Так видеться реже, чем до войны, — это совсем ни в какие ворота.

Клои шагала, с мрачным видом пиная камешки по дороге.

Нужно поскорее сделать предложение. Нужно поскорее его приворожить и посадить рядом с собой!

Кто имел глаза и уши — не мог не заметить.

После войны, хотя никакой официальной церемонии наследования ещё не было, слава Сиона как фактического главы рода Демос росла с каждым днём.

Этим утром Клои даже невольно услышала разговор навестивших замок гремучих змей — те приезжали по вопросу строительства школы во втором районе.

— Знаешь Сиона? По-моему, мы друг другу немного подходим. Пока я докладывала о ходе строительства, он всё время смотрел на меня — интересно, он тоже...!

Вот чёрт.

Стоило вспомнить этот взволнованный голос, как лицо Клои скривилось ещё сильнее.

Смотрел Сион на ту гремучую змею или нет — это было не главное.

Главное другое: она сама не может пойти к Сиону и спросить об этом.

Именно сейчас, когда каждая минута на счету, — папа, дядя Иан и дядя Блейк не то что помочь, они ещё и мешают...

Клои брела с видом куда свирепее, чем в разгар войны, бурча себе под нос, — и вдруг.

— Э-э, леди Клои?

Сзади раздался мягкий, высокий голос.

Кто это? Клои удивлённо обернулась — и сама не заметила, как у неё приоткрылся рот.

Её окликнул юноша с розовыми волосами и розовыми глазами — невероятно, поразительно хорошенький.

— Можно ли вас попросить о минутке... разговора?

Он улыбнулся — завораживающе красиво — и произнёс:

— Мне бы очень хотелось сказать вам кое-что. Непременно наедине.

* * *

Юноша представился Даниэлем Рейнольдсом — одним из наследников кроличьего рода — и застенчиво начал с благодарности.

— Говорят, именно вы настояли на принятии строгого антидискриминационного закона. В тот день, когда весть об этом дошла до нашей кроличьей территории, народ долго не мог замолчать, воспевая вас.

— Ну, я же там была не одна...

— Не нужно скромничать. Я давно слышу о вас от отца. О том, какая вы смелая — и какая добрая.

Погодите. Отец...?

Клои уже смущённо почёсывала затылок под напором откровенных похвал — но это слово заставило её встрепенуться.

Глава кроличьего рода... это же наверняка...!

Из памяти всплыло давно позабытое — охотничий турнир.

<Приезжайте как-нибудь погостить на кроличью территорию. У меня есть замечательный сорок восьмой сын. Он старше вас всего на один год.>

<Если вам по душе тот, кто помладше, — есть ещё пятьдесят пятый. На три года вас моложе. Перспективный мальчик.>

<А можно и обоих...

Клои невольно попятилась, вспомнив Кристофера Рейнольдса с его многозначительным взглядом.

— Вы случайно не... сорок восьмой или пятьдесят пятый сын главы кроличьего рода?

— Откуда вы знаете? Да, я — пятьдесят пятый сын. До совершеннолетия по меркам территории Лиандеров мне остаётся два года и восемь месяцев.

Клои сделала ещё шаг назад.

— Почему вы всё время отступаете? Это обидно...

Даниэль опустил уголки изящных бровей с видом кроткой печали и приблизился ровно настолько, насколько она отдалилась.

— Признаюсь, сегодня в замок Лиандеров должен был приехать с докладом мой сорок восьмой брат, а не я. Но я настоял и приехал сам.

— Вот как...

— Вы не спросите почему?

— Э, честно говоря, не очень-то и...

— А причина в том, что я, леди, давно уже...

Клои была в шаге от того, чтобы выслушать признание, которого ей совершенно не хотелось слышать.

— Подожди.

Перед ней вдруг возникло что-то высокое и тёмное — как стена.

Что это? Клои несколько секунд непонимающе моргала, не соображая, что именно так внезапно загородило ей весь обзор.

— Насколько я знаю, семья Рейнольдс сейчас должна быть на совещании по вопросу строительства школ.

Стена заговорила — и только тогда Клои поняла.

То, что заслонило весь её мир, было вовсе не стеной.

