Это был интересный поворот событий. Какой дворянин в здравом уме стал бы говорить о недугах своей любовницы в присутствии принцессы? Насколько бы сильно безрассудство ни поработило мозги, в это сложно было поверить. У каждого аристократа был какой-никакой минимум приличия и самодостаточности.

Маркиз имел репутацию хорошего дворянина, с позицией личного тайного помощника Карзена и с сыном-капитаном имперской гвардии.

Раха не раз и даже не два оказывалась в такой безвыходной ситуации, когда высокопоставленные люди решались отбросить те самые «вежливость и здравый смысл». В конце концов, не была ли она просто принцессой, которую осыпали подарками и рабами, готовыми согреть ее постель? Ей ли говорить, что подобная тема в ее присутствии — грубость и почти неприкрытое хамство?

По этой причине улыбка Рахи ничуть не изменилась. Если бы в ее руках был веер, она бы с легким хлопком приоткрыла его и безучастно посмотрела на маркиза.

Не найдя ни толики гнева в принцессе, мужчина был озадачен: почему девушка на него не сердилась? Разве проявленное неуважение не било по ее самолюбию? Неужели у нее не осталось и толики эмоций?

Неважно, насколько холодной и неприступной она показывала себя — открытый смех и грубость должны были вывести ее на гнев, ответную грубость, жестокость. Она же член имперской семьи, в конце концов!

Но с этой принцессой что-то было не так. Это казалось таким чужеродным — отсутствие какой бы то ни было реакции на подобные шпильки в свою сторону.

Однако…

Сейчас, когда маркиз уже зашел так далеко, он хотел добиться своей цели. Золотая диагональ должна была принадлежать ему — чтобы он мог почувствовать себя лучше, выше этой принцессы, которая хотела растратить такую драгоценную мазь на своего раба.

– Принцесса, – начал маркиз вежливо, его тон едва-едва выдавал его нетерпение.

Почти одновременно с этим сбоку раздался голос:

– Ее Высочество может воспользоваться людьми герцогства Эстер.

– Простите? – маркиз на краткое мгновение даже подумал, что ему показалось. Он недоуменно перевел взгляд в сторону — рядом с ним за столом сидел герцог Эстер; тот самый, который за все это время не произнес больше пары слов. – Герцог Эстер, простите мою грубость, но… Что вы сейчас сказали?

– Поскольку принцесса, естественно, не имеет собственных рыцарей, она вольна взять кого-то из моих.

– Ах, – маркиз, будто очнувшись, рассмеялся и медленно пожал плечами, – Как я мог забыть.

– …

– Эстеры всегда имели некую слабость к принцессам, такова история нескольких поколений.

– Да, – отрезал герцог таким тоном, что поверить в искренность и руку помощи было невообразимо трудно.

– Вы, должно быть, особенно трепетно относитесь к Ее Высочеству.

За этой фразой крылось так много. Другие дворяне могли бы не понять этого, пожав плечами; но сидящие здесь знали. И маркиз.

И Раха.

Независимо от того, насколько внешне веселой и безобидной была эта фраза, цвет лица принцессы, которая до этого была больше похоже на красивую керамическую статуэтку, медленно бледнел.

– Уверен, если бы покойная графиня Бурбон услышала эти слова, она была бы счастлива, – сказал маркиз Дюк, чувствуя удовлетворение в крови. – Это ведь она приняла яд, который предназначался принцессе?

– …

– Ах, конечно, я не могу предположить, насколько она счастлива. Но Ее Величество, конечно, очень счастливый человек.

– …

– Ходят слухи, что Ее Величество императрица подготовила яд. Но, конечно, это всего лишь слух, верно?

Ему никто не ответил — и так было всегда, на протяжении многих лет. Карзен, наверное, даже не догадывался, но принцесса всегда говорила о графине Бурбон с особой неохотой.

