Коль вижу я цвет татибаны, дворец Тамаки в Макимоку всплывает в памяти моей.

(Из стихов императора Мэйдзи*)

— Чёрт, так я безнадёжно опоздаю!.. — воскликнул сбегающий по лестнице Ёсихико, посмотрев на время на смартфоне.

— А ведь я ещё вчера говорил: ложись-ка ты спать пораньше. Всё потому, что ты свой «ди-ви-ди» смотрел.

Когане вышел из зала и укоризненно посмотрел на мечущегося Ёсихико. Вчера он несколько раз предупредил его, но тот, повторяя «ничего страшного», всё равно засиделся допоздна.

— Так ведь мне тот DVD сегодня вернуть надо… — ответил Ёсихико и вдруг заметил, что забыл пресловутый диск у себя в комнате. — Ну какого чёрта!

Глядя, вслед убегающему обратно Ёсихико, Когане испустил протяжный вздох. Иногда он не понимал, почему ему, древнему богу, приходится находиться в одной компании с этим парнем.

— Да, кстати! — уже надевая кроссовки возле двери, Ёсихико повернулся к Когане. — Вчера в молитвеннике появилось новое имя. На этот раз скучное.

— Скучное?! Как ты смеешь так относиться к именам богов?

— Ну там оно по иероглифам означает какой-то промежуток между полями или что-то в таком духе. Разберись, кому я там понадобился. А мне пора бежать.

— Прекрати считать меня своим слугой, Ёсихико.

— До скорого! Я пошёл!

Не обратив никакого внимания на возмущения Когане, Ёсихико выскочил наружу.

— Зачем старшие боги выбрали в качестве лакея, пускай и временного, именно его…

Какое-то время Когане смотрел на дверь с разинутой пастью. Наконец, он выдохнул и угрюмо побрёл на второй этаж. Ёсихико мог сколь угодно просить выяснить имя бога, но молитвенник, связанный с лакеем уздой, не мог остаться дома. Когане не знал, о каком боге идёт речь, слова «какой-то промежуток между полями» тоже не вносили ясность.

Когане нередко оставался в этом доме один. Как правило, в таких случаях он гулял по району или же ходил в гости к местным богам, но сегодня решил остаться.

Ловко открыв дверь лапами, Когане проник в комнату Ёсихико. Глубоко вздохнув и качнув хвостом, он повернулся к шкафу.

Сегодня утром Когане спустился на первый этаж пока Ёсихико ещё спал. Пока семья лакея впопыхах собиралась кто куда, Когане увидел на кухне нечто необычное.

— Нужно уметь выносить быт, тогда будет тебе счастье…

Распушив от предвкушения хвост, Когане подошёл к шкафу. Когане просматривал все без исключения обзоры кондитерских изделий в журналах, которые покупала сестра Ёсихико. Поэтому, когда он увидел с утра содержимое холодильника, им овладел лёгкий мандраж.

Недавно в городе открылась кондитерская лавка, в которой делают такие профитроли, что их начисто раскупают ещё до обеда. В холодильнике Когане увидел фирменную коробочку, в которой оставалась последняя профитроль. Над этими угощениями работал кондитер, обучавшийся во Франции. Он использовал ароматное тесто, апельсиновую отдушку и даже пускал на каждую упаковку по целому апельсину. Если верить журналам, эти профитроли — сезонное угощение, и уже скоро исчезнут с прилавка.

Скорее всего, мать с сестрой решили оставить последнюю профитроль Ёсихико. Тот, однако, не особо интересовался сладостями, поэтому едва ли представлял себе истинную ценность подарка. Что уж там, он наверняка даже не заметил пропажу. Кроме того, пирожные быстро портятся, однако Когане не собирался этого допустить.

— Все кладези деревьев и растений есть благословение…

Напевая под нос ваку благодарности за еду, Когане открыл шкаф. Опасаясь, что Ёсихико может случайно съесть профитроль, если увидит её в холодильнике, Когане с утра тайком перепрятал заветную коробочку в шкаф. Лис уже представлял, как насладится угощением, а потом неспешно подумает, чем ещё заняться. Лапа отодвинула дверь.

— ...Аматерасу, богини солнца…

Распахнув шкаф настежь, Когане увидел такое, что лишился дара речи.

