда буду за ней присматривать.

Они встретились лишь пару дней назад, но птичка уже занимала важное место в её сердце.

Настал конец февраля.

— Скоро косточка должна срастись, — сказала Белфаст. — Давай завтра снимем шину.

— ... Всё точно будет в порядке? — начала переживать малышка Бел.

— Чтобы ничего не случилось, отпустим её с уровня стола. Если не взлетит, сможем поймать.

Выслушав Белфаст, девочка кивнула.

— Тогда сделаем это завтра после завтрака.

— Хорошо.

Накрыв клетку одеялом, малышка Бел залезла под одеяло.

... А?

В груди было недовольство.

Причину она не понимала, но заснуть малышка Бел не могла и всё ворочалась.

На следующий день после завтрака они сняли шину и стали проверять, как крылышко птички.

Малышка Бел вытащила горихвостку из клетки.

— Ну, начинаем.

Сидевшие на полу Эдинбург и Белфаст кивнули. Они подставили руки, готовые в случае чего ловить горихвостку.

— Йей!

Малышка Бел выпустили птичку на высоте уровня стола.

Если крыло не зажило... Думая так, она молилась, глядя на горихвостку. А та расправила крылья и взлетела.

— ... Летит.

Хлопая глазами, девочка следила за ней. Горихвостка махала крыльями и взлетела, потом приземлилась на шкаф и зачирикала.

— З-здорово!.. — громко сказала взволнованная малышка. — Выздоровела... А ведь была такой слабенькой!

Спрыгнув со шкафа, птичка стала летать по комнате, после чего приземлилась на голову малышки Бел.

— Сестрица! Смотри.

— Я смотрю, — улыбнулась Белфаст. — Это замечательно, малышка Бел.

Наблюдавшая Эдинбург свела руки и улыбнулась.

— Похоже... Косточки срослись, — девочка вздохнула с облегчением.

Именно она фиксировала сломанное крыло. И потому всё переживала, что могла ошибиться.

Но теперь малышка Бел видела, что птичка нормально летает.

Птичка точно выздоровела. И от этой мысли девочку переполняла радость.

Малышка Бел взяла птичку с головы двумя руками и посадила в клетку.

— Пусть ещё поотдыхает немного, — посмотрев на горихвостку, сказала Белфаст. — На всякий случай.

— Хорошо, сестрица Белфаст.

Птица была полна энергии. С виду всё в порядке, но чтобы убедиться, что всё точно хорошо, надо было ещё немного понаблюдать.

Посмотрев на малышку Бел, горихвостка поклонилась.

Распушившая хвост птичка выглядела очень милой.

— ... А?

Она снова испытала недовольство.

Чувства озадачивали малышку Бел.

— Что случилось?..

Что-то мешало ей радоваться.

***Прошла ещё неделя.

— ... Поговорим позже, — улыбнулась малышка Бел, а горихвостка, чирикая, поклонилась.

На небе уже стало совсем светло. Белфаст уже ушла готовить завтрак на кухню.

Малышка Бел открыла шкаф и позвала спавшую Эдинбург.

— Сестра Эдинбург. Быстрее вставай.

— У-у-у... Ещё пять минут...

Ей всё так же было тяжело вставать по утрам, она всё ещё лежала под одеялом в пижаме.

Дожидаясь сестру, малышка посмотрела в окно.

Небо было ясным.

Снег, который шёл с того времени, как девочка нашла птичку, почти полностью растаял.

Ещё несколько дней, и настанет март.

Вот что этим утром осознала малышка Бел.

— ... Госпожа Кент, госпожа Саффолк?

После завтрака они сообщили, что завтра отправятся на задание по поставке.

— Yes! С завтрашнего дня нас какое-то время не будет, будем обеспечивать поставки.

— Ну, будем проводить время, глядя на облака.

Отравлялись они далеко, и вернуться только через несколько дней.

— Вот как.

С тех пор, как малышка Бел оказалась здесь, она ни разу не видела, чтобы девушек отправляли куда-то заниматься поставками. Раньше подобное уже происходило, но при ней это первый случай.

Малышка Бел представила, какой будет кухня без них.

— Игрок Кент отправляется полная решимости!

— И я тоже.

Помахав, они покинули кухню. Девушки пошли собираться, они ушли из общежития за своим снаряжением.

— Раз людей меньше, я должна заниматься уборкой лучше обычного.

Шеффилд взяла ведро, а внутрь сложила всякие принадлежности для уборки.

— Я займусь стиркой.

Эдинбург собрала всякие тряпки и закинула в корзину.

Малышка Бел сегодня мыла окна на первом этаже, потому собралась взять тряпку.

Но тут.

— Малышка Бел, — к ней обратилась Белфаст, пересчитывавшая посуду.

Взявшая тряпку девочка сразу же остановилась.

— Пора уже выпустить на волю горихвостку.

Почему-то малышка Бел не могла принять слова Белфаст.

