Атмосфера в МСОРе все разжигалась и разжигалась. Ризиэль занялся своими прямыми обязанностями и наблюдать за игрой стало намного веселее. Громкий, сильный и выразительный голос глашатая расставлял акценты, задавал риторические вопросы и со смехом комментировал те или иные выборы аватаров, не забывая проходиться по самим Богам.

Больше всех в этот раз досталось Гебу с его резней в Москве, после затронуло Михаила, затем прошлись по Оо и по остальным, не забывая и о Моргион — Богине тени и ее аватаре Лоре Бин, и о Локи, и о Калех — Богине холода, и о Гиминеи — Богине страсти, и о Посейдоне — Боге воды, и о Буа — Боге леса, и о многих других. Стоило громко обсудить всех игроков, как Разиэль поклонился и откланялся, позволяя группам Богов обсудить интересные для них темы.

Почти одновременно вернулись Оо и Михаил и, также одновременно, Гиминея схватила их под руки и утащила к барной стойке.

— Красавчики, Вы у Нас совсем распоясались. — Звучный голос полураздетой Богини мелодией разлился по помещению, рядом усаживая мужчин. — Сириусик, налей-ка Нам Черной ласки и подай десерта. — Глаза бармена покорно прикрылись, две пары рук принялись смешивать коктейли, а третья открывала холодильник сзади, доставая три тарелки с тортиком. — Вам бы, парни, Звездочек в компанию, да отдохнуть несколько часиков с ними, а то Своих аватаров до смерти доведете. — Гиминея поправила лямки воздушного платья и с благодарностью приняла напиток Звезды.

— Да мне все хватает, Гими. — Взгляд Оо буквально пылал удовольствием, пока Михаил задумчиво водил пальцем по краю стакана.

— Ты прошлого аватара почти убил Своими выходками и неумением держать желания в руках. — Гиминея одарила Оо серьезным и прямым взглядом. — Я понимаю, что Ты особо и не жаждешь выиграть игру, больше заботясь о Своем довольстве и ставя палки в колеса другим Богам, но Оо…

— Гими, вот именно, что Меня не волнует особо игра. Я делаю что хочу, и ни Ты, ни кто еще другой не сможет меня убедить в своей правоте. Главное же получить эмоции от игры, верно? Так дай же Мне играть так, как Я сам того хочу. Даже если Мой аватар сойдет с ума от Моих действий, то какая Вам разница? — Оо передал Сириусу плату за их коктейли и десерт, возвращаясь к девушке. — Расслабься. Еще с прошлых игр Я понял, когда нужно остановиться, что бы люди не теряли рассудок, поэтому не волнуйся за эту душонку.

Гиминея обреченно вздохнула, понимая, что переговоры с Оо не задались и то, что произошло сегодня еще повторится не раз. Люди были слабы. Если не все Звездочки могли вынести и перенести энергию Бога, что те им давали, то что говорить о людишках?

Богиня перевела взгляд на непривычно притихшего Бога войны и безумия и обомлела: Михаил с каким-то гипнотическим вниманием просматривал запись произошедшего с Оо. Вскинутая вверх рука, молящая о спасении, жар, запрокинутая шея, искаженное в крике лицо и дорожки слез, криво текущие по щекам.

— Сакхер зел, — прошептала, как выплюнула, Гиминея. — Мы его теряем. Михаил! Ты же не хочешь повторить это со Своим аватаром?

— А почему бы и нет? — Михаил моргнул, выключая запись. — Такие красивые эмоции — просто заглядение. Правда, он слишком помешан на Мне, не думаю, что смог бы вызвать в нем страх или отвращение. Максимум что бы вышло — это поклонничество и восторг со смирением и обожанием. Этот раб ведь считает, что каждое Мое слово — это благословение, поэтому прикажи я ему согрешить, тот с радостью исполнит любую мою волю.

— Так ведь он у Тебя уже полетел крышей. — Гиминея представила такое действие и покраснела. — Разве его разум бы выдержал такое?

— Неа. — Михаил засунул ленту в рот и принялся быстро заплетать косу, чтобы длинные волосы не мешались. Заплетенный, тот выглядел старше и серьезнее, чем прошлый безумный подросток. — Уложи Я его на лопатки, то там не только разум слетит, но и душа развалится окончательно. Как прошлая история с Оо, когда его аватар перерезал себе горло.

