Карзен оттолкнул подбородок юной леди и выпрямился. Однако его нога всё ещё оставалась на её руке.

«Раха. Как ты думаешь? Может, стоит отдать ей земли?»

В тот же миг взгляды затаивших дыхание аристократов обратились к Рахе. Но её внимание было устремлено не на брата, а на графа. Он в отчаянии цеплялся за Императора.

С любопытством Раха наблюдала за графом Буддой. Карзен, пылая, словно пламя, всматривался в её глаза, будто ища ответ.

«Я не знаю.» - произнесла она спокойно и подошла к графу.

«Но, знаешь, важнее всего, чтобы родители сами отвечали за своих детей.»

Она произнесла это тоном, в котором сквозила еле уловимая насмешка, и чуть склонилась, словно перед вздохом.

Шлёп!

Щёку графа резко отвело в сторону, пощёчина была безжалостной, как удар плетью. Раха подняла взгляд.

«Я бы скорее отрубила руки графу, чем позволила бы тронуть его дочь. Как ты думаешь, Карзен?»

Граф замер, словно не веря услышанному.

«Интересно, любит ли он свою дочь настолько, чтобы пожертвовать ради неё собственными руками?»

«Принцесса…» - лицо графа стало белее мрамора.

Немногим лучше выглядели и остальные знатные гости. Раха же не удостоила их вниманием. Она смотрела только на Карзена.

«Только мне это интересно, брат?»

Голос её звучал негромко, но достаточно ясно, чтобы заморозить кровь в жилах окружающих девушек.

Но в ушах Карзена этот голос звучал иначе. В такие моменты Раха Дельхарса казалась ему существом, шепчущим только для него. Её глаза - безмятежные и глубокие всегда говорили о чём-то, что он не мог до конца достичь.

Раха не была обычной.

Карзен не сразу понял, что холодный, надменный и благородный облик его сестры, всего лишь маска, вырезанная до совершенства. Возможно, именно он и вылепил её такой, годами ломая и мучая.

И всё же…именно к ней он испытывал сожаление.

[Почему она так болезненно реагировала на родительскую любовь? Почему её печаль так терзала его?] Такая хрупкость сводила Карзена с ума. Глядя на сестру, которую в иной момент хотелось разорвать, он вдруг ощущал…жалость.

Карзен поднял ногу, что до этого вдавливалась в руку юной леди. Та захлебнулась рыданиями, перемешанными с хрипом.

«Д-дочка…» - граф бросился к ней на коленях и обнял.

Белая рука девушки стала изуродованной тряпкой. Особенно пострадала левая, та самая, на которую обычно надевают кольцо помолвки. Теперь ей его уже не надеть.

Но юный Император даже не взглянул в их сторону. Он лишь взял сестру за руку и повёл. Раха наконец отвела взгляд от графа и его дочери.

Карзен посадил её на главное место.

Во всём зале стояла мёртвая тишина. Он сел рядом и с холодной снисходительностью произнёс:

«Ползи сюда на коленях. Моли о прощении, и, быть может, оно будет тебе даровано.»

Это было унизительно. Но по сравнению с угрозой уничтожения всего рода - ничтожно. Граф впал в безумие, ударяя лбом об пол:

«Простите, простите…Ваше Величество!»

Карзен жестом позволил ему продолжать. Щедрость, достойная Императора. [Пусть даже Рахе достанется титул лорда, короля или Императора, его прекрасная сестра уже сошла с ума. Единственная принцесса Империи такая жалкая, такая жестокая.]

И сладкое представление началось вновь.

Пиры продолжались, будто ничего не случилось. Настроение резко сменилось, похмелье, что затуманивал разум, испарился.

Аристократы судорожно искали бокалы с лёгким шампанским, напитком, который неизменно подавался на Императорских банкетах Империи Дело. Его было вдоволь. Это было счастьем.

Джамела, всё ещё тяжело дыша, едва заметно кивнула. Кровь с пола была мгновенно убрана ловкими слугами.

***

«Она была строже, чем я ожидала. Наверное, потому что из Императорской семьи.» - задумчиво произнесла Джамела, глядя в зеркало.

Розен, её давний друг, усмехнулся. [Она использовала мягкое слово «строгая», хотя на самом деле ей хотелось сказать «жестокая».]

«Иначе нельзя.» - Джамела опустила густые ресницы. «Для аристократа путь наверх всегда требует жертв. Это - одна из них.»

«Конечно. У тебя всё получится. Герцог Уинстон просил меня сопровождать тебя.»

«Боялся, что я расплачусь где-нибудь в углу?» - слабо усмехнулась Джамела.

