***

Когда Король или Королева дружественного государства посещали Дельхарсу с дипломатическим визитом, традиция обязывала Королевскую семью встречать их у самой границы.

Но за последние поколения в Империи Дело почти не осталось по-настоящему дружественных держав. Хотя существовали экономические и территориальные союзы, только Хильдес был первой страной, которую Император Дело назвал «другом».

Формально, именно Раха должна была отправиться на границу.

Но Карзен никогда бы не позволил сестре покинуть дворец. Поэтому после короткого совещания дворцовые чиновниеи обратились с просьбой к Шеду, и он, как всегда, согласился без лишних слов.

За окном цвели цветы. Раха смотрела на них и думала:

[Почему не бывает цветов серо-синего цвета?]

[Какой была настоящая окраска глаз Шеда?]

Когда его впервые привезли во дворец как "экспериментального раба", она подумала, что цвет его глаз был заимствован у бездонной бездны, смесь пепельного и небесно-голубого, цвет мутного неба перед бурей.

Раха знала, что для других лицо Шеда выглядело иначе. [Но для неё он всегда оставался прежним, с того самого дня, когда он был всего лишь подопытным. Те же глаза, тот же взгляд. Те же серо-синие глаза.]

Она отвела взгляд и увидела Брандена, стоявшего у стены в просторном зале. На секунду ей захотелось спросить у него: [Какого цвета у Шеда глаза?] Но тут же передумала. [Это отвлекло бы от важного.]

Вместо этого она спросила:

«Почему ты не со своим господином?»

«Простите? А, вы имеете в виду, поехать с господином на границу?»

«Да. Ведь прибывает Королева.»

«Ну…если уж сам господин поехал, думаю, мне не обязательно ехать за ним следом. Это же не корзина с конфетами для детей.» - пробормотал Бранден, почесав затылок.

Раха откинулась на спинку кресла и лениво поинтересовалась:

«Тогда скажи, почему ты крутишься возле меня? Обычно ты не отходишь от Оливера.»

«Господин…попросил меня присматривать за принцессой…»

Раха остановилась, не успев открыть ящик стола. Она взглянула на него и усмехнулась:

«Как будто во дворце кто-то осмелится причинить мне вред.»

«Я тоже так думаю, правда…но господин, он…такой.» - пробормотал Бранден, явно не желая обидеть, но принцесса вдруг еле заметно улыбнулась. Что было…странно.

За последнюю неделю Раха не покидала дворец ни на шаг.

А ведь на этот раз всё касалось сына графа - Розена. Даже Бранден видел его несколько раз. [Как можно было за один день превратить его в ничто, в простого спального раба принцессы, да ещё и при живом женихе…]

Бранден знал: многие из рабов, предназначенных принцессе, умирали рано. На их телах были странные метки - клейма.

Но вот прошла неделя, и Раха снова появилась в рабочем зале, как будто ничего и не случилось. Шла она с Королевской грацией, лицо её было спокойным, и в глазах не дрогнуло ни тени.

[Говорили, что все, в чьих венах течёт голубая кровь, будь то Императоры или монархи, искусны в притворстве. Но здесь, в Дельхарсе, это притворство было отравлено.]

И всё же…теперь Бранден понимал, почему принцесса всё ещё стоит на ногах. Внутренне он даже восхищался ею.

Хотя господин просто просил "присматривать", Бранден, как истинный страж, уже внимательно следил за ней, как за кем-то куда более важным.

Прошло какое-то время, и вдруг он заметил, что принцесса разбирает украшение на запястье.

«Принцесса, что вы делаете?»

«Я готовлю подарок.»

«Подарок?» - он только теперь заметил, что за стопкой документов спрятан кистевидный талисман, обычно крепящийся к эфесу меча или копья. Такие украшения были признаком знати, тонко сплетённые нити, иногда с перьями или драгоценностями.

«Это для Его Величества?»

«Для Карзена?» - Раха усмехнулась. «С чего бы это? У меня есть жених. Подарю господину.»

«Что? Господину?»

«Думаю, давно уже ничего ему не дарила…Почему ты так смотришь?»

Бранден поспешно прикрыл рот, осознав, что раскрыл его от удивления.

«Н-нет, простите…»

«Никому ни слова.»

«Конечно! Мои губы на замке. Клянусь, принцесса.»

[Шед всегда любил своё оружие, как рыцарь, но никогда не носил на мече декоративных подвесок.] Бранден знал это. [Многие женщины пытались дарить ему что-то, но он никогда не проявлял интереса.]

[И всё же…сможет ли он остаться равнодушным, если это подарит именно принцесса?]

«Принцесса…»

Он замялся, но всё же произнёс:

«На мой взгляд…господин будет очень рад.»

Пальцы Рахи едва заметно дрогнули. Щёки налились странным жаром. Смущение. Растерянность. Или даже…стеснение. Что бы это ни было, она не узнала собственное выражение лица.

