Руки второй императрицы похолодели — в ее голосе сочился яд, такой же холодный, как кончики ее пальцев:

– Да ты точно не в своем уме.

– Разве не матушка хотела, чтобы мы, близнецы, спали вместе? Разве вам не хотелось бы увидеть все своими глазами, почти что эксклюзивно, в первом ряду?

Стоит Карзену сказать только слово, и второй принц не сможет ослушаться. Если принцесса, которая была такой же безумной, как император, захотела бы порезвиться в постели со вторым принцем, очевидно…

– Я попрошу Карзена, – с пониманием пообещала Раха.

Желваки императрицы напряглась, когда на с силой сжала челюсти; ее глаза покраснели. Дыхание женщины было неровным, прерывистым, словно воздух с трудом заходил в легкие. Голос императрицы, когда она открыла рот снова, дрожал от сдерживаемого гнева:

– Раха дель Харса.

– Да, матушка?

– Ты настоящая дрянь и сука.

– Какая есть.

– Как ты только осталась жива после всего, что с тобой произошло? Безумие какое-то, – шепот женщины был тихим, но настолько наполненным эмоциями, что даже воздух вокруг нее дрожал.

Ответа не последовало.

Улыбка Рахи была все той же. Этого было достаточно, чтобы вторая императрица буквально взбесилась, все еще стараясь себя сдерживать.

– Почему же я не могу так жить, матушка, если второму принцу достаточно перевернуться на спину, как послушному псу, чтобы продолжить дышать?

Лицо второй императрицы, до конца сохранившей благородство и элегантность истинной аристократки, постепенно начало искажаться.

Может, годы выдержки, наконец, дали слабину, или успокоительные, прописанные после ссылки ее сына в пустошь, прекратили действовать, но вторая императрица больше не могла сдерживаться и, наконец, закричала:

– Раха дель Харса! Ты сумасшедшая!

Как раз перед тем, как она задушила Раху скрюченными страшными руками, стражники, которые ждали в отдалении, выступили вперед и отодрали ладони женщины от шеи принцессы.

– Я доберусь до тебя!

– Быстрее, принесите успокоительное!

Стражники оттащили вторую императрицу прочь, а служанки бросились приводить растрепанную Раху в порядок:

– Ваше Высочество, с Вами все в порядке?

– Да.

Как только она снова была приведена в подобающий вид, девушка отослала служанок прочь. Карзену все равно хотелось, чтобы она подождала, пока он закончит свой визит к предыдущему императору.

Однако через некоторое время пришел императорский приказ. Раха сглотнула слюну. Она хотела вернуться в свой дворец, сославшись на плохое самочувствие после стычки со второй императрицей.

– Ваше Величество, принцесса Раха ожидает, – вежливо сказал пожилой служащий.

Раха вошла во дворец предыдущего императора, которого она должна была увидеть впервые за много лет.

***

– Ваше Величество, Ее Высочество только что вошла в императорский дворец.

Услышав доклад капитана Блейка, Карзен сделал шаг вперед и спросил:

– А охранники?

– На местах.

Карзен нахмурился и вошел в новогодний банкетный зал.

Поскольку это была новогодняя вечеринка в единственной империи континента, она полностью соответствовала своему статусу — масштабная, богато украшенная, с огромным выбором напитков и закусок; другие страны не могли не прислать делегации.

Что еще более важно, император унаследовал трон после того, как предыдущий правитель «отрекся» от престола.

Это произошло между двумя новогодними балами, предыдущим и этим. Из вежливости требовалось получить аудиенцию у предыдущего императора и вдовствующей императрицы во второй половине дня.

Это была простая формальность. В то время как императрица могла выходить в свет время от времени, бывший император не появлялся вовсе.

Благодаря этому времени было в обрез, и Карзен первым покинул свое место.

– Ты пойдешь прямо в банкетный зал вместе с Рахой. Дождись ее перед спальней императора.

– Слушаюсь, Ваше Величество, – Блейк склонил голову. Предыдущему императору была крайне неприятна мысль о том, что за его спальней будут так пристально следить. В конце концов, бывший или нет, это все еще был император, который принадлежал к правящей семье и который сохранял хоть какой-то статус. В других случаях к нему относились бы как к «тигру без клыков», но не в империи Дэло.

В конце концов, Карзен все еще был императором, который не унаследовал глаз наследника.

Настоящим тигром был Раха. Но именно сам Карзен держал за ошейник этого прекрасного зверя.

Как только Карзен ушел, Блейк немедленно направился во дворец, где находились покои предыдущего императора. Императорский дворец был достаточно большим, поэтому его резиденцией был самый солнечный и роскошный дворец на юге, вдали от людей.

Несмотря на то, что это было уединенное место, оно было прекрасным, как рай — чего еще нужно человеку, который итак никуда не выходит и ни с кем не контактирует?

– Где Ее Высочество?

– Она все еще внутри.

– Благодарю.

Блейк стоял неподвижно и смотрел на пруд в пристройке. Был зимний полдень, так что солнечного света было крайне мало, но тонкие лучи довольно красиво, почти хрустальными огнями отскакивали от льдинок. Пока он спокойно смотрел на пруд, до него донеслись шаги и чье-то дыхание:

– Капитан.

Блейк обернулся и тут же слегка поклонился:

– Приветствую, маркиз Сона, герцог Эстер.

– Настала моя очередь оказать почтение.

– Понимаю.

Никому не разрешалось входить в покои императорской семьи — если это были представители высшей знати, им разрешалось лишь преподнести подарки, не более.

Герцог Эстер просто кивнул головой, как обычно, и маркиз Сона заговорил:

– Принцесса внутри?

