Столица Танатоса.

Берн.

«Цветы, которые украсят главный зал, разумеется, будут белыми майпласами — символом Танатоса. А цветник перед воротами замка будет полностью перекопан и заново засажен. Я просто не могу иначе. Каждый раз, когда я вижу фиолетовый цвет, меня охватывает беспокойство. Пусть всё снова будет красным.»

От слов Наташи лицо Сесиль, новой главной горничной, побледнело. Она уже исполнила предыдущий приказ и полностью переделала цветник у замка. Наташа велела ей раздобыть фиолетовые цветы, которые даже не были в сезоне, но стоило Сесиль украсить ими сад, как Наташа заявила, что фиолетовый приносит несчастье, и вновь приказала изменить оформление, выбрав красные цветы.

«Но у нас не хватит времени, да и бюджет...» — начала было Сесиль.

«Сесиль.» — Наташа произнесла её имя мягким, доброжелательным голосом.

Лёгким движением руки она провела по щеке главной горничной, успокаивающе, почти ласково.

«Я знаю, что ты справишься. Разве не так?»

В её глазах светилась та же сострадательная доброта, что и у святой в храме. Но для Сесиль эта рука была холодной, как у мертвеца.

Наташа внимательно наблюдала за Сесиль, не давая ей возможности отвертеться.

«Сесиль, ты должна ответить.»

Теперь её голос стал ледяным, словно ветер в горах Кралтур.

Сесиль вздрогнула и поспешно опустила глаза. Она не могла ослушаться Наташи. Ей было слишком хорошо известно, как обходятся с теми, кто не выполняет её приказы.

«Да, госпожа Наташа.» — прошептала она.

Только тогда лицо Наташи озарилось улыбкой, тёплой, как весенний цветок.

«Прекрасно. А теперь я пойду отдохну. Моё тело слишком тяжёлое, чтобы заниматься делами весь день.»

До предполагаемой даты родов оставалось ещё два месяца, но её высокий, натянутый живот делал её похожей на женщину, готовую родить со дня на день.

Наташа осторожно шагала, тяжело дыша.

[Ещё можно...Всё ещё можно.]

Она стиснула зубы, вновь коря себя за ошибки прошлого.

[Всего полтора месяца...Полтора месяца она не была с Императором, и вот — ребёнок. А ещё за это время...она спала с Роксоном.]

Только позже она заметила, что Роксон оставил на её теле странные отметины.

Наташа тяжело вздохнула. Она даже не заметила, как он оставил метку под её ягодицами. Император всегда был тем, кто привык получать ласки, а не дарить их. Каким бы развратным он ни был с Наташей, он никогда не склонялся к её ногам.

[Если бы он увидел следы другого мужчины...это было бы доказательством предательства.]

[Роксон оставлял свои знаки вновь и вновь, и прошло больше месяца, прежде чем они окончательно исчезли.]

[Полтора месяца, если учитывать, что в тот период Император был болен.]

Она не думала, что сможет так быстро забеременеть. Столько раз её месячные приходили вовремя...Но в этот раз всё было иначе. Она не могла в это поверить, пыталась игнорировать тревожные мысли, но беспокойство накапливалось, словно снежный ком.

В конце концов, Наташа тайно отправилась к повитухе, принявшей сотни младенцев.

Она переоделась служанкой и тайком выбралась из замка.

[Может, это всё неправда? Я просто проверю. Просто чтобы быть уверенной.]

Повитуха славилась тем, что с поразительной точностью определяла дату родов. Это было именно то, что нужно Наташе.

Она должна была знать, когда появится ребёнок и сколько у неё времени, чтобы всё исправить.

[Какое бы объяснение ни дал Императору придворный врач, оно его явно не удовлетворило.]

[Это странно. Ещё не время, так почему...]

[К чёрту! Мне всё равно, что ты думаешь!]

Наташа нервно кружила по тёмному переулку.

Она знала это место как свои пять пальцев. Здесь она могла пройти с закрытыми глазами. Сделав несколько резких поворотов, которые сбили бы с толку любого постороннего, она добралась до условленного места.

Сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.

«Добро пожаловать. Я уж думала, ты не придёшь.» — раздался хриплый голос.

Старуха с накинутым на голову капюшоном встретила Наташу.

«Ты торопишься. Ложись.»

Как будто читая её мысли, старуха быстро уложила Наташу на узкую кровать.

Наташа, не снимая капюшона, расстегнула одежду.

Когда её живот, вздувшийся, словно гора, показался из-под ткани, старуха осторожно коснулась его.

И тут же тихий малыш, до этого почти неподвижный, внезапно забил ножками.

«Хм...Судя по размеру, малыш появится на свет в первую неделю июля. А судя по тому, как он брыкается, возможно, даже раньше. Похоже, мать ела хорошо, или сам ребёнок крупный.»

[Июль...Это слишком рано. Если младенец будет большим, Наташа не сможет выдать его за недоношенного.]

Кровь отхлынула от её лица.

[Нет, нет. Это слишком рано!]

[Что же делать?]

Старуха, мельком взглянув на Наташу, задумчиво пробормотала:

«Видно, что ты не хочешь, чтобы малыш появился на свет раньше срока.»

