Звук бескрайнего космоса успокаивал. Музыка, неуловимая человеческому уху плясала на поверхностях звезд. Кто-то из старых Богов сидел на краю платформы МСОР и пил коктейль из черной дыры, наслаждаясь со своим партнером веселой мелодией живого пространства. Внутри же станции отдыха и развлечения царил самый настоящий организованный хаос. Десятки общих экранов вели повествование о совершенно разных людях в разных уголках планеты, напротив каждого Бога, кто играл в игру, находилась своя собственная платформа, на которой показывался аватар в реальном времени. Несмотря на шум и гам, до сих пор ходил Тот и принимал ото всех, готовых расстаться с годами, ставки.

Было жарко. Уже все из участников побывали в списке победителей, все из участников побывали в списке на первое выбывание, на первое использование индивидуальных сил, первое использование общих сил. Кто-то ставил на встречи с другими аватарами, битвы и их исходы, в общем, ставки так и процветали.

Сириус довольно светил взглядом представителей Высших существ. Ему повезло, что в свое время, когда он еще был маленькой звездой, ему удалось создать этот бар и раскрутить до масштабов не одной вселенной. Его братья и сестры, подчиняясь ему, открыли свои заведения, но для более низких гостей: других звезд и слабых, далеких Богов. Вот и сейчас, его заводная сестренка решила навестить большого брата.

— Адара, — Сириус сверкнул светло-синими глазами в сторону сестры и отдал маленьким звездочкам блюда и напитки для заказов. — Что привело тебя ко мне в столь, несомненно, загруженный час?

Адара смеется и перекидывается через стойку, повиснув у брата на шее. Ее белые змейки, что украшали всю голову вместо волос, ластится к мягким рукам, что хотят их оттолкнуть и посадить на место.

— Сестра!

Адара еще громче ухахатывается и скачет по массивному хвосту Сириуса и своей длинной змейкой, что растет чуть выше копчика, крадет у него несколько сделанных напитков.

— Не отдам, Сири! — Адара вливает в себя первый бокал, но второй роняет, когда брат ловко отбивает кончиком хвоста ей по заднице и ловит коктейль.

— Учиться и учиться, Ад. И все же, что ты тут делаешь? Твой парк развлечений должен быть забит под завязку. Как ты можешь так просто уходить и оставлять…

— Ад! — Богиня с красно-оранжевыми волосами перебивает их разговор, сгребая звездочку в объятия. — Как я рада тебя видеть! Сириус, не ругайся, это я пригласила Адару в гости. Сделай нам две «Красной смерти» и запиши на мой счет. — А после Ярило наклонилась к маленькой звездочке, что выпуталась из ее объятий, и повела ее за плечо в свою VIP-комнату, оставляя недовольного Сириуса одного.

— Будь осторожна, Ад, — шепчет звезда в пустоту, волнуясь о возможном будущем сестры и ее опасной компании.

«Эти Боги не те Существа, с которыми стоит иметь какие-то дела, кроме рабочих».

Ножка бокала от давления ломается, и Сириус берет новый, доставая другими руками ингредиенты с полок. Яркий взгляд немного померк тревогой, хотя все так же улыбался и следил за обстановкой. Вот через потолок к нему спускаются несколько десятков маленьких шариков.

«Господин Сириус, наш эскорт прибыл. Куда прикажете следовать?»

Самый большой шарик, одна из старых звезд заговорила с ним. Сириус в знак уважения немного проявил свою силу, чуть обнажая корону из рогов, и совершил короткий поклон. Звезда вспыхнула удовлетворением и спокойствием.

«Позвольте Я провожу Вас, Мафусаил.» — Миг, и перед гостями вновь стоит бармен без какого чувства силы. — «Ваши планы так же глобальны, как и всегда?».

«Господин Сириус прав.» — Старая звезда чуть мигает. — «В конце концов нужно же откуда-то маленьким звездочкам брать энергию, верно?»

Риторический вопрос остался без ответа, но в общем астральном поле слышится довольный смех. Мафусаил действительно стар и продержался до своего нынешнего возраста только потому, что питается энергией, что ему отдают за кров, еду и наставления. Этот старый хрыч берет под свое начало маленькие, часто только что родившиеся звездочки под свое имя и отправляет их в лапы Богов. В процессе небезызвестном, звездочки вытягивают из них ненужную для них энергию в огромном количестве — это и становится их платой. В то же время из-под имени Мафусаила можно быстро подняться и разрастись до достаточно большой и уважаемой звезды.