По её взмаху слуги приступили к делу. Она была не просто знатной девушкой, невеста Императора сопровождалась лучшими придворными слугами, известными во всей Империи. Они искусно поправили её причёску, освежили макияж и привели облик в идеальный порядок.

Всё было безупречно.

Но, глядя в зеркало, Джамела размышляла о другом.

[Раха…что же мне делать?]

[Принцесса была такой…не такой, как она. Джамела бы никогда не смогла сказать на людях, что стоит отрубить графу руки.]

[Но эти страшные слова оказались самым правильным решением.]

[Какая из её фраз тронула сердце императора?] - размышляла она. Все ведь знали, что покойная Императрица однажды пыталась отравить собственную дочь. [Может, дело было в этом?]

[Жалость?]

[Слишком поздно?]

Чем больше Джамела думала, тем больше чувствовала, что-то здесь не так. Она не могла понять, что именно вкладывал Император в свою сестру…

«Принцесса - холодная, но умная женщина.» - сказал Розен.

«Да.» - тихо ответила Джамела, не отводя глаз от зеркала. «Она делает только правильный выбор.»

В тот момент Джамела оцепенела. Но как бы ни были ошарашены придворные, всё разрешилось идеально. [По крайней мере, так думали те, кто умел думать. Те же, кто потом болтал, будто принцесса поступила чересчур жестоко, просто не понимали.]

[А, что они вообще хотели услышать от Рахи тогда?]

[Чтобы она смиренно умоляла о пощаде?]

[Они, что, действительно ждали мягкого и мудрого решения?]

[Это было даже не смешно. Если бы принцесса допустила хотя бы малейшую вольность перед Императором, сегодня люстра в бальном зале сияла бы алым, и не от света. На ней висели бы не только ближайшие родственники графа, но и все его дальние родичи до последнего колена.]

«Похоже, Император очень заботится о принцессе.» - заметил кто-то негромко.

«Естественно. Они же близнецы.»

[Он просто обязан был её спасти.]

Розен отвлёк Джамелу от мыслей:

«Нам пора, леди Уинстон.»

Он протянул ей руку, и та, с присущей ей грацией, вложила в неё свою.

Бальный зал к тому моменту был уже безукоризненно приведён в порядок. И при этом, до предела натянут, как струна. Ни одного лишнего взгляда. Ни одного неосторожного жеста.

***

«Принцесса…она правда сумасшедшая?» - пробормотал себе под нос капитан королевской стражи Блейк.

Заместитель командира рыцарей тут же напрягся.

«Капитан, вы слишком громко говорите.»

«Здесь и так шумно.» - отрезал тот.

«Я же вас предупреждал.»

«Да уж, понял…»

Но раздражения Блейк не скрывал. Его коробило то, как всё обернулось с юной леди. Всё было слишком…театрально.

[Его Величество считает, что принцесса не в своём уме…]

[Если быть честным, Блейк и сам сомневался в её вменяемости. Он, как мог, создавал безупречный образ Императорской принцессы, но...Разве не она спала среди тел рабов, брошенных в коридоре?]

[Это уже за гранью.]

[И всё же внешне - совершенство. Карзен видел в принцессе хрупкую фигурку из сахара. Лизни - и сладко, сломай - и красиво, растопчи - и будет только звон.]

[Она казалась прекрасной, потому что он держал её в ладони.]

[Но это было заблуждение.]

[Карзену следовало бы понять, что принцесса действительно безумна. Но это безумие, куда опаснее, чем он думает. Вместо того чтобы держать её на длинном поводке, как сейчас, ему стоило бы натянуть этот поводок до предела.]

[Пусть даже это сделает его дураком, зато живым.]

Блейк не испытывал к принцессе ни жалости, ни ненависти. [Она была просто помехой. Препятствием на пути будущего его господина. И если Карзен не прозреет сейчас, рано или поздно его это погубит.]

А значит, то, что задумал Блейк на этот вечер…должно сработать как удар молнии.

***

Прошло около получаса, прежде чем Раха наконец поднялась с верхнего места, куда её усадил Карзен.

«Куда ты собралась, Раха?» - тут же спросил он. Всё это время он не отходил от неё ни на шаг.

Раха улыбнулась:

«Хочу спуститься. Надо поговорить с дамами.»

«Зачем? Всё, что ты там увидишь, это дрожащие плечи.»

«Понимаю.»

И с той же кроткой улыбкой она вновь опустилась на своё место, будто и впрямь согласилась.

[Зачем идти туда, где подают еду, если всё приносят тебе? Едва она сядет, перед ней - блюда, напитки. Один за другим. Особенно шампанское, которое она так любит. И горячий чай, специально приготовленный к зиме.]