— ...Что ты делаешь?

Из подвешенной к потолку колонки лилась развеселая песенка — гимн аптеки*. Она то и дело прерывалась голосом, вещавшим о сегодняшних скидках.

Вечером в магазине было довольно много покупателей. Какая-то школьница изучала тюбики бальзама для губ, молодая женщина сравнивала цвета тональных кремов, мужчина в маске спрашивал у кассира средство от простуды. Ну а Ёсихико устало повернул голову, услышав знакомый недовольный голос.

— ...Это ты мне скажи, что делаешь.

Сидя на корточках, Ёсихико наткнулся на пристальный взгляд Котаро. Ёсихико слышал, что жрецам предписывали не носить религиозную одежду за пределами храма, но все равно не привык видеть друга в джинсах, а не зеленых штанах-хакама. Небрежно накинутая черная куртка издевательски ярко подчеркивала приятную внешность Котаро.

— Воровство — это грех.

Ёсихико нахмурился, услышав эту фразу, сказанную пусть и небрежно, но с самым серьезным видом.

— Нечего на меня клеветать. Я честно куплю, только не могу решить, что именно…

Он уже минут десять сидел на корточках, не двигаясь с места. Ноги словно в знак протеста затекли, но Ёсихико и сам не был рад тому, сколько времени провел в стенах магазина.

— Это над чем же можно так долго думать в аптеке?

Котаро опустился рядом с Ёсихико и заглянул в корзину в руках друга. Внутри виднелась целая россыпь разнообразных средств для ванны.

— Э? Неужели ты так любишь в ванной сидеть?

Ёсихико не нашелся с ответом. Безусловно, он был не против понежиться в ванной, но не настолько, чтобы покупать такие запасы. Но согласиться с Котаро — все равно что прилюдно признаться в нездоровой любви к купанию.

— А, ну… понимаешь, холодно нынче… — пробормотал Ёсихико, отводя взгляд.

Он решил, что уж посреди зимы такая отговорка может сработать. Кто же знал, что Котаро приспичит задать вопрос в такой неподходящий момент.

— О-о, гоннеги, ты как раз вовремя. Может, хоть ты сможешь заставить его поскорее выбрать, — сказал Когане, изучающий выставленные товары, хоть Котаро и не слышал его голоса.

Возможно, его слова служили в первую очередь упреком Ёсихико, который ворчал, глядя на магазинную полку и советовался с содержимым кошелька. Хотя поначалу Когане не горел желанием идти сюда, сейчас он уже с превеликим любопытством разглядывал всевозможные шампуни и гели для душа.

— Он только и делает, что ворчит — мол, это не то, то не то. Я ему который раз говорю: бери вот эту с изображением лекарственных трав.

— А я тебе который раз говорю, что оно слишком дорогое! 800 йен за бутылку? Ты хоть представляешь, сколько я зарабатыв… — забывшись, начал отвечать Ёсихико и оборвал себя на полуслове.

Он немедленно ощутил на себе до боли пристальный взгляд Котаро. Тот не видел Когане и не слышал его, а потому наверняка решил, что Ёсихико ни с того ни с сего начал говорить сам с собой.

— ...Ты знаешь, Ёсихико, мне уже давно не дает покоя один вопрос.

Реплика Котаро прозвучала настолько серьезно, что Ёсихико опасливо обернулся и посмотрел на друга. Возможно, в этот раз он влип всерьез. И что же тогда делать? Хотя, возможно, стоит просто рассказать Котаро правду.

О том, что Ёсихико на самом деле — “лакей”, помогающий богам, чьи имена всплывают в молитвеннике…

— И раз выдался повод, надо бы поставить точку в этом деле.

— В к-каком?.. — Ёсихико запнулся, переспрашивая.

Он сам понимал, что нервничает, и терпеливо ждал ответа Котаро. А тот неспешно поднес руку к магазинной полке, словно не замечая беспокойства друга.

