— Окунинуси-но-ками и Сусерибимэ познакомились, когда Окунинуси-но-ками посещал Ненокатасу-но-куни — страну, которой правил Сусаноо-но-микото, отец Сусерибимэ.

На следующий день, в воскресенье, Ёсихико направился в библиотеку, открыл перед собой мангу, в доступной для детей форме разъясняющую события “Записок о деяниях древности”, и стал слушать лекцию Когане.

После разговора о причинах своего появления, Сусерибимэ вдруг захотела заказать пиццу, и ее просьба привела к спонтанной пицца-вечеринке. Разумеется, Когане с радостью принял в ней участие. Вскоре в холодильнике кончилось пиво, на что богиня ответила тем, что немедленно послала Ёсихико в магазин. Ближе к вечеру Хонока отправилась домой, но Сусерибимэ продолжила сидеть на ушах Ёсихико, по пути опустошая бутылки с вином и саке. Непонятно, как столько алкоголя вообще уместилось в ее изящном теле, но в конечном счете благодаря богине в доме Ёсихико бесследно исчезла вся еда.

— Они влюбились друг в друга с первого взгляда и практически сразу же решили пожениться. Сусаноо-но-микото пожелал испытать жениха, но Сусерибимэ помогла тому мудростью, и так Окунинуси-но-ками овладел не только ей, но и землей Идзумо.

— О-о…

Ёсихико сидел в читальном зале, боролся с головной болью и неспешно перелистывал страницы. Вчерашняя попойка продлилась до глубокой ночи, так что теперь он страдал от похмелья.

Когда Сусаноо-но-микото услышал от Сусерибимэ, что Окунинуси-но-ками хочет взять ее в жены, первым делом он приказал Окунинуси-но-ками переночевать в комнате, полной змей, однако Сусерибимэ подарила своему жениху оберег, который его защитил. Следом Сусаноо-но-микото наполнил комнату Окунинуси-но-ками сороконожками и пчелами, но оберег Сусерибимэ вновь сумел уберечь его.

Испытания на этом не закончились. Сусаноо-но-микото попросил сходить за улетевшей стрелой, но когда Окунинуси-но-ками вышел в поле, со всех сторон вспыхнуло пламя и едва не убило его. Позже Сусаноо-но-микото попросил Окунинуси-но-ками убрать со своей головы копошившихся сороконожек. Всякий раз мудрость Сусерибимэ помогала Окунинуси-но-ками справиться с испытаниями, и ничто не могло их остановить.

— Сусерибимэ весьма мудра и смекалиста. У нее несколько трудный и ревнивый характер, но Сусаноо-но-микото, несомненно, убил бы Окунинуси-но-ками, если бы не она.

Когане постучал лапой по изображению Сусерибимэ. Богиня из манги совсем не походила на настоящую, но тоже была красивой. Видимо, люди всегда воспринимали ее как красавицу.

— А мне она просто пьяницей показалась…

Ёсихико мог сказать о Сусерибимэ, что она много смеется, много ест и много пьет. Спасало лишь то, что от выпивки она становилась веселой и задорной. Она не падала духом, не заливалась слезами и не заставляла выслушивать жалобы на мужа, так что психика Ёсихико особо не пострадала. Ёсихико ушел в библиотеку еще до того, как Сусерибимэ проснулась, и пока не знал, страдают ли богини от похмелья.

— Однако на момент встречи с Сусерибимэ Окунинуси-но-ками уже был женат на Ягами-химэ. Более того, у них уже родились дети.

— Что?! — от неожиданности Ёсихико воскликнул так громко, что ему пришлось тут же зажать рот и оглядеться по сторонам.

Лис только что перечеркнул все эмоции от трогательной истории о любви, победившей смертельную опасность.

— Ягами-химэ оторопела, когда в один прекрасный день Окунинуси-но-ками пришел домой с Сусерибимэ под руку. Она испугалась ревнивой Сусерибимэ и сбежала без детей.

— Ничего себе… — пробормотал Ёсихико.

Выходит, семейные страсти существовали еще и во времена расцвета богов.

— Позднее Окунинуси-но-ками сделал предложение Нунакава-химэ и находил новых жен всякий раз, когда присоединял к владениям очередные территории. Разумеется, со временем у него становилось все больше потомков. В плодовитости ему почти нет равных.