— Не напоминай. — Оо сморщился, пряча лицо за стаканом.

— Стыдно? А Мы всем МСОРом смотрели на Ваши выкрутасы и даже слова не сказали. — Обвинение сквозило в голосе Михаила, отчего Бог Слова заткнулся.

— В любом случае, — вернулась Гиминея, — именно Ваши аватары сейчас стоят на первом месте на выпиливание из игры.

— Наши? У Сета, вообще-то, всегда с этим проблемы возникали! Мы то тут каким образом? — Оо жаждал справедливости.

— Ххх, — Гиминея хыкнула, довольная произведенным эффектом. — Пусть Сет как всегда в своем репертуаре, но Его нынешний аватар крепкий орешек. Слишком сильная воля к жизни с умением подстраиваться под чужой характер. Она нравится Сету, пусть тот и ведет Себя как истеричка, то жалея ее, то кидая в пекло.

— А Ты-то все знаешь. — Глаза Михаила горели первым огнем. Он видел эту девчонку собственными глазами. Как та дрожала от страха, смотря на свою смерть, но скалилась словно львенок, кидаясь в атаку на защиту своей жизни. — Веселая мелочь. Хотел бы Я, чтобы Мой аватар сошелся с ней в поединке, но, Меня тянет на Восток, а девчонка бежит на юг. Не виню ее, со своей силой она действительно будет неубиваемой в родной среде Сета.

— Вот и Я говорю, чтобы Вы, нет, Ты, — Гиминея указала на Оо, — отстал от Своего аватара и выпустил пар на Звездочках.

Оо тцыкнул, отвернулся в другую сторону, смотря на экран, где показывали Посейдона откуда-то с Африки. Гиминея печально вздохнула, понимая, что толку ее разговор не принес абсолютно никакого, только наоборот, подтолкнул Михаила в ненужную для него сторону. Беловолосый задумчиво смотрел на Звездочек, что словно кошки переходили от одного столика к другому, как некоторые мальчики и девочки выходили из комнат и покидали МСОР, а на их место прибывали другие.

— Сириус, — наконец-то Михаил обратился к главной здесь Звезде. — Мне нужна комната и Звездочки четыре.

Сириус напрягся, Гиминея заметила, как напряглось змеиное тело, скатываясь в кольца.

— Я надеюсь, они будут живы? — Взгляд тысячи звезд выжидающе наблюдал за реакцией Бога, который совсем не замечал угрозы со стороны.

— Тебя это волновать не должно… Звездочка. — Михаил ступил на запретную дорогу, подначивая того, кого не следует.

Секунда, и на том месте, где сидел Михаил возникло синее копье, созданное из энергии Звезд. Оно искрилось, трещало и сразу же потухло, не найдя конечной цели. Сириус стоял в стойке, поднявшись на несколько метров над баром, сжимая и разжимая руку, что кинула копье. В остальных пяти руках горели аналогичные копья. Михаил удивленно окинул территорию, атакующего его Звезду и улыбнулся, как-то нездорово, выжидающе, со странным восторгом.

— Они будут живы. — Руки Михаила возбужденно подрагивали.

— И целы. — Сириус опустился вниз, копья исчезли, но давящая аура не исчезла.

— И целы. — Михаил поймал значок от комнаты, что кинул ему Сириус и насвистывая песенку, двинулся к себе, по пути подхватывая одну Звездочку за талию и ведя за собой.

— Боюсь, это была ошибка. Сириус, ты же знаешь его. Ничего хорошего из этого не выйдет. — Гиминея прикусила губу, взволнованная силой ярчайшей во всей Звезды.

— Тогда Он пожалеет, что разозлил меня. — Бокал принялся натираться полотенцем с удвоенной силой.

Оо тихо исчез, Возникая за столом, где сидели Геб, Локи и Разиэль, обсуждая аватара иллюзиониста, Гиминея сжала в руках кусочек платья и, печально вздохнув, пошла в комнату, в которой обосновались Сет, Шамаш и Тот. Там наверняка царила своя атмосфера легкости, которой захотелось коснуться хотя бы ненадолго.