— ... А? — только это и вырвалось у неё.

Посмотрев на заказ посуды, девушка продолжала:

— Перелётную птицу надо выпустить до наступления весны, это будет лучшим вариантом для неё. Возможно стоит сделать это сегодня... — тут Белфаст подняла голову. — ... Малышка Бел? — заметив, что она странно себя ведёт, девушка положила руку ей на плечо. — Что случилось?

Тут девочка пришла в себя и подняла голову:

— Н-нет...

Она не забывала об этом.

Просто всё это время старалась не думать.

Когда-нибудь придётся выпустить на волю поправившуюся горихвостку.

Малышка Бел понимала об этом ещё со времён, когда стала о ней заботиться.

Девочка сжала грудь.

Неприятное ощущение в груди лишь усилилось.

... Вот... Оно как.

Сейчас она наконец поняла, что это было за неприятное чувство, которое девочка время от времени испытывала.

— Вот... Как... — проговорила она.

Рука, державшая тряпку, опустилась.

— Надо вернуть... — ничего не делавшая Шеффилд посмотрела на малышку Бел.

— Белфаст, — тихо обратившись, девочка посмотрела на старшую сестру.

Дальше ей подмигнула Эдинбург.

Белфаст и так понимала, о чём они говорят.

По выражению малышки Бел и так всё было очевидно.

То есть.

— Сегодня... Не будем ничего делать, — спокойно сказала Белфаст, ещё раз посмотрев на лист и пересчитывая посуду.

Шеффилд закончила мыть, взяла швабру и покинула кухню.

Эдинбург закинула в корзину ещё вещи для стирки.

И только малышка Бел какое-то время продолжала стоять неподвижно.

***Следующим вечером.

— ... А! — проснувшись посреди ночи, подскочила малышка Бел.

Испытывая тревогу, она в пижаме встала с кровати и подошла к клетке на столе.

Горихвостка внутри посмотрела на неё.

Увидев её, девочка испытала облегчение. Ей приснилась, что птичка пропала из клетки.

— Я тебя... Не отпущу, — она обняла клетку.

Ей было страшно снова засыпать.

Вдруг ей приснится тот же сон.

Птичка защебетала.

— Птичка... Ты переживаешь?

Малышка Бел посмотрела на неё, а та несколько раз кивнула. Будто пыталась поддержать её.

Девочка так и не легла спать, оставаясь в пижаме, она взяла клетку и открыла дверь спальни. Она вышла в коридор, собираясь на кухне попить тёплое молоко.

— ... Куда ты собралась без лампы посреди ночи? — внезапно прозвучал голос, и она от удивления чуть не выронила клетку.

Девочка посмотрела в сторону слабого света.

— ... Госпожа Шеффилд.

Там стояла Шеффилд, державшая лампу, которая горела алым цветом.

— Я кое-что забыла на кухне и собралась туда... И? Куда ты собралась с клеткой?

— Думала... Попить молоко.

— А клетка зачем?

— Это...

Она сказала то, о чём говорила недавно.

— ... Не хочу отпускать... — девочка крепче сжала её.

Видя это, Шеффилд вздохнула и пошла вперёд.

— Я налью тебе молоко. Следуй за мной.

После этих слов девушка пошла на кухню, а малышка Бел молча следовала за ней.

Пока на плите грелось молоко, Шеффилд ничего не сказала. Иногда она проверяла огонь, а потом куда-то смотрела.

Малышка Бел вспомнила слова Белфаст.

... Шефи всегда такая.

— Это, — девочка села на стул и заговорила, не выпуская клетку.

А глаза Шеффилд от удивления округлились, когда она посмотрела на малышку.

Думая о том, что служанка и такие эмоции может показывать, она заговорила:

— Мне приснилось, что я рассталась с птичкой, — девочка объяснила, почему не спит.

Пока слушала рассказ, Шеффилд всё время молчала.

Было не ясно, куда смотрят глаза, скрытые чёлкой, но вот она взяла чёрную кружку с молоком и отдала.

— Я... Не хочу расставаться с птичкой, — взяв молоко, сказала малышка Бел.

После чего опять стало тихо.

Она посмотрела на клетку, которую прижимала одной рукой, а Шеффилд тем временем о чём-то думала.

И вот она заговорила:

— Зимой сибирские горихвостки живут по одиночке, а когда начинается сезон спаривания, живут парами и растят своих птенцов.

На лице только собравшейся пить молоко малышки Бел появилась озадаченность.

Она думала, о чём говорит служанка. А Шеффилд продолжала рассказывать.

— То есть... С приходом весны ей надо вернуться на север. Туда, где её ждёт семья.

— Семья... — проговорила малышка, и Шеффилд кивнула.

— Представь, что Кент и Саффолк никогда не вернутся с задания... — сказав это, девушка посмотрела на малышку Бел. — ... Ты сможешь сказать, что в этом ничего страшного?

Тут девочка посмотрела в глаза Шеффилд.

