— По легендам этих земель, мы, семья Оно, — потомки Тобэ Нагусы.

Согласившись с просьбами Ёдзи и Ёсихико, Тацуя проводил товарища к себе. Правда, с условием, что доведёт Ёсихико лишь до храма.

Грузовичок свернул с широкой префектурной дороги и поехал между полей. Позади точечно разбросанных домов разместился холм, а вокруг него — храм.

— Именно поэтому мы якобы построили храм на месте, где погребена голова, но другие считают, что это просто ничем не подкреплённые сказки, и в этом кургане просто хоронили предков.

Припарковавшись, Тацуя безразличным голосом ввёл товарища в курс дела. Сакуры отбрасывали тень на асфальт, и Ёсихико невольно засматривался на их листву.

— Что меня больше всего не устраивает: мало того, что отец связал и фестивали, и сам храм с Тобэ Нагусой, он по этому поводу ещё и поднял шум на всю округу. Мне за это пришлось не раз расплачиваться, да и вообще это всей семье навредило.

Солнце светило в лобовое стекло, блеском отражаясь от меха Когане, который бесцеремонно сидел на коленях Ёсихико. Лис тоже внимательно слушал Тацую, пока поток воздуха из кондиционера теребил его усы.

— Из-за этого я возненавидел и Тобэ Нагусу, и богов, и вообще веру во всё незримое. Я устал из-за всего этого страдать, — бросил Тацуя, на его лице отразилась сложная гамма чувств. Затем он повернулся к Ёсихико, словно пытаясь избавиться от неприятных мыслей. — Будешь говорить с отцом, можешь смело половину слов мимо ушей пропускать. Всё равно бредни.

— Понял…

Поблагодарив товарища за поездку, Ёсихико вышел из машины. Судя по речи Тацуи, между ним и отцом действительно глубокая пропасть.

— Ненавидит веру во всё незримое, значит…

Ёсихико перевесил лямку сумки через плечо и посмотрел на Когане. Не так-то просто слушать такие слова лакею, который как раз может видеть незримое.

— Как ни прискорбно, многие современные люди ведут себя именно так, — вздохнул Когане, постепенно привыкающий к современному миру, и выдвинулся в сторону каменных ступеней, ведущих в храм.

Этот храм, по сравнению с храмом Ёдзи, не мог похвастаться большой территорией, но архитектура была почти такой же: молельный павильон на высоком каменном фундаменте, чуть дальше — павильон подношений и главный павильон. Слева от храмовых зданий стоял одноэтажный домик — скорее всего, контора. Над каменной дорогой, ведущей к молельне, тянулась бамбуковая решётка, похожая на трельяжную сетку для вистерии*. С неё, как и в храме Ёдзи, свисали фурины голубых и зелёных оттенков. Скорее всего, они в этом время года есть во всех храмах, которые поддерживают фестиваль.

— Слушай-ка, кажется, этот храм вовсе не в честь Тобэ Нагусы, — не теряя времени спросил Ёсихико у Когане, прочитав табличку перед молельней.

На часах был пятый час, летнее солнце пока даже не думало садиться, и найти тень было практически невозможно.

— Кагуцути… Это ещё кто такой?

Ёсихико был уверен, что этот храм построен в честь Тобэ Нагусы, однако на табличке значилось совсем другое имя.

— Ты бы хоть на такие вопросы сначала сам ответ искал, а уж затем бы меня спрашивал. У тебя ведь есть этот твой интернет, у него и спроси.

— Ну чего ты? Тебе так трудно сказать? — Ёсихико поморщился, опуская взгляд на божественного лиса.

Конечно, ему удалось слегка подзарядить смартфон, но он понятия не имел, что ждёт его впереди, поэтому старался не пользоваться им без повода.

— И вообще, голова Тобэ Нагусы точно погребена здесь? Уж ты как древний бог должен про это знать.

— Может, я древний, но не всемогущий и не всеведущий. Да, я слышал о битве, которая случилась на этом клочке земли, но в подробностях не копался. Думай сам, — равнодушно ответил Когане и взбежал по лестнице молельни.

— Чего ты такой вредный? — проворчал Ёсихико ему в спину.

