Раха издавала сбивчивые стоны, крепче вцепившись в плечи Шеда. Он не опускал её на постель ни на секунду. Его взгляд был прикован к её телу, беззащитно сжавшемуся в его объятиях. На ней оставалась часть одежды, и всё же, раскачивающаяся грудь, лёгкие прикосновения рук, всё это волновало и заводило его.

Этого было достаточно, чтобы разжечь в Шеде животный голод. Тепло её тела, её внутреннее томление…

Он сдержал стон, чувствуя, как её тело снова содрогается от волны наслаждения. Она полностью отдавалась моменту, без остатка, без пощады. Для Шеда это было как жажда, которую невозможно утолить.

Он крепко прижал её к себе. Ткань, скрывающая её грудь, была плотной, но это лишь сильнее возбуждало его желание. Он сжал её округлости в ладонях, как мягкое тесто, и с трудом сдерживался.

Шед двигался резко и жадно, и хотя от его натиска Раха дрожала, она не отстранялась.

Для неё этого было вполне достаточно.

«Аааа…»

Лишь когда её приглушённые стоны стали похожи на всхлипы, он осторожно вышел из неё.

Он укрыл себя тканью, едва сдерживая разрядку, и прикрыл глаза от нахлынувшего ощущения, словно перед глазами вспыхнуло светом. Шед низко и хрипло застонал.

Раха едва отдышавшись, спросила:

«…тебе нужно было больше времени?»

Её голос звучал устало, но довольство сквозило в каждой интонации. Она не могла продолжать, да и не стремилась. Шед уловил это без слов и усмехнулся.

«Этого мало…Но я надеюсь, мы продолжим, когда вернёмся.»

«Потому что…в постели удобнее?»

«Думаешь, дело в месте?»

Шед пожал плечами.

«Мне всё равно, дворец, ванна или пол. Главное, иметь доступ ко всему твоему телу.»

Раха онемела. Шед рассмеялся, заметив её замешательство.

«Почему ты так на меня смотришь?»

«Просто ты…так говоришь.»

«Ты же сама говорила, что тебе нравится, когда я говорю открыто.»

Она приподняла брови.

«Ты имеешь в виду…пошлости?»

Шед коснулся внутренней стороны её бедра и спокойно сказал:

«Хочешь, скажу ещё откровеннее?»

«Не надо…Пожалуйста, не надо…»

Он умел словами доводить её до смущения, и она, вопреки себе, уже прокручивала в голове совсем не скромные образы. [Откуда он только берёт такие выражения?]

«О чём ты думаешь, глядя на меня так?»

«Я просто…»

«Просто? Ты иногда смотришь на меня, не отрываясь.»

«Тебе это не нравится?»

«Если бы ты всегда смотрела на меня так, я бы больше ни о чём не мечтал.»

«А как я на тебя смотрю?»

«Как будто я тебе действительно важен.»

Шед мягко улыбнулся, и Раха не могла отвести глаз. Женщины в салоне, без сомнения, тоже не сводили с него глаз. Он был красив и силён, и Раха их понимала.

В этот момент Шед коснулся её бедра, и она невольно вздрогнула. Он вытер тканью остатки влажности, затем опустил голову и поцеловал её в щёку.

Раха заморгала от неожиданности, поражённая этой тихой лаской.

Мужчина, не спеша, поднялся и аккуратно сложил ткань. Он окинул взглядом комнату, будто ища, чем бы укрыть её плечи. Наблюдая за его спиной, Раха ощутила, как в груди зашевелилось что-то тёплое. Нет, не просто тепло, сердце будто наполнялось горячей водой, и внутри всё дрожало.

[Это чувство было странно прекрасным. Будто весна впервые пришла в её зимний мир.]

Она хотела коснуться Шеда ещё. Удержать его, прижать к сердцу, спрятать навсегда.

Когда он накинул ей на плечи свой пиджак, Раха обняла его за талию. Шед повернулся, усмехаясь. Затем нежно поцеловал её в лоб.

Она прижалась щекой к его груди, ощущая тепло его тела.

А он всё смеялся. И ей вдруг стало по-настоящему…хорошо.

***

В жизни нередко наступают моменты, когда приходится распознавать истинные намерения окружающих.

Для Северо Кразуса это стало обыденностью, из-за его особой должности при дворе, он был вторым человеком после Императора.

Прошло уже десять лет с тех пор, как он выработал в себе привычку пристально всматриваться в людей и оценивать их.

Он не доверял ни первому, ни второму, ни даже третьему впечатлению. Он смотрел людям прямо в глаза, вёл с ними разговор и только тогда фиксировал информацию в уме.

После третьей встречи он начал относиться к Рахе Дельхарса с подозрением.

Северо всегда был вынужден быстрее определять, кто враг, чем кто союзник. Это было неизбежно.

Тело приграничного графа, выставленное на обозрение перед принцессой, было лишь верхушкой айсберга.

Жестокие репрессии, когда они повторяются слишком часто, могут дать обратный эффект. Северо предпочитал действовать иначе, неформально устраняя беспокойных заговорщиков, шептавших о том, что «голубые глаза» непременно должны взойти на трон.