В скрытых чёлкой золотистых глазах можно было увидеть сияющую доброту. Такие красивые глаза, и почему она считала её холодной?

— Отпусти её в небо. Именно там счастье птицы, — добрым голосом сказала Шеффилд, а девочка опустила голову.

... Там... Счастье птицы...

Она приводила чувства в порядок так долго, что молоко остыло. Чтобы справиться с грудью, нужно время, а возможно на это и целого дня не хватит.

Но это надо было сделать.

Тишина сохранялась достаточно долго.

И мысли, всё это время сидевшие на сердце девочки, исчезли.

Она заглянула в клетку.

И птичка в ответ посмотрела на неё.

Она не щебетала, а просто смотрела, и тут девочка окончательно убедилась.

— Госпожа Шеффилд... Спасибо.

Тишина была долгой.

Всё это время Шеффилд ждала. Посмотрев девочке в лицо, она спросила.

— ... Ты решилась?

Малышка Бел кивнула.

Говорить она не стала.

Если попробует, грусть может вырваться наружу.

***Ночь закончилась, и малышка Бел обратилась к Белфаст и Эдинбург.

— Я хочу отпустить птичку.

Эдинбург все слова проглотила. Спрашивать, уверенна ли она, было неуместно.

Белфаст кивнула и погладила её по голове.

— Выпустим, когда потеплеет. Сделаем это после обеда.

Девочка кивнула.

Раз решилась, сделает это в любое время.

Слыша тихое щебетание из клетки, малышка повернулась спиной и пошла заниматься завтраком.

Девочка решила сосредоточиться на обычной работе. Так у неё получится выкинуть горихвостку из головы.

Но не вышло. Чем больше пыталась, тем чаще вспоминала птичку.

А время приближалось.

На часах был полдень, они приступили к обеду.

И вот когда служанки убрали посуду и развесили бельё.

Вся работа была выполнена, настало время.

— Хорошая погода, — сказала малышка Бел.

Небо было ясным. Ветер довольно сильный, но сегодня было теплее, чем вчера.

Они решили выпустить птичку с крыши. Вид там красивый, и ничто не помешает ей улететь.

Помимо малышки Бел там были Белфаст, Эдинбург и Шеффилд.

— Весна уже близко, — улыбнулась Белфаст, поправила волосы и посмотрела в сторону моря.

— Меньше месяца осталось, и на горе зацветёт сакура, — Эдинбург указала на гору на востоке, а девочка спросила:

— Сакура красивая?

— А, точно, ты же впервые увидишь сакуру. Очень красивая. Если хочешь, мы вместе сходим на пикник.

— Конечно хочу, — улыбнулась девочка и протянула руку к клетке. — Что ж, птичка... Счастливого тебе пути.

Она открыла клетку, а горихвостка расправила крылья и взлетела. Точно всё время ждала этого, она облетела вокруг общежития, громко щебеча.

— Малышка Бел, — глядя на птицу, которая пока не собиралась далеко улетать, Белфаст заговорила. — Ты её спасла. Всё это время ты любила и заботилась о ней... И она тебе благодарна за это.

Несколько раз горихвостка облетела вокруг крыши, где стояла малышка Бел. А наблюдавшая за ней девочка помахала рукой.

Птичка в ответ защебетала. Точно всё понимала.

Девочка стала махать сильнее.

— ... Прощай.

Это было принятое ей решение.

— Прощай...

Но почему-то.

— ... Про... Щай.

Чувства, которые она сдерживала, собирались вырваться наружу.

Но, продолжая сдерживать их, малышка Бел подняла голову.

— Береги себя!

Точно это был знак, горихвостка стала отдаляться от крыши.

Она становилась всё меньше, улетая в сторону гор, и вот пропала из виду.

— Улетела... — тихо сказала Эдинбург, тоже махавшая рукой, а малышка Бел повернулась к девушкам.

— Я очень многому научилась у птички, — с улыбкой сказала она. — Я выросла как служанка. Узнала, как лечить раны и как заботиться о ком-то... — тут девочка замолчала. — ... О-отпускать её было очень больно...

Из глаз полились слёзы.

Она наконец поняла.

Что не может сдержать то, что пыталась.

— У... Уэ... Уэ.

Прорвавшиеся слёзы ничего не могло остановить.

— Хи-и-и-и... Хнык... У, у-э-э-э-э...

Девочка впервые в своей жизни плакала.

Её лицо исказилось. Она понимала, что дни, когда они были вместе и разговаривали, уже не вернуть.

Не способная смотреть на то, как плачет малышка Бел, Эдинбург отвернулась.

Шеффилд всё это время стояла спиной.

— Ува-а-а-а... Хнык... А-а-а-а...

И тут Белфаст нежно обняла её.

Её плечи тоже мелко дрожали.

Малышка Бел плакала. Будто пыталась выплакать все свои чувства.

И потому плач никак не прекращался.