Сириус впился ногтями в свою руку, которые было не видно под барной стойкой и делал вид, что все хорошо и он полностью в порядке. Не в порядке. Звезду трясло от бешенства и злости на проклятого Безумием Бога. Он кожей чувствовал накал, агрессию, что источал Михаил и заранее знал, чем это закончится, как и сказала Гиминея. Но он не имел права отказать Богу. Не было оснований. Он был ниже по статусу, вероятно слабее, хотя это и стоило проверить, ведь не зря он столько тысячелетий накапливал энергию.

«Звездочка».

Сириус сплюнул кровь из прокушенной губы в сторону и попытался успокоиться. Безумец был прав, но прошло уже столько времени, что уже все забыли об этом времени, когда он был маленькой и слабой звездой, превращаясь под покровительством Мафусаила в того, кем является сейчас.

Хвоста что-то коснулось. Сириус опустил взгляд и увидел полупрозрачное созвездие змейки, которую он отправил на поиски Везена. Разведчица поползла по хвосту вверх, коснулась руки своего создателя и растворилась, передавая ему знания. Сириус нетерпеливо дернул кончиком хвоста. Ему было необходимо уйти отсюда на некоторое время. Звезда намешал коктейли, раздал всем прислужникам их и закуски, и пополз в свой уголок на складе.

Сириус добрался до кладовки, двинулся в самый дальний угол и пригнулся, руками скользя по полу вперед, ища кое-кого. Еще немного и еще, пока руки не наткнулись на невидимое тело.

— Везен, — опустошенно выдохнул Сириус, нащупывая брата.

Названный наконец-то проявил себя, постепенно показываясь на глаза Сириусу. Небольшой, по сравнению со старшим, Везен был ростом чуть больше полутора метров, полностью покрытый нежной, серебристой чешуей. На его голове не было волос, так как чешуя покрывала абсолютно все. Маленькие чешуйки под глазами, большие на лбу, ровный ряд у губ, под которым прятались сотни острых зубов. Из всей их семьи Везен был больше всех похож на змею. Гибкий, ловкий, скрытный. Он имел уникальную способность скрываться в окружающей среде, становиться невидимым благодаря серебряной чешуе. Идеально для наемника, вора, киллера и разведчика.

— Сири. — Везен открыл рот, выпуская изо рта струйку крови и расслабляясь в руках брата.

Сириус принялся быстро ощупывать брата, наклонил на себя, обнимая и принимаясь осматривать спину. Действительно, рана находилась там. Копье Локи пробило чешую сзади, но так и не вышло снаружи. Пробило легкое, не задевая сердце и позвоночник.

— Вез, потерпи немного, сейчас отнесу тебя в комнату и подлатаю тебя.

Сириус крепко обнял брата, привстал на хвосте и пополз в личные апартаменты. Он волновался, хотя и понимал, что их так просто не убить, да и стоило Везену пару раз полинять, как от раны не останется и воспоминания. Но он все равно боялся. Везен впервые возвращался домой в таком состоянии.

Дверь захлопнулась, Сириус опустил Везена на кровать и перевернул на живот, сразу собирая кровь пальцами с энергией на конце. Кровь скапливалась с шарик, а рана открывалась новыми подробностями. Сильный разрыв тканей, казалось, словно вырезали кусок из плоти. Везен старался дышать ровно, но с каждым разом срывался на стон и частый ритм дыхыния.

— Тшш… потерпи еще немного.

Сириус запечатал кровавый шарик в сосуд и откинул в сторону, чтобы тот не мешался и собрал в двух руках скопление звезд. Второй парой он принялся плести тонкую нить, а в третью взял тонкую иглу, продел в нее нить и принялся сразу же зашивать рану. Тело под чешуей было мягкое. Сириус стянул рану, продел иглу и хвостом прижал Везена к кровати. Громкий стон все же слетел в губ Звезды, и он дернулся. Снова и снова, но от боли дрожал как осиновый лист.

Нити Сириус наплел достаточно, поэтому освободил руки и вновь принялся собирать сочащуюся кровь. Минут десять он сшивал брата, наполняя необходимой энергией для регенерации.

— Спасибо. — Змеиный язык спрятался под губами, Везен принял стакан воды и перевернулся на бок.

— Как ты себя чувствуешь? — Сириус скатал кровь в шарики и закинул подальше, думая о том, что уберет позже.