— Не проверишь, действительно ли это средство с ароматом карри пахнет им?

— ...Сам проверяй!

***

— Имя бога Сукунабикона-но-ками встречается еще в «Записках о деяниях древности». *

Закончилось празднование нового года, осталась позади развеселая первая неделя года, прошел День Взрослых*, настали двадцатые числа января, и мир, наконец, начал успокаиваться; зато в молитвеннике Ёсихико всплыло имя очередного бога.

— Ему многое известно о лекарствах, заговорах, выращивании злаков, производстве алкоголя и многом другом. Его знания сильно выручили Окунинуси-но-ками *, когда тот занимался строительством страны, — вещал пушистый лис-навигатор, ведя Ёсихико к храму, расположенному южнее знаменитых руин замка Адзути.

— Что за строительство страны? —переводя взгляд на лиса, спросил Ёсихико, до сих пор не читавший «Записки».

Когане качнул пушистым хвостом и сам посмотрел на Ёсихико яркими желтыми глазами.

— В основном это подготовка территории страны, чтобы людям было проще жить: очищение воды, обогащение почвы… Но также распространение культуры, обычаев и медицинских знаний.

— О как. Так у этого бога, выходит, довольно важная должность?

— У богов не бывает “неважных” должностей, — резко бросил Когане.

Ёсихико невольно пожал плечами. Кажется, пришло время всерьез заняться изучением богов — подумалось ему.

Они прошли мимо пасторальных сельских домиков и оказались перед лесом — таким нетронутым, словно он переместился сюда из другого мира. Лес этот и являлся территорией храма Сукунабикона-но-ками, а чтобы найти игравшие роль входа тории, пришлось долгое время идти вдоль леса, оставляя его по правую руку.

Стоило путникам пройти через крепкие врата, покрытые сверху соломой, как взору открылись крупное временное святилище* и молельня. Вдали высилось крупное основное святилище, обнесенное сетчатым забором и обвешанное фонарями. Ёсихико видел за свою жизнь немного храмов, но это не помешало ему проникнуться величием показавшихся зданий. Территория храма также могла похвастаться прекрасным садом, а неподалеку от веранд приютился маленький пруд. Около воды грелся в лучах солнца и отдыхал воробей. Ёсихико шел мимо, поглядывая на птицу, и вскоре добрался до знаменитого камня трехметровой высоты, который, по преданиям, и побудил людей построить здесь храм в честь Сукунабикона-но-ками.

— Так, а где сам Сукунабикона-но-ками? — спросил Ёсихико перед камнем, поворачиваясь к Когане.

Стоял будний полдень, людей вокруг почти не было. По территории разгуливали лишь пенсионеры в сопровождении своих жен и мужей, некоторые — с камерами. Как сообщала табличка рядом с камнем, храмовые врата и основное святилище входили в перечень культурного наследия префектуры, так что помимо пенсионеров на глаза иногда попадались и вооруженные камерами паломники.

— Что ты? Вот же он.

Когане указал на камень, и Ёсихико снова окинул монолит взглядом, но так никого и не заметил. Парень видел перед собой веревочную ограду, огромный камень и больше ничего.

— Э? Где?

Ёсихико принялся озираться по сторонам. Он, подобно другим людям, обычно не способен видеть богов, но те, чьи имена всплыли в молитвеннике — исключение.

— Ниже.

— Ниже?

Ёсихико послушно опустил взгляд и заметил, что рядом с гравием что-то движется. Он пригнулся и, наконец, заметил десятисантиметрового старика в белом пончо, приветливо махавшего ему рукой.

— Какой маленький! — воскликнул Ёсихико, не в силах сдержать удивления.

В следующую секунду Когане от души пнул Ёсихико по ноге, и тот осел на землю. Жалости божественный лис, как обычно, не ведал.

— Именно Сукунабикона-но-ками стал прообразом того персонажа, который известен вашим детям как Иссунбоси*. Не смей относиться к нему легкомысленно из-за его роста!