Коробочка с профитролью должна была лежать на ящиках, в которых Ёсихико хранил свои футболки, однако она куда-то подевалась. Зато между вешалками с одеждой прятался непонятный дядька. Он явно не ожидал, что кто-то откроет шкаф, и смотрел на Когане стеклянными глазами. Под его ногами валялась пустая коробочка, а руки и рот были перепачканы каким-то кремом.

Повисло молчание, не очень короткое и не очень долгое.

— К…

Когда Когане открыл рот, кончики его усов заискрились голубой плазмой. Лис глубоко вдохнул и почувствовал, как что-то внутри него лопнуло.

— Кто ты тако-о-о-о-ой?!

— П-простите-е-е-е-е! — жалобно завопил перепачканный грабитель, охваченный ужасом при виде мечущего молнии Хоидзина.

***

— Ты хочешь сказать, что мою профитроль похитил некто, на поверку оказавшийся богом?

Вернувшись вечером с подработки, Ёсихико обнаружил у себя в комнате недовольного Когане и поникшего небритого дядьку лет сорока с чем-то. На голове гостя был повязан голубой платок, белые хакама слегка напоминали юбку. Сверху дядька носил длинную, до колен, рубаху карминового цвета, подпоясанную ярким пояском с жёлто-синим узором. Ёсихико не узнал материал пояса, но он казался дорогим и упругим. Цепочка с нефритовой магатамой на шее окончательно давала понять, что дядька не так прост, как кажется.

— От неожиданности я не сразу его признал, но да, я уверен, — Когане обвил лапы хвостом и холодно посмотрел на гостя. — Это Тадзимамори-но-микото, бог сладостей, которого почитают в храме Онуси.

— Бог сладостей? — переспросил Ёсихико, вскинув бровь.

Кого только нет в синтоистском пантеоне.

— Кстати, Тадзимамори это ведь… Вот этот? — Ёсихико взял с кровати молитвенник и показал на имя, написанное бледными чернилами.

Он был уверен, что это какой-то бог полей*. Впрочем, Ёсихико никогда не был силён в именах богов.

— Он самый. Его имя пишется по-разному, иногда «та» записывается через кандзи «много», но как бы там ни было, этот бог упомянут даже в Записках. Стало быть, это ты следующий заказчик?

Когане вновь посмотрел на унылого Тадзимамори-но-микото. Тот печально улыбнулся.

— Что вы, я недостоин называться богом. Некогда я правил краем Тадзима, но я простой человек. Просто так получилось, что мой владыка приказал мне отыскать токидзику-но-каку-но-кономи…

— Т-токидзику-но… чего? — переспросил Ёсихико.

Может, в те времена так назывались популярные конфеты?

— Сегодня токидзику-но-каку-но-кономи называют словом «татибана», — пояснил Когане. — Если говорить понятными тебе словами, татибана — японский мандарин. В былые времена сладостями были одни лишь фрукты. Тадзимамори-но-микото прославился тем, что нашёл татибану, за что его начали почитать как бога.

Дядька скромно потупил взгляд, затем низко поклонился.

— Я польщён уже тем, что живу в одном храме с владыкой горы Онуси. Я недостоин слышать такие слова из уст господина Когане. Пожалуйста, простите меня за грубость! Я не думал, что эта профитроль принадлежит господину Когане!..

— В-всё уже, не будем об этом! — встрепенулся Когане, надеясь замять тему, но тут Ёсихико взял его руками за голову.

— Нет уж, будем. Это первое, с чем нужно разобраться.

В самую первую очередь Ёсихико хотел узнать о случившемся во всех подробностях. Ведь всё началось с того, что Когане тихонько выкрал из холодильника профитроль.

— Какой же ты сладкоежка. Сказал бы, я бы с тобой поделился.

Ёсихико помнил, как вчера мать говорила о том, что купила профитроли. Вернее, он вспомнил об этом только сейчас, после слов Когане.

— Ты не понимал прелесть того профитроля! Ты бы оставил его лежать, пока у него не испортится вкус. Именно поэтому я должен был съесть его как можно скорее!

— Это всё равно не повод брать без спроса!

— П-прошу прощения! — откликнулся на слова Ёсихико Тадзимамори-но-микото и снова поклонился.

Ситуация вышла запутанная: профитроль похитил из холодильника один бог, а съел другой.

— Как видишь, Тадзимамори-но-микото раскаивается, так что прости его, — заявил Когане, прикидываясь посредником.

Ёсихико схватил лиса за пасть.

