Слуги и королевская гвардия, которые тихо стояли поблизости, поспешно отвели глаза — Карзен же смотрел на шею Рахи, не отрываясь; бледная кожа вся была усыпана красными пятнами. Никто не мог произнести ни слова. Мужчина смотрел на пятна перед глазами долго, пока его глаза почти не заболели:

– Раха.

– Да?

– Как я понимаю, твой раб тебе нравится.

– Вполне, – ответила принцесса мягко.

Лицо Карзена оставалось все таким же непроницаемым. Если бы воротник платья девушки был из ткани хоть немного более гибкой, император смог без проблем посмотреть вниз, на ее грудь.

– Я ревную, Раха.

– Почему?

– Похоже, раба ты любишь больше, чем меня.

– Это невозможно, Карзен.

– Невозможно, но твои слова и действия совсем различаются.

Карзен вел себя так всегда — именно поэтому верный, как пес, камергер пытался подложить Раху императору в постель. Они хотят, чтобы близнецы занялись сексом? Так же, как это проходит между ней и Шедом?

Слово «отвратительно» — единственное, которое могло прийти на ум и буквально вертелось на языке.

– Если этот раб умрет, – почти разочарованно начал Карзен, – Ты будешь грустить. Я уже сейчас волнуюсь о тебе.

Боже, ну неужели это не мило?

– Что же, – ответила Раха, не меняя лица, – Если раб умрет, с этим ничего нельзя будет сделать.

– Верно. В конце концов, игрушки долго не живут. Но я никак не могу понять — почему этот раб так тебе интересен? Неужели все дело в смазливом лице? – император слегка приподнял подбородок. – Но раб был послушным, с этим я не могу поспорить. Он последовал за мной без каких либо вопросов, когда я приказал перетащить тело главного камергера. Никакого веселья — глупое повиновение. Все изменилось?

– Карзен, ты не посмеешь снова навредить моего раба.

– Но Раха, это так весело, – голос мужчины смягчился, словно он говорил с ребенком и протягивал тому конфету. – Я читал, что раньше были государства, в которых любили бросать голых безоружных рабов перед голодными львами. Разве тебе не было бы интересно взглянуть?

– Карзен, – сказала Раха, подхватывая императора за руку, – Помнишь, когда мы были маленькими?

– Конечно, а что?

– Ее Императорское Величество Матушка вспарывала куклам живот, стоило мне только выбрать одну и заглядываться на нее несколько дней, – у Рахи была особая кукла, любимая кукла. В один день ее разорвали в клочья и забрали — принцесса не знала, куда именно. И до сих пор не знает. – Я тогда… Я правда потратила на поиски целый день. Помнишь?

– Ах, – Карзен с силой обхватил руку сестры своей, а после медленно погладил тыльную сторону ее руки большим пальцем, – Конечно помню.

– Правда?

– Правда-правда.

Естественно, он помнил — ему тогда было одиннадцать или двенадцать. Раха, у которой были глаза наследника как будто в насмешку, была почти проклятой куклой. Ее Величество императрица терпеть ее не могла и никак не могла сдержать свой гнев — каждый раз, когда Раха попадалась ей на глаза.

Всего за несколько месяцев дочь, которая итак не отличалась сильным телом, стала походить на проклятую сумасшедшую. Юная Раха была так сильно поглощена одной-единственной куклой — не желая даже видеть этого, мать-императрица приказала служанке испортить игрушку.

Несмотря на все пощечины, которые она получала, Раха продолжала ходить по дворцу в поисках куклы, которую у нее отобрали. В дождливые, ясные, снежные дни.

Сколько времени Раха провела в таком состоянии?

Только после этого Карзен смог переключиться с раба сестры — у него не оставалось выбора, кроме как игнорировать яркие отметины на ее шее.

Сейчас это в целом выглядело смешно — император и раб боролись за частичку внимания и благосклонности принцессы.

Безумец.