— Господин Сет, Звездочки прибыли.

Сириус отодвигает звездные шторы и наполовину заходит в помещение. Мужчина незаметно хмурится на полностью задымленное помещение, но поделать ничего не может — его гость — Бог. Сет полусидит на тахте, полностью заваленную подушками, и расслабленно подносит к губам трубку, на которой выгравирована ласка. Длинные красные волосы хаотично разбросаны по спинке тахты, плечам и груди. Взгляд Бога сер и скучен.

— Да, отлично. — Движение изящных, тонких рук, приглашающе призывает к себе звездочек. Шарики самых разных цветов и размеров поочередно приближаются и начинают преобразовываться в прекрасных девушек и юношей на любой вкус.

— Господ Сет, я взял на себя смелость за счет заведения собрать для Вас небольшой фуршет. — Сириус, не дожидаясь однозначного ответа, нижней парой рук приоткрывает штору и впускает прислугу, которая быстро накрывает стол с самыми возможными напитками и угощениями.

— Ага. — Сет все еще разочарован своим аватаром и слабо обращает внимание на облепивших его Звездочек, которые во всю ластятся к нему, оглаживают линию ключиц и груди.

Сириус коротко кланяется и отползает к выходу, собирая свой могучий хвост, как в комнату влетает бешеный Перун, чуть не сметая Сириуса и нескольких необратившихся Звездочек.

— Сет! — Могучий рев прорывается даже через магию комнаты. Сириус не выходит до конца, позволяя себе подслушать одновременно с двух сторон. Боги в зале взволнованы и удивлены, Тот радостно считает выигравших и проигравших в ставке, остальные, «главные» — стихийные Боги взволнованы, а вот Бог молний зол.

— Твой «№; %:? аватар, Сет! — Повторяет Перун, откидывая звездочек в сторону и хватая Бога за плечи. — Твой «№; %:? аватар убил Моего, Сет! Твоя шмакодявка, которая и жить то не хотела, убила Моего аватара!

Сет переводит взгляд на экран Перуна, где повторяются последние секунды жизни его аватара. Его женщина заносит молнию над лежащей под ней девочкой, этот тупой ребенок отводит голову вбок, зажмуривается и выбрасывает руку с песком вверх, женщина насаживается на песчаный кол, промахивается и медленно оседает, пока полностью не наваливается на его аватара. Вот запись опять повторяется.

— Ну, что скажешь? — Перун отпускает Сета и ждет его реакцию.

— Скажу, что Я поражен сложившейся ситуацией. — Сет хмурится, собирается с мыслями, взгляд проясняется, а мозг начинает быстро работать. — Перун, оставляю Звездочек на тебя. Меня ждут.

Бог молний пыхтит, но оценив сложившуюся ситуацию, меняет центр внимания и собирается неплохо провести время, выплескивая все раздражение. Сет же целеустремленно выходит из комнаты и перемещается в мир, к своему аватару.

Сириус возвращается за барную стойку и наблюдает за царившим балаганом, что вызвала смерть претендента на выигрыш в самом начале игры.

***

Сет взволнован и немного паникует. При проявлении в мир он видит ту же картину, что и на экране у Перуна: мертвое тело женщины полностью придавило его аватара, который что-то задушено хрипит.

— Твою мать! — Это действительно оказалось правдой. Его слабый аватар уложил одного из стихийных Богов! — Только попробуй помереть после такого!

Тони задыхается ревом и трясется словно осиновый лист на ветру. Сет понимает, что если он что-то не изменит, то это продлится еще очень долго, поэтому Бог делает свой голос чуть мягче и плавнее:

— Человечишка, успокойся, тише. Великий Я хочу, что бы ты сейчас отпустила правую руку, в которой держишь песок. Слышишь Меня? — Тони что-то мычит, и Сет слышит, как с липким хлюпом отсоединяется рука от кинжала. От этих звуков его аватар только сильнее трясется. — Так, отлично, а теперь открой глаза. — Тони отрицательно машет головой. — Твою мать! Открой уже свои глаза и смотри мне в лицо! — Нервы Сета предательски сдали, повышая голос, но это сработало и аватар открыла глаза, испуганно, как загнанный щеночек, смотря в красные очи своего Бога. — Отлично, не отводи взгляд. Теперь отпусти песок, его форму, дай ему осыпаться.