– Именно так.

– Ясно… У меня для нее есть редчайшая драгоценность.

– …

Глаза Блейка немного расширились при этих словах, но ненадолго и почти незаметно. Затем он сказал поставленным голосом, не понимая, с какой эмоцией ему стоит говорить:

– Да... Принцесса любит украшения.

Герцог Эстер, который слушал, усмехнулся. Взгляды маркиза Соны и Блейка одновременно обратились к нему, но никаких дальнейших пояснений не последовало.

– …

Аристократов в империи было предостаточно, простых людей в десятки тысяч раз больше, но никто из них не знал истинного смысла всего этого разговора.

Независимо от того, держал ли император поводок или нет, Раха была преемником с глазами наследника.

Более того, предыдущий император даже пригласил ее на личную встречу. За последние несколько лет он ни разу даже не спрашивал о ее здоровье…

Это должно было прозвучать как поразительная новость для традиционных аристократов, которые все еще придерживались своей консервативной позиции. Возможно, существовала какая-то маленькая, крохотная вероятность, что Раха все-таки сможет унаследовать трон, как на то была воля Божья.

Именно поэтому маркиз Сона предложил преподнести принцессе редкий драгоценный камень. Дворяне, которые еще не полностью присягнули Карзену, не стали бы этого делать настолько открыто — выказывать даже такую поддержку Рахе было слишком опасно.

Поняв все это, герцог Эстер просто рассмеялся. Он не понимал, почему все хотели скрываться и использовали скрытые смыслы и послания — но они все еще находились в Императорской дворце, где все должны были следовать правилам этикета, в том числе и в своих словах.

Герцог Эстер оглядел просторный дворец предыдущего императора:

– Светские круги полны слухов, что Его Величество немедленно избавился от камергера по просьбе принцессы.

– …Верно, – Блейк подавил вздох. Им не следовало убивать камергера просто так, без судебного разбирательства. Вопрос о власти императора был довольно простым — изначально не следовало уделять этому много внимания, потому что Карзен был молодым императором, восседавшим на троне власти, залитым кровью.

Проблема была в том, что...

Все делалось ради принцессы.

И Блейку было любопытно.

Карзен был не из тех, кто хоть как-то заботится об общественном мнении. В этом не было ничего удивительного — он был императором, который растоптал великих врагов, возвращался с победой из раза в раз и твердо держался за свой императорский трон.

Прежде всего, Блейк не мог никак повлиять на Карзена.

Из-за этой принцессы Рахи.

Все случилось в ее спальне, когда у нее был роман с рабом, подаренным императором — неизвестно, что она сделала, но правитель без колебаний убил камергера.

Блейк не знал всю правду досконально.

Однако капитан, который долгое время поддерживал Карзена на поле боя, знал наверняка — было слишком глупо пробуждать историю, которая уже давно канула в небытие…

Вспомнить ее сейчас было бы равным бросить огненный шар в пороховую бочку.

Он не мог точно сказать, что там произошло, но его интуиция рыцаря почти кричала об опасности.

– Думаю, нам нужно обсудить кое-что… – словно для того, чтобы отогнать мысли Блейка в сторону, заговорила герцог Эстер, – Предыдущему императору было позволено встретиться с принцессой наедине… Найдутся люди, у которых будут нечистые помыслы.

– …

– Ах, конечно, их немного и они не обладают необходимым влиянием и ресурсами. Если уж на то пошло, несколько лет назад все графские семьи с земель на границах Империи были повешены на люстре в большом банкетном зале. Это было ужасное зрелище.

– …

Блейк ничего не сказал; молчал и маркиз. Герцог говорил прямолинейно — так, как не мог позволить себе маркиз, пытающийся витиеватыми речами донести свою мысль.

Герцог Эстер, вероятно, был единственным в империи, кто мог говорить подобным образом. Или, возможно, еще тот мудрый человек, который теперь обитал в пустыне.

Объективно говоря, принцесса была просто красиво разукрашенной куклой; такой статус мог получить любой раб в чьих-то покоях. Было бы слишком говорить о том, что ее действия были опасны — она вряд ли могла причинить вред.

Но их «кровавый император» с почти непробиваемой кожей и доспехами по всему телу был особенно чувствителен к Рахе.

И это было проблемой.

Поскольку правитель всегда слишком остро реагировал, это вело за собой чрезвычайно бурную реакцию всех его придворных.

– Кстати, маркиз Дюк в последнее время не очень показывается.

Блейк нахмурился. Его отец, маркиз Дюк, участвовал в неофициальной дуэли с императорским рабом и вернулся домой ужасно сердитым.

Он слышал, что из-за этого в войсках маркиза Дюка некоторое время царил беспорядок, но поскольку Блейк покинул дом и жил в императорской резиденции, он не мог знать никаких подробностей.

В начале лишь немногие знали о том, что член войск маркиза Дюка был побежден рабом из спальни принцессы с особенной жестокостью. Именно поэтому Блейк всячески пытался остановить своего отца — в том числе постарался договориться с людьми во дворце.

– В последнее время он выглядел не очень здоровым, – и герцог Эстер, один из немногих людей, кроме семьи маркиза, кто знал об ужасной дуэли, усмехнулся, – Должно быть, ему ужасно неудобно.

Маркиз Сона внимательно слушал, а Блейк выглядел смущенным. Но на этом герцог Эстер закончил. Их взгляды устремились к обособленному дворцу, куда ранее вошла Раха.

─𝕗𝕚𝕣𝕖 𝕜𝕒𝕝𝕖𝕚𝕕𝕠𝕤𝕔𝕠𝕡𝕖 ──────────

Переводчик и редактор: Руцкевич