И…

Раха посмотрела на алтарь, где один за другим были размещены именные таблички членов семьи Неслиэн. Табличка маркиза Неслиэна, едва заметная, была помещена в самый неприметный угол. [Кажется, Джамела хорошо справлялась со своей ролью.]

«Он словно деревенский простолюдин, ничего не понимающий в придворном этикете. Думаю, на следующей неделе его приведут, хотя бы научить вести себя по-человечески.» - припомнила Раха слова придворного мага Карзена и сделала шаг вперёд.

«Я бы хотела зажечь свечу.»

«Что? А…конечно, Ваше Высочество.»

Обычно простолюдины зажигали свечи на алтаре сами, но у знати это происходило только с участием священников. А Рахе, как представительнице Королевской династии, помогали сразу двое высокопоставленных жрецов.

Это было вполне естественно: священники, прибывшие из Святого Королевства, обладали более высоким саном, чем те, кто постоянно служил в Императорском дворце. Два таких жреца, словно вода, тихо текущая по ручью, подошли к Рахе.

«Мне тоже следует зажечь одну.» - произнесла Джамела, взяв свечу из рук священника и направившись к алтарю.

Пока она не вернулась, Раха стояла рядом с Верховным жрецом Амаром и смотрела только вперёд, на огни свечей.

«Может, и вы зажжёте свечу?» - обратился кто-то к Амару.

«Да.» - коротко ответил он.

Простолюдины. Они зажигали свечи массово, сразу толпой. Но у знати, свои порядки. Когда Джамела вернулась, Верховный жрец сам зажёг свечу. Это был знак высшего уважения, если Верховный жрец сам воздавал почести усопшим за пределами Святого Королевства. Джамела подумала: [если бы здесь были и другие дворяне, они бы, скорее всего, даже не собирались зажигать свечи. Но под влиянием момента сделали бы это.]

[Знать…]

«О, капитан Королевской гвардии, вы тоже зажгите свечу.» - вдруг сказала Джамела.

Капитан Блейк остановился. В этот момент он почти собирался отказаться.

«Да, верно.» спокойно поддержала его Раха.

Джамела, будущая Императрица, вела себя вежливо со священниками, так, как ожидала её знать Империи Дело. Раха не выглядела враждебной, но это было её обычным стилем. Она была одинаково любезна со всеми. Единственными, кто действительно враждебно относился к Святому Королевство, были Карзен и его военные.

Под давлением атмосферы капитан Блейк подошёл к алтарю. [Отказаться, значило бы быть надменным и лишиться репутации. Особенно когда и принцесса, и невеста Императора вместе предложили ему это.]

«Миледи, слышал, герцог Уинстон тоже скоро войдёт во дворец.» - как бы невзначай начал священник, заговорив с Джамелой.

В этот же миг Верховный жрец Амар, будто выбрав момент, тихо сказал Рахе:

«Я хотел бы повидать его.»

«Послезавтра ночью. Придите к чёрному входу в час ночи.» - тихо ответила она.

После этих слов между ними больше не было сказано ни слова, даже несмотря на то, что до возвращения капитана оставалось ещё время.

***

Поздней ночью.

Верховный жрец Амар торопливо шёл, размышляя:

[Принцесса контролирует окружение куда глубже, чем можно было бы подумать.]

[На первый взгляд - обычная принцесса, без власти. Только безупречное происхождение и глаза наследницы. Беззащитная, красивая, живущая во дворце, словно пленница собственного брата-близнеца. Так её видели все.]

Но именно фрейлина с каменным лицом открыла ворота внешнего дворца для Амара. Ни вопросов, ни слов, лишь кратчайший путь к покоям внутреннего дворца.

Снаружи шёл пышный приём, устроенный Джамелой в честь прибытия делегации Святого Королевства. [Всё было в разгаре, и на этом фоне принцесса, конечно же, должна была быть «под присмотром» Карзена. Но с Джамелой и герцогом Уинстоном во дворце, её скоро должны были освободить.]

Капитан Блейк следил за тем, чтобы «контакт Рахи и Верховного Жреца» оставался в рамках, а если между ними происходило что-то большее, спешил докладывать Карзену. Ведь его основной долг - охранять Императора.

Верховный Жрец дошёл до внутренних покоев. Фрейлина коротко объяснила дорогу, и он без труда добрался до нужной комнаты.

Тук-тук.

Постояв снаружи, он открыл дверь.

«Господин Шед.»

«Верховный Жрец?»

Шед встал, нахмурившись. При его виде Амар едва не расплакался от облегчения:

«Ты хорошо выглядишь…Слава Богу. Слава Богу.»

Он крепко сжал руку Шеда и провёл в его тело очищенную святую силу.

«Лекарства, лишь временное средство. Святой силы куда безопаснее.»