Девушка, не мигая, смещает внимание к песку и делает так, как ей приказали. Почему-то, видя тревогу на лице Бога, девушке становится спокойнее. Получается, он ее не бросил! У нее есть шанс выжить с его помощью.

— Отлично, а теперь положи руки на препятствие перед собой, упрись в него и чуть приподними. Как только почувствуешь пространство, выползай.

Тони кладет руки как ей приказали и вновь начинает трястись от осознания, что на ней лежит мертвый человек, которого она сама убила. Дыхание сбивается, от липкости на руках, как из дыры в сердце ей на грудь и живот капает кровь, как чья-то голова лежит на ее плече. Мертвая и не дышит. Девушка жмурится и не может сделать ни движения.

— Открой глаза! — Рявкает Сет и Тони подчиняется, но слезы текут с такой силой, что девушка ничего перед собой не видит. — Приподними и выползай. Не думай ни о чем. Приподнимай и выползай. Давай. Делай вдох, упирайся и на выдохе поднимай. Ну же. Вдох, упор… умничка. — Последнее слово звучит чуть расслабленной и Тони упирается лбом в липкий пол.

Кровь.

Везде была кровь.

Она убила человека.

Только что, в рамках самозащиты она взяла оружие в руки и проткнула нападавшей сердце. Без душевных терзаний или мук. Она просто взяла и сделала. Просто взяла и убила человека.

— Уааа… — Из горла вырывается задушенный вой, осознание, что она сделала, что совершила и кем стала. — Я… Я… Я убийца. Я убила человека.

— Успокойся, человечишка, ты всего…

— Я совершила страшный грех, отняла жизнь. Меня теперь посадят в тюрьму, я навлекала позор на всю семью, никогда не попаду в Рай, и моя душа будет вечно страдать в Аду. Отняла жизнь у человека, а ведь у нее мог быть ребенок, муж и семья… — Паника создает в голове хаос, что вытаскивает на свет самые странные, какие-то неоформленные мысли.

— Хватит ныть! — Но излюбленный метод Сета тут не работает, его аватар сломался и не может привычно реагировать на крик, только сильнее плача и зарываясь в собственные мысли. Сет быстренько пробегает по памяти этого дурного ребенка, пока его не было. — Нет у этой женщины семьи, никто по ней даже страдать не будет…

— Значит могло бы быть. Я не должна была этого делать… Лучше бы она убила меня…

Сет хватает Тони за щеки и заставляет посмотреть в свои гневные глаза.

— Смотри и запоминай. Ты достойна жизни точно также как и любой другой человек. Ты не должна и не обязана страдать за других людей. Твоя жизнь совершенно естественна и это твоя обязанность — бороться за нее до самого конца.

Сломанный мир хватался за слова, как за новый якорь, собираясь и умоляя его не исчезать. Все естество Тони прижимало произнесенные слова к душе и прятало как можно глубже.

«Ты достойна жизни»

«Жизнь совершенно естественна»

«Твоя обязанность — бороться за нее до самого конца»

— Я буду плохим человеком, если буду следовать этим словам? — Слова из самого сердца, страх, что она станет монстром, потеряет себя и просто… падет.

— Глупости какие. — Сет так фыркает, словно действительно обижается на эти слова. — Ты уж точно не плохой человек. Ты глупый и наивный, но точно не плохой. И не станешь им, если будешь придерживаться своих принципов и слушать мои слова.

— Конечно, главное тебя слушать, — Тони едва шепчет это себе под нос, но Сет улавливает и смеется. Девушка замирает и наблюдает, как красива улыбка на лице ее Бога.

— Вот именно, слушай мои слова и все твои действия будут считаться, как божественное благословение.

— Ха-ха~, — Тони задушено смеется. — Это как Крестовые походы и войны с благословением Святых? Кстати, а как это работает, что нам говорят, словно военные попадут в Рай, потому что воюют за благое дело? Они же все равно считаются убийцами. — Тони, как могла, отвлекала себя от мыслей, что лежали в десятках сантиметров от нее.