Неужели лис до сих пор обижен на упрёки в обжорстве, которые Ёсихико высказал на станции? Но даже если так, лис всегда охотно рассказывал и объяснял разные вещи, и только сегодня вдруг стал немногословным.

— Проголодался, что ли?..

Ёсихико вздохнул и тоже пошёл по лестнице.

Сквозная дорога делила молельный павильон на две части. Слева располагался прилавок, где можно было купить обереги, справа стояли большие барабаны — видимо, этот же павильон использовали для ритуальных танцев.

— Прошу прощения!

Ёсихико заглянул за безлюдный прилавок и увидел комнату где-то на восемь квадратных метров. Вся она была завалена книгами и документами, которые с трудом влезали в шкафы и, казалось, готовы были вот-вот вывалиться наружу. На полу и столике тоже валялись книги, бумаги и файлы — было бы их чуть больше, и они полностью бы скрыли татами на полу. В комнате стояла небольшая ширма-перегородка, но многочисленные пятна говорили о её почтенном возрасте. На неё были наклеены давно пожелтевшие листки японской бумаги со стихами.

— По сравнению с этим, даже у тебя в комнате порядок, — заявил Когане, поставив передние лапы на прилавок и тоже заглянув внутрь.

— Зачем ты сравниваешь эту комнату с моей?

— Что-то не так?

— В моей комнате вообще бардака нет!

Ёсихико мог бы добавить, что у него в принципе нет такой горы книг, но решил, что это лишнее.

— Что-то тут сплошь какие-то непонятные книги…

Бегло пробежав взглядом по корешкам, Ёсихико заметил, что у большинства книг в названии есть «Нагуса» или «Древняя Кинокуни». Заголовки многих книг были затёртыми, а некоторые издания больше напоминали авторефераты. Похоже, Ёдзи не наврал про исследования.

— Потомки Тобэ Нагусы... — повторил Ёсихико слова Ёдзи.

Пока что никто не знал, так ли это на самом деле. Наверняка это и был один из главных вопросов, которые интересовали отца Тацуи.

— Ты интересуешься Тобэ Нагусой? — вдруг раздался голос за спиной.

Ёсихико опомнился и развернулся. Перед ним стоял немолодой мужчина в белом халате и фиолетовых хакама и смотрел на него с подозрением. Видимо, это и был отец Тацуи, он же настоятель храма. Морщины вокруг губ и на лбу придавали его лицу суровости, а горящие глаза словно пронзали взглядом насквозь.

— А, нет, я просто удивился, что у вас так много материалов… — оправдался Ёсихико, подумав, что его упрекают за заглядывание в комнату.

Нельзя допустить, чтобы на него разозлились, иначе никакого разговора о кандзаси не будет.

— Тобэ Нагуса — наш далёкий предок и наша история, которую в этих краях берегли с древних времён, — гордо добавил настоятель и оценивающе посмотрел на Ёсихико. — Прямо сейчас я пытаюсь восстановить материалы, потерянные на заре эпохи Мэйдзи. Неужели ты в таком возрасте уже интересуешься подобными вещами?

— А, нет, я не столько интересуюсь, сколько… — пространно ответил Ёсихико, пытаясь угадать момент для смена темы. — Скажите, это правда, что здесь погребена голова Тобэ Нагусы? Я просто посмотрел, и вроде бы этот храм в честь другого бога.

Выражение лица настоятеля немного смягчилось — похоже, он обрадовался уже тому, что гость хотя бы слышал об их предке.

— В реестрах божественных имён сказано, что наш храм построен в честь бога огня Кагуцути, но есть мнение, что на самом деле в честь Тобэ Нагусы. Однако раньше Нагусе нельзя было поклоняться открыто, поэтому пришлось поменять имя.

— Поменять имя? — машинально переспросил Ёсихико. — Это всё из-за войны против Дзимму?

Видимо, даже потомки этого человека не могли в открытую поклоняться голове, некогда принадлежавшей врагу императора.

Настоятель вновь уставился на Ёсихико пристальным взглядом.

— Ты слышал легенду о смерти Тобэ Нагусы?

