Неожиданный помощник стоит вполоборота к Элин, лица опять же не видно, а тесак в правой руке разглядеть можно без труда. Лишь одна деталь приковывает внимание к оружию: на широком лезвии ближе к рукояти металл изгибается в улыбке. Эльфка хлопает глазами при виде того, как рот на оружии начинает двигаться.

Резко становится холодно, Элин как можно скорее отходит от облака ледяной стужи вокруг существа с черном плаще, на котором мороз рисует удивительные узоры. На другом конце коридора стоит мэтр Патрик, над его посохом гудит вращающийся язык пламени. Чародей жестом приказывает эльфийке отойти еще дальше, но вынужден сам быстро отходить от приближающегося противника. Тут же по коридору проходит волна жара, теперь незнакомец напоминает живой факел, но продолжает идти к магу.

Бурный горный поток

Нас унесет.

Царство могильных дорог

Уже тут.

Горящее тело рассыпается черным пеплом, а тесак вонзается в пол. Мэтр Патрик останавливает магию и удовлетворительно кивает.

— Осторожнее, это говорит тесак! — Кричит Элин недоумевающему магу. Однако Патрик Лоуэл не состоял бы в отряде охотников на демонов, если бы не знал, что проклятые или зачарованные вещи могут быть очень опасными. К сожалению, момент упущен, жуткий мясницкий инструмент вновь оказывается в руке восстановившейся из праха нежити. Теперь даже Элин может догадаться, что за гость сегодня пожаловал.

Цепи, цепи, цепи кругомВьют несвободу, и в наш отчий домПриходит несчаст…

— Ха! — Мэтр не дает закончить мистически строчки, которые теперь слышит не только эльфийка. От гулкого взрыва у Элин даже уши закладывает, хотя успела скрыться в ближайшей комнате. Скоро в дверном проеме показывается чародей.

— Он успел уйти. Ты в порядке? — Спрашивает мэтр Патрик, осматривая Элин с ног до головы.

— Да. — Кивает эльфка. — Что это было?

— Дух мага-раймкрейта. Идем.

Они возвращаются во внутренний двор, где при поддержке Элизабет и магистра Венселля удалось продержаться до того момента, когда големы рухнули сами по себе.

— Господа мэтры, что произошло? — Метиох ждет вразумительного ответа на странные события.

— Всего на секунду «океан» магии вокруг нас остановился. — Задумчиво произносит Элизабет.

— Я бы даже сказал, что магическая энергия высосалась из големов. — Подключается мэтр Эрик.

— Это сделал раймкрейт. — Хромает вперед мэтр Патрик. — Так сказала Элин, столкнувшись с ним в доме.

— Волшебник-чаропевец? — Элизабет выглядит удивленной. — Древняя и редкая специализация магии.

— Это был кто-то из эльфов? — Спрашивает король.

— Нет, ваше величество, это была нежить и враг, который разобрался с големами.

Наступает тишина, нарушаемая лишь тихими переговорами Бальтазара и Ивы о том, кто из них был лучше.

— О чем вы, мэтр Патрик? Это же лишено всякого смысла. Зачем Равнодушному Охотнику мешать самому себе? — Метиох терпеливо рассуждает о логической несостыковке.

— Не знаю, ваше величество. — Признается маг. — Мне кажется, я хорошо знал Сарефа, поэтому считаю, что он не допустил бы такой оплошности. Скорее всего мы просто не знаем сути происходящих событий.

— Ну разумеется. — Зло бросает Метиох. — Как и всегда. Мы вообще ничего о них не знаем кроме того, что они хотят смерти роду людскому. Нам нужны союзники, которые не будут им уступать. Эльфы явно себе на уме, уж простите за прямолинейность, мэтр Филан.

Вот только эльф не обращает никакого внимания на слова короля, полностью погруженный в общение с духовными существами. Ладони эльфийского чародея гладят еле заметную сферу, внутри которой вращаются жемчужные капли. Элин кажется, что это миниатюрные Врата, так как ощущение возникает такое же, что было в ruiin malit вчера. Морок, вместилище которого всегда носит с собой, по-прежнему не отзывается, значит, острова действительно сейчас отрезаны от Путей.

Со стороны города в ночи стоят золотые башни. Элин даже представить не может, какие познания в магии накопили эльфы за многие тысячелетия, но удивительные сооружения вселяют чувство уверенности и спокойствия. Кажется, что всё под контролем, вот только на лбу Филана выступает пот, руки начинают трястись, а сияющий жемчуг вокруг рук превращается в алые рубины, изливающие багровый туман.

ꄘ∑ уже здесь, трубите в рога,

Барабаны готовьте и ищите врага,

Сотни рук, а вокруг чернота,

Поможет лишь пламя без дыма

И зола без тепла.

Элин вновь слышит нашептывания, правда совершенно не разобрала первое слово, словно чаропевец нарочно заменил нечленораздельными звуками. Мэтр Эрик трясет Филана, будто хочет вывести из трансового состояния, но тут голову эльфа прошивает стрела Аддлера Венселля. Присутствующие ошарашено смотрят на убийство, а вот магистр орет магу, чтобы тот бежал. Похоже, волшебник из отряда охотников на вампиров привык к выходкам командира, так что моментально отпрыгивает от эльфийского чародея, чье тело разрывают многочисленные черные щупальца.

— «Заражение»! — Громко предупреждает мэтр Патрик, но Элин это ни о чем не говорит, а магистр Венселль еще громче кричит: «Да ладно?!».

Теперь тело эльфа полностью скрыто черной слизью, из которой растут в длину щупальца. «Сотни рук, а вокруг чернота», — вспоминает слова Элин. «Зачем магу, ставшему нежитью, атаковать остров, а потом предупреждать об опасности?».

