На следующий день Ёсихико отправился на подработку, где ему поручили уборку здания, в котором поселилось множество студий интерьера. Раз в неделю в здании объявлялся выходной, и в этот самый день основательно чистились все выставочные залы с кухнями, ванными, дверями, окнами, строительными материалами и так далее.

— Аванс мне… вряд ли дадут, — пробормотал Ёсихико, толкая перед собой полировальную машину.

Как бы ему ни хотелось поехать в Дого поскорее, тому препятствовала скудность его кошелька. Вчера сварившийся в миске Сукунабикона-но-ками остался ночевать у него дома, и сейчас они с Когане, должно быть, осматривают городские достопримечательности.

— И вообще, почему мне столько времени приходится думать о расходах?..

Конечно, Ёсихико сам согласился стать лакеем, но ему и в голову не приходило, что эта работа выйдет настолько затратной. Пока его спасало то, что заказы приходили на храмы в окрестностях Киото, но что, если ему прикажут лететь куда-нибудь в Хоккайдо или на Окинаву?

— Хоть бы проезд оплачивали… — жаловался он высшим богам, которые, быть может, смотрели на парня, глядевшего в небо по ту сторону стеклянной стены.

А может, они уже учитывают бедность Ёсихико, и как раз поэтому дают задания не слишком далеко от дома?

— Э-эй, Хагивара, помоги мне, — окликнула его бригадир в синей спецовке, возникшая у лестницы на этаж.

— А, сейчас.

Ёсихико опомнился, выключил полировальную машину и уже потянулся к розетке в углу этажа, чтобы забрать кабель, но вдруг посмотрел на пейзаж за окном.

Из зданий, построенных вдоль реки, открывался отличный вид на набережную. Шел пятый час, солнце клонилось к закату, все люди куда-то торопились — кажется, даже те, кто вышел погулять с собакой. Домой спешила и группа школьниц в одинаковой форме.

— Э?..

Одна из них привлекла внимание Ёсихико. Она прятала рот за голубым шарфом, держала спину ровно и смотрела на неспешно текущую реку. Несомненно, на глаза ему попалась та самая Хонока, которую он видел вчера. Само по себе ее появление здесь не удивляло, ведь в этот час многие школьники расходятся по домам, вот только если ее товарищи по форме и набережной радостно о чем-то щебетали и торопились домой, то Хонока стояла одна, ни с кем не разговаривала и этим приковывала к себе взгляд.

Ёсихико вспомнил слова Котаро о том, что Хонока почти не улыбается и не разговаривает. Безусловно, ей прекрасно подходило клеймо ледяной красотки, но было в ней еще что-то, не разрешавшее ограничиться одним только стереотипом.

— Хагивара-а-а! Быстрее!

— А, простите!

Вновь послышался голос бригадира, и Ёсихико в спешке смотал кабель полировальной машины.

Солнце клонилось к западу, его блики мелькали на поверхности воды. Среди них виднелось отражение девушки по имени Хонока, стоявшей на берегу.

***

— Ты что, в коллекторы записался? — процедил Котаро.

Если вчера он из-за джинсов напоминал крутого парня, то теперь его белый халат и хакама цвета морской волны полностью соответствовали образу настоящего священнослужителя.

— Сам виноват, что не платишь.

Закончив с подработкой, Ёсихико заскочил домой, переоделся и сразу же пришел к храму Онуси. На улице уже начало темнеть, и Котаро до конца рабочего дня тоже оставалось всего ничего. Правда, Ёсихико никогда еще не видел, чтобы Котаро уходил с работы по часам. Тот всегда оставался допоздна и учил кагуру или этикет, встречался с набожными прихожанами или занимался какой-либо другой переработкой. Поэтому Ёсихико торопился, зная, что еще сможет застать друга в храме.

— Ты бы лучше работу искал с таким же упорством.

— Не строй из себя Будду. И вообще, гони деньги за средство для ванной.

Пока Ёсихико корчил недовольную мину, рядом с ним на спине Когане сидел Сукунабикона-но-ками. По всей видимости, они с лисом весь день путешествовали по Киото, но бог-коротышка даже сейчас заинтриговано вертел головой. Пожалуй, лисобус — средство передвижения еще более удобное, чем котобус, потому что на нем есть где развернуться.

