Воскресным утром в храме Касима почти не было прихожан, зато священники и жрицы вовсю подметали территорию. Рэйси шёл следом за Ёсихико, остановился перед ярко-рыжими башенными вратами и окинул их недоверчивым взглядом.

— Ты хочешь сказать, я правда увижу Такэмикадзути-но-оноками? — спросил он, когда они уже вошли на территорию, обогнули основное здание и пошли по обходной дороге. — Ты же не из тех людей, которые верят в глупые суеверия и втягивают в это других?

— Нет, я таким не занимаюсь. Я ведь уже сказал, что приехал сюда из-за заказа.

— Не думай, что я в это поверил.

— Ай, ладно, увидишь — сам поймёшь…

— Рэйси! — вмешался зычный голос, раздавшийся откуда-то спереди. — Как здорово, что ты пришёл, Рэйси! Рядом с потомком Токифу я буду себя чувствовать, как за каменной стеной, и жить без забот!

Навстречу от загона с оленями шёл Такэмикадзути-но-оноками, широко расставив могучие руки. Пружинистый шаг выдавал старого вояку.

— А! К-кто вы?! — взвизгнул Рэйси, увидев вдруг незнакомого мускулистого мужчину.

Такэмикадзути-но-оноками осмотрел его со всех сторон и напоследок даже шлёпнул по пятой точке.

— Бросай это своё «кто вы», чай не чужие! Я знал тебя ещё до того, как ты вылез из живота матери! Кто бы мог подумать, что мы встретимся лицом к лицу?! Ну что, видишь меня? А то у тебя, в отличие от сестрёнки, глазки не настолько зоркие.

Рэйси вытаращил глаза, наконец-то поняв, кто перед ним. Не так уж много в мире тех, кто знает секрет Хоноки.

— Такэмикадзути… но… оноками? — спросил Рэйси, начиная дрожать.

Бог излучал могущество и силу, и у Рэйси с непривычки вполне могла закружиться голова.

— Да. Я тот бог, которому молится твоя семья.

Такэмикадзути-но-оноками схватил в руки голову Рэйси, заглянул ему в глаза и захохотал. Бог относился к мужчине точно как к родному сыну или племяннику. Рэйси явно растерялся от таких пылких чувств.

— Ну что, теперь веришь? — тихо спросил Ёсихико, глядя на встречу человека и бога.

Вот уж действительно — лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

— Я б-был не до конца готов к… — попытался ответить Рэйси, но прервался и вытаращил глаза, увидев вдруг бога-меча с чёрными волосами и золотистого божественного лиса.

— Ах да, этот брюнет — Фуцунуси-но-ками, — пояснил Ёсихико. — Золотой лис — Хоидзин. Они оба тоже отчасти живут в храме Онуси… Правда, ты их никогда не видел…

— Нет, я уверен, что Фуцунуси-но-ками уже когда-то где-то… Может, в фильме?.. — пробормотал Рэйси.

Фуцунуси-но-ками слушал его с хмурым видом.

— Ладно, давай я объясню, что ты будешь делать, — пока Рэйси стоял с недоумевающим видом, Такэмикадзути-но-оноками схватил его за плечи и повёл к дальнему павильону. — Ах да, мне же ещё надо поставить печать лакею…

— П-подождите! — закричал Рэйси, опомнившись. — Извините, что я не сказал об этом с самого начала, но я не могу исполнить ваше желание. Прошу, назначьте вашим слугой кого-нибудь другого.

Рэйси говорил вежливо, но твёрдо. Такэмикадзути-но-оноками остановился от него в паре шагов и прищурился.

— Ты отказываешься?

Ёсихико вздрогнул, вдруг ощутив зловещий холодок. Рэйси поправил очки и попытался найти нужные слова:

— Я ведь даже не священник и съехал от семьи больше десяти лет назад. Если честно, я даже почти не помню, какой именно вы бог…

— Тебе не нужно быть священником, чтобы ухаживать за мной. А если ты не знаешь, кто я, то ничего страшного, я тебе расскажу. Задавай любые вопросы, какие у тебя есть.