Когане ловко пролистал том до самого конца, где приводилось генеалогическое древо богов. И действительно, в женах Окунинуси-но-ками числились целых шесть богинь, включая Сусерибимэ, а под ними приводилось множество имен потомков.

— Но если он даже сейчас продолжает изменять Сусерибимэ, выходит, он не о продолжении рода думал, а просто заядлым бабником был? Знаю, что не стоит так о богах выражаться, но все-таки.

Ёсихико вернул книгу на полку и собрался уходить. Библиотека выполнила свою задачу и пролила свет на отношения Окунинуси-но-ками и Сусерибимэ. Оставалось подумать над тем, как исполнить заказ богини.

— Время не меняет природу богов. Как Сусерибимэ сохранила тяжелый характер до сегодняшних дней, так и Окунинуси-но-ками, можно сказать, “неисправим”.

— О, ты его оправдываешь? Он что, твой друг? — спросил Ёсихико, спускаясь по лестнице.

— Вовсе нет, однако ты, как несведущий в богах, можешь ненароком решить, что великий Окунинуси-но-ками, основавший Японию, на самом деле думал лишь о женщинах. Меня, как бога, такое не устраивает, — пояснил Когане, взмахнув пушистым хвостом.

Ёсихико понимающе кивнул. Действительно, по отрывкам из «Записок» и жалобам Сусерибимэ впечатление могло сложиться не совсем верное.

— Но если Окунинуси-но-ками “неисправим”, то как же я должен заставить его раскаяться?..

Шел уже пятый час вечера. Выйдя из библиотеки, Ёсихико зевнул, а затем поморщился от неприятного ощущения в груди. Вчера он так напился, что сегодня чувствовал себя неважно. Подул холодный по мартовским меркам ветер. Ёсихико ссутулился и зашагал домой.

Вообще, он не мог даже представить, каким образом должен заставить раскаяться такого могущественного бога, как Окунинуси-но-ками, сам будучи далеко не величайшим из людей. Он надеялся как-либо переубедить Сусерибимэ и уговорить ее вернуться домой в Идзумо, но лекция пушистого профессора так и не дала никаких подсказок. Более того, теперь Ёсихико понял, что даже если уговорит Сусерибимэ уйти, она потом вновь сбежит от “неисправимого” мужа.

— Возможно, им следовало бы пожить порознь, пока Сусерибимэ не умерит свой пыл… — пробормотал Когане, стоя рядом с Ёсихико у светофора. — Но мне очень не хочется вмешиваться в семейную ссору…

— Это точно… — тихо согласился Ёсихико, глядя на проезжавшие мимо машины.

Божественные заказы и ранее втягивали его в чужие ссоры, но настолько наглядных примеров еще не попадалось. Можно даже сказать, его попросили рассудить семейный конфликт.

— А… кстати, Окунинуси ведь лучший друг Сукунабиконы? — вспомнил Ёсихико о боге, обожавшем онсены. — Может, он что-нибудь толковое придумает? Он-то наверняка эту парочку куда лучше меня знает.

Или же стоило и вовсе самому отправиться в Идзумо и поговорить с Окунинуси-но-ками лично? Возможно, если он придет за Сусерибимэ, та успокоится и согласится уйти.

— Если хочешь — советуйся, но разве Сукунабикона не отправился в путешествие по супербаням? Сможешь ли ты с ним не связаться, не зная, в каком уголке Японии он сейчас находится?

— ...Да, забыл уже, — буркнул Ёсихико.

В отличие от Хитокотонуси, успешно освоившего современные технологии, с путешественником на котобусе связаться будет не так-то просто.

— Ёсихико.

Загорелся зеленый, но не успел Ёсихико шагнуть на переход, как из-за спины раздался тихий голос.

— Хонока.

Ёсихико обернулся и без труда отыскал взглядом девушку, сильно выделявшуюся в толпе. Видимо, она тоже вышла погулять. Поверх повседневной одежды виднелся привычный голубой шарф, согревавший бледные щеки.

— Ты куда-то идешь?

— А, нет… а ты, Ёсихико?

— А я набрался знаний и домой иду. Читал «Записки о деяниях древности» в библиотеке, — ответил Ёсихико, пока они вместе шли по переходу.

