Раха повернулась и, не оглядываясь, вышла из спальни во внутренних покоях. Она шла по сверкающему коридору, наполненному тишиной, почти не осознавая, куда ведут её шаги. Так она оказалась в заднем саду. том самом, что когда-то принадлежал графу Пальцу, а теперь стоял запустевшим и безмолвным.

Пламя, конечно, дошло и до внешних покоев Рахи. Всё было заранее спланировано. огонь должен был послужить прикрытием для побега раба. Но она и представить не могла, что пламя разгорится так сильно.

Она подняла взгляд к небу. Снег вновь начал сыпаться из тусклого, затянутого облаками неба.

Карзену всегда везло. Стоило вспыхнуть пожару во дворце, как небо начинало щедро сыпать снег. словно само провидение прикрывало его.

[Кто же на самом деле был любимцем Богов?]

Даже во внутренних покоях, спрятанных в глубине дворца, слышались отголоски беспорядка. Раха могла только догадываться, в каком хаосе погрузились внешние покои.

Она присела на скамью, на которую прежде положила свой носовой платок, и обняла колени, уткнувшись лицом. Из кармана она достала золотую розу, ту самую, которую спрятала заранее.

Служанки внешнего дворца проявили небывалую сообразительность, они поставили эту розу в вазу у неё в спальне. Золотую розу, которую раб преподнёс ей, преклонив колено перед взорами всей знати.

Настоящие цветы давно увяли. Потому и ваза была пуста. Они просто заполнили пустоту.

Только один цветок.

Один-единственный.

Раха вдруг усмехнулась.

[Никому не было дозволено приблизиться к ней, но вот остался одинокий, почти жалкий цветок…в этой пустоте.]

Она скользнула взглядом по своему белому плечу.

Как же ей хотелось просто закрыть глаза и уснуть. Но обмануть Карзена до конца она ещё не успела. В краткой беседе с Верховным жрецом Амаром ей удалось лишь наметить план. Они должны были согласовать каждую деталь, но времени не было…

Остальное следовало дополнить. Её раны должны были стать недостающими элементами всей этой игры.

«Надеюсь, этого хватит для "царапины от раба"» - пробормотала она.

Послышался влажный хруст, кожа разошлась под острым предметом. Боль оказалась неожиданно сильной, и Раха нахмурилась.

Клеймо, удерживавшее раба во дворце, было уже снято.

[Значит, Карзен мог сам прийти к выводу, что заклятие, не позволяющее рабу причинить ей вред, ослабло.]

[Она собиралась сказать, что её поранил преданный раб. Что маг плохо выполнил свою работу.]

[Слава богам.]

[Тот гад - змееподобный маг, который трясся при одном взгляде Карзена, теперь будет обливатьcя холодным потом. Чем больше он извивался, тем легче было на душе Рахе. Пусть получит по заслугам, за свои грязные ритуалы среди мёртвых.]

[Только тогда он поймёт, что чувствовала она.]

Раха специально улыбнулась. Но усталость никуда не исчезла. [Может, из-за боли в плече, словно охваченной огнём?]

Она взглянула на окровавленную ткань и разорванную плоть под платьем. Но шрама не останется. Она использовала то же золото, что когда-то приложила к коленям Шеда. У него не осталось ни следа. И у неё тоже всё пройдёт. Она вновь станет красивой куклой, которой Карзен хотел её видеть.

Снег продолжал сыпаться, не прекращаясь. Пятки замерзли, она шла в лёгких тапочках. Рука, державшая золотую розу, покраснела от холода.

Глядя на окровавленный цветок, она вдруг вспомнила графиню Бурбон. [Как странно.]

В тот день тоже шёл снег. Она была тогда маленькой и несколько дней провела в отдельном дворце, отрезанная от всех.

Она взяла цветы из своей спальни и положила их на тело графини Бурбон.

Цветы увяли через несколько дней. Как и графиня, которую она больше никогда не увидит.

С тех пор ей всегда дарили цветы.

Она привыкла. Ей уже не было больно.

Раха встала с места, прихватив платок, и медленно пошла в сторону внешнего дворца.

[Я посвящаю это своей госпожи.]

Тогда она впервые поняла, что голос может жечь холодом.

Рука раба, прикрепившего розу к её одежде, пробила её грудь.

Огонь, будто по воле судьбы, охватил и сад внутренних покоев.

Но добраться до самой глубины дворца ему было не суждено. Слишком велика была дистанция, и снег падал с неотвратимой, чёрной тяжестью.

Снега было так много, что Раха едва могла разглядеть дорогу перед собой.

Ноги её вязли в смеси снега и грязи. Тапочки не защищали вовсе. Пальцы рук, сжавших цветок, онемели.

Раха, смотревшая на пламя с затуманенным взглядом, сделала шаг вперёд.

Остановилась перед багровым языком пламени.

Брянь.

Она бросила розу в огонь.

Цветок исчез в багровом пламени. И в её сердце, казалось, не осталось ничего, кроме пепла.

Раха долго не отводила взгляда.

