На предложение игры Сареф незамедлительно кивает. В списке Легиона указана совсем краткая информация о каждой цели. Иоганн Коул — страстный любитель магических игр и уважаемый мэтр из города Альго, где должен был спокойно доживать век в окружении семьи. Но в какой-то момент история его жизни резко повернула в сторону.

— Уже играли в «волшебного рассказчика»? — Интересуется мэтр Иоганн.

— Нет, но правила знаю. — Сареф смотрит на три доставшиеся карты. Для игры используются совсем другие карты по сравнению с «войной королевств». Рим молча сидит в сторонке, игра и переговоры полностью на юноше.

— Отлично, но в общих чертах напомню. Цель игры: лишить противника условного «запаса историй». — Чародей указывает на двадцать фишек рядом с Сарефом и собой. — Каждый раунд поочередно делаем произвольную ставку, которую противник должен поддержать, повысить или спасовать.

Вампир чуть кивает. Очень похоже на правила покера из прошлой жизни, но на этом сходство заканчивается.

— Игра магическая, как вы знаете, так что использование чар на карты и игровую область разрешено, но не на противника. Карты, кстати, тоже зачарованы «Случайным двупольным распределением», просто чтобы было интересно.

— Не возражаю, — зачарование, генерирующее случайности, даже самые невероятные, Сарефу не помешает.

— Тогда приступим! — Чародей проверяет свои карты. — Можете первым сделать ставку.

Юноша уже успел прикинуть, сколько поставить для начала. Пальцы хватают сразу три фишки и перемещают в центр стола. Мэтр Иоганн с интересом смотрит на оппонента, потом на свои карты и вдруг повышает до пяти фишек. Среди игроков это считается довольно высокими ставками, пять фишек разрешают взять в руку еще две карты. Сареф поддерживает ставку и берет из колоды еще две карты, точно так же поступает Коул.

Первую стадию игры называют «вызовом». После нее наступает черед «раскрытия». Оба игрока открывают любую свою карту и сравнивают по старшинству. Все карты в колоде делятся по старшинству от «аколита» до «архимага». Тот, чья карта старше по достоинству, побеждает, а если карты одинаковы, то объявляется ничья. Также поступают со всеми взятыми картами, а после сравнивают количество побед и поражений.

У Сарефа в руке оказались два «аколита», один «адепт» и два «подмастерья», а у противника три «выпускника», один «ученик» и один «архимаг». Чародей довольно улыбается, так как уверенно побеждает руку Сарефа.

— Похоже, первая победа за мной. — Иоганн Коул заинтересовано потирает руки. Сейчас наступит третья фаза, где вампиру придется расплатиться за проигрыш. Именно стадия «рассказа» является причиной, почему в игру могут играть только маги. Пожилой волшебник выбирает произвольную карту из специальной колоды, рисунок на которой случайно меняется на тему рассказа, которую должен поведать Сареф.

— О, это интересный вариант. — Коул протягивает карту с изображением рушащейся башни, символом «жизненной ошибки». — Расскажите, о каком таком ненужном убийстве вы поведали ранее.

Сареф берет неудачную карту и закрывает глаза. Эта история из числа тех, о которых он никому не хочет рассказывать…

… — Я хочу сказать, что чем дольше ты работаешь авантюристом, тем сильнее притупляется инстинкт самосохранения. Я не говорю, что мы становимся безрассудными или недопустимо беспечными. Я о том, что мы тянемся к опасности, и она нас губит. — Говорил Лука. — Но у меня есть семья. Это помогает остудить и жажду заработка и жажду опасности.

Два авантюриста выполнили заказ сопровождения великана, а после возвращались домой необычным маршрутом, где попали в лапы Дьявольского Ловчего.

— И раз я в курсе секрета, то домой не вернусь. — Напарник осознал свою участь. — А мы могли бы стать… хорошей командой.

В тот день авантюрист Лука погиб от яда огромного паука, но настоящим убийцей был Сареф…

Юноша открывает глаза, голова немного кружится после сеанса. В «волшебном рассказчике» проигравший расплачивается историей по теме выпавшей карты. Рассказывает, разумеется, не вслух, а погружает победителя в воспоминания. Это напоминает обмен мыслями, образами и памятью. Во время «рассказа» оппонент смотрит на всё глазами владельца воспоминаний, поэтому чаще всего видит немного искаженную в мелочах картину, но полностью переврать не получится, маг это сразу заметит.