– Если подумать, – продолжил маркиз, почти не скрывая наслаждения — лицо сидящей перед ним принцессы казалось больным и уставшим, – Принцесса даже на похоронах не проронили ни одной слезинки. Смею предположить, что стойкость Ее Высочества была удивительной. Герцог Эстер, вы ведь согласитесь со мной?

– Да, – ответил герцог так же медленно, как и до этого.

– …

– Именно по этой причине, из-за преданности графини Бурбон, Эстеры всегда будут благосклонны к принцессе. Я без сомнения одолжу ей одного их своих рыцарей, – его слова были четки, дробны, однообразны, как будто выведенные пером в канцелярии. – Ваше Высочество, вы этого бы хотели?

Взгляд герцога не покидал бледную фигуру принцессы ни на мгновение.

– Благодарю, герцог, в этом нет нужды, – ответила Раха, ее голос оставался ровным, ни взлетов, ни падений. Она больше не хотела видеть этих лиц; идея одалживать рыцарей казалось ее ужасной.

«Золотая диагональ… Что же, ничего не поделать. Можно продать все сокровища дворца и купить еще одну. Ничего страшного — приходите, оценивайте; только скажите, насколько они ценны,» – подумала Раха и поднялась с дивана с желанием откланяться и исчезнуть отсюда, наконец.

Но именно в этот момент чья-то твердая ладонь обхватила ее руку; это был Шед. Тепло его открытой кожи почти обожгло — она сама не заметила, как замерзла и покрылась мурашками. Именно тогда ее шелковая перчатка, которую Раха носила, была снята с нее уверенными, хоть и не грубыми руками.

Девушка запаниковала — что вообще было ей не свойственно. Причина была в Шеде — принцесса почти в тот же момент подняла голову.

– Что!..

Щека маркиза слегка дернулась. Шелковая перчатка, которую Шед бросил точно ему в лицо, упала на пол.

***

– Сто девяносто второй.

На эти слова девушки Шед, проверяющий свой меч, приподнял голову. Это было нормальное обращение — в конце концов, он был лишь рабом, совершенно незнакомым. На лице маркиза отображалась явная озадаченность. Как какая-то кукла из спальни имперской принцесса могла на равных оказаться на дуэли с главой рыцарей семьи Дюк?

– Все в порядке? – спросила Раха.

– Что вы имеете в виду?

– В семье маркиза на протяжении поколений тренировались поразительные рыцари.

– Это не важно.

Раха не могла понять — почему, почему она только позволила это? Разве дуэль не была чем-то священным, сакральным в истории великой империи? Принцесса старалась избегать этого как могла — даже если Карзен высказывал особый интерес к дуэлям.

Перчатки Рахи забрали, и она легко обхватила подбородок Шеда одной из своих открытых ладоней:

– Не пострадай. Все будет хорошо. Я всегда, в случае чего, смогу купить что-то подобное.

Услышав эти слова, сказанные по секрету, шепотом, Шед почти рассмеялся. Однако… маркиз все знал. Единственная цель, ради которой Шед решился снять с принцессы перчатку и бросить ее — высмеять этого маркиза Дюка.

Его принцесса, очевидно, понимала это.

Но продолжала говорить так, словно причина, по которой Шед вызвался на дуэль — забрать какую-то дурацкую мазь.

«Это ведь графиня Бурбон приняла яд, который предназначался принцессе?»

Раха действительно не хотела говорить об этом.

Шед знал, догадывался и потому наклонился поближе к девушке, как будто принимая ту же позу, что и его хозяйка:

– Конечно, Раха.

– …

Глаза девушки уставились на Шеда.

С его стороны было самонадеянно и почти грубо называть ее по имени на улице. Интересно, перестанет ли он теперь звать ее «принцессой» или «хозяйкой» на людях? Раха не могла понять, почему имя, сказанное Шедом, заставило почувствовать себя так странно.

Принцесса плотно прижалась губами к Шеду.