— А, да. После поражения в битве против Дзимму тело Тобэ Нагусы в назидание другим разрезали на три части, так? — пересказал Ёсихико слова, услышанные от Ёдзи. Вроде бы он ничего не напутал.

— Я так и знал, что тебе рассказали именно это, — настоятель вздохнул, и свет в его глазах зажёгся ярче. — На самом деле Тобэ Нагусу убили не в бою.

— А? — Ёсихико нахмурился.

— Да, битва против Дзимму действительно была, но жители Нагусы быстро сдались, и император принял их капитуляцию. По логике вещей, процесс должен был быть мирным.

— Капитуляцию?.. — озадаченно пробормотал Ёсихико, не ожидавший услышать такое мнение.

А настоятель тем временем не унимался:

— В наше время те, кто описывают историю Японии, любят говорить о походе Дзимму на восток в героическом ключе, при этом не уделяя никакого внимания тем, кого он завоевал. А уж факты, касающиеся Тобэ Нагусы, вообще переврали. По «Нихон Сёки» можно подумать, что это была казнь какого-то разбойника.

Ёсихико застыл как вкопанный, ошеломлённый напором настоятеля.

— Как можно так говорить о человеке, который от всего сердца любил свою землю? Я в корне не согласен с постоянным восхвалением небесных богов и признанием их истории единственно верной! Почему не сохранилось ни одной записи о мирных переговорах между Дзимму и лидером земли Нагуса?!

Настоятель перегнулся через прилавок с лежащими на нём оберегами, подобрал один из файлов и протянул Ёсихико.

— Как исследователь древней истории я всегда буду настаивать на теории о капитуляции Тобэ Нагусы. Именно эта капитуляция защитила людей, и история должна помнить об этом, а не называть кого попало разбойниками. Вот, смотри, обо мне даже в журнале написали.

В файле хранилась страница из журнала. Судя по дате, тот номер вышел двадцать с лишним лет назад. В самом углу расположилась колонка о местных знаменитостях. Но если других статей с тех пор больше не появилось, настоятель, видимо так и не нашёл единомышленников или даже просто согласных со своей позицией.

— Рвение это хорошо, но, по-моему, он зашёл слишком далеко, — пробормотал Когане, наблюдавший за ними сбоку. Даже Ёсихико уже начал понимать, почему Тацуя старался держаться от своего отца подальше.

— Нет никаких сомнений в том, что семья Оно, владеющая этим храмом, — потомки Тобэ Нагусы. Об этом мне рассказывали жена и отец, я видел генеалогическое древо. Все местные историки считают это за факт, — настоятель посмотрел на страницу в файле и вздохнул. — Но сейчас даже в семье Оно есть люди, которые не знают про Тобэ Нагусу…

Ёсихико вспомнил слова Ёдзи о том, что даже среди местных жителей немногие знают о легенде. Сказание о человеке, который правил этими землями больше двух тысячелетий назад, похоронено под таким толстым слоем истории, что его уже не знают даже потомки.

— Это самое, но если Тобэ Нагусу не убивали в бою, то откуда легенда о разделённых останках? — осторожно поинтересовался Ёсихико.

Если жители сдались Дзимму и вели с ним переговоры, у того не было необходимости расчленять в назидание тело главы деревни.

Слегка успокоившись, настоятель ещё раз вздохнул и ответил:

— Насчёт этого тоже есть несколько теорий. Если честно, я пока и сам не пришёл к однозначному ответу. Что поделать, это ведь было две с лишним тысячи лет тому назад. Возможно, жители деревень хотели, чтобы Тобэ Нагуса наблюдала за ними и после смерти, так что её тело могло быть разделено на святые мощи.

Ёсихико чуть было молча не согласился с его словами, но заметил в речи настоятеля кое-что, заставившее его вскинуть голову:

— То есть как это, «её»... Тобэ Нагуса была женщиной?!

До сих пор он был уверен, что речь о каком-то мужчине. Мысль о том, что во главе этой земли стояла женщина, даже не приходила Ёсихико в голову.

— В Японии тех времён царил матриархат, так что женщина во главе поселения была обычным делом. Патриархат установился только после того, как ко власти пришли чужаки из других земель.