— Даже не спросишь о выполнении задания? — Везен хмыкнул, а после прикрыл руками вечно открытые, змеиные глаза. — Я все равно провалил его. Тут нечего и рассказывать.

— Главное, что ты вернулся живым. Остальное получится в следующий раз. Еще повезло, что копье Локи не отравлено, а просто оторвало кусок. Я закрыл пленкой легкое, поэтому сейчас не дыши слишком глубоко, а то порвется. И не двигайся.

— Ты, как всегда, Сири. — Везен сел на кровать и облокотился на плечо брата. — Твои штопанья никогда не расходятся.

Сириус вздохнул и погладил брата по голове, начиная немного успокаиваться.

— Ты взволнован. И боишься. Что случилось? Не думаю, что сраные Божки способны вывести тебя из равновесия. — Везен коснулся руками спины брата, не давая ему соскользнуть с вопроса.

— Ха… — Сириус, понимая, что брат все равно вытрясет из него все естество, с тяжелым сердцем принялся рассказывать. — Адара. Я боюсь за нее. Когда она появилась в моем доме, последняя из нашего созвездия, стало жить еще труднее, но я тогда делал все, чтобы никто из вас ни в коем случае не связывался с Мафусаилом и Богами. Желал вам спокойной жизни, хотя бы относительно стабильной. Захватывал новые территории, выгрызал хоть какую-нибудь долю на звездном небе, чтобы никто не нуждался в энергии. — Сириус сжал кулаки, отдаленно понимая, что не заметил, как вырвал со своего хвоста парочку чешуек, раня себя до крови. — А Адара…

Везен оторвал раздирающие хвост руки и сжал в своих.

— Кто? — Единственный вопрос, слетевший с губ Звезды отражал всю злость на ублюдка, который склонял Адару к тому, от чего ее и их всех оберегали всю жизнь.

— Она сама ходит к Ярило. Я думал, что она повзрослела, четыре тысячи лет ведь давно стукнуло. Вывел в космос, подарил готовое место с парком аттракционов, которое жило благодаря моему имени, Мирцаму и Алудре. Пришла на все готовое, но словно ей этого мало. В прошлую игру она частенько заглядывала в бар, общалась с Богами, расспрашивала и увлеченно болтала. Богиня Света и Солнца, которая взяла себе имя Ярило, присматривалась к ней, но я ничего не заметил необычного. Просто разговоры. Она не уходила в комнаты, а каждый вечер отправлялась в парк, чтобы закрыть его. Не углядел. Видимо, что-то произошло за моим взором, отчего в эту игру Адара не отлипает от Ярило, огрызается на меня, говорит, что я лезу не в свое дело, хотя и ведет себя одновременно с этим как обычно. Обнимается, играется. Словно у нее что-то случилось с энергетической основой.

— Думаешь, ей подселили «зеркало»?

— Это точно не паразит. Я проверил. Потом даже подпитал ее, поэтому это не раздвоение. Это зависимость.

Везен вздрогнул. Зависимость встречалась среди Звездочек, когда те слишком часто и резко погружались в свою профессию. Когда первые клиенты оказывались мощными, высшими Богами с огромным запасом сил, что щедро делились ненужной им энергией со звездами. Этот поток по уши наполнял Звездочек, разрывал изнутри, создавая «протеки» и «бреши». Как если бы шар пытались заполнить большим количеством воды, чем тот мог принять. Естество таких Звезд постоянно опустошалось, вызывая необходимость вновь и вновь контактировать с Богами, чтобы наполнить себя.

— Она то пустая, то полная, то пышет энергией, то еле плетется. И эти разрывы я узнаю где угодно. — Сириус опускает веки, чтобы не видеть проницательный взгляд Везена.

Змеиные глаза не могли моргать, чешуя мешала выражению эмоций, в следствии чего Везен не мог вообще менять свою мимику. Он знал, что его нежный брат не понимает, что думает по-другому, поэтому крепче обнял его, вкладывая в объятия все свои эмоции.