— А если не хочешь отдавать, то выполни вместо этого мою просьбу.

Ёсихико предвидел, что Котаро наверняка захочет избежать трудной темы со всем присущим ему изяществом. Поэтому он сразу перешел к следующей части замысла, и Котаро удивленно вытаращил глаза.

— Какую еще просьбу?

Ёсихико услышал ровно тот ответ, которого ожидал, и уверенно выпалил:

— Дай взаймы.

Котаро замолчал на несколько секунд. Сначала он сложил руки на груди, затем почесал затылок, посмотрел в небо, покачал головой и, наконец, снова взглянул на Ёсихико.

— Э-э… в чем подвох?..

— Нет, я без шуток прошу.

Ёсихико долго думал, где бы наскрести денег на поездку в Дого, и в итоге пришел к этому варианту. Надежд получить аванс он не питал, а родители на просьбу о деньгах наверняка начнут спрашивать, зачем они ему. Оставалось обратиться к другу.

— С чего ты решил, что человек, не возвращающий деньги, даст тебе в долг? И вообще у тебя что, настолько все плохо? — тут Котаро картинно ахнул и прикрыл рот ладонью. — Неужели ты поддался на речи зазывалы и попал в дорогущее кабаре*, где и красивых девчонок-то нет…

— Нет.

— Там ты познакомился с девушкой из тех, которые пугают по утрам, из жалости дал ей денег, восполнил потерю у ростовщиков, и теперь каждый день к твоему дому ходит грозный дядька…

— Нет. И вообще, с чего тебя на кабаре так заклинило?

— Э? Значит, в женском баре*?

— Да ни при чем это все здесь!

Наблюдавший за разговором Когане протяжно вздохнул.

— Вот они так всегда. Болтают о непонятной ерунде.

Когане сел на землю, Сукунабикона-но-ками вскарабкался по его спине и высунулся промеж ушей.

— Это доказательство дружбы. Мы с Окунинуси тоже друг с другом порой беззлобно спорили, — Сукунабикона-но-ками прищурился, вспоминая прошлое и видя в парнях себя с Окунинуси. Вновь раскрыв глаза, он продолжил: — Закладывание страны — тяжкий труд. Нам приходилось засыпать моря песком, что приносили реки, и долгим трудом создавать плодородные почвы. По ходу дела мы с Окунинуси часто говорили о том, как будем строить богатую на урожай страну, где люди будут жить, не зная бед.

Когане навострил уши и вслушался в рассказ Сукунабикона-но-ками.

— Когда два мнения не сходятся, обязательно наступают дни, когда ссору уже не получается разрешить словами. Но мы оба всегда помнили, что не смогли бы проделать такой путь в одиночку, — Сукунабикона-но-ками погрузился в пушистую шерсть и продолжил: — У меня очень маленький рост, но Окунинуси признавал меня равным и считал своим братом. Нам доводилось спорить по пустякам и просто дурачиться. Приходилось напиваться вдрызг и ночевать на обочине дороги. Когда кто-то из нас оказывался на пороге беды, другой всегда протягивал руку помощи. Когда мы не могли на чем-то сойтись — перемалывали теме все косточки. Мы оба верили, что сможем рассказать друг другу самое сокровенное. Потому-то мы и считали друг друга напарниками.

— Напарниками… — пробормотал Когане и посмотрел на споривших друг с другом Ёсихико и Котаро.

Эти два парня шли каждый своей дорогой, и тем не менее, лис часто видел, как их пути пересекаются. Пожалуй, их и правда стоило называть напарниками.

— Разве у тебя, Хоидзин, за всю твою долгую жизнь не было кого-то, кому ты мог бы довериться всецело? — раздался вопрос, и Когане погрузился в воспоминания.

Он жил еще в золотой век богов, перед его глазами пронеслось множество жизней. У него появились товарищи, которых он понимал, и начальники, которым он служил. Но в конечном счете у Когане, пожалуй, так и не появилось такого напарника, как Котаро или Окунинуси.

