«Ах…» -Джамела взглянула на чайные чашки, только что поданные служанкой, и удивлённо моргнула.

«Это же настоящие чашки из Королевства Кеслес.»

«Да.» - спокойно ответила Раха.

Она сама отобрала их из оригинальной западной посуды. Королевство Кеслес славилось своим изысканным художественным стилем, и всё чаще, делая выбор, Раха останавливалась на вещах именно с Запада.

Как и с этими рабами.

«Леди Джамела.»

«Да, Ваше Высочество?»

«Не возражаете, если чай подадут рабы?»

«Конечно нет. Это же дар от Его Величества.» - поспешно ответила Джамела.

[На самом деле, находиться рядом с рабами Рахи долгое время было немного...неловко. Почему, объяснить было трудно. Возможно, из-за того, что они считались «спальными рабами». Было в этом что-то неприятно интимное. Вероятно, не только Джамела ощущала странную, чуть тягостную моральную двусмысленность.]

Но ещё более странным было то, как Раха смотрела на них.

Отец Джамелы, герцог Уинстон, не раз напоминал ей: [Будь начеку с принцессой]. И Джамела всегда считала, что это верный подход…

Но эта тонкая, будто выжженная улыбка на лице синеволосой принцессы, в ней было нечто тревожное. Слишком усталая. Слишком пустая.

И вдруг Джамела подумала: [Не трогай принцессу. Пусть будет. Пусть сидит в этой тишине…]

Так она и сказала отцу, когда тот расспрашивал о состоянии принцессы после её возвращения домой:

«Она сильно исхудала. Наверное, от затяжной лихорадки.»

«Вот почему её не видно на людях.» - пробормотал герцог, нервно расхаживая по кабинету. Джамела не понимала, отчего он так раздражён. Но он и сам не рассказывал никому о своих подозрениях.

[Император не собирается отпускать принцессу.]

[Причём дело было не просто в том, что она его близнец или политический противник…]

[Герцог не осмелился копать глубже. Подобные догадки были слишком опасны, могли поставить под угрозу само выживание семьи. Да и сам он не был уверен, насколько его подозрения оправданы.]

[Но что-то на уровне инстинкта подсказывало ему: Принцессе нужен муж. Кто-то с достаточным положением, чтобы соответствовать её крови.]

[Лучше всего - принц из другого государства. Или хотя бы знатный вельможа, но обязательно не из этой Империи. Потому что внутри Империи никто не осмеливался попросить руки принцессы. Слишком многое было связано с её положением. И с Карзеном, который владел ею с болезненной жадностью.]

[Но в других странах…возможно, найдутся глупцы, которых зачарует её красота.]

Оставалось только разбить иллюзию молчания.

«Джамела, ты знаешь, что я скоро уезжаю на месяц?»

«Да, отец.»

Дом Уинстонов был богатейшим в Империи, выстроившим своё могущество на торговле. А значит, герцог отлично знал, как продать нужное.

«Думаю, пора заказать новый портрет. Один - твой. А второй - совместный с принцессой. Пусть свет увидит, насколько крепка ваша дружба.»

«Хорошо. Тем более, принцесса не появлялась ни на приёмах, ни на балах с прошлой зимы…Не думаю, что она откажется.»

«Тогда отправляйся к ней завтра с утра.»

«Слушаюсь, отец.»

Герцог довольно улыбнулся.

Прошло совсем немного времени.

Уинстон покинул границу с караваном из более чем ста повозок, в которых аккуратно хранились, среди прочего, тщательно упакованные портреты принцессы Рахи.

Результаты появились быстрее, чем он ожидал.

***

Карзен восседал на троне и с интересом оглядывал нескончаемый ряд подарков перед собой.

«И всё это - дары для моей любимой сестры?»

«Да, Ваше Величество.

«Интересно. А среди всего этого великолепия нашлось хоть одно предложение руки?»

«Н-нет, Ваше Величество. Все просто...восхищались принцессой.»

Придворный камергер был смущён. В последние дни посылки с подарками начали стекаться со всех уголков света. Все - в адрес Рахи. Но ни одно государство не осмелилось предложить брак. Все слишком дорожили своими головами.

Карзен усмехнулся.

[Очевидно, герцог Уинстон показал портреты Рахи. Сделал её известной, и желанной. Но, несмотря на все усилия, не последовало ни одного запроса о помолвке.]

«Отнесите всё это Рахе. Можете больше не докладывать мне по таким делам.»

«Как прикажете, Ваше Величество.»

Карзен поднялся, усмехаясь.

[Разве это не было оскорблением? Никто не решился попросить руки принцессы, но желающих провести с ней ночь, кажется, было предостаточно.]

[И всё дело было в Рахе Дельхарса. Она была слишком красива. Такой, чьим телом хотелось обладать.]