— Ну, на самом деле никак. — Сет берет руки Тони в свои и тянет вверх, заставляя подняться и идти за ним. — В этой вселенной вообще нет Рая или Ада, никакого посмертия, поэтому можешь расслабиться. — Только вот эти слова совсем ее не успокаивают, а наоборот…

— В смысле ничего нет? А как же… а как же наше «Я». Неужели «Я» сейчас есть, живу, существую, а после просто…

— Да, именно. Великий Я потом тебе все расскажет, а пока что идем. Не оборачивайся и смотри мне в глаза.

— А куда мы идем? — Тони с каждым шагом становилось все легче. Тело больше не трясло от молнии, она не видела последствия их встречи (назвать это битвой ни у кого язык не поворачивался), даже окровавленные руки были скрыты из вида, ведь все внимание занимали два кровавых глаза.

— У этого ничтожества была душевая.

— Богато живет.

— Ничего удивительного, ведь она буквально жила на работе. — Сет останавливается у двери. — Открой дверь. Все так же смотри мне в глаза, не опускай взгляд.

Тони нащупывает ручку и тянет вниз.

— Отлично, а теперь заходим. Я сейчас сниму с тебя одежду, и ты залезешь в душ.

Тони сжимает губы, но кивает. Руки предательски дрожат. Не отводя взгляд, тела быстро касается холод. Тони вздрагивает, дыхание взволнованно сбивается, но девушка пытается привести его в норму, просто дыша.

— Отлично, человечишка. Теперь залезай в душ и включай воду.

Сет уходит сквозь дверь и Тони опускает взгляд на кучку окровавленных вещей, свои липкие от крови руки и чувствует глубокое разочарование в себе. Сет думал, что она вновь запаникует от вида крови? Это никогда не было для нее проблемой, ей просто было плохо от совокупности всех этих мыслей. Смерть она уже видела. Много раз. Чем взрослее становишься, тем чаще с ней встречаешься.

Однажды прям на ее глазах сбили девочку, которая шла с группой из школы. Было много крови. Девочка тогда лежала сломанной куклой и не издавала и звука. У нее дома умер дедушка от болезни, бабушка от инсульта и подруга сбросилась с крыши от неразделенной любви. Зачем-то мать пичкала фильмами-ужасов чуть ли не с рождения, заставляла смотреть реальные ужасы войны, тех фанатичных ублюдков, что на камеру отрубали живому человеку голову топором, а после игрались ей в футбол, или кошмары, что эти ублюдки совершали над женщинами… иногда беременными женщинами. Моральные ублюдки. Тони и сама слушала подкасты и смотрела видео про маньяков. Считала их уродами, мерзавцами, нездоровыми, сумасшедшими и многие другие составляющие.

Стало страшно, что она встала на один с ними уровнем. Что она сама стала ублюдком, которого с радостью привяжут к электрическому стулу или всей страной расстреляют у стенки. И что она это заслужила. Но она же не совершала это с удовольствием! Это все было в целях самозащиты! Убийство произошло случайно. Она… она не хотела.

Стала ли она после этого плохим человеком, а злодеем? Станет ли она монстром, что будет наслаждаться насилием? Что вообще есть зло? Можно ли ее клеймить не-человеком после совершенного преступления?

Тони включает воду, с пустым взглядом и таким же сердцем наблюдает как розовая вода стекает с тела и исчезает в трубе. Как вместе с водой уходит и паника, незнание что делать и как быть. Хаос укладывается и перед глазами проявляется единственный возможный путь.

Путь побега.

Тони понимает, что она не сможет убивать, что не сможет выйти на тропу войны и драться до последнего, но она может защищаться. Также, защищаться до последнего. До последнего вздоха, до последней капли силы и крови. Встань и иди. Иди с щитом в руке. Иди до конца и следуй своим принципам. Оставайся человеком.

Разум обрел стабильность. Мировоззрение складывалось по новой.

— Ты уже все? — Сет оказывается рядом неожиданно и Тони вздрагивает. Кровавые глаза смотрят в ее черные.

— Я… Я в порядке. С-спасибо, что поддержал.

Сет смотрит с прищуром, вглядывается в ее душу и видит отпечаток печали и ее первого убийства. Видит ясность, принятие и осознание того, что ей следует делать — сбежать и выжить. Сет, как воин не может не уважать это стремление и едва заметно кивает.

— У этого человечишки есть вещи. Посмотри, что-то должно подойти. Это оставь тут. Все равно ни сжечь, ни забрать с собой нет возможности.