— Ты не обязан…

— Я обязан! — Сириус, свернувшись и спрятавшись в плюшку, выпрыгивает из колец и объятий, начиная ползать по комнате. — Вы появились в моем доме, в моем созвездии, я отвечаю за вас, вы моя семья.Ближе вас у меня никого нет. И не будет. Я старший, хозяин дома. Что я буду за Звезда, если не могу защитить даже дорогих мне Звезд?

— Но ты действительно не обязан. — Везен подтягивает под себя ноги. — Другие созвездия не пекутся так о своих Звездах, не отдают ради их благополучия вообщевсе,что имеют. Ты выбрал такой путь, подарил нам небо… Мы благодарны. Ты показал нам то, чего не было у других –семью. Сириус, я хочу сказать, что ты делал все, что мог. Отдохни. Мы — выросли. Я вырос. Отдай мне эту ношу, что тяготила тебя миллионы лет.

— … Я не могу… — Сириус вновь присаживается на кровать, низко опуская голову. — Адара… Я помню все. Каждого. Зависимость — ужасна и отвратительна. Мне чудом удалось излечиться от нее, вырываясь из порочного круга и залечивая каждую прореху собственной силой. Мне пришлось стать сильнее настолько, чтобы энергия вырабатывалась больше, чем исчезала, а потом мне удалось на этом постоянном потоке затянуть раны. Но Адара… Адара… — Сириус прикусил губу, с отчаянием смотря на Везена.

— Она не сможет. Она с рождения имеет слабое естество. Именно поэтому ты оберегал ее даже больше, чем остальных.

— Даже будь это низший Бог, то она бы так не пострадала, но связавшись с одним изних,она уже не сможет восстановиться. Со временем, когда она им надоест, она затухнет быстрее, чем я сделаю коктейль.

Сириус высказался. Выпалив всю злость и опасения, он почувствовал опустошенность. Везен задумчиво распустил волосы Сириуса и принялся массировать кожу рядом с рогами. Мысль была, хорошая такая, но она не давала абсолютно никакой гарантии.

— Рано или поздно — она им надоест. Тогда нам нужно сделать, чтобы не надоела.

Сириус заинтересованно приоткрыл глаза, закрытые от массажа.

— Я провалил задание, не смог пробраться сквозь границу, но узнал кое-что, что поможет нам пробраться на ту сторону.

Сириус свернул хвост в кольца, начиная понимать.

— Ты действительно хочешь, чтобы мы, только мы…

Скрип.

Везен и Сириус перевели взгляд на скрипнувшую дверь. Сириус метнулся вперед, рывком распахнул дверь и руками впился в шею и рот шпиона, затягивая его внутрь. Сириус, даже не применяя своих сил, задавил огромным хвостом Божка и плотно зафиксировал.

— Ну и кто это тут у нас такой смелый? — Шипящий интонацией он склонился над дрожащим Богом и принялся его рассматривать, пытаясь узнать.

А после рассмеялся, отпуская шею и рот Бога.

— Сириус? — Везен создал из звездной энергии кинжал и приблизился, пугая немигающим взглядом пьяного и трясущего от страха Божка.

— Это Дионис, брат. Долбанный Божок, который ничего не стоит.

— Ты недооцениваешь его? — Везен был удивлен, ведь его брат никогда так не делал.

— Это псевдобожок, если хочешь так считать. Победитель одной из прошлых игр. Его желание исполнили, возвышая до Бога, только людское до конца не вытрясли. Слабый, никчемный, не обладающий и долей их сил. Зато имеющий статус Бога, верно, Дионис?

Светловолосый, кучерявый парень с круглым лицом и красным носом утирал с глаз слезы, умоляя его отпустить, скуля, что он ничего не слышал и не видел.

— Все-то ты слышал, — прошипел Сириус.

— Клянусь, ничего! И господина Везена не видел, и не слышал ничего!

Теперь засмеялся даже Везен.

— Как неожиданно я стал господином. От тебя несёт страхом за километр. Сириус, раз это и не Бог вовсе, может убьем его?

— Хм. — Сириус создал звездный клинок и задумчиво покрутил его в руках. — Думаю, ты прав. Этот Бог, — Сириус хмыкнул. — Имеет те силы, что были у него как у аватара, да и положение у него ниже некуда в их иерархии. Думаю, что его исчезновение даже не заметят.