Он хотел бы увидеть её реакцию. Но был слишком занят, чтобы пойти лично. Хотя в его походке чувствовалась странная, затаённая радость.

[Информация была...забавной.]

***

«Как вы себя чувствуете, господин?»

Шед ответил на вопрос священника сухо, с безразличием:

«Ничего особенного.»

«Понимаю…»

Священник сдержанно вздохнул.

Холодность и отрешённость Шеда были привычны. Но его состояние явно нельзя было назвать «нормальным».

Снаружи он всё ещё оставался прекрасным, как и было дано при рождении. Но в его лице уже проявлялась та особенная, изматывающая боль человека, который давно не спал, почти не ел…и никак не мог забыть её.

Будто сажа расползлась в его душе, отравив всё живое, не оставив даже места для улыбки.

«Я пришёл сообщить вам хорошие новости, господин.»

Священник нарочно говорил жизнерадостно, почти весело. Но Шед уловил едва заметную дрожь в его голосе.

«Верховный жрец Амар велел передать вам…»

«Что именно?»

«Наконец-то…Всё завершено. Долгий эксперимент окончен.»

Шед резко остановился. Лишь на секунду. Его сине-серые глаза чуть дрогнули, но тут же вновь обрели прежнюю пустоту, будто ничего и не было.

«Что дальше?»

«Дальше…эээ…»

Священник замешкался, но поспешно собрался:

«Да, простите. Верховный жрец скоро сам прибудет. Вы можете подождать в приёмной. Я провожу вас.»

«Хорошо.»

Священник быстро поднялся на ноги:

«Прошу вас немного подождать. Сейчас я принесу чай, он будет с минуты на минуту.»

Оставшись один в небольшой, но уютно обставленной приёмной, Шед медленно провёл ладонями по лицу. Его глаза, наполовину скрытые сильными руками, уставились в пустоту.

[Эксперимент завершён.]

[Это был не болезненный эксперимент. Наоборот, с каждым днём священники, участвовавшие в нём, выглядели всё более измождёнными. Даже больше, чем подопытный.]

[С самого начала сам факт того, что слуги Бога проводят эксперименты над телом человека, был глубоко аморальным. Это шло вразрез со священными правилами.]

[Поэтому никто из них ни разу не взял в руки нож. Эксперимент был связан лишь с божественной силой и природой. Но чтобы поддерживать его, жрецы буквально выжимали из себя последние остатки священной энергии. Их тела угасали. Души истончались до предела. А между тем, на телах подопытных за всё это время не прошло ни одного года.]

Жрецы бледнели с каждым днём, с каждым новым изнуряющим сеансом. Но для них это была сознательная жертва.

[Ведь их ненависть к Карзену Дельхарса, тирану, высосавшему кровь с континента, была сильнее страха.]

[Но принцесса…]

[Принцесса, которая теперь будет одна, свернувшись в клубок, в холодной тишине дворца...]

Шед резко провёл рукой по волосам, и в этот момент дверь открылась. Вошёл верховный жрец Амар. Как и остальные священники, участвовавшие в эксперименте, он выглядел плохо: изнурённый, истощённый, выжженный до последней капли своей силы.

«Простите за опоздание, мой господин.»

Амар попытался улыбнуться, но лишь пошатнулся. Его усадили напротив Шеда, он сделал глоток чая и только потом заговорил:

«Вы уже слышали…Эксперимент завершён.»

«Да.»

«Есть ещё кое-что, что я должен сообщить лично. Но, если вы это услышите, можете пожалеть. Вам вовсе не обязательно знать.»

«Говори.»

Амар нередко сравнивал этого Короля с каменной глыбой. И дело было не в росте или силе. Его взгляд был устойчив, как будто центр всего мира находился прямо за его зрачками. Он не верил в сожаления, ведь они проистекают из собственных решений. Шторм, рвущий листья с деревьев, не может поколебать скалу.

Он был создан для таких испытаний, как это. Для тяжёлых решений, которые начинались с одного слова - "месть".

«Как вы знаете, господин, эксперимент занял шесть месяцев. За это время мы смогли довести его надёжность с прежних семидесяти до девяносто девяти процентов.»

«Когда мы отправили подопытных в Дело, в спальню принцессы, под видом рабов, мы не надеялись на прогресс. Но на семидесяти процентах останавливаться было нельзя. Мы решили идти дальше. Это был наш единственный шанс на прорыв.»

«Поэтому мы отважились на план: послать подопытных к принцессе. Всё ради завершения эксперимента.»

«Однако всё пошло не по плану. Жестокий тиран со своей манией магических клейм и меток уничтожил их одного за другим.»

«Выжил лишь один.»

Король, которого спасла Принцесса Раха Дельхарса.

«Но…» - голос Амара стал мягче, почти задумчив.

«Результаты показали, что, чтобы довести эксперимент с девяноста девяти до ста процентов…потребуется ещё десять лет.»