Тони кутается в полотенце и шлепает по холодному полу. Дверь в кабинет открывается и руки начинают дрожать от увиденного. Аида все еще лежит на полу, но теперь вверх лицом. Ее лицо обескровлено, глаза широко распахнуты, а рот удивленно приоткрыт. Тони начинает тошнить. Придя в себя, на быстро пересекает кабинет и открывает шкаф, где видит чужие вещи. Слава всем возможным богам, но она находит подходящую по размеру юбку и оверсайз свитер, который оказался Тони почти как раз. На ноги пошли свои кроссовки, на которых капли крови немного размазались. Тони берет стоящий рядом со столом рюкзак и достает расческу, тревожно ходит по кабинету, обоснованно паникует и открывает окно, так как начинает задыхаться от запаха крови.

Резко звонит стационарный телефон.

От испуга Тони заметалась по кабинету и уронила компьютер, мощно задев бедром стол и шипя оседая на пол.

— Куда в кровь?! — Заорал Сет над ухом, таким образом поднимая аватара в вертикальное положение. — Вали уже отсюда, пора начинать действовать.

Тони двигается рывками, как какой-то наркоман, то в сторону двери, то несколько шагов к вещам, то к Аиде, подтверждая мысли Бога, что не смотря на спокойное и принятое обстоятельства внешнее состояние, его аватар находит в том еще хаосе. Но Бог молчал, наблюдал и анализировал как человечишка поступит.

Девушка немного разочаровала его. Тони все же села рядом с трупом и закрыла ей глаза. Уважение, которое Сет считал в данном обстоятельстве лишним, но зато теперь он мог без совести дергать ее и подталкивать к нужному результату. Телефон продолжал звонить. Глупо одетая девушка выскочила из кабинета и пошла-побежала к лифту.

— Меня тут не было. Поднимитесь на десятый этаж к Аиде Евгеньевне и сожгите мою одежду, уберите все улики и возвращайте на рабочее место. Вы ничего не видели. Людей Аида Евгеньевна не принимает. Всем делаете отказ. Меня вы не знаете и никогда не видели.

— Я все поняла, хорошего вечера. — Сила слова творит невероятные чудеса, именно поэтому Тони идет на остановку, постоянно шепча под нос:

— Меня нет. Вы меня не видите.

И ведь действительно, люди совершенно перестали обращать на нее внимание. Тони то переходила на бег, то шла пешком, то и вовсе останавливалась, убирая слезы и сморкаясь в какие-то подорожники. В тот момент, когда девушка дошла до автобусной остановки, она побывала во всех эмоциональных состояниях, возвращаясь к напускному спокойствию. Вот прям сейчас ей будет нужно поговорить с родителями и уйти из дома.

— Я заплатила.

Водитель пропускает ее и Тони садится в самый конец. В еще не уничтоженной людьми тишине в голову лезут страшные мысли и пару раз девушка заходится слезами, никак не умея их сдержать. Рюкзак становится на колени, слезы вытерты пахнущей духами худи, а старенький телефон крепко сжимается в руке. Достаточно много пропущенных с работы от начальницы и Тони привычно жмется перед звонком, но после понимает простую истину. Чего она боится? Она только что совершила преступление, вступила в бой не на жизнь, а на смерть и выжила, а теперь боится позвонить работодателю и уволиться? Это было так смешно, что Тони рассмеялась и стерла с покрасневших глаз очередные слезы.

— Марина Павловна, здравствуйте. — Тони шмыгает носом и продолжает. — У меня случилось ЧП, поэтому я не смогу прийти сегодня на работу. Я больше вообще к вам не приду. Я увольняюсь.

— Антонина! Кто так поступает? Не предупредив никого, мы тут с ног валимся! — Звучный голос женщины злобно распирал уставший мозг. — И ты не можешь уволиться так просто. Ты должна отработать две недели, чтобы мы могли найти на твое место работника. Приходи как сможешь, отработаешь, после мы обговорим твою ситуацию.

— Марина Павловна, Вы не поняли. Я увольняюсь. Больше Вы меня не увидите.

— Тц… Ладно. Оформим тебя задним числом. Удачи тебе по жизни.

Женщина бросила трубку, и Тони облегченно выдохнула, расползаясь по сидению, словно уронила с плеч крупную ношу.