Губы Рахи растянулись в улыбке.

***

– …С Божьей благодати. Да благослови благородный род дель Харса, который ты защищал на протяжении стольких лет.

Это был первый случай в истории, когда верховный священник руководил церемонией для камергера — аристократов собралось очень много. Раха с радостью приготовила сцену: во дворе был устроен великолепный банкет. Пища и гуляния в целом были довольно частым мероприятием — особенно с учетом победных банкетов, которые Карзен устраивал с частотой безумца.

Впрочем, этого следовало ожидать…

Новый камергер, судя по всему, был по отношению к принцессе более благосклонным. По крайней мере, он старался вести себя вежливо. Особенно ярко контраст ощущался, когда перед глазами девушки вставал камергер с жуткими глазами, самоуверенный и черствый; выжидающий, как змея, когда он сможет утащить девушку в постель Карзену.

– Раха, – подошел император к сестре в зеленом платье; в ее руках был бокал шампанского. Это была стандартная ситуация — единственное отличие было в том, что с Карзеном рядом находилась спутница.

Джамела — дочь герцога Уинстона. Она получила в дар серебряную птицу и теперь была официально помолвлена с императором.

Благодаря этой девушке Раха вынуждена была танцевать в два раза меньше — обычно ее партнером выступал Карзен, который теперь был должен работать на два лагеря. Если бы принцесса могла, она бы подарила Джамеле липкое чувство вины.

– Прошу, не обращайте на меня внимания — вы можете говорить спокойно между собой, – сказала Джамела. Что же, ее интуиция правда… поражала. Возможно, дело в том, что она дочь из знатной семьи?

Она покинула их так естественно — отодвинулась назад, немного влево, и исчезла. Раха предпочла бы, чтобы Джамела осталась — находиться вместе с Карзен ей абсолютно не хотелось.

– Раха, ты привела своего раба.

– Да.

– Не думаешь, что это слишком?

– Карзен, сколько аристократов обычно не скрывают своих наложниц и любовников? – конечно, они не могли себе позволить появиться с таким партнером на императорской банкете — это бы уязвило их достоинство. – Так что мне все равно. Мой раб — подарок самого императора, и я все еще законная принцесса Империи.

Слова Рахи — грубые, высокомерные, почти детские, — подействовали на Карзена ободряюще; он разразился довольным смехом, а в глазах играло счастье:

– Верно-верно, ты права — мы от них отличаемся. Я тебя не виню.

– Спасибо.

– Это даже хорошо — показать этим священникам, как их ценнейшее оружее превратилось всего лишь в жалкого раба для спальни.

– Безусловно.

Карзен взял руки Рахи и сжал их — он поцеловал тыльную сторону ее ладони, но его глаза не отрывались от лица.

Принцесса просто улыбнулась, притворившись, что не знает об этом откровенном взгляде. Она лишь надеялась, что священник скоро закончит разговор с Шедом.

***

Верховный священник Амар смотрел на Шеда и едва сдерживал слезы:

– Ты хорошо выглядишь.

Он обращался к священным текстам так чувственно, как только мог — и постарался использовать свое время, чтобы увидеть этого раба. Люди могли думать, что это было смешно или глупо, но для Арана это не имело значения — у него были оправдания в рукаве.

Опираясь на статус священника, чьим правителем был Бог, Аран экспериментировал с рабами — но все равно продолжал уважать слабых и не стыдился вины в сердце.

С того самого дня, как Ее Высочество принцесса Раха получила необходимые ответы, оставив Верховного священника в сильнейшем шоке, Аран даже не думал ослаблять бдительность. Он постарался использовать все возможные меры, какие только мог.

– Я рад, что принцесса так добра к тебе… – тихо пробормотав эти слова под нос, Верховный священник взял руки Шеда в свои. Возможно, люди вокруг думали, что таким образом мужчина пытался справиться с эмоциями, которые на него нахлынули.

