Раха даже не потрудилась осмотреть дворец предыдущего императора более тщательно, хотя и не была здесь довольно давно:

– Ваше Величество.

– …

– Прошло много времени с последнего раза, как мы с Вами виделись. Слышала, Вы звали меня, – по спальне разливался нежный женский голос, но ответа не последовало. Раха оставалась неподвижной, слегка склонив голову — истинная картина принцессы на аудиенции с императором. Как долго она стояла так, не двигаясь?

Звук постукивания пальцев по подлокотнику из красного дерева, изрезанному украшениями из чистого золота, глухо отражался от стен.

– Подними голову.

Раха подняла взгляд. Выражение лица предыдущего императора было до смешного собранным, почти полностью контролируемым. Он объявил о первом в истории отречении от престола и удалился в свой отдельно стоящий дворец, но в его лице как будто ничего не изменилось. Это было просто лицо человека, который повлиял на целую эпоху и без промедления мог пожертвовать несколькими людьми. Император, даже спрятанный за стены дворца, все еще оставался императором.

И эти голубые глаза. Глаза наследника, которые унаследовала Раха.

В глазах наследника было что-то, разительно отличающееся от любых других голубых глаз. Как ярко-голубой драгоценный камень, сияющий на солнце; как блестящая капля в отражении моря — это был странный, завораживающий цвет; чем дольше человек вглядывался, тем сильнее он манил к себе.

Вы были бы опьянены вниманием, если бы хотели быть добрым и благодушным к человеку с такими глазами; даже если бы вы хотели совершить грех и расколотить ему череп, странная, неподвластная вам любовь сжала бы ваше сердце в тиски.

Раха уставилась в те же самые глаза, что и у нее. Император велел ей поднять голову, так что она должна была встретиться с ним взглядом, нравилось ей это или нет.

Молчание затянулось.

Предыдущий император бросил быстрый взгляд на неподвижное тело девушки:

– Ты прекрасно выглядишь, Раха.

– Я обрела покой благодаря молитвам отца.

Император резко улыбнулся:

– Ты всегда должна быть благодарна за то, что глаза наследника защищают тебя.

– Конечно.

– Но не забывай о своем истинном положении и статусе. Человек, которому я передал трон — Карзен, и никто другой.

– Я знаю.

Это был послушный ответ, почти что выученный назубок. Предыдущий император сурово посмотрел на Раху:

– Если бы у тебя не было глаз наследника, все эти многочисленные королевства не пали бы жертвой империи Дэло.

– …

– Всегда живи с почтением к умершим.

– …

– Они ведь погибли из-за тебя.

Во взгляде императора скользил только холод. Несколько мгновений прошли в молчании. Мужчина медленно перевел взгляд — вокруг них стояли слуги. Трое из них были его собственными, а остальные — слугами, назначенными Карзеном.

У них было кое-что общее — все они были не в лучшем здравии.

Раха была единственной в этой спальне, кто чувствовал себя совершенно здоровым.

– К окну, – приказал император, и камергер немедленно подвинул кресло к окну. Раха мягко опустила ресницы. Вместо правой ноги императора находилось пустое место.

Предыдущий император пересел в кресло у окна и затем открыл рот:

– Карзен знает, почему моя нога стала такой?

– Да.

– Ах, глаза наследника — поистине удивительный щит. Никто бы не подумал, что я потеряю одну из своих ног из-за того, что попытаюсь задушить имперскую принцессу, – гнев, который невозможно было скрыть, просочился в голос предыдущего императора. – Эта защита действует и на меня. Если бы я не был императором с глазами наследника, я бы свернул себе шею за то, что пытался задушить тебя до смерти.

Раха слушала с нежной улыбкой. Император посмотрел на свою дочь, у которой были такие же глаза, как у него самого, и сказал:

– Я очень зол, Раха дель Харса.

– Не стоит сердиться, отец.

– …

– Стоит позаботиться о своем драгоценным теле.

– Драгоценном? – император посмотрел на Раху холодными глазами.

Он был идеальным правителем. Он даже смог сделать Карзена, законного наследника престола, наследным принцем.

– Забавно, как ты украла глаза наследника. Как только посмела!

– …

Когда эта фраза появилась в его речи? Да, Раха была совсем маленькой, когда впервые услышала эти слова. Тогда она еще ничего не знала. Она даже переспрашивала в ответ.

<Я не хотела этого. Как это можно назвать кражей?

Почему?

Я никогда по-настоящему не хотела...>

Но это были слова верховного императора — никто, кроме Рахи, не осмеливался высказываться. И даже тогда она все равно ничего не могла понять.

Возможно, даже Раха после всех этих лет немного сдалась.

В любом случае, как у верховного императора, у него не было причин любить Раху, существование которого нанесло ущерб его «идеальной жизни монарха». Хотя это он потерял одну из своих ног, когда душил ее в гневе — сама девушка никак на это не могла повлиять.

– Карзен слишком хорошо об этом знает.

– Да.

– Именно поэтому он присматривает за тобой.

– Понимаю.

Император откинулся на спинку стула. Камергер, посланный Карзеном, все еще был на месте. Этот разговор был бы передан без замалчивания, со всеми подробностями.

Так что Карзену не нужно было потом лично упоминать о том, что здесь происходило. Взгляд Рахи тоже переместился к стене, куда был обращен взгляд императора.