Император Карзен, лишённый сострадания, не одобрял таких методов. Он предпочитал иное: отрубить головы, вырвать языки и развесить их на люстре в Большом бальном зале. Потому что, по его мнению, иначе было нельзя.

Но в итоге Карзен всё же прислушивался к Северо.

Половину своей жизни Северо Кразус провёл, поддерживая Карзена Дельхарса. Вторую половину - охраняя Раху Дельхарса.

Так что вся его жизнь была, по сути, связана с благородными близнецами.

«Что случилось?»

Лесис, который в последнее время почти не спал, поглощённый исследованиями, обернулся к Северо и спросил с ноткой раздражения.

Северо поднял руки в примирительном жесте и усмехнулся, без приглашения появившись в лаборатории мага.

«Просто решил заглянуть. Если мешаю, уйду.»

Он окинул взглядом лабораторию, где в воздухе висел запах пыли и магии. На широком столе громоздились кипы бумаг, исписанных самыми разными записями. Там были и документы по клеймам рабов, и сведения о священных реликвиях, и трактаты о «Глазах голубого неба»…

Если бы только всё это удалось выяснить до того, как принцесса вышла замуж за Королевского брата Хильдеса.

Теперь об этом оставалось только сожалеть.

Северо медленно вышел из лаборатории. И вновь, как кошмар, всплыли в памяти слова Карзена:

[Даже если бы она ослепла, Раха всё равно была бы прекрасна. Не так ли, Северо?]

Услышав это и поняв истинный смысл сказанного, он целыми днями сидел, окаменев, не в силах даже глоток воды сделать.

[Сколько бы он ни ломал голову, сколько бы ни бился о стену, Карзена было не переубедить. Другого выхода не было.]

[Если бы только не существовало этого чёртового Королевского брата.

Если бы только принцесса не любила его…]

И тогда Северо придумал блистательный план, и преподнёс ей священный дар.

[Раха Дельхарса надеялась, что сама уничтожит ту реликвию и умрёт.

Потому что, как ни крути, это был единственный способ защитить будущее Карзена.]

[Я глубоко изучал медицину, принцесса.]

[Это была ложь.]

[Харсель. Он был вашим наставником?]

[Да.]

[И снова ложь.]

[Я верил, что он избавит мир от принцессы.]

[Ложь.]

[Я не смог выбрать между своим господином и последней пациенткой моего учителя. Потому и вручаю вам это.]

[Ложь до самого последнего слова.]

[Единственной правдой, которую Северо Кразус сообщил Рахе, было имя поддельного врача - Эрнест.]

[Были и ещё кое-какие откровения.]

[К примеру, что Карзен ощущает угрозу смерти, когда прикасается к Рахе.]

[Что однажды он всё-таки возьмёт Раху, и сделает её матерью своего ребёнка…]

[Чтобы скрыть множество вымышленных «истин», Северо выдал и те тайны, которые принцесса не должна была знать, и которые ей не следовало узнавать.]

[Он, словно хирург, сначала отдал конечность, чтобы добраться до сердца.]

[И благодаря этому…]

[Благодаря этому Раха в итоге приняла реликвию. Она сама уничтожит знак Империи Дело.]

[И она не будет против умереть в процессе.]

[Она хотела бы отомстить Королевской семье, что использовала её, и просто жить спокойно.]

[Собственная жизнь её не волновала. Раха Дельхарса с рождения была жестокой и безжалостной принцессой.]

[В этом она походила на Карзена, который в бою ценил не свою жизнь, а головы врагов.]

[Близнецы были до омерзения похожи, настолько, что с этим невозможно было смириться.]

И Северо давно это понял.

Он повернулся и посмотрел на полную луну за окном.

[На самом деле…я давно хотела умереть.]

В тот день Раха поцеловала его, и пообещала, что сделает это сегодня.

[В течение недели, что была ей дана в качестве отсрочки, она вела себя неожиданно легко. Впервые за десятилетие вышла наружу и подарила Карзену горсть драгоценностей, сказав, что это - для него.]

[Что она прошептала своему возлюбленному?]

[Обещала ли сладкое будущее?]

[Сказала ли, что в Королевстве Хильдес не выйдет из его постели целый месяц?]

[Убедила ли в своей прелестной манере, что навсегда забудет о наложниках, и будет целовать только его?]

[Конечно, он знал, что принцесса любит того Королевского господина.]

Это сводило его с ума от ревности, но факт оставался фактом.

Тем не менее, Северо знал точно: для Рахи её личная месть была важнее любви.

[Времени оставалось всё меньше.]

Северо встал и направился в задний сад, туда, где хранился знак.

[А, поддельного придворного лекаря давно уже «убрали» - не осталось и следа…]

[Но его дневник, дневник Харселя был настоящим. Его обнаружил один из следопытов.]

[И благодаря этому дневнику Северо Кразус смог точнее выстроить ту ложь, что поколебала душу Рахи.]

[Моя последняя пациентка, которую я пытался спасти, но так и не довёл до конца. Она вызывает жалость…]

Он вновь вспомнил ту фразу, которую однажды выучил наизусть.

Наверное, это был первый и последний день, когда в его присутствии затрепетали глаза наследницы с «голубыми глазами»…