Раха почти машинально взяла бокал с шампанским, но тут же медленно опустила его. Затем снова потянулась к чашке с чаем…Она задумчиво смотрела в тёмную поверхность напитка, когда один из слуг робко обратился к ней:

«Принцесса…Температура чая вас не устраивает?»

«Нет.»

[Какой каприз на этот раз?] Раха вновь отставила чашку и вернулась к бокалу с шампанским.

На зеркальной поверхности напитка дрожало крошечное отражение - чёрное, как глазница. В этой пустоте не отражалось ничего.

На мгновение она замерла в задумчивости.

Недавно ей уже подали отравленный бокал. И вот - снова.

Все, кто присутствовал на том приёме, были и сегодня здесь.

С первого взгляда, виновник теряется в тени…Но была одна особенность.

Это был приём в честь боевого турнира. Значит, собрались не только аристократы, весь Королевский караул стоял на страже.

[Если учесть обстановку, место и тонкую структуру власти, которая так гибко смещалась в зависимости от того, кто был рядом…]

Формально, главой Королевской гвардии был сам император Карзен. Но ему нет смысла её травить.

Остаётся единственный вывод:

[Капитан гвардии.]

[Блейк Дюк.]

[Он - один из немногих, кто мог свободно перемещаться по банкетному залу и при этом не вызывать подозрений.]

[Может быть, именно не он подложил яд в прошлый раз. Но сегодня - без сомнений. Сейчас это мог быть только он.]

[Хотя, на самом деле, не имело значения, кто именно это сделал.] Раха слегка покрутила бокал. Тёмная «глазница» заколебалась вместе с вином.

[Почему он вдруг решил подослать яд?]

Впрочем, отравления она всегда удачно избегала. Это не было трудно, благодаря её «наследным глазам».

[Карзен не знал, что они позволяют различать яд, предназначенный для убийства.]

Раха не рассказывала. [Он бы только ударил её снова.]

[Зачем подливать масла в огонь, который только-только затух?]

[Такой яд - слабенький] - вспомнились слова графини Бурбон.

[Она солгала, но не до конца.]

[Просто недооценила суть.]

Раха давно поклялась, что не станет пить яд, и не умрёт.

[Пока живы её предшественники, самоубийство невозможно.]

[Чтобы покончить с собой, придётся принять действительно смертельную дозу.]

Приняв решение, Раха обернулась к Карзену.

Её лицо расцвело живой улыбкой.

Она улыбнулась непривычно ярко, так, что Карзен с подозрением на неё посмотрел.

«Почему ты вдруг такая весёлая, Раха?»

«Просто. Хорошо себя чувствую.»

До этого она сидела как кукла, лишённая жизни.

И теперь эта улыбка казалась сценой из жестокой сказки.

Император, как мраморная статуя, просто смотрел.

«Кто такое сделал, чтобы развеселить тебя? Назови, я награжу его.»

«Карзен…»

«Мм?»

«Ты не отрубил графу кисти рук.»

Раха тихо прошептала:

«Сколько бы зла на меня затаили, если бы передо мной отсекли сразу две пары рук? Мне стало бы очень одиноко на всех последующих приёмах…»

Карзен посмотрел на неё странным взглядом.

[Да, если подумать, итог его устраивал. Но не слишком ли поздно для пустых комплиментов?]

[Это было непривычно.]

«Тебе действительно нравится, как всё вышло, Раха?»

«Только сейчас пришла в себя.»

«До этого ты была…вне себя?»

«Да. Забавно, правда?»

Карзен пристально глядел на сестру, а затем неожиданно обнял за талию, притянув ближе.

«Что в этом странного? Ты даже в таком состоянии, прекрасна.»

«Угу. Уже жду конца с нетерпением.»

Они обменялись ещё парой фраз, и Раха вновь потянулась за бокалом, как будто её мучила жажда.

Но вкус шампанского был слишком крепким.

Карзен тоже уловил характерный, тягучий аромат - сладкий и с высокой крепостью.

«Ваше Величество, чай.» - проговорил старший камергер, подавая чашку Императору.

Карзен, устроившись на возвышенном троне, лениво скользнул взглядом по залу.

Свет от люстр отбрасывал мягкие блики. На канделябрах были вырезаны младенцы-ангелы, а по сторонам окон тянулись тяжёлые алые шторы.

Снаружи завывал зимний ветер, но в зале было тепло и уютно.

Знать, как могла, блистала, пёстрые наряды, лёгкие вина, густые закуски.

Они болтали и танцевали, втайне опасаясь, но и это Карзену нравилось.

В этом идеальном зале даже его близнец сидела рядом.

«Раха.» - позвал он негромко.

В ответ Раха мягко склонила голову ему на плечо.