— Иссунбоси… — протянул Ёсихико, не веря своим ушам.

Неужели мальчик, сражавшийся против демона с помощью иголки, писан с бога?

— От самого рождения он невысокого роста, но во времена знакомства с Окунинуси был куда моложе, красивее и крепче. Сейчас же он растерял свою силу, и потому выглядит так.

Бог тем временем шел им навстречу, с трудом пробираясь через довольно крупный по его меркам гравий. И блестящая лысина, и опустившиеся уголки глаз, и улыбка на морщинистом лице подкрепляли образ добродушного старика.

— А-а… в общем, он как превратившийся в ребенка Хитокотонуси, только наоборот?

Ёсихико решил помочь Сукунабикона-но-ками и протянул ему руку. Тот благодарно улыбнулся и взобрался на ладонь. Весил этот бог не больше смартфона.

— Я себя сейчас в роли Китаро* ощущаю… — тихо произнес Ёсихико.

Он заметил, что Сукунабикона-но-ками почему-то до боли напоминает ему дедушку-глазастика*.

— Может, Сукунабикона-но-ками и невелик, но он довольно крепкий бог. Однажды он переплыл море верхом на семени вьюнкового картофеля.

А пока Ёсихико занимался нелестными мысленными сравнениями, Когане продолжал рассказывать о миниатюрном боге с такой гордостью и настолько высоко вскинутым носом, словно говорил о собственных достижениях.

— Вьюнкового?..

О такой разновидности картофеля Ёсихико никогда не слышал, но лилипут, преодолевший море собственными силами, действительно внушал уважение.

— Довольно, Хоидзин, незачем меня так восхвалять. Сейчас я — обычный дед-коротышка, — отозвался Сукунабикона-но-ками с ладони Ёсихико, смущенно улыбаясь. Затем он перевел взгляд на Ёсихико. — Благодарю за то, что пришел, лакей. Кажется, тебя зовут Ёсихико? Я слышал о вас с Хоидзином от королевы драконов Оомитами.

— От королевы драконов… от Оханы, что ли?

Ёсихико услышал знакомое имя и удивленно вытаращил глаза. Храм Оханы, королевы драконов Оомитами, находится отсюда в нескольких станциях к западу. Сложно сказать, насколько простираются владения богов, но, возможно, боги, живущие в окрестностях озера Бива, обмениваются друг с другом информацией.

— Мы с ней порой видимся, но я и не думал, что вы вдруг придете сюда сами… все-таки ничто не способно укрыться от взгляда старших богов, — Сукунабикона-но-ками сложил руки на груди и закивал.

— Итак, Сукунабикона-но-ками, каков твой заказ? — спросил Когане, как обычно опередив Ёсихико.

Ёсихико скорчил кислую мину, но Сукунабикона-но-ками не обратил на него внимания и бодро продолжил:

— Давным-давно, когда мы с Окунинуси закладывали основы страны восходящего солнца, я слег с болезнью. Случилось это в то время, когда мы путешествовали по краю Иё.

“И где этот край Иё находится?” — подумал Ёсихико и начал рисовать в голове карту. Увы, в географии он никогда не был силен, и потому с трудом представлял даже то, как правильно расположить префектуры от родного Киото до краев японского архипелага. Если бы кто-то поручил ему собрать пазл из сорока семи префектур, получилась бы очень потешная карта, в которой Коти оказалась бы рядом с Ямагатой и так далее.

— Тогда-то Окунинуси сводил меня в онсен, и, скажу я вам, такого ни с чем не сравнимого блаженства я никогда не испытывал… Даже сейчас я не могу забыть его и хочу снова испытать ту теплоту своим дряблым телом, — рассказал Сукунабикона-но-ками, глядя в небо и вспоминая давно минувшие дни.