Иоганн Коул не сразу открывает глаза, а после возвращения в реальный мир еще некоторое время смотрит в пустоту, переживая чужой опыт.

— Благодарю, Сареф. Было интересно. Ты ведь сам подстроил всё произошедшее? В целом я тебя понять могу. Репутация у охотников на вампиров довольно специфическая, особенно, если ты одиночка. Вполне резонно избегать их внимания. Но ведь ты мог и по-другому поступить?

— Мог бы, но я струсил, — Сареф тасует карты для повторной игры. — Я так испугался, что решил скрыть все концы. Ни один другой вариант не давал столько же уверенности.

— Все мы трусы в определенных ситуациях, — дипломатично заявляет мэтр Иоганн. — Истинно бесстрашны только полностью отчаявшиеся и психически нездоровые люди. Знаешь, «Показ воспоминаний» не только визуализирует, но и дает ощутить некоторые эмоции. Ты действительно считаешь это жизненной ошибкой.

Волшебник смотрит на полученные карты и ставит пять фишек из уже двадцати пяти. А Сареф теперь передвигает все пятнадцать оставшихся. Оппонент задумчиво смотрит на стол, а после пододвигает еще десять своих.

— Ладно, сыграем по-крупному. — Иоганн берет из колоды двенадцать дополнительных карт, также поступает Сареф. Оппоненты изучают полученные карты перед тем, как приступить к «раскрытию». Маги поочередно выкладывают карты, а ближе к концу фазы Коул изумленно смотрит на Сарефа, который выкладывает одних мейстеров и архимагов.

— Вот это удача, — пораженно разводит руками мэтр Иоганн. — Теперь ваша взяла. С учетом ставки вы можете взять сразу три карты.

Вампир наугад берет первые попавшиеся под руку и смотрит на них. Картинки меняются на «солнце за облаками», «дорогу вдаль» и «расколотую молнией яблоню». Последняя карта передается волшебнику вне закона.

— И почему я не удивлен? — Горько улыбается Коул. — Событие, уничтожившее прежнюю жизнь, да?

Мэтр прикладывает карту к голове, предмет постепенно наливается магической энергией, а Сареф закрывает глаза, чтобы принять эффект заклятья «Показ воспоминаний»…

… Вампир смотрит на дорогой загородный особняк на побережье Пуарнского моря. Обычная на вид ночь освещается многочисленными факелами. По мощеным аллеям стремглав несутся два всадника, пока не достигают ворот поместья. Взмыленные кони с трудом держатся на ногах, а к имению вскоре подбирается большая толпа из жителей города, инквизиторов и жрецов.

Сареф через память Иоганна понимает предшествующие события. Его сын был молодым магом-целителем, что бесплатно лечил жителей трущоб. В роковую ночь в Альго заявились проповедники Железного Венца, что вступили в конфликт с молодым магом, который защищал пациентов с болезнью «черных пятен».

Спасибо образованию Фернант Окула, Сареф понимает, что болезнь не имеет ничего общего с темной магией или поклонением другим богам или демонам. Но доказывать фанатикам что-либо бессмысленно, целителю вместе с ассистентом пришлось бежать в поместье отца, уважаемого мага в городе.

Но это не остановило раззадоренную толпу, которой «по секрету» сказали, что маги сами насылают болезни, чтобы тестировать на бедняках новые лекарства и магию. Всех «зараженных» в ту же ночь избавили от будущих страданий, а теперь Сареф на месте Иоганна смотрит на главного жреца, требующего выдать родного сына.

— Вы зарываетесь! — Ревет хозяин поместья. — Пошли прочь отсюда. Я — Иоганн Коул, член Конклава. Если вы думаете, что я по откровенно бредовым обвинениям выдам вам хоть кого-либо, то вы глубоко заблуждаетесь. А теперь проваливайте!

— Так может, вы и другие чародеи в заговоре против королевства? В ваших академиях обучаются монстры и вампиры, вы в явном сговоре с Темными Силами. — Жрец продолжает разогревать толпу.

