Глаза Северо расширились. Голос Рахи звучал так же ласково, как и её взгляд, словно она уговаривала ребёнка:

«Думаю, мой жених в этот раз по-настоящему разозлится.»

Он не ответил.

Раха наклонила голову чуть в сторону и добавила с лёгкой усмешкой:

«Прости меня...Порой я бываю немного безумной. Наверное, это из-за алкоголя, который ты когда-то заставлял меня пить.»

Молчание.

«Лекарь во дворце говорит, что даже если удастся избавиться от зависимости, последствия будут мучить полжизни. Ты ведь понимаешь, правда? Это ведь ты сделал меня такой.»

Голос её был мягок, почти шёлковый. Ни капли упрёка, только тихое, будто бы доброжелательное объяснение.

Но её глаза...Они смотрели на Северо холодно, как лёд. Именно этот ледяной взгляд был настоящим выражением её намерений.

Раньше считалось, что жестокий нрав Рахи, следствие её тяжёлого детства при Императоре и Императрице. Но в последние дни Северо начал думать иначе.

[Разве не была Раха Дельхарса такой с самого начала? Безжалостной, бескровной, с холодной водой вместо крови, спокойной, как убийца на поле боя…]

Северо вдруг стало смешно.

[Что такого увидел в ней этот Королевский господин, что полюбил её так безоглядно?]

[Он пытался вспомнить, не встречал ли он её раньше, не влюбился ли в ту, простой и неаристократичную Раху. В её настоящую сущность?]

[Возможно…]

[Но сейчас в этом уже не было смысла.]

[Он ничего не мог выяснить.]

Плечи Северо бессильно опустились. Последняя искра внутри него угасла.

Рука Рахи, по-прежнему зависшая над кляпом, вдруг легко скользнула по его щеке. Её прикосновение, нежное, как крыло бабочки на обветренной коже.

Она больше ничего не сказала. Только посмотрела на него в последний раз и ушла.

Через некоторое время в комнату вошли рыцари, те, кто подчинялся напрямую мудрецам. Они убрали стул, развязали путы.

Северо медленно шевельнул онемевшими руками. Он носил эти оковы, наполненные священной силой, с того самого момента, как его доставили в тюрьму. Их сняли, и это могло означать только одно:

Ему вынесли смертный приговор.

Дверь, что была закрыта во время визита принцессы, теперь распахнулась. Стержни опустились, превратив камеру в обычную тюремную клетку.

Солнце за решёткой по-прежнему слепило.

Теперь у него были свободны руки и рот.

[Но Карзен, должно быть, уже ушёл. Именно поэтому его и освободили от оков. Любое лишнее слово могло выдать то, что он тайно изучал устройство тюрьмы мудрецов по приказу Карзена.]

Он не мог навлечь ещё большее бремя на Карзена.

Как человек, называвший себя его ближайшим соратником, он не имел на это права.

[Раха Дельхарса не знала об этом. Скорее всего, она даже не догадывалась, что Карзен мог подслушивать их разговор.

Мудрецы уже встали на сторону Императора, и, вероятно, не удосужились посвятить принцессу в эти детали.]

[Она ничего не знала.]

[И ни разу не выдала настоящих чувств. Даже не усмехнулась, не произнесла с притворной нежностью: «Каково это, попасть в собственную ловушку?»]

[Нет, Раха была безупречна. Для всех.]

И только тогда Северо понял. [Что же значил тот глубокий поцелуй, когда она взяла святыню и заговорила о Харселе?]

[Это не была благодарность.]

[Это была милость. Милость, дарованная человеку, которому осталось недолго.]

Он всё понял.

[Всё это было ловушкой с самого начала.]

Он проиграл.

[Окончательно и бесповоротно.]

[Он должен был ещё тогда, перед тем, как отправиться в пустыню, уговорить Карзена передать ему Имперскую принцессу. Или просто похитить её, когда она была слаба от вина. Он помнил, как Карзен тогда напоминал Раху в её слабости…]

[Почему они были так похожи?]

В этот момент за решёткой бесшумно появилась фигура в тени. Безымянная. Лишённая лица. И так же быстро исчезла.

Северо подошёл ближе. На первый взгляд - ничего. Но там уже лежал чёрный, как ночь, кинжал.

Спрятав его под одежду, Северо опустился на колени, спиной к решётке.

Он казался священником, молящимся перед крошечным окном, через которое проникал солнечный свет.

В ту же ночь

Северо покончил с собой, отрезав себе язык.

***

«Ах.» - сказал Карзен, сидя в кресле. Он поднял голову.

«Северо мёртв.»

«Да, Ваше Величество. Северо Кразус покончил с собой в тюрьме. Предположительно, перерезал язык кинжалом. Мы пока не знаем, как это оружие попало внутрь.»

«Кинжалом?»

«Мы начали расследование…Но, боюсь, установить, кто именно передал ему оружие, будет крайне сложно.»

Мудрец произнёс ещё несколько формальных фраз и покинул зал.

Карзен всё это время оставался внешне спокоен. Но когда он медленно поднял руку, подлокотник кресла под его пальцами рассыпался, настолько сильно он его сжал.

«Он принял вину на себя и умер один.» - сказал он тихо. Голос был ровным, пугающе спокойным. Он продолжил, не оборачиваясь:

«Кто научил его так умирать? Это ты, герцог Блейк?»