— А, нет, я имел в виду другое… — Рэйси растерялся и обиженно поглядывал на Ёсихико.

Лакей виновато почесал голову. Ему тоже не хотелось втягивать Рэйси в этот заказ.

— П-просто я слишком многого не понимаю… Я даже не знаю, кем был этот Накатоми-но Токифу… — глаза Рэйси постоянно бегали.

— Ого? Ты не слышал о Токифу? — Такэмикадзути-но-оноками перегородил ему путь, сложил руки на груди и мечтательно улыбнулся. — Тогда давай я тебе расскажу! Токифу был настоятелем этого храма и прекрасно разбирался в оленях. Мы часто вместе с ним и с…

Речь вдруг оборвалась. Осознав, что вновь потерял голос, Такэмикадзути-но-оноками вцепился в своё горло.

— Нет… Что толку об этом рассказывать? — печально сказал бог, медленно опуская глаза.

В этом голосе слышалась одному ему известная боль, причём не связанная с потерей голоса.

— Такэмикадзути-но-оноками, — Ёсихико решился и сжал кулаки. — Я долго не мог понять, что с тобой такое.

Утренний ветерок пробежал по роще. Зашумела листва. С земли поднялась пыль и улетела куда-то к дальнему павильону.

— Тебе должно быть ужасно неудобно жить с пропадающим голосом, но почему ты не попросил меня о том, чтобы разобраться с этим недугом? Почему вместо этого потребовал привести нового слугу?

Фуцунуси-но-ками открыл глаза чуть шире, словно впервые заметив, что Такэмикадзути-но-оноками и правда вёл себя странно. Когане вдруг повёл ухом, повернул голову и посмотрел на башенные ворота.

— Возможно, ты и сам уже догадался, что за этим стоит не столько потерял силы, сколько какая-то другая причина? Например, досада или горечь, которую ты не хочешь вспоминать? И эти чувства… как-то связаны с Фуцунуси-но-ками.

Такэмикадзути-но-оноками уткнулся взглядом в землю и поморщился, словно от боли. Фуцунуси-но-ками немедленно подбежал к хозяину и преклонил колено. На чёрных хакама появились белые пятна от песка.

— Хозяин! Если я чем-то провинился перед вами, то прошу, накажите меня! — умолял Фуцунуси-но-ками, стараясь поймать взгляд Такэмикадзути-но-оноками. — Если я, ваш преданный слуга, сам того не замечая принёс вам эти ужасные страдания, то глубоко раскаиваюсь в содеянном!

Но Такэмикадзути-но-оноками упрямо отказывался смотреть на своего слугу и сверлил взглядом землю.

— Я… — губы Фуцунуси-но-ками задрожали, — настолько бесполезен… что не оправдал ожиданий хозяина…

Правая рука бога вдруг заскрежетала. Фуцунуси-но-ками впился в неё ногтями второй руки.

— Мы знаем друг друга уже целую вечность… — нарушил Такэмикадзути-но-оноками своё долгое молчание. — Но нам лучше больше не быть вместе.

Ветер как раз стих, и эти слова прозвучали особенно громко.

— Нет, подождите, — вмешался Рэйси, вставая между богами, пока Фуцунуси-но-ками таращил глаза, забыв как дышать. — Вы с Фуцунуси-но-ками — неразлучная пара, разве нет? Даже наш храм посвящён вам обоим. Почему вы считаете, что вам нельзя быть вместе? Разве вы его не цените?

— Ценю, и именно поэтому должен с ним расстаться, — перебил Такэмикадзути-но-оноками. — Ты должен хорошо понимать мои чувства, Рэйси.

Мужчина ахнул, увидев печаль в глазах бога. Он наконец заметил сходство между ним и собой, больше десяти лет назад отвернувшимся от любимой сестры.

