Пока Ёсихико выступал за бейсбольную команду в старшей школе, он участвовал не только в районных и префектурных соревнованиях, но и частенько играл с сильными командами из других регионов. Хорошие игроки мигом становились объектом внимания и обсуждения. Сам Ёсихико пристальнее всего следил за своим ровесником Оно Тацуей из школы в Вакаяме. Его команда регулярно выступала в Косиэне*.

Шорт-стопер*, он не только умело ловил мечи, но и всегда продумывал свои действия на несколько шагов вперёд. По школьным меркам он играл настолько хорошо, что им интересовались даже профессиональные команды. Ёсихико играл на третьей базе, так что Тацуя был ему почти родственной душой. Сидя на скамейке запасных, Ёсихико всегда пристально следил за всеми движениями Тацуи.

— Фестиваль фуринов зародился в храме в лесу Касуга… — упитанный начальник Тацуи положил бледную руку на щеку и наклонил голову. — А зачем тебе этот храм?

Магазин сувениров на территории станции управлялся городской торговой палатой и продавал лакированную посуду из Куроэ, прославившую город. Тацуя работал в нём продавцом, и Ёсихико зашёл, как раз когда они выставляли на полки новый товар.

— Там что, сегодня праздник какой? — спросил начальник.

— Нет, точно нет, — ответил Тацуя.

Если начальник казался человеком компанейским, сующим свой нос в любые дела, то сам Тацуя был немногословен. Впрочем, именно таким Ёсихико и запомнил его в школе — Тацуя и тогда был таким молчаливым, что казался постоянно сердитым. Видимо, с тех пор мало что изменилось.

— У меня там нет срочных дел, просто я… ищу хозяйку этой кандзаси, — сказал Ёсихико, показывая фотографию украшения на смартфоне. — Она красиво звенит, если на неё подуть. Это очень старая кандзаси, так что может оказаться предтечей фуринов и колокольчиков. Поэтому я подумал, что надо обратиться за помощью в старый храм…

Музеи, на которые он так надеялся, оказались закрыты, так что других вариантов у него не оставалось. Когане предположил, что кандзаси принадлежала кому-то знатному, но человек это был или бог — Ёсихико пока не знал.

— Этой вещи больше двух тысячелетий. Даже удивительно, как она до сих пор не рассыпалась в прах, — заметил Когане, ставя лапы на кассовую стойку. Он прекрасно знал, что его не слышат.

— А чего ты вдруг интересуешься этой кандзаси? — удивился начальник, разглядывая экран смартфона.

— Ну-у, она… принадлежит моему родственнику… в Вакаяме…

— Родственнику? Чего это он тебя вместо себя послал?

— Ну…

Ёсихико притих на несколько секунд, не зная, как ответить начальнику. Безусловно, Ёсихико интересовался кандзаси, но почти не задумывался, как объяснить этот интерес другим людям, и забыл продумать сценарии возможных расспросов. Не мог же он сказать, что работает на Амэномитинэ-но-микото!

— Как бы это сказать…

Глаза Ёсихико забегали под пристальным взглядом начальника. Он попытался посмотреть в пол, но снизу его сверлили зелёные глаза лиса.

— Родственник болеет и не может встать с кровати, вот я и… — промямлил Ёсихико, вымучивая из себя каждую букву.

Ему самому стало неловко за это оправдание. Почему в голову не пришло ничего лучше?

— То есть, он хотел сам изучить кандзаси, но слишком болеет для таких походов, и семья его отговорила… но тут появился ты?

— А, нет, то есть, да, как-то так… — обречённо согласился Ёсихико с воображением начальника. — Я подумал, что смогу помочь ему…

Ёсихико сухо улыбнулся и посмотрел на Тацую. Тот до сих пор молчал и не выражал никаких эмоций. Наверное, не стоит ожидать помощи от человека, с которым Ёсихико так давно не виделся. Тем более что такое не в его духе.

— Ну тогда нельзя медлить! Нужно поскорее изучить, что это за штуковина, пока твой дедушка ещё жив! — загорелся начальник, подгоняемый богатым воображением.

— Какой неожиданный поворот, — пробормотал Когане.

— Лучше с ним не спорить, — прошептал Ёсихико, стараясь не шевелить губами.

Придуманная наспех причина превратилась в историю о просьбе больного, даже умирающего дедушки. Но главное, чтобы она помогла оградить Ёсихико от расспросов.

— Слушай, Оно, скоро начнётся смена Ёдзи, так что сходи-ка ты с ним, — предложил начальник, хлопая в ладоши.

Удивительно, с чего он вдруг воспользовался таким женственным жестом — на вид вроде бы обычный упитанный мужчина средних лет. Или он это нарочно?

— Да нет, что вы, не надо! У вас ведь работа! — запротестовал Ёсихико.

Он хотел бы больше ни с кем не обсуждать больного дедушку, потому что боялся, что рано или поздно проговорится.

— Хорошо, схожу.

Однако Тацуя согласился с такой лёгкостью, словно вообще не услышал возражений Ёсихико.

— А, Оно…

— Пошли к машине, — невозмутимо заявил Тацуя, не обращая внимания на опешившего Ёсихико, и пошёл в сторону стоянки.