– Принцесса, – маркиз уже ждал их в закрытом тренировочном зале неподалеку, – Смею признать, ваш раб выглядит очень сильным. Похоже, у него есть опыт боя на мечах. Но он все еще остается всего лишь рабом. Даже если ваш… рыцарь победит, это никак не повлияет на честь маркиза.

– И что?

– Я слышал, что «танец с мечом» — очень популярное представление в далеких странах. Это настоящее удовольствие — красивые женщины в тонких шелках, их движения легки как у бабочки, а тела изогнуты в подобие полумесяца. Если вы хотели бы увидеть такое несомненно красивое представление, я постараюсь организовать его и подавить принцессе всех рабынь.

Ах, он хотел, чтобы Раха отменила дуэль. Лишь потому, что Шед не был настоящим рыцарем.

Девушка улыбнулась:

– Маркиз очень вежлив.

– …Что вы, страшные слова, – ответил мужчина и резко закрыл рот. У него и в мыслях не было причинить вред рабу принцессы. Ее император-близнец мог серьезно рассердиться, потому что какой-то маркиз осмелился поцарапать игрушку, которую он, Карзен, лично подарил своей любимой сестрице.

Но маркиз не мог отпустить эту ситуацию просто так — этот раб с белыми волосами был слишком… высокомерным.

Удивительно высокомерным. Этот раб знал, что принцесса была его хозяйкой, и потому решался вести себя перед маркизом без страха и какой бы то ни было оглядки — настоящий позор и унижение для такого высокопоставленного лица, как маркиз Дюк.

Но настоящая причина, по которой маркиз так отреагировал и даже решился проинструктировать капитана имперской гвардии, которого никак нельзя было назвать новичком в дуэлях, лежала в другом. Маркиз был из семьи воинов.

Конечно, раб носил скромную одежду, которая закрывала ему шею — так, как это нравилось принцессе, — но даже так она не могла скрыть всех линий тела. Мышцы, которые выступали под кожей, были такими яркими — они буквально кричали о силе и мощи. К тому же, все знали — именно этот человек был подопытным, которого привезли из Святого Королевства.

Его поза была прямой и аккуратной, хотя и складывалось ощущение, что он специально старался быть расслабленнее. Его длинные руки и ноги двигались в балансе, естественно.

Может, этот раб не был участником эксперимента с рождения; у него точно было рыцарское прошлое.

И именно по этой причине маркиз принял рациональное, взвешенное решение — не отказываться от вызова и биться, как того требуют обычаи.

Более того, сколько бы он не думал об этом, маркиз считал неприемлемым, чтобы раб использовал такую драгоценную Золотую диагональ.

– Тогда мы можем начать.

Шед и капитан имперской гвардии вежливо поприветствовали друг друга с мечами в руках.

Это был закрытый тренировочный зал — в нем сейчас находились только принцесса, маркиз, раб и капитан гвардии. Таково было предложение маркиза — независимо от того, выиграет он или нет, для него не было никаких проблем.

Раха приняла вызов без колебаний.

Наступило недолгое молчание. Принцесса смотрела только на Шеда, неотрывно.

В свое время маркиз, который неторопливо наблюдал за боем, скрестив руки на груди, выглядел почти беспечно.

«Старайся не пораниться. Но нет никакой необходимости быть снисходительным к этому рабу. Разве у него есть гордость? На его защиту итак встала женщина, а все, на что он годен — это согревать чужую постель,» – капитан гвардии отчетливо помнил эти слова, которые ему сказал маркиз. Он двинулся прямо резко, чтобы быстро положить конец этой дурацкой затее.

– !.. – до этого расслабленное лицо маркиза резко посуровело; Раха изменилась не сильно, но она едва смогла себя заставить сдержать возглас в горле. Они оба смотрели на меч капитана имперской гвардии, почти что с недоумением.

Тот упал на пол.

─𝕗𝕚𝕣𝕖 𝕜𝕒𝕝𝕖𝕚𝕕𝕠𝕤𝕔𝕠𝕡𝕖 ──────────

Переводчик и редактор: Руцкевич