— Если ты отказываешься быть моим слугой, я найду другого, — неумолимо заявил Такэмикадзути-но-оноками.

— Почему?.. — тихо прошептал Фуцунуси-но-ками.

Он наклонился влево и упёрся в землю левой рукой, чтобы не упасть. Однако пальцы, показавшиеся из-под кимоно, были серыми, словно сталь.

— Фуцу, что с твоей рукой?! — воскликнул Такэмикадзути-но-оноками, заметив это.

— Почему вы пытаетесь бросить меня одного?..

Левая рука не просто меняла цвет. Она действительно становилась стальной.

— Фуцунуси-но-ками! — встревоженный Ёсихико сел на корточки возле бога.

Новый цвет захватил не только пальцы, но и кисть, и постепенно поднимался по запястью.

Левая рука превращалась в меч следом за правой.

— Эй, Когане! Что это значит?! — крикнул Ёсихико молчаливому лису.

Что, если бог превратится целиком?

— Ты ведь помнишь, что спросил Окунинуси-но-ками, когда увидел превращённую в меч руку? Он усомнился в том, действительно ли в этом виновата потеря силы, — хладнокровно ответил Когане, качая хвостом. — Если он сам придаёт себе эту форму, то тут ничего не изменить.

Ёсихико невольно вспомнил Яматотакэру-но-микото, который пытался превратить себя в птицу. Бывший принц, он так хотел любви отца, что готов был пожертвовать ради этого человеческим обликом.

— Нет, Фуцунуси-но-ками! Не вздумай становиться мечом! — закричал Ёсихико, вцепившись в плечо бога.

Но Фуцунуси-но-ками не реагировал. Все его тело излучало очевидную, болезненно сильную мысль:

«Если я стану мечом, он оставит меня возле себя».

— Фуцу, не делай глупостей! Для чего тебе быть мечом?! — Такэмикадзути-но-оноками тоже сел напротив Фуцунуси-но-ками и схватил его за плечи. — Да и не то уже время, чтобы размахивать клинком. Сейчас мирное время и царство людей. С тех пор как ты стал богом-мечом, я только и молился о том, чтобы никогда тебя не использовать!

Что-то в его словах заставило Ёсихико задуматься. Фуцунуси-но-ками говорил о том, что когда-то у Такэмикадзути-но-оноками был другой меч. Но потом его отдали Дзимму ради захвата Востока, и спустя какое-то время Фуцунуси-но-ками стал новым мечом по просьбе хозяина.

Стал новым мечом.

Стал… мечом?

Кем он был до этого?

— Такэмикадзути-но-оноками, — обратился к богу Ёсихико. — Чем был Фуцунуси-но-ками перед тем, как стать мечом?

У Такэмикадзути-но-оноками перехватило дух.

— Может, в этом и ключ к разгадке?

Фуцунуси-но-ками дрожал и тяжело дышал, уперевшись руками в землю. Похоже, внутри него разгорелась нешуточная битва: одна половина бога пыталась стать мечом, вторая половина стремилась остановить её.

— Кстати… — Рэйси, ошалело смотревший за развитием событий, словно что-то вспомнил. — В храме нашей семьи Фуцунуси-но-ками восхваляют под другим именем. Я как-то спрашивал у отца, что это за имя.

— Под другим именем? — переспросил Ёсихико.

— Ихаинуси-но-ками, — Рэйси поправил очки. — Очевидно, это от слова «иваинуси», — он посмотрел на бога в чёрном кимоно. — Так раньше называли жриц, приближенных к богам.

«Всё, что я могу — почитать моего бога. Поэтому я целиком и полностью отдаюсь этому занятию. Это ведь твои слова? — спросил он у неё уже после того, как они откликнулись на приглашение в Ямато, оставили в новой столицу Токифу и оленей и вернулись в Касиму. — Но разве тебе не обидно? Ты и сама полноценный бог, но лишь отыгрываешь роль моей жрицы».