Сет сидел рядом, поставив на колени руки и подпирая ими подбородок. Смотрел глубоко и задумчиво, сравнивая своего аватара с барсуком или даже дельфином: на вид милашечка, конечно, но в случае опасности своей жизни нападает даже на акул. Бог фыркает своим мыслям и легонькой магией отгораживает их последний ряд, чтобы люди сюда не садились. Он облокотился на стекло и вытянул ноги, размышляя о том шоу, что будет ждать его сегодня.

В принципе, Сет был очень доволен сложившейся ситуацией и любое развитие событий его устроило бы. Его аватар, пусть и случайно, но убил аватара Перуна — Бога молний, того ублюдка, который его постоянно задевал и подначивал. Ему просто утерли нос. Отомщенное эго довольно ворочалось внутри.

Ну а пока Сет мурчал от удовольствия себе под нос хвалебные песенки, Тони пыталась пересилить себя, придумать все возможные исходы разговора с родителями и успокоить себя еще как-то, а то она до сих пор чувствует на руках липкость крови. Голова и руки ужасно чесались, выдавая нервозность. Тони ощущала себя нервным человеком с каким-то расстройством, не способной сконцентрироваться на чем-то одном. Хотя, кое-что возвращалось с удивительной скоростью, вытесняя капельку уверенности.

Страх.

Страх убийства. Страх работы. Страх разговора с родителями. Страх одиночества. Страх самой себя. Страх будущего.

Тони вылетает из автобуса на своей остановке и убито, немного пьяной походкой направляется в сторону дома. По пути заходит в пункт выдачи и собирает свой огромный рюкзак первой необходимости, удивляюсь, как вовремя она все заказала и все пришло. Лишние и ненужные вещи отправились обратно. Вес рюкзака не чувствовался благодаря силе, позволяя таскать тяжелые вещи без каких-либо последствий.

У самого дома Тони сняла новый рюкзак и спрятала его в кусты, чтобы лишний раз не объяснять родителям что это такое.

«Ну так ведь можно просто воздействовать на силой слова! Зачем такие сложности?»

«Это же мои родители. Что я буду за человеком если даже не попробую?»

«Адекватным. Человеком, который бережет свое эмоциональное состояние», — внутренний голос пытался уговорить себя пойти по наиболее безболезненному пути.

«Я хочу попробовать. Люди и без суперспособностей могут уйти из семьи, так чем я хуже? Попробую поговорить, впервые за свою жизнь, найти компромисс. Силой слова всегда можно воспользоваться, внушить им что-то, но… если я не смогу преодолеть это испытание, то я не смогу себя уважать»

«Какие глупости. Ты же знаешь, что тебя не услышат, что ничем хорошим это не кончится, так зачем пытаться?»

«Я хочу попробовать.» — Тони заупрямилась. Страх смешивался с другими эмоциями, какими-то принципами, каким-то осознанием и еще кучей всего, что превращалось в коктейль безумия. Тони сейчас находилась в состоянии, когда может решиться абсолютно на все.

Девушка открывает дверь своими ключами и чувствует, как сердце бешено заходится в истерике, отбивая пульс чуть ли не под двести. Лифт поглощает и отрешает ее от внешнего мира, отвозя вверх, в Ад, который начнется спустя пару минут. В голове мельтешат планы их разговора, возможные исходы, которые точно пролетят мимо. Двери открываются, Тони совершает шаг вперед, чувствуя, как вся тяжесть мира давит ее вниз.

«Это неправильно, что я боюсь разговора с родителями больше, чем свою дальнейшую жизнь».

«…»

Сознание молчит, но соглашается.

Девушка открывает дверь.

Тони заходит внутрь

— Я дома.

— Ага, проходи. — Голос слышится на кухне. Значит вот, где они находятся. Голос впервые за долгое время очень довольный. Работает телевизор — новости, — значит отец тоже дома. Запах готовки. Кажется, жареное мясо и картошка. Какой-то праздник?

Сердце болит сильнее. У них так редко бывают семейные посиделки в хорошем настроении. Так редко они собираются по-настоящему вместе, что отчаянно хотелось зацепиться за это чувство и продлить хотя бы на немного. На самую малость. Может, завтра совершить свой план?

Сет агрессивно щурится, Тони опускает голову, прячась в пушистых волосах.

«Я сделаю это», — думает девушка, зная, что Бог ее услышит.