— Чего ты на него стрелки переводишь? Ты тоже соучастник!

— Я его не ел.

— Но хотел!

Лис ведь не зря утащил профитроль в шкаф. И откуда только в нём столько наглости?

— Ты понимаешь, насколько мне обидно, что я его даже не попробовал?!

— Подумаешь, всего лишь профитроль!

— Я так предвкушал! А потом перед самым моим носом… — Когане сложил уши.

— Простите меня! — вновь воскликнул Тадзимамори-но-микото. — Если бы я туда не залез, этого бы не…

Ёсихико схватился за голову. Он уже перестал понимать, которого бога ругать.

— Кстати, а что ты вообще делал у меня в шкафу?

Ёсихико посмотрел на Тадзимамори-но-микото. Пытаясь переварить случившееся, он вспомнил, что до сих пор не расспросил бога как следует. Или не бога, а бывшего человека, которому теперь поклоняются в храме. Зачем такой важной персоне прятаться в шкафу Ёсихико? Насколько он помнил, имена появляются в молитвеннике по прихоти старших богов, сами заказчики об этом как правило не в курсе.

Тадзимамори-но-микото потупил взгляд, подумал над тем, что ответить, и, наконец, выдохнул.

— На самом деле, мне… Не по себе в местном храме. К счастью, помимо храма Онуси есть и другие, где меня почитают, но даже там много прихожан…

— Тебя достали их просьбы, что ли?

По-хорошему, богов нужно благодарить, а не просить о чём-либо. Однако неправильное мнение так крепко укоренилось в умах современных японцев, что даже Ёсихико избавился от него лишь недавно. Может, Тадзимамори-но-микото — один из богов, уставших от такого обращения?

— Действительно, ко мне многие обращаются с просьбами, но я когда-то был человеком и хорошо понимаю чувства тех, кто надеется на богов. Моя беда в другом… — Тадзимамори-но-микото выпрямил спину и сложил руки на коленях. — Ко мне, как к богу сладостей, часто ходят всевозможные кондитеры. Сегодня приходил человек, делающий некий «шоколад», вчера какой-то начальник кондитерской фирмы, а на прошлой неделе был повар-иностранец…

— О-о, а ты, оказывается, знаменитый, — искренне удивился Ёсихико. К его стыду, сам он про этого бога услышал только сейчас.

— Может, и знаменитый… Но лучше бы я никогда не становился богом. Я уже боюсь прихожан храма…

— Боишься? — переспросил Ёсихико, не понимая, о чём речь.

— Приходил какой-то грубиян? — предположил Когане, взглянув на Тадзимамори-но-микото зелёными глазами.

Бог опустил голову и вздрогнул.

— Как уже успел сказать господин Когане, как-то раз мой владыка приказал мне найти и принести татибану. Мой успех в поисках оценили настолько, что стали восхвалять как прародителя всех сладостей. Другими словами, вся моя заслуга — в том, что я принёс веточку татибаны и пару плодов. Однако мне молятся так, будто я в совершенстве овладел кондитерским искусством! — плечи Тадзимамори-но-микото вздрогнули, и вдруг он расплакался. — Н-но я ни разу в жизни не приготовил ни одной сладости! О «шоколаде» и «масле» я знаю только понаслышке, как делаются «пирожные» не представляю! Я всего лишь принёс татибану. Как я должен оправдывать надежды детей, которые преподносят мне хэппитёрны*, если я даже не знаю, из какой муки их делают?!

— Я, если что, тоже не знаю…

Ёсихико предложил дядьке салфетку, не зная, как ещё помочь. Похоже, от обращений людей у бога, который на самом деле не разбирался в кондитерском деле, развился комплексы вины и неполноценности. Наконец, сегодня Тадзимамори-но-микото не выдержал и сбежал из храма. Какое-то время он слонялся по улицам Киото, а затем…

— Проходя мимо этого дома, я увидел в окне господина Когане и очень удивился: что достопочтенный Хоидзин делает в таком месте? С этой мыслью я зашёл внутрь и увидел, как живущая здесь семья в спешке завтракает и одевается. Сбитый с толку суматохой, я спрятался в шкаф… Там я ощутил сладкий аромат, напомнивший мне спелую татибану…

— Который исходил от профитроли с апельсиновой начинкой…

— Простите меня! Я так истосковался по этому запаху, что не сдержал любопытство!..