— У вас нет никаких доказательств!

— Да?! А как насчет студента академии, что убил его величество?

— Ни я, ни моя семья не имеют к столичным делам никакого отношения. Предупреждаю в последний раз: проваливайте с моей земли!

Иоганн не заметил в ночи камень, выпущенный из толпы сильной рукой. Булыжник ранит голову до крови и заставляет кратковременно потерять сознание. Очнувшийся чародей чувствует на теле тугие веревки, а весь особняк объят огнем. На террасе перед домом толпа устраивает самосуд над семьей: останки сына еще горят на шесте, а дочь с внучкой грубые руки растаскивают в разные стороны.

Дочь надрывно кричит и извивается всем телом, пытаясь вырваться и добраться до ребенка. Но сопротивление изначально обречено на провал, чей-то сапог разбивает нос женщины, а вот внучка просто исчезла под ногами толпы, чтобы вскоре тело оказалось на костре.

Сареф уже не понимает, что кричит Иоганн, а магия бесконтрольно изливается из тела пожилого мэтра. Чародейский огонь обращает веревки в пепел вместе с одеждой, но огненный маг не обращает внимание на ожоги. Линчеватели не сразу осознают скорый конец, когда люди начинают вспыхивать ярким пламенем. Чародей с горестным воплем сжимает задушенную дочь посреди огненного ада, а вскоре пожар покидает пределы поместья Коулов.

Иоганн устроил самую страшную ночь в истории Альго, трущобы выгорели полностью, а в кварталах более зажиточных горожан освещали ночь локальные пожары. После нашли несколько сотен спаленных людей под воздействием огненных шаров, стрел и дождей обезумевшего от горя чародея. Коул творил магию, как никогда в жизни, огненосный шторм магии отзывался на первую же мысль и затих лишь после того, как все городские храмы Герона навсегда почернели вместе с жрецами, послушниками и паломниками…

…Сареф медленно открывает глаза и чувствует, как слеза пробегает по правой щеке зеркально собеседнику. Заклятье установило прочную эмоциональную связь между двумя магами во время погружения в воспоминания. Если психическая устойчивость Сарефа довольно высока, то чудо, что Иоганн не только не тронулся умом с концами, но еще сумел скрыться от преследования на долгое время.

— Это не сравнится с сухими пересказом, мэтр Иоганн. Благодарю. — Первым берет слово Сареф. — Вы хотите устроить Мировой Пожар, не так ли? Чтобы от мира не осталось даже пепла?

— Да, — легко соглашается огненный маг. — Какое интересное и емкое название… Эгоистично мстить вообще всем? Даже непричастным? Но ведь я тоже не был причастен, а теперь мне просто всё равно на чужие жизни.

— С нами вы исполните желание. — Вампир смотрит на все лежащие карты, которые под его взглядом меняют рисунок на горящий дуб.

— Даже с учетом того, что именно из-за вас всё началось? — Коул подносит карту к лицу. — «Чернильная закалка»? Вот, значит, как ты смухлевал с старшинством карт и темами для истории. Просто изменил карты магическими чернилами.

— Это началось не нами. Мир погибает уже давно. — Сареф устремляет взгляд куда-то вдаль сквозь стены. — Да, фокус в этом, хотя ваш способ «Инверсии вероятности» куда более интересен с точки зрения получения лучших карт в свою руку.

Сзади подходит Рим и шепчет, что рядом возникли какие-то проблемы.

— Хм, я зачаровал стол, чтобы видеть карты оппонента, но как ты обманул магию и угадывал мои карты? — Иоганн Коул переключается лишь на тему игры.

— «Высокоразмерная Темная Завеса» и «Мастерское чтение».

— Ах, так ты маг-менталист. Понял, хотя впервые слышу об этой «Завесе». Что-то не так? — Чародей смотрит на вампиров.

— Моя спутница сообщает, что в таверну ворвались инквизиторы. Пойдете с нами?

— Я не удивлюсь, если ты сам их вызвал сюда, чтобы в правильный момент мне было трудно ответить отказом. — Смеется маг, а Сареф лишь с улыбкой пожимает плечами.