Обувь аккуратно ставится в угол. Тони залетает в свою комнату, кидает ненужный рюкзак с вещами на кровать и быстро переодевается: темные джинсы, спортивный топ, черная водолазка, носки и любимая подвеска с фениксом. Из шкафа достается сумка с вещами и папкой документов. Тони замерла, пожирая взглядом сумку. От осознания, что она готовилась к этому дню, стало спокойно. Она справится.

— Мам, пап, я хочу с вами поговорить.

Правда только, после этой фразы вновь стало страшно.

— Что-то случилось в универе? Ты садись, сейчас кушать будем. — Мать начинает накладывать еду.

Тони тошнит. Как было бы спокойно, если бы у родителей было плохое настроение, они ссорились и не шли на контакт. Можно было бы наэмоционировать или сорваться и просто уйти, ничего не объясняя. Сейчас же как на зло они добры и хороши, словно чувствуют, что произойдет в будущем и стараются оставить ее дома как можно дольше.

Тони предвидит, что под конец истерики будет чувствовать себя последней мразью.

— Нет, не с универом. Просто… — на стол становится тарелка с таким аппетитным запахом, что будь у Тони потребность в еде, то сразу бы накинулась на еду. — Кушать я не буду, спасибо… Дело в том… Дело в том, что мне нужно… Я хочу… уехать из города.

Собранная на кончике языка ложь проглотилась, высказывая чистую правду. У матери падает от удивления вилка, звонко ударяясь об стол, а вот от взгляда отца мурашки бегают по коже и льется холодный пот.

— Дочка… — Почему-то от столь редко используемого обращения Тони передернуло. — Что случилось? Ты связалась с плохой компанией? Хотят что-то сделать с тобой? Шантажируют тебя, угрожают семье? А я говорила, чтобы ты не связывалась с Алисой, твоей подружкой, что добром это дело не кончится. Говорила тебе! Теперь что нам делать? Что делать?!

Тони прикусывает губу, чувствуя разочарование и желание отмотать время назад, чтобы сказать придуманную ложь. Нежелание слушать, вера в собственную придуманную историю выглядели в ее глазах удручающе. Есть ли вообще шанс объяснить им своими словами или проще уверить их силой слова?

— Нет, мама, дело не в Алисе. Я же тебе говорила, что у нее хорошие родители и никуда она не влезла. То, что творит ее сестра ее не касается, тем более что они не виделись больше половины жизни.

— Не в Алисе? Тогда что? Ты связалась с кем-то еще? С каким-то мужчиной? Без нашего ведома?! Поэтому ты начала уходить по вечерам типа побегать? Встречаешься с ним? Небось еще и уединяетесь где-нибудь в кустах этого парка, — сказано с такой издевкой, таким разочарованием, что захотелось зареветь. — Шлюха. Как мы тебя воспитывали! Не такого мы…

— Все не так. Нет у меня парня и…

Тони подняла взгляд на мать и поняла простую истину — ее понесло. Эта женщина придумала себе историю в голове и поверила в нее, не желая даже слушать свою дочь. Теперь все слова будут выглядеть как оправдание. Тони бросила взгляд на отца, пытаясь найти поддержку, ведь она еще даже ничего не сказала! Но… Отец жадно проглатывал все слова супруги.

— Да хватит уже! — Тони пытается докричаться, вывести мать из состояния фиксации, но получает пощечину, от которой отлетает к холодильнику и больно ударяется спиной.

— Не кричи на мать. — Суровый взгляд отца, налитые кровью бешеные глаза и занесённая рука для удара. Тони скручивается, поднимает руки над головой, рядом ругается матом Сет, но ее только больно хватают за руку и заставляют встать. — Нагулялась? Принесла в дом проблемы?

Ее тихий отец, Тони казалось, в этот момент хочет ее убить. Девушка ошарашенным, широко раскрытым взором смотрит на возвышающегося мужчину и чувствует страх, который разъедает кожу и вынимает душу.

— Все ложь, — сквозь слезы шепчет Тони, сжимая дрожащие руки.

— А как еще ты объяснишь свое заявление, что бросаешь родителей, уматываешь в другой город и где-то шляешься по вечерам? Может и работа твоя липовая, а ты где-то раздвигаешь ноги и толкаешь наркотики?