При слове «лекарства» лицо Шеда слегка помрачнело. Он вспомнил слёзы Рахи. Верховный Жрец этого не заметил, торопливо достал из кармана синий браслет с бриллиантами, тот самый, что жрец Парис однажды использовал как измеритель энергии.

Ранее браслет будто бы ничего не показал, но теперь засветился. Алмазы вспыхнули, заблестели.

«…!»

Глаза Амара распахнулись. Это означало одно, биоматериалы полностью активированы. Он вознёс молитву благодарности и крепко пожал руки Шеду.

«Я немедленно подготовлю тебе путь к бегству из дворца.»

Шед не сразу ответил. И как раз в этот момент Амар заговорил серьёзным тоном:

«И теперь, милорд, я должен быть с вами честен.»

«Что вы хотите сказать?»

«Если бы не принцесса…мы бы никогда не получили результаты так быстро.»

В глазах Шеда на миг погас свет. [Он знал. Он и Раха…они проводили вместе много ночей. Очень много. Может, именно об этом и собирался сказать Верховный Жрец?]

«Милорд.» - твёрдо произнёс Амар. «С самого начала принцесса всё знала. И помогала нам добыть эти данные.»

Это было поистине редкое явление.

«Всё, благодаря Её Императорскому Высочеству.»

Шед никогда прежде не сталкивался с ситуацией, когда не понимал, что ему говорят. Но сейчас он словно отказался понимать.

«Что вы хотите этим сказать?»

«…»

«Принцесса знала всё…с самого начала? Что именно?»

Амар про себя вознёс ещё одну молитву, за чью-то тишину и чьё-то спасение.

«Она была умна. Очень.»

[Та самая проницательная принцесса, что с самого начала догадалась: Святому Королевство выгодно было слить Карзену информацию о лаборатории, что для сбора материалов потребуется…союз. Союз с Шедом.]

[Та, кто никогда не объяснялась. Кто молчал. Кто причиняла боль, чтобы ускорить эксперимент.]

«Вот почему…она использовала тебя.» - тихо закончил Амар.

Шеду казалось, что у него остановилось сердце. [Нет. Будто сжались лёгкие.]

«Господин Шед…»

Верховный Жрец тихо добавил:

«Так что…не мучай себя из-за принцессы.»

«…»

«Ты просто был…использован.»

***

Возможно, потому что банкет был устроен в честь Святого Королевства, Раха сегодня могла позволить себе более скромные украшения. Вместо тяжёлых серёг, постоянно тянущих уши, она надела лёгкие бриллиантовые, свои любимые.

Она приняла ванну дольше обычного. С тех пор как ей «подарили» Шеда, она редко купалась с тем расслаблением, с каким это делают особы Королевской крови. Всё быстро - умыться, одеться, и тут же в покои.

Никаких слов. Ни жеста.

Но служанки уже знали.

Принцесса…действительно, искренне…дорожила своим рабом.

Сегодня всё было иначе. После того как Раха почти час нежилась в горячей воде с ароматными солями, она медленно выбралась из ванны. На лёгкую, похожую на пижаму, ночную сорочку она накинула тёплый плащ.

Дорога до внутреннего дворца заняла у неё вдвое больше времени, чем обычно.

Снова пошёл снег. Даже стеклянный потолок коридора восточного крыла покрылся белым слоем. Раха шагала по длинному коридору, не останавливаясь ни разу, будто снова ощущая под ногами хруст снега, которого не слышала уже очень давно.

Наконец она остановилась перед дверью спальни.

Её рука замерла на дверной ручке. Та была металлической, обтянутой кожей, но холод исходил не от неё, он исходил от самой Рахи. Тепло не передавалось.

Долго глядя на закрытую дверь, Раха всё-таки надавила на ручку.

В комнате никого не было.

Охваченная тревогой, она оглядела спальню. Пусто. Совсем. Она распахнула дверь в западное крыло, прошла по коридору, заглянула в столовую, в гардеробную, поочерёдно открыла двери в ванные комнаты...

«Шед?»

Она распахнула последнюю дверь, и остановилась, сбитая с толку.

Шед стоял там, в промокшей насквозь одежде, в той самой неисправной ванной, куда она запретила ему заходить, вода там была ледяной. [Он не выглядел так, будто пришёл сюда осознанно. Скорее, будто оказался здесь машинально, не задумываясь.]

«Шед...»

Он медленно повернулся к ней. Раху пронзило молчание.

С головы до пят он был окутан холодом. Его серебристые волосы, лицо, одежда, всё было влажным, как после ледяного душа.

Но холоднее всего был его взгляд. Он смотрел на неё так, как не смотрел даже в тот день, когда впервые очнулся в её покоях как раб.