— Под онсеном в Иё ты имеешь в виду источники Дого? Если я правильно помню, вы их и основали, — уточнил Когане, и Сукунабикона-но-ками сразу же закивал.

— Верно. Да уж, столько времени прошло с тех пор, как мы создали горячие источники в разных уголках страны. Я уж и не сосчитаю, в скольких побывал лично.

От нахлынувших воспоминаний Сукубанико-но-ками прищурил и без того узкие глаза. Ну а Ёсихико, как обычно, задал до грубости простой вопрос:

— Ну раз так, то почему бы тебе еще раз в Дого не сходить? — в ту же секунду он понял, что только сморозил, и осторожно уточнил: — Э, погоди-ка… ты хочешь, чтобы мы тебя туда отвели?..

Ёсихико понятия не имел, относится ли Дого к тем местам, куда можно добраться на поезде за несколько сотен йен. И вообще, не может ли бог просто долететь, куда ему нужно?

Однако Сукунабикона-но-ками вздохнул и ответил следующим образом:

— Я и сам думал об этом, а несколько лет назад все же сходил туда. Вода там все такая же мягкая, все такая же согревающая… И все-таки что-то было не так, — Сукунабикона-но-ками говорил так тихо, что Ёсихико приходилось вслушиваться в каждое слово. — Да, баня была очень приятной, но я чувствовал какой-то легкий дискомфорт, и он не давал мне ощутить то самое блаженство. Я так изумился, что решил посетить другие японские онсены. Я побывал в Кюсю, был в онсенах на побережье, посещал самые знаменитые бани. Но я все никак не мог ощутить того самого пронизывающего блаженства, что охватило меня в тот раз…

Сукунабикона-но-ками глубоко вздохнул, а Ёсихико нахмурился. Если уж поиски бога настолько упорного, что он в свое время переплыл море на вьюнковом картофеле, не увенчались успехом, то уж Ёсихико и подавно ничего отыскать не сможет.

— ...По-хорошему, мое желание — не из тех, которые замечают. Не из тех, с которыми обращаются к лакею. Но, похоже, я потерял слишком много сил. Мне уже не хватает воли искать одному… — печальным тоном закончил Сукунабикона-но-ками и опустил голову.

Сейчас некогда молодой и прекрасный бог ничем не отличался от старика.

— Но ведь у тебя такой роскошный храм. Неужели даже такие почитаемые боги теряют силу? — спросил Ёсихико и еще раз обвел взглядом территорию храма.

Одно только положение культурного наследия обязывало к тому, что храм содержали в полном порядке. Глаз не находил ни грязи, ни разрухи.

— Размер храма вовсе не соответствует количеству почитателей. Безусловно, есть те, кто истово поклоняются мне, но среди местной молодежи немало тех, кто и знать не знает, что я за бог, — ответил Сукунабикона-но-ками с вялой улыбкой.

— Пусть Сукунабикона-но-ками и оставил страну своим детям и внукам, он — один из великих основателей этой страны, — подхватил рассказ Когане. — Но даже я не стану отрицать, что вся слава за события той эпохи достается Окунинуси-но-миками.

— Так вот оно как…

Ёсихико еще раз окинул взглядом бога, расположившегося у него на ладони. Конечно, Ёсихико не разбирался в богах и не мог проникнуться важностью встречи, но умом он более-менее понимал, что когда-то Сукунабикона-но-ками сыграл огромную роль в становлении Японии.

И что со временем он постепенно растерял былую силу.

— Согласен ли ты исполнить мой заказ, Ёсихико? — спросил Сукунабикона-но-ками таким тоном, словно решил выкинуть из головы неподобающие мысли. — Прошу, дай мне вновь ощутить то блаженство.

Связанный c шеей Ёсихико молитвенник, который он до сих пор не достал из висевшей на спине сумки, слегка засветился.

— Я хочу опуститься в горячую воду столь приятную, что она проберет меня до глубины души. Вот мое желание.