Наташа напряглась, но промолчала. Она лишь пристально посмотрела на старуху.

«Я видела много случаев.» — продолжила та безразлично, словно речь шла о пустяках. «Высокородные дамы, которым нужно скрыть незаконнорождённых детей, женщины с детьми от чужеземцев...Юные дворянки, что забеременели от тех, кого не могут назвать.»

[Что она говорит?]

Наташа прищурилась, с подозрением глядя на повитуху. Но та лишь усмехнулась и медленно произнесла:

«В таких случаях используют два способа.»

«Два способа?» — Наташа не смогла сдержать любопытства.

«Хочешь узнать?»

Её руки сжались в кулаки.

«Говори быстрее!» — приказала она, и старуха медленно улыбнулась, не спеша отвечать.

Прошла почти минута...

Наташа уже собиралась вскочить со своего места от нахлынувшего гнева, но вдруг услышала:

«Сначала родите ребёнка, а затем продолжайте изображать беременность до конца положенного срока.»

Она затаила дыхание, пристально глядя на повитуху. Старуха улыбнулась, словно это был всего лишь дружеский совет, и добавила:

«Второй вариант — тайно подменить младенца, которого вы родите.»

Глаза Наташи расширились от неожиданности. Слова повитухи впились в её сознание, словно колючки.

«О, это случается чаще, чем вы думаете. Ненужного ребёнка просто объявляют мёртвым.» — старуха говорила об этом с совершенно спокойным лицом, будто рассуждала о погоде.

Наташа нахмурилась. Она привыкла добиваться своих целей любыми средствами, но никогда не позволяла себе причинять вред детям. Несмотря на всё, что она пережила, материнская любовь оставалась в ней единственным незыблемым чувством.

[Но, если жертвой станет другой ребёнок, чтобы спасти её собственного?]

Наташа закусила губу и с побледневшим лицом взглянула на старуху. Та не спешила, словно уже знала, о чём думает Наташа.

«Вам нужен ребёнок. И вы не хотите, чтобы этот младенец умер.» — проговорила повитуха. «Значит, первый вариант вам подойдёт больше.»

Грудь Наташи болезненно сжалась.

[Родить ребёнка и всё оставшееся время притворяться беременной…]

[Как можно провернуть такое и не быть разоблачённой? Император каждый день наведывался к ней, иногда даже клал руку на её живот, словно пытаясь ощутить движения плода. Пока срок не вызывал подозрений, он не сомневался…но если ребёнок родится слишком рано? Тогда он непременно что-то заподозрит.]

После недавнего совещания по поводу июльского фестиваля Наташа обсуждала с премьер-министром бюджет и дату мероприятия. Беседа была чисто деловой, но она заметила, что Гиллоти слишком внимательно смотрел на неё.

Теперь, вспоминая этот момент, Наташа невольно поёжилась.

[Это был не просто взгляд. Он был изучающим, пронзительным, как будто он что-то заподозрил.]

[Ты очень дружелюбно общалась с премьер-министром. Как бы между делом сказал он. Вы сблизились, пока я болел?]

[Что вы, Ваше Величество. Я всего лишь хотела уточнить детали бюджета.]

[Вот как?]

Наташа натянуто улыбнулась, изо всех сил стараясь не выдать своего волнения. Её ладони вспотели.

Она глубоко вдохнула, опустила взгляд, затем натянула капюшон пониже и тихо сказала повитухе:

«Я позову тебя, если понадобишься. Жди.»

«В любое время.» — почтительно склонила голову старуха, провожая её.

Наташа выбралась из тёмного переулка и внимательно осмотрелась, проверяя, не следят ли за ней.

***

«Вне дворца?»

«Да. Она тайно вышла без охраны.»

Гиллоти нахмурился, услышав доклад человека в чёрной маске. Он глубже погрузился в кресло и сжал пальцами виски.

«Это правда?»

Недавно он случайно столкнулся с прорицателем Хартцем в восточном саду.

«Ваше Величество, вы сделали мою жизнь куда проще. Я вам весьма признателен,.»— с ленивой ухмылкой сказал тот.

Гиллоти едва сдержал раздражение. Он не терпел высокомерного тона, но промолчал. У него были свои планы. Если маркиз Гелио не вернёт священную реликвию, он избавится и от него, и от пророка.

Конечно, получить реликвию было бы приятно, но даже если она не попадёт в его руки, Гиллоти ничего не терял.

«Я так многим обязан Вашему Величеству, что чувствую необходимость отплатить вам.» — продолжил Хартц.

«Очередное бесполезное пророчество?»

«Я лишь увидел несколько обрывков будущего…Касательно грядущего Императорского празднества.»

Гиллоти сначала подумал о предстоящем июльском фестивале. Но когда Хартц с многозначительной улыбкой произнёс следующую фразу, он понял, что речь идёт о рождении его ребёнка.

«В густом тумане она скрывает нечто важное. Ваше Величество, вам не стоит так ей доверять.»

«Она?» — переспросил Гиллоти, насторожившись.

«Да, Ваше Величество. Та, кому вы доверяете больше всех.»

«Наташа…» — его сердце болезненно сжалось.