Хонока тихонько вздохнула, любуясь ясным осенним небом за окном.

Пробные экзамены закончились на прошлой неделе, а впереди уже маячила промежуточная аттестация в конце месяца. Страшно даже подумать, но ей оставалось быть школьницей меньше полугода. Вроде бы она и поступила-то совсем недавно, но время летело с невероятной скоростью.

Шла перемена перед последним уроком, и остальные девушки щебетали о чём-то своём, разбившись на группы. Сейчас шла та самая пора, когда большинство старшеклассников места себе не находят и думают только о централизованных вступительных экзаменах, однако над этой школой шефствовал частный университет, поэтому почти все ученики уже были зачислены как студенты. Хонока и сама относилась к таким абитуриентам, и их ожидали лишь ноябрьские экзамены для распределения по факультетам. Те же, кто метили в другие университеты, учились в отдельном классе, поэтому не отравляли атмосферу беззаботности.

— Ах… — Хонока вновь вздохнула, глядя в небо.

На фоне голубизны резвились белые волчата. Раз белые — значит, посланники или сородичи какого-то бога. Проводив их взглядом, Хонока посмотрела на одноклассников. Увы, никто другой не мог увидеть эту волшебную картину. Хоноке оставалось лишь вздохнуть и открыть лежащую перед собой тетрадь. В глаза бросились знакомые строчки.

Школьная жизнь Хоноки не всегда была простой, однако поступив в старшую школу и попрощавшись с прежними одноклассниками, она обрела душевное спокойствие. Всё, что от неё теперь требовалось — ходить на уроки, сносно учиться и не проявлять инициативы. Никто не пытался влезть в эту тихую жизнь, единственным исключением был Такаока Харуто из параллельного класса, который постоянно находил поводы завязать с Хонокой разговор. Вспомнилось, как на днях они встретились у входа в здание, и он спросил:

«Ёсида, ты унаследуешь храм своей семьи?»

К счастью, родители девушки вовсе не настаивали на том, что храм должен достаться родной дочери. Им хотелось, чтобы Хонока занималась тем, что ей интересно, и никогда не подталкивали её к профессии священнослужителя. Да и сама Хонока, конечно, учитывала такую возможность, но всегда сомневалась относительно того, стоит ли к ней стремиться.

Однако в первую очередь вопрос Харуто пробудил в Хоноке горькие воспоминания. На самом деле, это решение уже давно должен был принять другой человек.

Хонока закрыла глаза, борясь с тупой болью в груди.

Занавески в классе всколыхнулись от прохладного осеннего ветерка.

***

— О-о…

Обычно в семь утра Ёсихико нежился в кровати и наслаждался бездельем и полудрёмой, но сегодня разинув рот смотрел на серые небоскрёбы.

— Вот ты какой, Токио!

Начинался октябрь, и утро было не только ярким, но и прохладным. Ёсихико крутился на месте, любуясь пейзажем, полностью состоящим из высотных зданий. Рядом по восьмиполосной дороге без конца ездили машины, в том числе зелёные такси, которые Ёсихико до сих пор видел только по телевизору. По тротуарам шли чемпионы и чемпионки по раннему приходу в офис. Должно быть, скоро тут будет не протолкнуться от мужчин и женщин в строгих костюмах. Недаром ведь Маруноути считался городом бизнесменов.

— Держи, это карта до отеля, в котором мы ночуем. Её же я прислал тебе на смартфон, проверь, — Котаро достал багаж из недр магистрального автобуса* и тут же начал давать указания восхищённому Ёсихико. — Там забронирована комната на твоё имя. Но это бизнес-отель*, так что многого не жди.

— Да мне отель только чтобы спать. Ты лучше скажи, неужели тебя вот это всё не впечатляет?! — Ёсихико взял карту из рук друга и посмотрел на того недовольными глазами.

— Вот это всё? — Котаро озадаченно покрутил головой.

— Я не слышу криков: «Токио!», «Небоскрёбы!» и так далее.

Ёсихико родился в Киото и прожил там двадцать с лишним лет, а в Токио приехал впервые. Однажды в рамках школьной экскурсии их возили в известный парк развлечений со словом «токийский» в названии*, но формально это была префектура Тиба.

Ёсихико размахивал руками, призывая Котаро восхититься, но тот лишь вздохнул и спросил:

— Ты уже забыл, в каком городе был мой университет?

Ёсихико вдруг понял, что зря старается, и стыдливо опустил руки. Ему очень хотелось, чтобы Котаро перестал смотреть на него как на впечатлительного простака.