Бог и жрица, Такэмикадзути-но-оноками и иваинуси. Они были буквально неразлучны. Жрица считала бога источником своей силы.

«Почему бы тебе не стать самостоятельным богом и быть моим мечом?»

Жрица округлила глаза.

«Но ведь я ваша…»

«Жрица?» — Такэмикадзути-но-оноками предвосхитил её ответ и усмехнулся.

Он прекрасно понимал, что иваинуси старается вести себя как подобает слуге и поэтому никогда не станет проявлять инициативу. Но не хуже он понимал и то, что внутри жрицы горит пламя боевого духа.

«Не бойся своей силы, иваинуси, — Такэмикадзути-но-оноками посмотрел в прекрасные глаза жрицы и улыбнулся. — Ты должна быть тем, кто ты есть на самом деле».

— Хозяин, вы же сами сказали мне быть тем, кто я на самом деле! — Фуцунуси-но-ками закричал таким истошным голосом, что Такэмикадзути-но-оноками содрогнулся. — Поэтому я вышел из-под вашего крыла, стал самостоятельным богом и взял себе имя Фуцунуси-но-ками. Из жрицы-служанки я превратился в бога, равного вам! Я и мужчиной стал затем, чтобы стать ближе к прославленному богу войны! Вы посмотрели на меня с улыбкой и одобрили моё решение!

Чёрные хакама и рукава кимоно почти побелели от песка. Левая ладонь целиком стала стальной и уже понемногу меняла форму. Но Фуцунуси-но-ками словно не замечал этого и продолжал взывать к Такэмикадзути-но-оноками. Клинок правой руки заскрежетал по земле. Бог был уже не в силах поддерживать своё дрожащее от чувств тело и упал ничком. Песок запачкал роскошные волосы и аккуратное лицо.

— Но почему сейчас вы пытаетесь избавиться от меня? Почему отрицаете прошлое даже ценой голоса? — в слезах спросил Фуцунуси-но-ками. По его шеё уже кралась стальная краска.

— Так ты потерял голос из-за того, что твоя жрица обрела независимость? Это и есть твоя досада? — Ёсихико в смешанных чувствах посмотрел на Такэмикадзути-но-оноками, помогая Фуцунуси-но-ками привстать.

Бог-меч сам выбрал свой жизненный путь.

Если Такэмикадзути-но-оноками сожалел об этом, это значит, что он не согласился с решением жрицы и её жизнью.

Такэмикадзути-но-оноками закрыл глаза, переваривая слова Ёсихико. Наконец, веки бога медленно поднялись, и он посмотрел на свою бывшую иваинуси.

— Моя досада совсем не в том, что Фуцу прислушался к моему совету и стал богом, — он говорил медленно, держал себя за горло и практически выдавливал слова. — Но мне не даёт покоя мысль: что, если ты согласился только потому, что не мог возразить?..

Что, если он невольно навязал Фуцунуси-но-ками своё мнение? Что, если заставил переступить через себя? Со временем он осознал, что недооценил, каким огромным весом обладают слова хозяина. Постепенно это беспокойство вытеснило из головы почти все остальные мысли.

Такэмикадзути-но-оноками положил ладони на щёки Фуцунуси-но-ками.

— Что, если бы ты мог не валяться сейчас в песке, а быть моей прекрасной жрицей?..

Голос бога затухал с каждым словом и к концу вопроса стал почти неслышным.

Такэмикадзути-но-оноками сказал своей жрице сделать выбор. Иными словами — отрезать для себя остальные пути. Бог до сих пор винил себя за то, что вынудил Фуцунуси-но-ками принять это решение.

— Хотя поздно спрашивать сейчас, когда всё уже позади, — Такэмикадзути-но-оноками слабо улыбнулся. — Просто я… не ожидал, что ты настолько дорог мне.