Карзен вздрогнул.

[Принцесса никогда сама не приближалась к нему на людях. Она держала дистанцию даже наедине.]

А тут - вдруг сама.

Он погладил её по спине. Через тонкую ткань, над бантом, ощущалась её хрупкость.

Затем он перевёл взгляд на её бокал.

[Он был почти полон. Это было совсем не похоже на неё.]

Когда-то, покидая дворец на год ради военных дел, Карзен оставил резиденцию под надзором своего заместителя.

Вернувшись, он обнаружил, что Раха исхудала.

Она пила. Пила без остановки, и стала зависимой.

И всё же её кожа сверкала, горничные заботились о ней, несмотря ни на что.

[Это было странно. И…восхитительно. Он не мог не признаться себе: ему это нравилось.]

Но недолго.

Потом Раха сменила лекаря. Словно прорвалась наружу.

Вышла из запоя, но словно на это ушли годы.

Карзен даже не мог вспомнить, как звали того врача.

Позже юный ученик мудреца стал её новым лекарем, и только тогда она полностью избавилась от зависимости.

Он до сих пор ясно помнил тот момент несколько лет назад, когда Раха, его сестра-близнец, так похожая на него внешне смотрела на него, как на зависимого. С того самого дня, увидев её взгляд, Карзен больше не прикасался к алкоголю.

С тех пор Раха чаще всего отдавала предпочтение шампанскому. Хорошие напитки стоили немалых денег, но Императорская семья Дело была самой богатой на всём континенте.

Карзен взял в руки бокал, который Раха так и не осилила хотя бы наполовину.

Глядя на пузырьки в золотистой жидкости, он негромко сказал:

«Принесите детектор яда.»

«Да, Ваше Величество.»

Камергер быстро достал серебряный детектор из внутреннего кармана и подал его Императору.

Изящный серебряный стержень, по размеру почти как серьга Рахи, красиво поблёскивал на свету.

Карзен опустил его в бокал, словно ложку.

«Ваше…Ваше Величество…» - голос камергерa дрожал от растерянности.

«Принцесса…она...»

Голова Рахи, до этого покоившаяся на плече Карзена, вдруг тяжело опустилась ему на грудь.

Император тут же подхватил её.

Камергер, спешно проверив показания детектора, побледнел до синевы и воскликнул:

«Это яд!»

Лицо Карзена мгновенно помрачнело.

***

«Принцесса? Принцесса…!»

Глаза Рахи медленно приоткрылись. Где-то на границе сознания слышались встревоженные голоса.

Проморгавшись, она увидела перед собой лицо Оливера.

Он склонился над ней и что-то влил ей в рот.

Тело казалось вялым и тяжёлым. Она чуть подвигала глазами, но не нашла того, чьё лицо хотела бы увидеть.

К счастью, и того, чьего не хотела тоже не было.

Раха снова закрыла глаза.

***

Сознание к ней вернулось лишь через два дня.

«…Ваши способности, должно быть, действительно неплохи.» - пробурчал Карзен, стоявший у её изголовья.

Он смотрел на сестру, а потом неохотно бросил Оливеру одобрение.

Тот вежливо поклонился:

«Благодарю за высокую оценку, Ваше Величество.»

[К счастью, это был не смертельный яд, и принцесса успела выпить совсем немного.]

Карзен стиснул зубы, глядя на бледное, посиневшее лицо сестры.

Он уже получил полный отчёт: яд временно парализовал мышцы и погружал человека в глубокий сон.

[Если бы его доза была больше, это вполне могло бы закончиться смертью.]

[Но теперь последствия были именно такими, тяжёлое, но обратимое состояние.]

Даже по симптомам становилось ясно, кто мог стоять за этим.

«Тупые выскочки, ослеплённые жаждой власти…» - прошипел Карзен сквозь зубы.

Впервые за долгое время состязание проходило по всем правилам.

[Да ещё с небывалым призом для победителя.]

Толпы рвались участвовать, пыл был неописуемым.

И в этой суматохе кто-то подбросил яд в кубок Императорской принцессы.

«Осмелились посягнуть на глаза наследника…»

Турнир пришлось полностью отменить.

Карзен хотел казнить виновных через пытки, но участников было слишком много.

К тому же, формально, принцесса осталась жива.

[С юридической точки зрения - да.]

Но нельзя было продолжать турнир, будто ничего не произошло.

Раха, всё ещё бледная, сделала глоток тёплой воды и заговорила:

«Но если ты вот так остановишь состязание, Карзен, найдутся те, кто затаит обиду…»

«Раха.» - Карзен неторопливо встал, глядя на сестру сверху вниз.

«Если кто-то затаит обиду, просто отруби ему голову.»