Это была спина Сиона.

Те самые плечи, которые она так давно мечтала увидеть.

Клои чуть выглянула сбоку — и увидела профиль Сиона: лицо его было по-странному холодным и застывшим.

— И потом — замок Лиандеров не детская площадка, чтобы несовершеннолетние тут разгуливали без сопровождения.

— Несовершеннолетний?

Но даже перед ужасающим выражением лица Сиона, от которого любой другой давно бы оледенел, Даниэль лишь мягко улыбнулся:

— На кроличьей территории совершеннолетие наступает в шестнадцать. Так что, строго говоря, я вполне взрослый и отвечаю за свои поступки.

Даниэль добавил с той же любезной улыбкой:

— Пусть я и немного моложе леди, это верно.

— ...

— На два года и восемь месяцев.

М-да. Что-то воздух стал неуютным...

Клои переводила взгляд с сияющего лица Даниэля на лицо Сиона, готового, казалось, испустить яд в любую секунду, — и в этот момент потянулась взять Сиона за руку.

— На территории Лиандеров и Демос шестнадцать лет — не совершеннолетие.

Сион отрезал это холодно — и раньше Клои успел перехватить её руку.

— И главное. Клои не любит тех, кто моложе. Ей нравятся ровесники.

...Я?

Клои удивлённо посмотрела на Сиона — она слышала о своих вкусах впервые.

— Правда же?

— ..

— Правда.

— Да, н-ну... правда.

Но устоять перед умоляющим взглядом Сиона было невозможно, и Клои только и смогла что кивнуть.

— Я... не люблю тех, кто моложе. Мне нравятся ровесники.

Что ж, если разобраться — не такая уж и неправда.

Тот, кого она любила, и правда был её ровесником.

Почувствовав её согласие, Сион, кажется, немного отпустил напряжение — пальцы, крепко сжимавшие её руку, самую малость расслабились.

Клои заметила это и чуть округлила глаза.

— Тогда советую вам не опаздывать на совещание.

Сион посмотрел на Даниэля сверху вниз — с видом победителя.

— Нам с Клои нужно продолжить один разговор. Идём, Клои.

— Д-да.

Клои напрочь забыла, о чём они говорили в прошлый раз — столько времени прошло, — но всё же решила идти за Сионом.

— Вкусы меняются.

Молчавший до сих пор Даниэль подал голос — тихо, мягко.

Клои обернулась — и увидела его с грустной улыбкой, будто он чем-то задет.

— Чем больше выбора, тем лучше. Если когда-нибудь передумаете — приезжайте на кроличью территорию.

Но стоило его взгляду встретиться с взглядом Клои, как он тут же улыбнулся — светло, акварельно-чисто, словно только что и не было никакой печали.

— Вы ведь знаете? На кроличьей территории принято многомужество.

— ...

— Пусть сейчас вам нравятся ровесники — со временем, глядишь, захочется кого-то помоложе. Кожа — она всё-таки другая.

Слова были совершенно безмятежны — и при этом чуть-чуть испорчены.

* * *

Уже начинается.

Сион шёл, держа Клои за руку, и всё время тревожно покусывал губу.

Нет, не «уже» — она никогда не знала недостатка в поклонниках. С тех пор как я её знаю — ни единого раза.

Именно поэтому с детства, на каждом приёме, он стоял, ощетинившись, точно кот, которому наступили на хвост, — и настороженно следил за каждым, кто приближался к ней.

Именно поэтому каждое утро он первым делом шёл проверять почтовый ящик.

Думал, достаточно будет отвадить того навязчивого каракала... Нет, промахнулся.

Просчитался. Пока он не мог видеть Клои, со всех сторон подбирались другие.

Вздумал ещё про многомужество говорить.

Сион вспомнил слова кроличьего зооморфа — и глаза у него опасно блеснули.

Все говорят одно: характером Клои — вылитая великая герцогиня. А великая герцогиня — волчица, которая всю жизнь смотрела только на одного. Значит, и Клои никогда не будет у неё несколько мужей...

Так он бормотал про себя, всё равно тревожно покусывая щёку изнутри, —

— Сион.

— как вдруг сзади раздался тихий голос.