Настоятель вошёл в комнату с татами, достал книгу из небрежно сваленной кучи, вытащил из неё смятый лист бумаги и расправил на прилавке.

— Когда Тобэ Нагуса капитулировала, она отдала Дзимму корону Нагусы, свой символ власти над этой землёй. Таким образом она отказалась от всех притязаний.

Ёсихико посмотрел на лист и увидел чернильный рисунок, изображающий сцену из древности. На нём был изображён Дзимму в роскошных одеяниях в сопровождении слуг, перед которым стояла на коленях женщина с длинными волосами и протягивала кандзаси.

— А! Погодите-ка!..

Ёсихико невольно впился взглядом в кандзаси — ту самую «корону Нагусы», о которой сказал настоятель.

— Что такое? — настоятель, только что вышедший из комнаты, посмотрел на Ёсихико, удивляясь изменившемуся взгляду парня.

Длинноволосая женщина и кандзаси, украшенная до боли знакомыми круглыми ракушками.

Ёсихико мигом достал из сумки смартфон. Он так торопился, что даже не застал застёгивать сумку, мигом открыл картинку и сравнил с рисунком.

— Один в один…

Кандзаси на рисунке в точности совпадала с тем, которую показал ему Амэномитинэ-но-микото.

— Что?! Где ты видел эту кандзаси?! — вдруг воскликнул неровным голосом настоятель, увидевший экран смартфона. — Она сейчас у тебя?!

— Нет-нет-нет! Это меня попросил знакомый…

— Ты должен познакомить меня с ним!

Настоятель вцепился в руку и смартфон Ёсихико, и тот застыл, не зная, что говорить. Разумеется, он не мог сказать, что на самом деле кандзаси принадлежит богу. Но с другой стороны, как он мог отказаться от такого настойчивого предложения?

— Эта форма… эти семь ракушек… и эти надписи! Ох, это просто чудо! Всё, как и описано в легендах!

Пока Ёсихико мешкал, настоятель успел вырвать смартфон из его руки и теперь всматривался в картинку с восхищением в глазах.

— Это сама Тобэ Нагуса подаёт нам знак! Уверен, она тоже хочет, чтобы её искаженную, забытую историю помнили правильно! Вот уж не думал, что увижу корону Нагусы, да ещё и вот так!

Ошарашенный Ёсихико наконец-то пришёл в себя и спросил у разгорячённого настоятеля:

— А-а, вы уверены, что это корона Нагусы?

Действительно, кандзаси в точности совпадала с той, что была на рисунке. Идеальным вариантом, конечно, было дать настоящую кандзаси настоятелю в долг для изучения, но, судя по его реакции, он точно не вернёт это украшение.

— Эта кандзаси слишком похожа, чтобы быть простым украшением! Точнее, это может быть только корона Нагусы! Мой отец и дед так долго искали её, ведь это главное сокровище Нагусы!

— Хватит уже, — вдруг раздался из-за спины резкий голос.

Ёсихико оторопел и обернулся. Обладатель голоса быстрым шагом приблизился к настоятелю и вырвал смартфон из его руки.

— Ты действуешь Ёсихико на нервы.

Тацуя, который вроде собирался уехать обратно на работу, сверлил отца холодным взглядом.

— Оно... — обронил Ёсихико.

Сколько он успел увидеть? И почему не поехал на работу? Волновался за товарища?

— Прости, что бросил. Пошли отсюда.

Вернув телефон Ёсихико, Тацуя пошёл к лестнице.

— Нет, Тацуя, постой! — воскликнул настоятель, бросаясь вслед уходящему сыну. — Это ведь твой друг, да? Мне нужна его помощь! Все считают, что корону Нагусы забрала армия Дзимму! Но если я узнаю, откуда она у него, то смогу доказать, что в описании похода Дзимму на восток есть ошибки!

В конце концов, с его точки зрения он наконец-то нашёл доказательства того, что Тобэ Нагуса признала порожение.

— Ты уже забыл, что всю жизнь твердишь об этом, а другим за это постоянно достаётся? — процедил Тацуя, обернувшись через плечо. — Может, ещё сделаешь вид, что не знал, как меня с сестрой из-за этого травили в школе? Когда мама умерла, даже врачи говорили, что именно постоянный стресс привёл к обострению её болезни. И это тоже твоя вина.