Он не думал, что хоть раз в жизни еще зайдет в библиотеку, но жизнь распорядилась иначе.

— ...Что насчет Сусерибимэ? — тихо спросила Хонока, чтобы ее не услышали толпы туристов.

Поскольку Хонока — не лакей, Ёсихико провинился перед ней тем, что позволил увидеть и услышать столько всего лишнего.

— Когда я выходил из дома, она еще спала… Интересно, чем она сейчас занята?..

Либо вышла на прогулку, либо устроила очередной набег на пиво в холодильнике. Ёсихико понимал, что позже запасы пива придется восполнить, чтобы мать ничего не заметила.

— Я все время размышлял над тем, как бы выполнить заказ, но ничего в голову не лезет. Ну как я должен заставить его раскаяться?

Ёсихико вздохнул и пожал плечами. Впрочем, отказ думать грозил ему жизнью с богиней в одной комнате.

— А-а… — прошептала Хонока, затем крепко сжала кулачки и обратила взгляд ясных глаз к Ёсихико. — Может… мне помочь?

Парень резко повернул голову, удивленный предложением.

— Э?.. Помочь?

Если он не ослышался, девушка только что сказала именно это слово.

— Я не знаю, будет ли от меня толк, но… — продолжила было Хонока, но увидела, что перед ней встал мужчина, и прервалась.

Молодой мужчина стоял посреди движущейся толпы, но молчал и просто смотрел на Хоноку.

— ...Твой знакомый? — спросил Ёсихико

— Нет… — Хонока озадаченно покачала головой.

На вид мужчине было лет двадцать с чем-то, а в высоту он казался сантиметров ста восьмидесяти. Выглядел он худощавым и не слишком опасным. Одет он был нехитро и по мартовским меркам довольно легко: в белую футболку с круглым воротником, белую же толстовку с капюшоном, джинсы и кроссовки. Небрежно расчесанные короткие волосы, красивые глаза и тонкие губы казались до того изящными, что лицо мужчины так и просилось в телевизор или на обложку журнала.

— Вам что-то нужно? — решил спросить Ёсихико.

Все это время мужчина стоял совершенно неподвижно, не отрывал глаз от Хоноки и казался несколько напряженным, чем вызывал подозрения. Однако когда Ёсихико уже собирался шагнуть между ним и Хонокой, мужчина вдруг взял девушку за руки и сказал:

— Выходите за меня.

Пожалуй, никогда еще слово “оторопел” не казалось настолько уместным для описания чувств Ёсихико.

И он, и Хонока замерли на месте, не понимая происходящего, но тут Когане покривился и качнул хвостом.

— Прошу прощения, если обознался… — лис сделал небольшую паузу и посмотрел на неожиданно объявившегося мужчину, — но вы случайно не Окунинуси-но-ками?..

***

— Этикет ведь предписывает звать замуж прекрасных дам? — с самым честным взглядом спросил Окунинуси-но-ками, попивая кофе в забегаловке у станции. — Я не проявлял свое тело и полагал, что люди меня не заметят. Несомненно, сама судьба свела меня со столь прекрасной небесноглазой.

Бог снова попытался взять Хоноку за руки, но та ловко увернулась. Ёсихико удрученно посмотрел на Окунинуси-но-ками, ухватившегося за пустоту, и мрачно заметил:

— Вот не будь ты богом, это называлось бы домогательством.

Когане все это время глядел в окно и упрямо сидел к ним спиной. Отчасти Ёсихико понимал его — лис так старался уберечь бога от клейма заядлого бабника, а Окунинуси-но-ками вдруг появился лично и все испортил.

— Досадно слышать. Я лишь говорил и вел себя в соответствии со своими мыслями, — ответил Окунинуси-но-ками с незатуманенным взором.

Ёсихико прижал пальцы к виску.

— Я пытаюсь сказать, что нельзя так себя вести! Ты вообще понимаешь, до чего жену свою довел?

В сердцах Ёсихико высказался громче, чем собирался, поймал на себе взгляды окружающих и для виду прокашлялся. Остальные люди видели его, но не Окунинуси-но-ками. И кстати, Ёсихико еще не успел смириться с тем, что повелитель Идзумо напоминал ему заурядного безобидного паренька. После рассказов Сукунабикона-но-ками он уже успел нарисовать в голове значительно более торжественный образ крепкого, могучего бога.