Будь у профитроли другой вкус, всё могло бы закончиться иначе. Ёсихико вспомнил, что ему лакомство так и не досталось, и посмотрел на Когане, который упорно делал вид, что он здесь ни при чём. Надо же было оказаться под одной крышей лису-сладкоежке и богу сладостей.

— До чего же вкусной была та профитроль… — проговорил Тадзимамори-но-микото, вытирая слёзы. — Как только я попробовал её, все мои страдания словно ветром сдуло. Нынче мир полон поистине прекрасных сладостей…

Тадзимамори-но-микото мечтательно вздохнул, вспоминая вкус профитроли. Разумеется, Когане не мог не поддержать такие слова:

— В этом мире ещё много вкусных угощений. Помимо профитролей есть сакура-моти, полные тягучей начинки и пахнущие листьями сакуры, есть охаги с чёрным сиропом. И, разумеется, есть такие замечательные вещи, как мороженое, жареные в сиропе каштаны и парфе с тёртым чаем!

— Подумать только!..

— Никогда бы не подумал, что услышу такой разговор… — пробормотал Ёсихико.

Не каждый день видишь, как два бога увлечённо обсуждают друг с другом современные сладости.

— Тадзимамори-но-микото, я полагаю, твоё беспокойство вызвано тем, что ты растерял силу. Может, ты и человек, но проявил себя достойно и превратился в бога. Возможно, ты не разбираешься в современных угощениях, но это не повод стыдиться, — назидательно произнёс Когане. Похоже, он более-менее помирился с дядькой на почве взаимной любви к десертам. — Не стесняйся себя, кто бы что ни говорил. А если тебе совсем невыносимо, почему бы не поработать над собой?

Ёсихико невольно насупил брови. Ему показалось, что эти слова сулят нечто нехорошее.

— Работать над собой? — переспросил Тадзимамори-но-микото, не понимая, о чём речь.

Глаза Когане заблестели так, словно он только и ждал этого вопроса.

— Тебе просто нужно стать кондитером!

Ёсихико положил пальцы на виски. Что вдруг взбрело в голову этому лису?

— Мне? Кондитером?..

— Именно. Этому, конечно, нужно долго учиться, но пока почему бы не попробовать приготовить какой-нибудь десерт?

— Эй, Когане…

Ёсихико догадался, что тот задумал. Когане рассчитывает, что плоды стараний в любом случае достанутся ему. То-то Ёсихико казалось, что лис подозрительно довольно облизывается.

— Десерт… Да, об этом я не подумал… — ошарашенно прошептал Тадзимамори-но-микото, всерьёз задумавшись над предложением. Доведённый до отчаяния, он сбежал из храма и вряд ли ожидал услышать именно такой совет. — А ведь правда, если я смогу сделать хотя бы одно угощение, то буду уже спокойнее выслушивать молитвы «прародителю сладостей»...

— Погоди, ты это всерьёз?! — растерялся Ёсихико. Он не думал, что тема получит развитие.

— Господин Когане, как думаете, у меня получится?

— Разумеется. Никогда не поздно научиться чему-то новому, — поддержал бога лис на редкость ласковыми словами. — И не волнуйся, дегустацию я беру на себя.

Ёсихико недоверчиво посмотрел на лиса. Наверняка пушистый бог с самого начала рассчитывал именно на это.

— Невероятно! Кто бы мог подумать, что сам господин Когане окажет мне такую услугу!

— К тому же сейчас ты заказчик, чьё имя написано в молитвеннике. Ты можешь потребовать от лакея любой помощи.

Приехали.

Когане так ловко вешал лапшу на уши Тадзимамори-но-микото, что у того не осталось ни капли сомнений. Скорее всего, примерно так же людей завлекают в секты.

— Могу я вас попросить, уважаемый лакей? — Тадзимамори-но-микото посмотрел на Ёсихико умоляющим взглядом.

— Только учти, — ответил тот, призвав себя к спокойствию. — Я в жизни не делал никаких сладостей.

— Но вы намного лучше меня разбираетесь в современных угощениях!

— Ну, с этим не спорю…

Зря Ёсихико надеялся, что старшие боги не одобрят такой заказ: молитвенник рядом с ним уже начал светиться.

— Я хочу сделать десерт своими руками! — воскликнул Тадзимамори-но-микото, и его имя тут же почернело.

— Да ладно… — буркнул под нос Ёсихико.

Когане удовлетворённо помахал хвостом.