Увидев порванное платье я спросил у неё:

-Не хочешь ли ты, чтобы я помог тебе зашить их?

Девочка сначала хотела сказать нет, но не успев произнести первые буквы покачала головой.

-Пойдём со мной, шкатулка с нитками и иголками в другой комнате. Взяв её за руку я помог ей встать. Ноги её дрожали, глаза очень быстро бегали в разные стороны.

-Мама убьет меня-произнесла она еле дрожащим голосом—платье, это платье она купила только недавно, она предупредила меня, что убьёт, если я его испорчу—всхлипывая продолжила.

-Мама не узнает, мама ничего не узнает-ответил я ей с ухмылкой.

Мы наконец дошли до той самой комнаты.

Открыв дверь я попросил её присесть на небольшой диван с мягкими подлокотниками, пока я буду искать шкатулку с иголками. Боковым зрением я наблюдал за тем, не пытается ли она сбежать, но она сидела неподвижно, тщательно наблюдая за всеми моими действиями. Наконец найдя шкатулку я двинулся в её сторону. Увидев, что я приближаюсь она опустила взгляд поджав руками платье.

-Ты умеешь шить?

В ответ она покачала головой в стороны.

Странно подумал я, обычно все девочки умеют шить.

-Прошу прощения за вопрос, а сколько тебе лет?

Приподняв голову и прямо посмотрев мне в глаза она ответила:

-Мне 13, простите меня, просто мне ещё никогда не приходилось шить одежду.

-Ты чего, я не из-за этого спросил о твоём возрасте—после чего я замолчал и через некоторое время снова спросил-А давно ли ты увлекаешься чтением?

-Не прям давно, года три назад.

-У тебя есть любимая книга?

Она задумалась и после долгого молчания ответила:

-Мне очень нравится детектив Шерлока Холмса, также истории Генри, а ещё мне безумно понравился роман Пчелиного роя.

-Неплохо-прошептал я.

Сев на диван рядом с ней я попросил показать порванное место на платье.

Дырка была достаточно большой. Она даже не подозревала, что гуляло в моих мыслях. Отбросив иголки и нитки я просунул свои пальцы через дырку и начал дотрагиваться к её ноге. Она резко вздрогнула. Я посмотрел на неё, а она вовсе и не собиралась смотреть в мою сторону, всё также поджимая руками свое платье. Мой ярый интерес притронуться к её белоснежной коже стал интереснее. Протиснув пальцы через дырку дальше, я начал гладить её ногу. Она была полностью в моей собственности, мне нравилось это чувство. Она вовсе и не вырывалась, и я пришел к выводу, что и она не против этого. Потянувшись к её лицу я взял её за обе стороны щёк и повернул в свою сторону. Стеклянные глаза очаровали меня снова, я подумал, что не полностью ей владею, и подвинувшись ещё ближе начал целовать ей шею. Медленно приближаясь к её губам, я начал контролировать свой каждый поцелуй. Дойдя до подбородка я облизнул его. Она снова вздрогнула.

Я взглянул в её глаза, в них не было ничего кроме страха, но страх начал прибавлять мне желание завершить дело до конца, чтобы сделать её свободной, ведь все желают этого.

Притронувшись к уже алым, но засохшим губам я начал нежно мочить их своим языком, и страстно слегка покусывать их, одновременно протягиваю вторую руку к её груди. Раздвинув её дрожащие губы я начал играть языком, словно опытный жонглер. Она слегка простонала, одновременно начав захлебываться в своих слезах.  Я не давал убежать ручейкам, которые быстро пытались ускользнуть от моего языка. Облизнув теплые слёзы я резко схватил её за плечи и перевернул её на спину.

-Пожалуйста, не надо-произнесла заикавшись она—мама будет волноваться, если я не приду вовремя домой, она накажет меня.

Я чувствовал, как всё её тело дрожало, а кожа стала такой горячей.

Поглаживая её светлые волосы, я потянулся за пуговицами, медленно расстёгивая каждую из них. Она всей силой зажмурила глаза, продолжая тихим шепотом умолять меня перестать, но это только возбуждало меня.

Расстегнув все пуговицы, я начал притрагиваться к манжетам её маленького бюстгальтера. Бедное дитя не успев созреть, слишком рано получит свободу, она должна быть благодарна мне, она ещё долго будет вспоминать этот день. Пройдя руками по её мягкому нежному телу, я страстно начал целовать её щекоча. Она не могла сдерживаться из-за щекоток, воротясь из в стороны в сторону. Это забавляло меня. Приподняв её платье снизу я крепко взялся за начало колготок и с очень сильным интересом начал стягивать их вниз, как ребенок при получении подарка в красивой обертке.

-Белые?-прошептал я ей на ушко.

Я заметил как сильно сжимаются её кулачки. Она изо всех сил пыталась притвориться статуей, будто ничего и не происходит.

Стянув полностью колготки я отбросил их в сторону.

Ноги её были элегантны, как я и говорил, словно фарфор. Поглаживая и растирая её ноги, дабы согреть их заменив колготками, я постепенно начал подниматься всё выше и выше.

Я слышал очень тихие всхлипы и слабые мычания девочки, прерывавшиеся мольбой о помощи Господа. Меня это непременно взбесило. Настоль глупое создание уверено, что ей сейчас кто-то поможет из высших сил?

Со зла я ударил её по лицу, после чего прижал её руки к дивану, и прислонившись к уху прошептал:

-Бог и есть я. Он перед тобой.

Смахнув свои темно карие волосы в сторону, которые лезли мне в глаза, я всё также прижав её к дивану начал дышать теплым воздухом ей прям в ухо, заставляя её всё время повторять одно и тоже:

-Давай, повторяй! Ты мой бог, я твоё создание.

Она продолжала молчать, после чего я, не сдержавшись резко вцепился в её талию, начиная придавливать её своими руками всё сильнее и сильнее. Девочка вскричала от боли, пытаясь вырваться из под меня. Глаза её снова наполнились слезами. Но на этом я не закончил. Содрав силой с неё трусы, я потащил её по дивану, как можно ближе к себе. Яростно и спеша расстегивая свою ширинку, я случайно оторвал на ней собачку, а в это время девочка руками и ногами со всей силой отталкивалась от моего тела, вопя и визжа. Наконец разобравшись с ширинкой я вытащил своего друга, который терпеливо ждал своего выхода. Поднеся его ближе к ней, и дурно смеясь, я не мог сдержаться от её лица, оно было таким глупым)

Это длилось около двух часов.

Тело девочки было словно бездыханным, по ногам текло чрезмерное количество крови, на талии были видны следы от моих пальцев, когда я всей силой сдавливал её, а на платье образовалось намного больше дырок. Она даже не могла встать, в глазах не было никаких искр, она уже не могла выразить своё чувство стыда, стеснения, она даже не могла пошевелить губами, а на шее сразу были заметны синяки от моих рук. Я, словно неуклюжий ребёнок, небрежно обращаясь с вещами, разбил ту саму стоящую на полке фарфоровую куклу.

Застегнув ширинку, я просто встал и наблюдал, усевшись за ближайший стул, как медленно она угасает.

-Ах Майя. Вы с мамой как две капли воды, я всегда ненавидел её.