Когда наконец повернулась, чувство, что остался след от удара в грудь, не исчезло. Даже если она умрёт, этот след не исчезнет.

Снег продолжал падать.

«…Шед.» - выдохнула она.

[Имя, очевидно вымышленное.]

[Но именно так она его звала. Словно это было единственно возможное, настоящее имя.]

Снегопад не прекращался. Весна не пришла после его ухода.

[Пришлось признать, что она не хотела отпускать его. Не хотела приводить сюда. Не хотела ранить. Не хотела мучить.]

[На самом деле…]

[Правда заключалась в другом.]

Взгляд Рахи затуманился. Она моргнула. Слёзы катились по её щекам, не переставая.

[Она - принцесса, унаследовавшая глаза наследника.]

Раха Дельхарса.

Она стояла на месте, не двигаясь. Очень долго.

***

Турнир, который должен был стать кульминацией и завершиться под шум снега и пламени, в итоге обернулся ничем.

Никто не осмелился протестовать. Гнев Императора был слишком велик.

Особенно после того, как по всему дворцу прокатились волны поджогов. Более половины участников из простолюдинов, запертых в отдельном корпусе, сбежали. Из-за этого начали распространяться мрачные слухи: будто всех, кого поймают, казнят.

При обычной охране это было бы невозможно. Но в ту ночь дворец был переполнен знатью, тысячи гостей собрались в столице, и вспыхнул огромный пожар.

Сильный снег полностью перекрыл обзор. А участники, дошедшие до финала, были сильны и выносливы. В их сердцах взыграл первобытный страх смерти, и они успели сбежать.

Солдаты дворца были отправлены в погоню, но на рассвете снег сменился ливнем, и преследование стало невозможным.

Что происходило за пределами дворца, мало волновало Джамелу.

Её пугал сам факт, Императорский дворец погрузился в хаос.

Её лицо побледнело.

[Проблема была в другом, повсюду внутри разожгли камины, чтобы гости могли свободно носить парадные наряды.]

«Кто из знати мог устроить такое…?»

«Не беспокойся, Джамела.» - серьёзно проговорил герцог Уинстон. «Только ты готовила этот турнир.»

«…Отец? Что вы…»

«Принцесса готовила его вместе с тобой. Более того, именно она вела за собой, а ты - помогала. Порядок ведь никто не отменял?»

Несмотря на то, что герцог Уинстон прекрасно знал: Джамела провела всю ночь, готовясь к предстоящему событию, его выражение лица осталось безмятежно спокойным.

«Принцесса, возможно, попытается снять с себя ответственность, но…»

Это было его единственное беспокойство. Однако Раха ответила с лёгкой, почти ободряющей улыбкой:

«Да, мы готовили это вместе. И отвечать будем вместе.»

«Моя дочь сделает всё возможное, чтобы загладить последствия и спасти предстоящую свадьбу.»

«Конечно, герцог Уинстон.» - кивнула она.

На этом разговор был окончен.

Чтобы не раздражать Карзена, в главном дворце и в парадном зале, там, куда чаще всего падал взгляд Императора, были уничтожены даже следы копоти. Обои и полы в прилегающих корпусах сняли подчистую и заменили новыми.

Благодаря слаженным усилиям всех слуг и управляющих, менее чем за неделю дворец был полностью очищен от любого намёка на боевой турнир. Следов не осталось.

Джамела наконец смогла перевести дух. И, как только появилось пространство для других тем, тут же заговорила о интересном:

«Говорят, раб сбежал, принцесса.»

«Да.» - просто ответила Раха.

«Его Величество в ярости. Просто в бешенстве.»

«Я знаю. Я даже пострадала.»

Плечо принцессы было перевязано. Она вполне могла бы надеть платье с высоким воротом, скрывающее повязку, но выбрала то, что носила всегда - с открытым декольте. Так, чтобы перевязка на ключице и плече бросалась в глаза.

Джамела слегка нахмурилась.

«Я ведь сразу говорила, что нет смысла обращаться с ними по-доброму. Они же рабы. Низшие существа.»

«Я никогда не была к нему добра.» - спокойно отозвалась Раха.

[Наверняка хотя бы однажды была. Раз они причинили ей раны, значит, получили для этого повод.] Джамела не поняла, как следует трактовать слова принцессы.

«И не нужно было. Он всё равно никто. А вы…вы - слишком дорога, чтобы тратить на него внимание.»

Раха подняла перо. Её лицо оставалось бесстрастным:

«Да.»

Ответ был холодным, почти безжизненным. И, пожалуй, именно в этом и было что-то пугающе странное.

Так было всегда. Джамела украдкой взглянула на принцессу:

«…Может, выпьем чаю, Ваше Высочество? Вы трудились без отдыха всю неделю.»

Раха не отказалась. Медленно сделала глоток горячего чая. Между ними потекла лёгкая, ни к чему не обязывающая беседа. Время от времени на повязке проступала алая капля крови, но Оливер, как всегда, был рядом. Он подходил и вновь обрабатывал её рану.

Как только все восстановительные работы были завершены, Раху будто настиг призрак. Её свалил жар, лихорадка поднялась до угрожающих высот.