— Я не первый раз встречаю лакея, и все они разговаривали с богами гораздо почтительнее. Ты же, как я вижу, рубишь с плеча и не стесняешься, — Окунинуси-но-ками внимательно глядел на Ёсихико, держа в руке кофе. — Впрочем, такие люди мне тоже по душе. Хотя мой дворецкий наверняка бы в обморок от такого упал.

Есихико сомневался, действительно ли перед ним великий Окунинуси из Идзумо, и продолжал недоверчиво сверлить взглядом парня, вальяжно попивавшего кофе. И одежда, и прическа, и повадки — все говорило о том, что он прекрасно умел жить среди людей.

— ...Честно, мне не очень важно, нравлюсь я тебе или нет. Сейчас я работаю не на тебя, а на Сусерибимэ, — проворчал Ёсихико.

Окунинуси-но-ками в ответ слегка поморщился.

— Я понимаю. Более того, я сам прибыл сюда в погоне за Сусери. Вообще, я не очень люблю приходить в Киото, поскольку тут обитает Сусаноо-но-микото, но ради Сусери готов на все, — Окунинуси-но-ками откинулся на спину дешевого дивана и вздохнул.

— Я правильно помню, что Сусаноо-но-микото — отец Сусерибимэ? — уточнил Ёсихико, прокручивая в голове слова Когане.

В этом случае получается, что он приходится Окунинуси-но-ками тестем… Который пытался не допустить свадьбу Сусерибимэ с помощью змей, сороконожек и попытки сжечь жениха заживо.

— Да. Жуткий дядька. Живет вроде бы в храме Ясака. Если узнает, что Сусерибимэ сбежала, в этот раз точно не погнушается меня прикончить, — нервно пояснил Окунинуси-но-ками.

— И кто в этом, интересно, виноват? — съязвил Ёсихико в следующую же секунду.

Хонока тоже посмотрела на Окунинуси-но-ками так, словно полностью соглашалась с Ёсихико.

Поймав на себе два укоризненных взгляда, Окунинуси-но-ками вздохнул, принял серьезный вид и посмотрел на Ёсихико.

— Мне кажется, мы неправильно друг друга понимаем.

— Что не так мы понимаем в том, что ты сделал предложение служанке, а Сусерибимэ застукала тебя и сбежала?

Впрочем, если Окунинуси-но-ками действительно сможет все опровергнуть, всем будет гораздо проще.

Бог отвел взгляд и снова приложился к кофе.

— ...Такое случается постоянно… Можно сказать, это мое приветствие…

— ...Приветствие? — язвительно переспросил Ёсихико, вспоминая, как бог позвал Хоноку замуж прямо на улице. — Не потому ли она тебя разлюбила, что твои приветствия слишком далеко заходят?

Ёсихико подпер рукой подбородок и глянул в окно поверх пушистого затылка Когане. На улице уже стемнело. Свет автомобильных фар бил прямо в глаза.

— Но мы познакомились тысячи лет назад, и я вел себя так постоянно, — Окунинуси-но-ками вытянул ноги и вздохнул. — Конечно, Сусерибимэ вспыльчива, но ее не сломило то, что у меня есть и пять других жен. Я не могу поверить, что после всего случившегося она сбежала просто от того, что я поприветствовал кого-то в своей манере.

Окунинуси-но-ками сложил руки на груди, и тут Когане мельком глянул в его сторону.

— Может, виной всему потеря сил? — видимо, лис, который до того сидел подобно чучелу, более-менее оправился от потрясения. Его зеленые глаза смотрели прямо на собеседника Ёсихико. — Окунинуси-но-ками знаменит, но среди современных людей осталось мало тех, кто вспоминает в молитвах о его женах. Когда душа, в прошлом полнившаяся божественным величием, тускнеет, она начинает распарываться.

Ёсихико вспомнил богов, которых встречал до сих пор. Потеряв силу, они изменились внешне, утратили часть воспоминаний, не могли толком заниматься тем, что в расцвете сил давалось им легко, а также полагали, что ничего не могут с этим поделать. Наверняка все это касалось и Сусерибимэ.

— Так значит, настоящая причина бегства Сусерибимэ — нехватка почтения со стороны людей?.. — мрачно проговорил Ёсихико.