Она хотела сделать Шеду подарок. [Просто так. Ни за что. Просто вспомнив, как он спит.]

[Днями она колебалась, вышить платок или сплести что-то другое?]

[В итоге выбрала второе.]

[Причина была проста: в кисточке будет использовано одно из её любимых украшений.]

Раха нахмурилась: уже несколько минут она тщетно пыталась разобрать украшение. Конечно, у Императорской семьи были лучшие ювелиры, но…она не собиралась просить помощи у Карзена. Поэтому, сжав губы, продолжила сама.

С тихим вздохом Раха повернулась к Брандену и небрежно протянула украшение:

«Сэр Бранден. Посмотрите.»

«Да, принцесса.»

Бранден шагнул вперёд. В одно мгновение его сильные пальцы разжали золотую оправу, удерживавшую сапфир.

Драгоценный камень скатился по деревянной поверхности стола.

Принцесса осталась довольна. Бранден откашлялся, скрывая смущение. Взгляд его невольно задержался на пучке разноцветных нитей, и от этого ему стало не по себе. Он вдруг подумал: [неужели всё это время она трудилась над украшением у себя в спальне?]

[Ведь никто, кроме неё самой, не мог бы его сделать. И теперь она собиралась вручить его господину. В голове не укладывалось. Это ощущалось так же нелепо, как если бы ты прыгнул в ледяной океан посреди зимы, и вдруг увидел, как под толщей воды расцветают весенние цветы…]

Раха улыбнулась, нежно протирая платком поверхность драгоценного сапфира. Движение её руки было настолько мягким, тёплым, почти ласковым, что Бранден вдруг понял: весна действительно уже рядом.

***

«Ваше Величество. Куклу принцессы отследить не удалось. Подтверждено, что он мёртв.»

Карзен, принимая доклад от камергера, задумчиво поглаживал подбородок. В последнее время он был слишком занят подготовкой к национальной свадьбе и услышал этот доклад глубокой ночью.

«Раб мёртв?»

«Да, Ваше Величество.»

«Следы он заметал умело.»

«Именно так, Ваше Величество.»

Карзен давно уже следил за этой «куклой», тем экспериментальным рабом, с которым принцесса сблизилась слишком неожиданно. Это не было полноценной охотой, просто слабое внутреннее беспокойство, больше инстинкт, чем подозрение.

Чем меньше внимания Император уделял делу, тем мягче и вялее было преследование. Дел хватало. Один только дерзкий Королевский господин, осмелившийся просить Раху в награду, чего стоил. Но даже это не заставило Карзена забыть о том рабе.

[И вот теперь: сообщают, что он мёртв? Подтверждённо?]

«Не может быть…» - едва слышно прошептал он.

[Раха бы не сдалась так просто. Она бы пошла на всё, лишь бы его спасти. Он не мог умереть без борьбы.]

Почти вырвался вздох. [С тех пор как умер Северо, адъютанты были готовы принять командование в случае экстренной ситуации. Но…гении, подобные Северо, были редкостью.]

[Да, в огромной Империи, как травы в засуху, всегда найдутся "таланты". Но создать одного, столь же преданного трону, как был Северо, на это нужно время. А времени всё меньше.]

[И уж точно никогда больше не появится человек, столь одержимо следивший за Рахой.]

[Северо, этот безумец, следивший за ней, как за святыней, не принял бы известие о смерти куклы на веру. Даже если оно выглядело безупречно.]

[Абсурд.] Карзен не мог понять, чем занимался его сестра, что позволила кукле исчезнуть. Если исчез, значит, бежал от него.

И всё же, как только он услышал о смерти раба, что-то в нём дрогнуло. Угасший интерес внезапно вспыхнул снова.

Долгое время изучая донесение, Карзен вдруг прищурился. В его взгляде появился странный, хищный блеск. Он ухмыльнулся и повернулся к Блейку:

«Блейк. Помнишь дворец Рахи? Недавно?»

«Да, Ваше Величество. Помню.»

Став Императором, Карзен поставил под наблюдение весь ближайший круг Рахи. Даже фрейлины были под контролем. Но с тех пор прошло много лет.

Тогда, в тот день, Раху нашли спящей в позе эмбриона, прямо рядом с телами умерших рабов.

Во внутреннюю часть дворца, где хоронили рабов, не допускали даже служанок. Поэтому никто не доложил Карзену, что Раха сидела там, свернувшись клубком.

[Жалко, конечно, что она увидела такое. Но в нём смешались две вещи: жажда увидеть её вновь такой, и жалость. Это странное сочетание стало причиной того, что с дворца были сняты стражи.]

Он не мог отвести глаз от этой хрупкой версии своей сестры.

[Его зеркальное отражение.]

На самом деле почти всё, что когда-либо приносило Карзену удовольствие, исходило от его любимой сестры-близнеца.

И именно поэтому он должен был быть предельно искренним с Рахой.