«…Я никогда не рассказывал ему, как это делается, Ваше Величество.» - ответил Блейк с каменным лицом.

[Он не спал три дня. Его глаза налились кровью, а лицо было измождённым. Что теперь делать с телом Северо? Позволят ли мудрецы и знать похоронить его?]

[Возможно, тело разорвут и повесят на городской стене. А потом выбросят на пустошь, когда оно начнёт разлагаться. И только тогда его смогут тайно забрать - ночью, в тени.]

Карзен откинул голову и глубоко выдохнул:

«Всё должно было пойти иначе…»

Он замолчал.

«Как же быстро всё начало запутываться.» - наконец сказал он. «Не так ли, Блейк?»

«…Да, Ваше Величество.»

Карзен медленно оглядел тронный зал, устланный багряным ковром и украшенный драгоценностями и редкими шедеврами.

[Северо был мёртв.]

[Первый помощник Императора покончил с собой.]

[Это случилось на глазах у двух герцогов, и даже в присутствии одного из мудрецов. Там, за стенами, был и Карзен.]

[Всё казалось куда проще, когда можно было править мечом и железной волей. Каждый раз, как тень проходила по Императорскому дворцу, всё вокруг замирало. Даже на пышных пирах никто не осмеливался пригубить вино, всех мутило от страха. И всё же, стоило появиться Рахе, как будто что-то оттаивало в этом леденящем воздухе.]

[Но теперь всё изменилось.]

[Стремительно. Неожиданно. Необратимо.]

[Прекрасная близнец каждую ночь проводила со своим проклятым женихом, а Хильдес и другие Королевства уже спешно присылали делегации с поздравлениями по случаю грядущей национальной свадьбы.]

[Королевский господин из Хильдеса посмел вырвать Раху у него из рук. Осмелился забрать её. И…собирался увести её навсегда.]

[А Северо - умер.]

«Похоже, я стал слишком мягким.» - почти шепотом произнёс Карзен.

Почти сразу в зал с вежливым лицом вошёл камергер. Когда он доложил о прибытии герцога Уинстона, Карзен медленно поднялся. Он не снял меч с пояса, хотя обычно делал это в своём тронном зале.

«Герцог Уинстон.»

«Ваше Величество.»

Карзен кивнул на кресло:

«Садитесь.»

А затем, как бы между делом, спросил:

«В Собственный дворец принцессы направляетесь?»

«Да, Ваше Величество. Говорят, в тот день она сильно пострадала и была в тяжёлом состоянии. Я беспокоюсь о ней. Свадьба уже скоро, а ведь ей предстоит уехать в Хильдес. Я привёз целебные травы из Уинстона, чтобы она могла восстановить силы и дух.»

[Свадьба.]

[Хильдес.]

Раздражение, от которого закипала кровь.

Серые глаза Карзена медленно изучали герцога Уинстона. Для него не было разницы, кто именно перешёл черту. Переступил один, значит, виновны все.

[Великий вельможа, который уже грезил о будущем как о родстве с Императорским домом. Впервые за долгие поколения Императрица из рода не Королевского, а герцогского - такое было почти немыслимо.]

Но Раха унаследовала голубые глаза, которых жаждал Карзен.

[И вот, герцог Уинстон, уже обласканный властью, начал вмешиваться всё чаще и активнее. Ведь ещё в прошлом году ему было плевать, страдает ли Раха. Никто из высокородных не подал ей руку, когда она спивалась от одиночества.]

[Прошло всего-то несколько лет, и как изменилась расстановка сил. Когда авторитет Императора успел так ослабнуть?]

[И всё же среди этого водоворота только Раха оставалась прежней. Она по-прежнему ненавидела его. По-прежнему боялась. И, всё так же нежно улыбалась.]

«Герцог Уинстон.» - губы Карзена чуть дрогнули в ухмылке.

«В последнее время вы стали очень…самоуверенны. Знаете об этом?»

«…Прошу прощения?» - на лице герцога промелькнуло замешательство.

«Мой заместитель мёртв.»

Тишина.

«Только что получил известие: он покончил с собой. Хотя, в сущности, это неважно - смерть, что по приговору, что по собственному выбору, всё равно остаётся смертью.»

Уинстон ничего не ответил.

«Конечно, возмутительно, что он решился на это без моего ведома…Моему сердцу тяжело. Найти второго такого, кто был бы столь предан мне, почти невозможно. И, знаете, мои мысли всё чаще уводят меня в не самые добрые направления.»

«Простите, Ваше Величество, но что вы имеете в виду…»

«Я думаю, если бы тогда герцог не настоял на прогулке в Сад Знаков…»

«Ваше Величество! Это ведь была просьба принцессы…»

«С каких это пор герцог стал исполнять желания Рахи?»

Ответа не последовало.

«Вы думаете, она сделает для вас что-то только потому, что сблизилась с леди Джамелой?» - голос Карзена зазвенел холодной иронией. «Почему бы не признаться честно? Вам ведь нравится действовать за моей спиной, под предлогом её милости.»

«Ваше Величество! Нет! Что вы говорите! Герцогство Уинстон никогда бы…»

«А я - говорю.»

Голос стал ледяным, как лезвие клинка.

«С чего вы решили, что вам позволено повышать голос в моём присутствии?»