Он боялся, что сказанная вслух правда заденет жрицу, поэтому пытался расстаться с ней. Они всё время находились рядом, но бог не мог посмотреть ей в глаза.

Он просто хотел, чтобы она была счастлива.

Рэйси, внимательно слушавший разговор, поморщился и опустил глаза.

— Я больше не могу произнести… твоего… прежнего… имени… — изо рта Такэмикадзути-но-оноками доносилось шипение, а из глаз катились слёзы. — Когда ты был жрицей… тебя… звали… И…

Он так и не смог произнести слово «Ихаинуси». Но Фуцунуси-но-ками всё равно коснулся лежащей на щеке руки хозяина своей стальной ладонью.

— Не волнуйтесь так, — Фуцунуси-но-ками широко улыбнулся сквозь слёзы. — Просто продолжайте называть меня Фуцунуси-но-ками. В конце концов, это имя — ваш подарок.

Облака расступились, в рощу заглянуло солнце. Лучи света плясали в листве, рисуя на земле сложные тени и освещая улыбку Фуцунуси-но-ками.

— Я считаю, что мне подходит именно этот облик — вашего верного слуги Фуцу.

Стальная порча остановилась и быстро отступила. Ёсихико смотрел на бледные ладони Фуцунуси-но-ками и вспоминал, как Окунинуси-но-ками сказал накануне загадочную вещь:

«Ты казался мне очень даже привлекательным».

Скорее всего, он знал Фуцунуси-но-ками ещё женщиной.

— Прости меня, Фуцу… — севшим голосом извинился Такэмикадзути-но-оноками.

Он говорил тоном не могучего бога войны, а любящего отца.

— Даже сменив имя, я всегда буду вашим верным клинком, — заявил Фуцунуси-но-ками, блистательно улыбаясь. — Даже заржавев, я останусь при вас, пока не истлею. Этого требует моя гордость как Фуцунуси-но-ками.

В его голосе было столько непоколебимой уверенности, что Такэмикадзути-но-оноками округлил глаза. Плечи бога задрожали, он обронил пару неловких смешков, а затем громогласно расхохотался. Этот смех был подобен дуновению свежего ветра, уносящего все ложные опасения. Загалдели все птицы рощи, будто отвечая жизнерадостному богу. Зашумели деревья, олени в загоне тоже что-то одобрительно протянули. Ёсихико стоял, разинув рот. Он будто попал в райские кущи, которые всеми своими частями выражали эмоции бога, заменяя собой его пропавший голос.

— Ладно, Рэйси… — наконец, Такэмикадзути-но-оноками вздохнул, встал и повернулся к недоумевающему мужчине. — Фуцу отказался отдавать свою должность, так что у меня нет для тебя работы. Прости.

— А, ничего… — Рэйси опомнился и выпрямился.

Ему этот поворот был только на руку.

— Но раз уж ты всё равно здесь, можешь стать слугой у Фуцу.

— Ой, нет, с-спасибо! — Рэйси нервно замотал головой.

Такэмикадзути-но-оноками добродушно засмеялся, и листва вновь зашелестела.

— Не волнуйся, я не всерьёз. Но нам обоим пора прекратить обманывать себя.

Бог подошёл к мужчине, которого знал ещё с самого детства, и по-отечески похлопал по голове.

— По-настоящему важные люди вернутся к тебе, даже когда ты их отпустишь. Надеюсь, я это наглядно продемонстрировал? Поэтому лучше с самого начала держи их возле себя.

Рэйси едва заметно вздрогнул и сжал кулаки.

Стая птиц захлопала крыльями и куда-то улетела. Такэмикадзути-но-оноками поднял голову Рэйси и заставил его обернуться.

— Я ведь прав, сестра? — спросил бог.

Рэйси будто проснулся. Он прищурился от ослепительного блеска и приставил руку ко лбу козырьком.

Перед ним стояла недоумевающая Хонока, наполовину освещённая золотистыми лучами.