— В Токио…

— Вот именно, тут моя альма-матер. Я прожил в Токио четыре года и теперь вернулся на вечер встречи выпускников. Ради него я целых два месяца кроил расписание, пока мне не выделили эти выходные. У меня уже есть прививка от видов Маруноути, блужданий по станции Синдзюку и так далее. Хотя, признаю, я немного скучал.

Котаро тоже осмотрелся.

Неделю назад он пригласил Ёсихико вместе поехать в Токио словами: «Ты ведь всё равно дома бездельничаешь, когда не работаешь». Ёсихико для вида посмеялся над этой язвительной шуткой, хотя, на самом деле, это была чистая правда. Впрочем, уговаривать не пришлось — Ёсихико и сам чуть не вцепился в Котаро, когда узнал, что тот оплатит и дорогу, и проживание. Разумеется, нашёлся один ворчливый божественный лис, который бубнил о том, что лакей должен всегда быть готов к божественным заказам, но даже он быстро согласился стать попутчиком, едва узнал, что поездка будет не куда-нибудь, а в Токио. Он, конечно, пытался оправдываться словами о том, что «не помешало бы взглянуть на то, что нынче называют японской столицей», но капающие слюни говорили иное.

— Слушай, а зачем ты вообще меня пригласил? Да ещё и поездку оплатил, — повторил Ёсихико вопрос, который уже задавал перед отправлением.

Он бы не назвал Котаро жадиной, но и на мецената священник тоже не тянул. Если бы он просто собирался на встречу выпускников, то поехал бы один.

— Как я уже сказал, тебе всё равно нечего делать, и я решил, что туризм в Токио тебе не помешает.

Котаро уже выходил со стоянки автобусов, и Ёсихико пошёл следом. На самом деле, праздная жизнь для него осталась в прошлом с тех самых пор, как он стал лакеем. Однако когда свободное время всё же появлялось, Ёсихико проводил его так же бездарно, как и раньше. Должно быть, Котаро, хорошо знавший о прошлой жизни Ёсихико, просто переживал за него.

— Тогда давай я хоть верну тебе деньги за дорогу. Это ведь автобус, он не дороже Синкансэна…

— Не надо. Эти расходы — мелочь по сравнению с тем, что тебя ждёт.

— А? Что? — переспросил Ёсихико, потому что Котаро бормотал себе под нос.

Гоннеги вздохнул, обернулся и показал пальцем на дорогу:

— Вон там — станция Юракутё. В противоположную сторону — станция Токио. Надеюсь, ты хотя бы отель найдёшь.

— Э-э, Юракутё?..

— А я в храм Отяномидзу, там мой однокурсник работает. Потом встретимся с остальными токийцами и пойдём отмечать.

Котаро закончил факультет культуры синтоизма, потому что его выпускники вправе сразу получить сан священника. Это значит, что на сегодняшней вечеринке основная часть людей будет действующими священниками из храмов. Впрочем, на такие вечера ходят в основном местные, а приезжие вроде Котаро — редкие гости.

— Скорее всего, вернусь поздно, так что можешь не ждать.

— Ты мне что, даже город не покажешь?!

Что за человек бросает своего друга одного на незнакомой земле? Но Котаро не обратил внимания на вопли Ёсихико, перекинул лямку спортивной сумки через плечо и куда-то быстро ушёл по плитке тротуара. И это после того, как Ёсихико восхищался его щедростью!

— Ну и куда мне теперь идти?..

Конечно, Ёсихико понимал, что как-нибудь справится и сам, но ходить по городу одному или в компании знающего человека — очень разные вещи. Его будоражила сама мысль о том, чтобы оказаться в Токио, но никаких путеводителей он не прочитал. И на что вообще рассчитывал Котаро, бросив Ёсихико одного в крупнейшем азиатском мегаполисе и ограничившись лишь направлениями до ближайших станций?

— Ёсихико! Ёсихико!

Пока Ёсихико провожал взглядом спину Котаро, к нему вдруг подбежал Когане, куда-то исчезнувший сразу после выхода из автобуса. Его хвост торчал, словно труба.

— Я думаю, нам стоит начать с Юракутё! — гордо заявил божественный лис, остановившись у ног Ёсихико.

Именно тогда лакей начал догадываться, что его ждёт.

— То есть ты уже выяснил, что…

— В Юракутё уйма мест, где продают японские сладости!

— Что ты читал про этот город?..

Ёсихико почувствовал, как возвращается в суровую реальность. В ней его ждал лис, увлечённо рассказывающий про квартал Дзиюгаока — ещё одно место, где кондитеры сражаются за посетителей.