— ...Задача Хоидзина — возглавлять бесчисленное множество божков счастья и неудач. Его цель — сеять страх в сердцах людей, — проговорил Когане, моргая чуть подрагивающими зелеными глазами. — И порой эту работу лучше выполнять одному.

Притаившийся между ушей Сукунибакона-но-ками все понял и едва заметно улыбнулся.

— ...Да, я задал глупый вопрос. Действительно, у каждого бога свои задачи…

Когане промолчал и лишь слегка повел ушами.

Пока боги говорили, люди все продолжали спорить о ерунде.

— Ну и если ты просишь денег, то на что? Выкладывай давай, — Котаро сложил руки на груди и посмотрел на Ёсихико куда более красивыми, чем у друга, глазами. — Но я, конечно же, человек добродушный. Если дело серьезное, я подумаю.

Хоть Ёсихико и надеялся не терять инициативу, Котаро уже полностью перехватил ее. В принципе, Ёсихико понимал, что к Котаро обращаться безнадежно, но все-таки тот пока не отказал ему окончательно.

Ёсихико нерешительно взглянул на Котаро и пробурчал:

— Я это, хотел в онсен…

— Онсен?! — наигранно повторил Котаро и воскликнул на редкость богатым на интонации голосом: — Это я хочу в онсен!

Видимо, сработала отдача от работы, свалившейся на Котаро в конце и начале года. Ёсихико понимал, что ненароком подорвался на мине, и пытался подобрать хоть какие-то слова:

— Нет, то есть, это не я сам хотел, а…

— А кто?

— Э-э… один мой знакомый, такой… маленький… дедушка…

— Господин прихожанин, выход из храма вон в той стороне.

— А ну стой! — Котаро быстро развернулся на месте, и Ёсихико пришлось кинуться следом. — Как в следующем месяце дадут зарплату — верну! Кредит возьму!

— Нечего занимать такие деньги, что кредит брать придется!

Котаро какое-то время пытался отмахнуться от вцепившегося в одежду Ёсихико, потом вдруг опомнился и запустил руку внутрь халата. На самом деле он прятал там множество вещей, включая мобильный телефон.

— Хорошо. Денег на онсен я тебе дать не могу, но недавно заходила бабка Араи, приносила храму гостинцев. Я тебе дам один пирожок со сладкой начинкой, перебьешься.

С этими словами Котаро вручил другу коричневый пирожок в прозрачном пакете с оттиском в виде эмблемы онсена.

— Да нет же, не пирожок мне нужен!..

Ёсихико рефлекторно принял подарок, тут же опомнился и попытался вновь броситься в погоню, но что-то потянуло его сзади за джинсы, и он едва не потерял равновесие.

— Когане! Какого черта тебе… — тихо ругнулся Ёсихико. Однако слова “...сейчас-то нужно?” он произнести так и не успел.

— Отдай мне, — произнес лис, глядя на Ёсихико ясным взором.

— А?

— Пирожок. Если он тебе не нужен, то отдай мне.

“Чертов лис-сладкоежка!”

Ёсихико еле сумел удержать слова внутри себя. Вернее, ладно бы Когане просто был сладкоежкой, но не мог он выбрать время получше?

— Ладно, вот! Половину отдай Сукунабиконе, хорошо? А, тьфу, Котаро! Стой!

Быстро разорвав пакет и выронив пирог на землю, Ёсихико снова кинулся за Котаро, который явно собирался скрыться за дверями храмового офиса.

— А, Хонока, привет.

За секунду до того, как Ёсихико удалось ухватиться за белый халат, Котаро заметил на главной дороге девушку в школьной форме и поздоровался с ней. Ёсихико тоже перевел взгляд и увидел ее. Ему показалось, свет шестого часа вечера слегка померк, а ветер стал холоднее.

— Ах да, у тебя же сегодня урок цветоводства.

Котаро улыбался и говорил так приветливо, словно за какое-то мгновение совсем забыл о перепалке с Ёсихико.

— Добрый вечер, — еле слышно ответила Хонока, не разматывая скрывавшего рот голубого шарфа, а затем направилась к залу для собраний.