— Нет! Молю! Не убивайте! Я хочу с Вами! — Везен и Сириус выжидающе притихли, ожидая, что предложит им этот пьянчуга, который до игр был допущен исключительно как шут для Богов. — Я расскажу Вам все, что знаю! Я буду доносить Вам всю информацию, что услышу! Я буду полезен в Вашем путешествии!

— Нам не нужен мертвый груз, который придется защищать. Ты абсолютно бесполезен.

— Этот мир… этот мир обречен! Все обречено! И Вы тоже обречены! Вам не удастся…

Сириус вонзил звездный кринок в ядро Бога. Тот захрипел, скорчился, выплюнул серебристую жидкость в лицо Звезды и лопнул от энергии, которой его наполняли. Сириус скорчил лицо, впитывая в себя остатки Бога.

— Это было слишком легко. — Везен услышал в словах Сириуса разочарование. Действительно, тот потратил колоссально маленькое количество энергии.

— Сири, мы сделаем это. Мы найдем…Их.

— Думаешь, если оНихнет никакой информации в нашем мире, то мы найдемИхв другом? Какой в этом вообще смысл? Эгоистично — оставлять семью ради глупой мечты. — Сириус грустно улыбнулся, прикрывая глаза.

— В эгоизме нет ничего плохого. Повторяю, Сири, ты всегда делал все для нас, так исполни свою мечту, найдиИх,а я пойду с тобой.

— Остальные не захотели отправиться со мной.

— Зато я хочу. Ты будешь не один. А это самое главное. Мирцам и Алудра знают о нашем плане, но не выдадут, чтобы не случилось, а Адара… А Адару мы сможем использовать в лучшую для нее сторону. — Чешуя Везена заблестела, переливаясь мириадой звезд, выражая его уверенность идти до конца.

— Да. Ты прав, Вез. Мы сделаем все в лучшем виде, а после уйдем. Без сожалений.

— Без сожалений.

***

Хасан Йехия, когда стал аватаром Гиминеи и получил силу слова, первым делом пошел к девушке, в которую был влюблен с детства — Айн Самир, и приказал ей влюбиться в него. Девушка влюбилась. Влюбилась так, как могла именно она, а не так, как хотел Хасан. Она именно влюбилась в него корыстно, полюбила его за его силу, власть и могущество силы аватара. Она даже больше полюбила саму Гиминею, которая и давала парню силы.

Гиминея была Богиней Страсти, и она дала своему аватару властьдарить.Дарить наслаждение, дарить любовь, дарить человеку страсть. Многие думали, что страсть — это что-то позитивное, связанное с наслаждением, но все почему-то забыли, что «страсть» — изначально была синонимом «страдания». Поэтому Гиминея с любопытством смотрела на то, как ее влюбленный дурак-аватар одаривал девушку всем, чем мог, а та смотрела на него с жадностью, с желанием забрать все, что тот имел. Присвоить себе. Влюбленность, переходящая в безумие обладать всем, чем обладал ее возлюбленный.

Богиня смеялась так громко, что дрожали стены, ведь она понимала, к чем именно приведет эта безумная любовь.

Люди любили по-разному. Кто-то с желанием подарить, а кто-то с жадностью забрать все, любить так сильно, чтобы стать этим человеком. Айн крутила и вертела Хасаном как собачкой, заставляя его дарить ей все: украшения, дома, золото, людей, эмоции. Жадность поглощала ее с головой, а ей было все мало и мало. Айн хотела мира.Страстькак хотела быть центром мира. Девушка влюбилась в парня, но не полюбила. Влюбленность сильно отличается от того, что именно хотел парень, но он был ослеплен любовью, чтобы заметить. Он дарил и дарил. Дарил Айн каждый кусочек себя, охваченныйстрастью.

Гиминея знала, что будет дальше не просто так. Это всегда происходило с ее аватарами. Она была слишком сильной для них, ее энергия слишком жгучая, а людские желания расплывчаты и глупы. Аватары сгорали ради кого-то, ради чего-то. Страсть мучала их, лишала рассудка, а после, когда те догорали, когда от них оставались угольки, те преподносили сердце объекту своейстрасти.

Бывало, что страстью становился не человек, и путь Гиминеи прекращался самоубийством аватара, но чаще земные желания любви были сильнее. Как и в этот раз.