— Нужен магический огонь, — эльфка подбегает к Элизабет и надеется, что верно поняла послание про «пламя без дыма и золу без тепла». Подруга вскидывает руку, и тут же огненный вихрь окутывает фигуру бывшего эльфа. Кажется, что помогло, но вторгнувшееся с Путей создание лишь быстрее начинает расти, превращаясь в огромного спрута. Маги ударяют различными заклятьями, воины рубят щупальца, но ничто не может остановить чудовищный рост. Элизабет обрушивает яркую молнию на «голову» монстра, но безрезультатно.

Чернильные отростки длиной уже больше ста метров и продолжают расти, а горб существа поднимается над землей подобно утесу. Гостевой дом уже разрушен навалившейся массой, а делегации Манарии остается лишь спасаться бегством вглубь острова. Противника не берет ни магия, ни меч, ни стрела. Элин старается не отставать, а тренировки Годарда не прошли даром: дыхание ровное, а усталость не спешит валить с ног.

Эльфийке кажется, что спрут не то чтобы целенаправленно охотится за людьми, щупальца выше деревьев проходят мимо. Если жуткое создание продолжит расти, то покроет собой весь остров. Город наверняка будет уничтожен, как и всё остальное на острове. Вся группа вынуждена остановиться перед скалами, здесь начинается горная гряда, которая при прямом движении приведет к снеговым шапкам самых высоких гор. Годард подкидывает Элин на высокий камень, где та с ужасом замечает медленно приближающееся щупальце, которое просто снесет всех со склона горы.

«Глубинный Страх в недрах земных может опутать любые ходы. Нужно не меньшее влияние для противодействия», — невидимый собеседник вновь обращается к Элин, а та вдруг замечает рукоять тесака, что кто-то вонзил в землю.

«Возьми меня в руку, и я помогу. Остров будет уничтожен до того, как отреагирует смотритель», — словно обольщает дьявольское оружие, но Элин отдергивает потянувшуюся было руку. Ни Сареф, ни Элизабет не одобрили бы такого поступка, когда нечто подозрительное помогает за просто так. Вот только выбор был иллюзорный: получив отказ, тесак сам прыгает в руку и намертво приклеивается к ладони. Рот на оружии кривится в усмешке и начинает длинное песнопение.

С дальних границ мчится огонь перемен,

Темным покровом закрывая бедную землю,

Сколько стремлений вбирают оперенные крылья,

Столько же духу и жара отдает оно в битве.

Проклятая вещь заставляет Элин произносить следом, но если чужая душа поёт невероятно красиво, то голос новой хозяйки постоянно сбивается с ритма. Элин видит, как Ива пытается обезоружить, но тесак не собирается покидать руку до окончания действа.

Темный огонь горит без дыма и сажи

Опаленные перья холоднее северных льдов

Бездонные очи, что видят конец любой жизни,

Сегодня посмотрят и на нас с тобой.

Остановиться невозможно, широкий провал разделяет группы, а щупальце монстра все ближе и ближе. Душа мага-раймкрейта активирует сложные чары, Элин чувствует невероятный жар в теле. Только сейчас она понимает, что связь контракта продолжала действовать со вчерашнего дня. Чувство возвышения поднимает над землей, хотя на самом деле Элин просто смотрит на то, чем с ней делится настоящий помощник.

С огромной высоты виден весь остров, опутанный сетью щупалец, а голова «спрута» уже подобна горе. Но подобный масштаб не сравнится с птичьей тенью, в которой может скрыться весь Myuren. Теневой феникс приходит на зов, а земля острова под ним вспыхивает огромными пожарами. Недавнее предсказание сбывается.

Феникс сжигает тело чудовища, но вместе с ним и поселения эльфов и драгоценные леса и поля. Но вот сами эльфы живы, Элин видит, как золотые башни на месте всех городов обвиты щупальцами, но до сих пор не повалены. Духовное существо с небес издает жуткий крик, и от Глубинного Страха, как прозвала чернильного монстра душа из оружия, остается лишь невесомый пепел.

Элин бы не обратила внимание на фигуру, появившуюся из воздуха после уничтожения «спрута», но теневой феникс считает это самым важным. Сверхчеловеческое зрение видит безразличного Филана, а феникс передает знание о том, что это подоспел смотритель, который не допускает прорыв существ с дальних Путей. Нечто, что приняло обличье Филана, задирает голову и смотрит на феникса. Через контракт с духовным существом Элин чувствует лишь недоброе в этом взгляде, так что теневой феникс тут же скрывается в очень далеких рубежах за пределами мира.

Эльфийка открывает глаза и видит обеспокоенных спутников. Тесак уже исчез из руки, а остров покрыт россыпью ночных пожаров. Сильный упадок сил не позволяет встать на ноги, так что чьи-то сильные руки несут куда-то. Элин потеряла сознание, а очнулась уже утром на руинах портового города, рядом с котором происходили переговоры. Эльфка лежит на мягкой подстилке, а вокруг ходят предельно собранные эльфы, восстанавливая порядок в городе.

Солнца не видно, в небесах собрались дождевые облака. Если судить по свежести воздуха и мокрому тенту над головой, то совсем недавно прошел сильный дождь. Элин не удивится, если его вызвали сами эльфы, чтобы потушить пожары на острове. Элин приподнимается и смотрит на площадь, где соотечественники деловито ходят с тележками и досками.

— Ты уже проснулась? Как себя чувствуешь? — Из-за угла выходит Элизабет, вряд ли сомкнувшая глаза сегодня ночью.