В ледяном голосе Тацуи звучала концентрированная ненависть, поднимавшаяся из глубин его души. Ёсихико никогда ещё не слышал, чтобы его товарищ говорил таким тоном.

— Тацуя, твоя мать и Нанами всегда поддерживали мои теории. Сами небеса хотят, чтобы мы, хранители этого храма, донесли до людей правду. Это мой долг.

— Они соглашались с тобой, потому что иначе бы ты их достал. Даже сейчас, когда сестра лежит в больнице, ты пытаешься донести своё ценное мнение до людей, которые там работают… Хватит! Ты всем мешаешь! — крикнул Тацуя и, схватив Ёсихико за руку, устремился вниз по лестнице.

За спиной что-то прокричал настоятель, но Тацуя быстро шёл по территории храма и даже не оборачивался. Лишь когда они спустились к парковке по следующей лестнице и дошли до грузовичка, Тацуя наконец-то отпустил руку Ёсихико.

— Прости, не стоило тебе этого видеть.

— Да что ты…

Ёсихико притих, не зная, что ещё сказать. Ему не хотелось давать какие-либо советы. В конце концов, все семьи разные.

— Оно, ты знал, что кандзаси может быть короной Нагусы? — Ёсихико решил сменить тему.

Если уж настоятель так разговорился со случайным гостем храма, то и его сын наверняка знал об этой истории.

Тацуя удручённо вздохнул.

— Отец мне все уши прожужжал об этой истории. Да, мне показалось, что она похожа, но уверенности не было. Прости, что не сказал сразу.

Но на искренних извинениях речь Тацуи не закончилась:

— Знаешь, на самом деле тебе никто не скажет, настоящая она или нет. И даже если это действительно корона Нагусы, это ничего не меняет: мы по-прежнему не можем знать, сдалась ли Тобэ, или её казнили.

Да, Тацуя говорил правду.

Ёсихико ещё раз посмотрел на картинку с кандзаси.

С учётом того, что украшение хранится у Амэномитинэ-но-микото, это наверняка и есть корона Нагусы, но по-прежнему непонятно, как она оказалась у Дзимму, а затем у бога — то ли Тобэ отдала кандзаси мирно, то ли украшение забрали посмертно.

— Отцу эта кандзаси нужна просто как символ. Все уже устали от его рассказов, — Тацуя прислонился к грузовичку и посмотрел в синее небо, виднеющееся между деревьев.

— Кстати, твоя сестра в больнице?.. — осторожно спросил Ёсихико, вспомнив момент из недавнего разговора.

Тацуя выждал короткую паузу и ответил спокойным голосом:

— Четыре года назад мы попали в аварию, и с тех пор она не приходила в сознание. Это называется «стала овощем». Её органы функционируют, она даже спит — у неё открываются и закрываются глаза… Но больше ничего.

— Прости… — коротко извинился Ёсихико.

Конечно, он не знал о случившемся, но так или иначе заставил товарища сказать неприятные вещи.

— Тебе не за что извиняться, Хагивара. Та авария на моей совести, — пробормотал Тацуя. — Если бы я не поехал тогда вместе с ней…

Почему-то Ёсихико слегка вздрогнул, услышав голос товарища.

Скорее всего, Тацуя рассказывал об этом так спокойно не потому, что уже давно смирился. Как раз наоборот: он до сих пор не мог переварить случившееся и именно поэтому старался смотреть на происходящее со стороны. Ничто другое не могло объяснить того, что в глазах обычно равнодушного ко всему Тацуи сверкали такие сильные чувства. Возможно, все эти четыре года он только и делал, что обвинял себя.

Тацуя слегка побледнел, а его глаза смотрели куда-то в прошлое.

— Иногда я задумываюсь, как так получилось. Мы ехали в машине вместе, но я отделался переломами, в отличие от сестры.

Слабый ветерок пробежал по полям. Хотя жара уже несколько спала, по спине всё равно бежали капли пота.