— Айн, клянусь, я люблю тебя так, как не любил никого. Ты моя душа, мое сердце. Я все тебе отдам. Подарю весь мир. Поставлю его на колени. Хочешь? Скажи, ты хочешь этого? — Хасан стоял перед девушкой на коленях и обнимал ее ноги, целуя ее ботинки.

— И я люблю тебя, мой дорогой Хасан. Люблю так, что разделила с тобой и горе, и радость. Разделила с тобой жизнь в бегах от нашего правительства. Люблю так, что бросила ради тебя родителей, предала свою семью, только чтобы быть рядом с тобой, чтобы ни с кем не разделять тебя. — Айн поглаживала черные волосы своего возлюбленного.

— Прости. — Хасан вскочил и принялся зацеловывать ее руки. — Прости, что я принес тебе горе. Прости, что заставил. Умоляю, прости. Я готов подарить тебе что угодно. Хочешь еще золото? Я достану! Хочешь, станешь самой уважаемой женщиной нашей страны? Я все сделаю! Все! Все! Только скажи!

Гиминея улыбалась и наблюдала повторяющуюся из раза в раз историю. Ей никогда не надоест наблюдать за тем, как горят ее аватары.

— Да, есть кое-что. Есть вещь, которую ты можешь мне подарить. Есть то, после чего мы станем с тобой едины, одним целым. Больше никто не сможет разлучить нас. Мы навсегда будем вместе.

— Что же это? Я все. все!

— Подари мне своего Бога, а после свое сердце.

Гиминея засмеялась так, что потекли слезы. Действительно, оригинально. Для нее самым забавным было то, что законы мира, которые ограничивали их игры, обладали множеством брешей. То они криво-косо, но могут взаимодействовать с миром вокруг, пусть и под множеством ограничений, то они незаметно влияют на разум окружающих, чтобы добиться от аватаров того, что необходимо именно Богам, то, некоторые индивидуумы могут вообще корректировать эмоции аватаров. Кто-то может переселяться из тела в тело, кто-то обходить закон о ранах от других аватаров, регенерируя себя, а кто-то, как Гиминея, может менять аватара, пусть и по воле самого аватара, что, по идеи, запрещено по всем законам мироздания!

— Я дарю тебе это.Я дарю тебе Богиню Гиминею и статус ее аватара.Отныне и вовеки веков. — Хасан проткнул себе грудь и вытащил сердце, преподнося его своей возлюбленной. Словно по предписанной схеме, орган коснулся девичьих рук, и мужчина замертво упал.

— Отныне и вовеки веков, мы будем вместе.

Айн Самир вгрызлась зубами в кровоточащий орган, пожирая его без остатка, а после закричала от боли, когда сила начала проникать внутрь. Энергия бурлила, разрывала, потрошила и проверяла, достойна ли эта девушка называться аватаром Богини Страсти.

Гиминея танцевала и напевала песню, зная, что на второго аватара ее мощь действует практически вдвое слабее. Да, аватар и сам будет слабее, чем изначально, но что не сделаешь ради возможности поиграть.

— Давай! Борись! Страдай и живи, поглощенная Моей страстью! Танцуй! Приди в этот мир, Мой новый аватар — Айн Самир! Покажи всем, что значит жадность обладать всем миром! Что значит быть Моим аватаром! Открой глаза, человек и сыграй со Мной в игру!

Айн все еще корчится от боли на песке. Из ее глаз, носа и ушей текут струйки крови. Девушка открывает глаза под смех своей Богини и морщится от чувства червей под кожей: так работает регенерация, что залечивает взорвавшиеся органы.

— Я…Почему…

— Обет спал. Скажи, ты все еще любишь Хасана Йехию? — Гиминея улыбается нежно, словно ребенку и наслаждается эмоциями на лице своего аватара.

— Я… не могу понять, почему любила его. Он же мне никогда не нравился, но я почему-то…

— Влюбилась? Это Моя сила. Сила аватаров. Страсть поглощает. Все чем-то увлечены, чего-то желают. Жаждут. Требуют. Тайно хотят. Йехия хотел тебя, и он получил это. А чего хочешь ты?

— Я… Я хочу… Я хочу все. Я хочу весь мир.

Гиминея засмеялась. До чего же удивительный экземпляр. Страсть, действительно, всех их погубит.