— ...Цветоводства?

Ёсихико попытался вспомнить, есть ли здесь такие курсы. Котаро развернулся и пояснил:

— Жена главного жреца решила проводить их раз в неделю в зале для собраний начиная с этого года. Цветоводству обучаются и наши жрицы, и людей с каждым разом приходит все больше.

— Ого, в храмах и таким занимаются.

— Ну, конечно, не каждый храм проводит курсы.

Они оба проводили взглядом ушедшую дальше Хоноку. Рядом на земле дружелюбно делили упавший пирожок Сукунабикона-но-ками и Когане.

— Я видел ее сегодня на набережной. Она там в одиночестве стояла…

Ёсихико вспомнил картину, которую увидел во время подработки. Она возвращалась после уроков, но не пошла вместе с подружками, а остановилась у берега. Ее образ оставил в сознании Ёсихико какой-то странный отпечаток.

— Она не особо с людьми ладит. В школе, говорят, тоже такая. Никто не видел, чтобы у нее была подружка. Может, ей просто лучше одной? — ответил Котаро ничуть не взволнованным тоном, который показался Ёсихико не совсем убедительным.

Конечно, люди, о которых говорил Котаро, и правда существуют, но в Хоноке ощущалось нечто, что мешало другим приблизиться к ней.

— А вообще, нам уже закрываться пора, шел бы ты домой.

Котаро сверился с часами на мобильнике, затем помахал Ёсихико рукой, словно прогонял бездомного кота. Тот возмутился, но обреченно выдохнул, решив, что на сегодня лучше закончить.

— Ладно, на дорогу просить не буду, но за средство для ванны ты мне когда-нибудь заплатишь. Или угостишь.

— Я же сказал, только в обмен на доклад.

— Да не хочу я твой доклад писать.

Счастливо пережевывавший пирожок Когане бросил на Ёсихико удрученный взгляд. Тот повернулся, чтобы продемонстрировать лису кислую мину, но увидел вдали у деревянной двери зала собраний обернувшуюся Хоноку. Сначала Ёсихико стало неловко при мысли о том, что они слишком расшумелись, но вдруг он заметил, что взгляд девушки обращен не к нему и не к Котаро.

— Бывай, Ёсихико.

Котаро, впрочем, ничего не заметил, помахал на прощанье рукой и зашагал в сторону офиса.

— Ага, пока... — Ёсихико повернулся к спине Котаро, чтобы попрощаться, затем снова взглянул на зал собраний, но Хоноки у входа уже не было. Тогда он добавил тихим шепотом, который услышал лишь сам: — ...Показалось, наверное.

Да, он наверняка ошибся.

Ему просто померещилось, что Хонока только что смотрела не на споривших парней, а на Когане и Сукунабикона-но-ками, ведь она не могла их видеть…

— Как же грустно быть одному. Когда рядом есть друг или приятель, в душе сразу появляется уверенность, — проникновенно заявил сытый Сукунабикона-но-ками на обратном пути, который вновь проделывал на спине Когане.

— А, ты про Хоноку? — уточнил Ёсихико, засовывая руки в карманы куртки. — Но человеку ведь не запретишь быть одному, да и есть люди, которые тусовки не любят.

У Ёсихико тоже был в жизни период, когда он сломал колено, потерял деда, бросил работу, не хотел никого видеть и целыми днями пялился в монитор. За это время он отдалился от многих из тех, кого считал хорошими друзьями. Отношения с ними он так и не восстановил. Хладнокровный самоанализ заставил Ёсихико скривиться. Да уж, волноваться о Хоноке явно нужно не ему.

— Я в свое время тоже был затворником… — самоуничижительно протянул Ёсихико, вздохнул и почесал затылок.

Он понимал, что мысли о Хоноке делу ровным счетом ничем не помогут, но отчего-то никак не мог выкинуть ее из головы. На ум раз за разом приходили то слова Котаро о том, что она не ладит с другими и никогда никуда ни с кем не ходит, то окружавшая девушку атмосфера отторжения, то взгляд, который он видел перед тем, как уйти из храма.