От мысли, что бог сбежал из дома из-за людей, ему сразу стало тяжело на душе.

— Вот как… Значит, если мы разведемся, виноваты будут люди… — пробормотал Окунинуси-но-ками, быстро успокоившись.

— Эй, это не единственная причина! Если бы ты не изменял ей направо и налево, она не стала бы ревновать!

— А ведь нас почитали как символ счастливых отношений… люди уже не те, — Окунинуси-но-ками картинно приложил руку ко лбу.

— Не делай вид, что ни в чем не виноват! — сквозь зубы бросил Ёсихико.

До того, как стать лакеем, он нисколько не интересовался богами, поэтому испытывал сложные чувства, когда теперь ему раз за разом жаловались на то, что боги слабеют из-за людей. Он не мог в одиночку изменить мышление всех японцев. Чем же в таком случае он мог помочь Сусерибимэ? Впрочем, невозможным этот заказ показался ему еще тогда, когда она потребовала заставить Окунинуси-но-ками раскаяться.

— Вы уже… встречались с Сусерибимэ? — спросила Хонока, медленно поставив на стол чашку чая с молоком.

— Нет. Еще нет. Я слышал от Оотоси-но-ками, что она наверняка пошла к лакею, поэтому отправился искать лакея. Заодно подумал расспросить его о том, что произошло, — ответил Окунинуси-но-ками, повернувшись к Хоноке, и обольстительно улыбнулся ей. Поразительно, как резко менялись его манеры, если собеседником становилась девушка.

— Ну так спросил бы, а то тратишь время на то, чтобы в считанные секунды после встречи звать всех подряд замуж.

И кстати, почему бог не мог своими силами отыскать собственную жену? Ёсихико окинул Окунинуси-но-ками подозрительным взглядом, но тот ответил без тени смущения:

— Я случайно. Просто на глаза красавица попалась.

— Врешь ведь, что “случайно”!

Неужели этот бог и в самом деле самый обычный бабник?

Окунинуси-но-ками пропустил возглас Ёсихико мимо ушей, мягко взял Хоноку за руки и посмотрел ей в глаза:

— Я так рад, что мне удалось встретиться с лакеем.

— Эй! Лакей здесь я.

— Пожалуйста, проводите меня к ней.

— Ты меня вообще слушаешь?

С какой стати он обращался к лакею, не глядя на Ёсихико?

Неприятно удивленная Хонока освободила свои руки и спрятала их под стол. Лишь после этого Окунинуси-но-ками соизволил посмотреть на Ёсихико.

— Итак, в котором дворце остановилась моя супруга?

— У меня дома, — без промедления ответил Ёсихико.

С самого рождения он не имел никакого отношения к зданиям, которые принято называть “дворцами”.

— Э-э… в твоем доме?..

— Да. Она заночевала у меня в комнате.

— В твоей… комнате?

Сначала Окунинуси-но-ками ошарашенно вытаращил глаза. Потом бездумно уставился в потолок. Потом свесил голову. Потом закрыл лицо одной рукой, улыбнулся и начал содрогаться. Ёсихико вдруг ощутил на лице дуновение жаркого ветерка, почуял неладное и посмотрел на бога. Он увидел, что тело Окунинуси-но-ками источает серебристую плазму, брызгами разлетающуюся во все стороны.

— Я должен… кое-что спросить… — медленно проговорил Окунинуси-но-ками, не убирая ладони от лица.

В следующее мгновение он вдруг встал и схватил Ёсихико за грудки.

— Ты ведь не прикасался к моей жене, да-а-а-а?!

Окутавшая Окунинуси-но-ками плазма расплескалась и окутала Ёсихико с громоподобным звуком. Столкнувшись с чудовищным давлением, лакей воскликнул:

— Не прикасался! Мне бы духа не хватило прикоснуться! И вообще, уж кто-кто, а ты бы лучше промолчал!

Пока божественный покровитель Идзумо ругался с лакеем, одобренным высшими богами, Хонока снова взяла в руку чашку с чаем и повернулась к Когане.

— Боги все такие?..

Когане к тому времени вновь уставился в окно, словно надеясь сбежать от реальности. Когда он услышал вопрос, его уши дернулись.

— Быть такого не может… Не может… надеюсь… — протянул лис. В его голосе слышались нотки безнадежности.