— Да вы с ума сошли что ли? Какие шлюхи, какие наркотики? Я все время дома, учусь, работаю, выполняю домашние дела, когда…

— Мы еще и сумасшедшие?! — Мать сжимает в руках первый попавшийся в руки предмет — ножик с остатками сала на зубчиках и начинает им размахивать. — Мы сумасшедшие? Да как ты смеешь?! Мы вырастили тебя, дали тебе все, а ты, тварь неблагодарная, Иуда, нет в тебе…

Сет активно жестикулирует, чтобы она прекращала этот балаган, говорит что-то, но Тони чувствует неожиданную стойкость. Ну не убьют же они ее, а если и да, то, что с того? Хотя, пусть лицо и перестало выражать эмоции, а внутри образовался лед и тишина, внутренний ребенок, ее другое «Я» заходилось криком и слезами от страха.

— Да хватит уже! Я не шлюха, не наркоманка и ни с кем не связывалась! Я нормальный человек, который попал в дерьмовую ситуацию из-за блядской воли Богов! — «Рот бы тебе зашить за мат!» — Я просто хочу жить и не хочу подставлять вас, потому что вы мои родители! Хватит нести какую-то чушь и заткнитесь! — Сила слова и обычные слова перемешались и не произвели полного эффекта. Из-за эмоциональной нестабильности Тони не могла сосредоточиться на силе и правильно ее использовать.

В голову прилетела тарелка, хорошо еще без еды. Капелька крови стекла по виску быстрее, чем заработала регенерация.

— Эгоистичная самолюбка. Жить она захотела… А о родителях не подумала? Конечно, заботиться о себе проще, но разве для этого мы тебя растили? Ты должна заботиться о нас. Нет у тебя личной жизни, пока ты живешь в этом доме и у тебя нет мужа. Захотела пожить для себя? Да кто ж тебе мешает? Переехать в другой город захотела… небось есть куда. Слишком много свободы тебе давали? Нужно было пороть тебя ремнем, бить так что б мозги встали на место.

— Хватит…

— Нет у нас такой дочери!

— Хватит! Замолчите!

Сила слова останавливает нескончаемый поток помоев из уст взрослых людей. Только вот все уже было сказано и Тони задыхается от разрывающих ее эмоций.

— Я уезжаю. Можете говорить про меня что угодно и кому угодно, мне все равно. Меня не останавливаете. Куда я уехала вы не знаете. Меня не ищите. Мой единственный приказ: живите хорошо.

Тони вылетает из дома с сумкой как пробка, летит на такой скорости, что песчинки брони отпадают на бегу, а слезы высыхают. Рюкзак из кустов она забрала. Ее больше ничего не сдерживало. Куда идти и что делать — все перемешалось в голове. Слова, брошенные в порыве чувств, сильно стискивали сердце, что хотелось от него просто избавиться. Вытащить и выбросить далеко-далеко, чтобы больше не пользоваться бесполезной частью тела. Голова не болела благодаря регенерации, но фантомные ощущения так сжимали, так мучили, что девушка просто не могла с ними справиться.

Тони очнулась на берегу реки. Людей рядом не было. глубокая ночь вступила в свои права. Она падает на колени, упирается руками в песок, роняет слезы и понимает, что у нее нет сил. Тони падает на бок, обнимает себя, прижимает колени к груди и дышит как загнанный зверь: быстро и часто, и при этом не может вдохнуть, словно недостаточно кислорода, словно она сейчас умрет. Не крик, а жалкий хрип вырывается из горла, пытается докричаться хоть кого-нибудь, что бы услышали, поддержали, помогли, но полноценно попросить помощи просто нет сил. Кричать нет сил. Ощущение одиночества, что больше никто не поможет, что она на самом дне, тянут вниз с такой силой, что Тони даже не успевает зацепиться.

Она морально истощена.

Она морально мертва.

— Ну тихо. — Мужской голос словно гром среди ясного неба хватает за руку. Крепко. Так сильно, то она больше не падает. — Все уже позади. Успокойся.

Сет кладет руку ей на волосы и невесомо гладит по волосам. Тони сосредотачивается на этом ощущении и закрывает глаза. Эта рука не дает ей упасть — эта рука медленно, но уверенно вытаскивает ее из ямы. У нее есть поддержка. Она не умрет. У нее еще есть шанс.

Перенапряженная девушка достаточно быстро отключается, засыпая, а Сет продолжает поглаживать своего аватара по волосам, поглядывая на пустующее от звезд небо.

Оказывается, в мире есть вещи пострашнее скучающих Богов.

Какая ирония.