— Но ведь у тебя есть твой друг-гоннеги? — вмешался Когане.

Ёсихико вновь почесал голову и затянул:

— Ну-у, он ка-ак бы да-а, но у нас с ним как-то несознательно дружба сложилась…

— Что ничуть не отменяет красоты вашей дружбы, — заметил Сукунабикона-но-ками, улыбнулся и посмотрел на Ёсихико. — Когда я смотрел на вас, мне вспомнилась молодость. Мы с Окунинуси частенько спорили о всякой ерунде. Например, вон та рыба большая или маленькая, много выпивки налили или мало и так далее… Наверное, самый дурацкий спор был на тему того, кому из нас было тяжелее идти по дороге — мне, тащившему глину, или ему, забывшему облегчиться перед дорогой.

Ёсихико от таких слов даже обернулся.

— Это вот о чем боги спорят?!

Эти два бога взяли на себя важнейшую задачу по закладыванию страны, но спорили словно какие-нибудь школьники.

Когане устало выдохнул, а Сукунабикона-но-ками улыбнулся и продолжил:

— Выиграл, кстати, я. В пути без таких развлечений никак. У нас было еще много такого, чего люди не написали на бумаге. А ведь люди придумывают столько дурацких игр. Между людьми и богами не такая уж большая разница.

И действительно, до сих пор Ёсихико попадались очень человечные божества. Даже если принять во внимание то, что они растеряли силы, боги все равно оказались на удивление эмоциональными, задумчивыми, сомневающимися и страдающими. Ёсихико показалось, что боги и правда куда ближе ему по духу, чем он полагал.

— Если чуть копнуть в мироустройство, окажется, что люди — двойники богов. Поэтому в том, что мы похожи, нет ничего странного, — продолжил Сукунабикона-но-ками со спины Когане. — Мы с Окунинуси смогли заложить страну только потому, что объединили усилия. Но ведь и люди поступают так же, не правда ли? Объединив силы с кем-то еще, можно вместе решить трудную задачу. Примерно как вы с Хоидзином.

Когане недовольно повел ушами. С его точки зрения он просто поселился у Ёсихико дома, пока тот не исправит заказ, который в прошлый раз свелся к угощению парфе из тертого чая.

— Ну еще бы вы не дружили. Когда вместе путешествуешь, вместе ешь, вместе моешься, узы только крепнут. Что-то мне даже походы секцией вспомнились…

Ёсихико взглянул на потемневшее небо. Сейчас, когда у него не осталось друзей помимо Котаро, он иногда радовался одиночеству, но соврал бы, сказав, что ему не бывает тоскливо. Он знал, как весело порой в большой компании, и с нежностью вспоминал те времена.

— Когда у тебя кто-то есть, веселья становится вдвое больше, а тягот вдвое меньше, — Сукунабикона-но-ками прищурился, вспоминая былое.

Ёсихико тоже не сдержался и улыбнулся. Может, сейчас ему и не хватало друзей, но он понимал, что веселья и радости действительно становится вдвое больше, если есть с кем им поделиться. Разумеется, когда рядом есть кто-то еще, приходится учитывать его потребности, зато благодаря дружбе можно испытать вещи, которые в одиночку ни за что бы не познал. Поэтому общество других людей ни в коем случае не стоит отторгать.

— Хм?..

В голове по очереди пронеслись слова Сукунабикона-но-ками, собственные воспоминания и образ стоявшей на набережной Хоноки. Ёсихико остановился.

— Э… хм? А если подумать…

Когане и его пассажир с удивлением посмотрели на вдруг затормозившего Ёсихико.

— Что такое? — спросил лис.

Ёсихико поднял голову, на ходу приводя мысли в порядок. Ему на ум пришло предположение, которое вполне могло оказаться тем самым.

— Слушай… я знаю, что только вчера тебя сварил, но… — Ёсихико неуверенно преклонил колено, чтобы посмотреть в глаза сидевшему на Когане Сукунабикона-но-ками. — Не против со мной кое-куда сходить?

Возможно, ответ мог отыскаться ближе, чем они думали.