— Когда мать погибла, сестра взяла все домашние дела за себя. Она возила меня на бейсбол, болела за меня на матчах, готовила и собирала обеды… Она хотела унаследовать храм, получить образование в университете и строила планы на жизнь…

Ёсихико с болью в глазах смотрел, как Тацуя рассказывает о своей сестре с пустотой в глазах.

— Как думаешь, что сказал отец, когда пришёл к сестре в больницу? «Если с ней что-то случится, кто же будет после меня рассказывать миру о Тобэ Нагусе?» Даже когда его родная дочь оказалась на пороге смерти, он продолжал думать только о Тобэ Нагусе, — Тацуя так сильно сжал кулаки, что они побелели и задрожали. — Он достал меня… Что толку ковыряться в прошлом? Что с того, что мы древняя семья? Почему мы должны хранить и распространять какую-то легенду? Почему это вдруг воля небес? Что изменится сейчас, если мы поймём прошлое?..

Видимо, для Тацуи самый важный вопрос это не что случилось в прошлом, а как изменить настоящее. Четыре года назад он учился на третьем курсе университета, и Ёсихико не мог отделаться от мысли, что как раз из-за попавшей в больницу сестры Тацуя не стал бейсболистом и решил остаться в родном городе.

— Не нужно мне всё это… ни Тобэ Нагуса, ни Дзимму, ни небесные и земные боги, ни храмы… ни синто… — произнёс Тацуя хриплым голосом.

Он был сыном настоятеля храма и мог быть потомком древней главы этих земель, но и то, и другое казалось ему обузой.

— Я просто хотел жить как нормальный человек… — с горечью выдавил Тацуя, взялся за грудь, затем пошатнулся и схватился за кузов грузовика.

Ёсихико машинально протянул ему руку и присел на корточки вслед за товарищем. Перекинутая через плечо сумка легла на землю, и из неё вывалились вещи Ёсихико, потому что он так и не застегнул её.

— Ты в порядке?

Ему не давала покоя бледность Тацуи. Если ему стало плохо из воспоминаний о прошлом, то Ёсихико отчасти виноват в его состоянии.

— Кажется, я слегка перегрелся, — самоиронично произнёс Тацуя, который когда-то бегал за белым мячиком под палящим солнцем.

Вдруг он заметил вещи, выпавшие из сумки Ёсихико, и его лицо будто окаменело.

— Хагивара, ты…

— А, чего? — Ёсихико уже начал собирать обратно кошелёк, блокнот и прочие вещи.

— Ты что… лакей? — спросил Тацуя с болью в голосе.

Ёсихико показалось, что время на миг остановилось. Цикады вдруг стали громче.

— Э-э… С чего ты решил? — растерялся Ёсихико, и только затем заметил, что возле выпавшего кошелька на земле лежит молитвенник. — А, вот почему?..

Вспомнилось, как Харуто, с которым Ёсихико познакомился, пока делал заказ Такаоками-но-ками, тоже признал в Ёсихико лакея, увидев молитвенник.

— Оно, ты знаешь об этом? — поинтересовался Ёсихико, но Тацуя молчал, стиснув зубы.

Затем он бросил на Ёсихико мимолётный взгляд, неожиданно вскочил, забрался в грузовик и завёл двигатель.

— Оно?! — Ёсихико постучал по окну, но Тацуя даже не посмотрел на него и тронулся с места. — Оно!

Ёсихико бросился следом, но грузовик Тацуи уверенно выехал на дорогу и вскоре скрылся вдали.

— Почему?.. — ошарашенно прошептал Ёсихико, оставшись в одиночестве на парковке.

Неужели он чем-то разозлил своего товарища?

— Это прихоть судьбы, — подошёл, виляя хвостом, Когане, видевший всё от начала и до конца. — Я сам знаком с этой историей лишь понаслышке, поэтому не догадался сразу. Если этот парень — потомок Тобэ Нагусы, то он такой же, как ты.

— О чём ты? — непонимающе переспросил Ёсихико.

— Когда-то твоего друга тоже назначили лакеем, — объявил Когане.

— Чего?! — воскликнул Ёсихико, не ожидав этих слов. — Так он что, мой предшественник?!

— Нет. Строго говоря, не совсем, — хладнокровно возразил Когане, не обращая внимания на замешательство Ёсихико. — Он отказался быть лакеем.