В роскошном шкафу, инкрустированном золотыми и красными камнями, хранилась эмблема. Это был знак империи Дэло, покрытый множеством сложных приспособлений, предотвращающих кражу.

Эмблема была маленькой копией и подкреплялась Духовной святой силой. Раха помнила, что изначально их было двое, но не имела ни малейшего понятия, куда делась вторая.

Настоящая эмблема хранилась в саду за Императорским дворцом. Великий свиток, намного превышающий рост Рахи, хранил бесконечные тексты и обереги, которые защищали тех, кто унаследовал глаза наследника, и тех, в ком текла кровь дель Харса.

Очень немногие люди знали, что по обратной стороне этого знака уже проходила трещина — лишь по той причине, что предыдущий император, сам обладающий глазами наследника, пытался убить Раху.

Решение императора отречься от престола было частично вызвано потерей одной из ног, но, безусловно, на его решение повлияла и появившаяся трещина на священной эмблеме.

Предыдущий император даже не сказал Карзену об этом. Полную правду знали только отец и Раха.

Предыдущий правитель не имела выбора — ему пришлось сказать Рахе об этом, потому что он, как и любой другой наследник трона Дэло, обязан был передавать все секреты «глаз наследника» от одного поколения к другому.

И пока сам предыдущий император был еще жив, ради его собственной безопасности некоторые секреты продолжали оставаться секретами.

– Ваше Величество, – сказала Раха с очаровательной улыбкой, – Пожалуйста, оставайтесь в добром здравии как можно дольше.

Предыдущий император, взглянув на Раху, ответил:

– Конечно.

Было ясно, что император попробует задушить Раху еще раз непосредственно перед смертью.

Тогда знак Империи был бы полностью расколот и уничтожен.

Раха узнала об этом после нескольких бесед с предыдущим императором. Его не интересовало, что произойдет с империей после его смерти.

Девушка не знала, родился ли он таким или в нем говорила злость за потерянную ногу и вынужденное отречение.

В любом случае, ей казалась нормальной и даже объяснимой ненависть, которая наполняла предыдущего императора, все его существо, в суровом водовороте. По крайней мере, так принцесса себе это объяснила.

Позже, когда император снова попробует задушить Раху — именно тогда его жизнь закончится, и принцесса больше не будет защищена даже глазами наследника; эмблема разрушится окончательно, а вместе с ней и все благословение. Предыдущий император, который уже подготовил все для этого момента, немедленно уведомил бы Карзена об этом.

<Теперь ты можешь убить близнеца, который отравлял тебя всю жизнь.>

– Ваше Величество, боюсь, что новогодний бал вот-вот начнется…

Услышав осторожный голос камергера, предыдущий император отмахнулся от него, как будто был раздражен:

– Убирайтесь.

– Сейчас мне следует уйти. Пожалуйста, отец, берегите себя и свое здоровье.

Бровь предыдущего императора сильно дернулась от сладкого голоса Рахи. Ему хотелось схватить что угодно, что только подвернется под руку, и швырнуть ей в голову.

Раха небрежно отвернулась. Подол ее дорогого платья, надетого только для того, чтобы присутствовать на новогоднем балу, развевался, как крылья стрекозы.

Ее голубые волосы были собраны в пучок, а маленькие, бесчисленные бриллиантовые украшения, которые кропотливо подбирали служанки, красиво сияли в лунном свете.

Раха легкой походкой вышла из отдельно стоящего дворца и направилась в зал для грандиозного бала.

«Ты можешь убить меня».

Наступит время, когда Раха больше не будет защищена глазами наследника. Предыдущий император был прав — но и Карзен не был дураком. Вот почему он держался так близко к отдельному дворцу Императорского дворца, при этом оставляя человека, который мог управлять всей властью страны, в одиночестве.

Проживет ли предыдущий император еще 10 лет? Но если в нем бурлит столько плохо сдерживаемой злости, может, это слишком долго?

Проживет ли он еще год?

– …

Через 10 лет, нет, через год — когда именно Карзен не сдержится и прикоснется к ней с полным осознанием греха, который собирается совершить?

Раха не была уверена. Она никогда не могла быть уверена в своей жизни на все сто процентов, но в этот раз она не могла даже предположить.

Карзен…

На самом ли деле он хотел ее убить?

– Пока ты не будешь меня насиловать, – белый пар сорвался с ее губ. Она не знала, что произойдет с цветом ее глаз, если эмблема полностью треснет. Возможно, ее глаза снова станут сероватыми, как раньше — станут такими же, как сейчас у Карзена.

Тогда принцессу, потерявшую глаза наследника, выгонят в пустошь на окраине страны. Точно так же, как и второго принца.

– …

Они объявят, что Раха мертва, и запрут ее в каком-нибудь тайном месте, пока она им не надоест… Лоб девушки слегка нахмурился — ее затошнило, и она слегка покачала головой.

Внезапно она так сильно соскучилась по Шеду, что готова была умереть.

***

– Как у тебя дела сегодня, мой хороший?

Шед приподнял бровь в ответ на вопрос Оливера:

– Неплохо.

– Это «неплохо», а не «хорошо».

– Разве раб может сказать, что все «хорошо»?

– Конечно. Ты раб принцессы, так что хоть что-то приятное должно быть, верно?

─𝕗𝕚𝕣𝕖 𝕜𝕒𝕝𝕖𝕚𝕕𝕠𝕤𝕔𝕠𝕡𝕖 ──────────

Переводчик и редактор: Руцкевич