Командир имперской гвардии, сторожевой пес Карзена, который по долгу службы нес вахту, придерживался того же мнения.

– Пожалуйста, будь здоровым. Я буду всегда благодарен Ее Высочеству.

Слово «благодарен» звучало здесь неуместно и странно. Шед, который долго и пристально смотрел на Амара, в конце концов ответил:

– Я так и сделаю.

– Да… Тогда все в порядке, – отпустив руку, Амар грустно улыбнулся. – Я хотел бы поблагодарить Ее Высочество принцессу Раху.

– Я отведу вас, Верховный священник, – ответил командир имперской гвардии и медленно увел Амара внутрь.

Шед пошел за ними по пятам и посмотрел на свою руку без перчатки. Его взгляд, который на какое-то время замер без движения, вскоре вернулся на спины мужчин перед ним.

Это было странно.

Верховный священник Амар только что передал немного божественной силы Шеду, совершенно незаметно, без чьего бы то ни было ведома. Только через некоторое время раб понял, что это означало.

***

Императорский дворец, уклад которого пошатнулся после смерти главного камергера, быстро восстановился после официального назначения нового ответственного лица. Совсем скоро, по окончанию зимы, надвигался Новогодний бал — это было самое важное событие в Империи Дело, наравне с национальными праздниками.

Однако в императорской семье не было высокопоставленный родственников, которые могли бы руководить такими вещами. В итоге Раха была вынуждена брать на себя ответственность за Бал и заниматься его организацией — нравилось ей это или нет. В планах мероприятие должно было продлиться по меньшей мере неделю — спешка, при которой работа кипела сильнее обычного; во внутренний дворец нельзя было даже проникнуть.

Однако в этот день…

– Эм. Принцесса.

– Герцог Уинстон.

– Как вы себя чувствуете в последнее время?

– Простите, вы хотите мне что-то сказать?

– …Ах, прошу прощения, – прокашлялся герцог, когда Раха спросила его слишком прямо. – Не могли бы вы взять мою дочь вам в помощники?

Раха несколько раз моргнула:

– Простите?..

– В скором времени мы станем одной семьей, и моя дочь пока не знает очень многих вещей. Было бы прекрасно, если бы Ее Высочество смогли бы научить ее таким сложным вещам… Вы так не думаете?

Герцог Уинстон не был глупо наивен и не смел игнорировать личность Рахи. Принцесса все еще находилась под защитой императора, но она единственная имела глаза наследника и оставалась законной принцессой. К тому же, девушка не была глупой или покорной — лишь человеком с крайне ограниченными эмоциями.

Император прекрасно это понимал и потому должен был держать ее в тисках; принцесса же со своей стороны не могла избавиться от привязанности к своему брату-близнецу. В итоге девушка жила в едкой смеси любви и ненависти.

Герцог понимал, что в таких отношения мало любви. Он в тайне потребовал, чтобы имперская принцесса в конце концов отказалась от обязанностей императрицы, которые она вынуждена была выполнять.

Герцог Уинстон знал, что это огромный труд — но такие меры были необходимы для его конечной цели. По крайней мере, он так думал сам.

– Хорошо.

– Извините, я не ослышался?..

Раха поднялась с места.

Это место, где она готовилась к Новогоднему балу, ей не принадлеж— большой офис рядом с главным дворцом императора был достаточно большим для того, чтобы без проблем готовиться к таким крупным мероприятиям.

В течение многих поколений это место предназначалось императрице, которая являлась хозяйкой дворца, но Карзен почти насильно заставил Раху здесь работать.

Девушка разложила документы, которые рассматривала, на столе:

– Скажите леди Джамеле Уинстон, чтобы она работал здесь.

─𝕗𝕚𝕣𝕖 𝕜𝕒𝕝𝕖𝕚𝕕𝕠𝕤𝕔𝕠𝕡𝕖 ──────────

Переводчик и редактор: Руцкевич