30

Затылок свело, а дыхание стало таким прерывистым, что оно вырывалось со свистом. Но мужчина, словно не замечая её состояния, устало вздохнул и сказал:

— Ни минуты спокойно посидеть не можешь.

— Что, простите?

— Стоит только отвернуться, как ты тут же вляпываешься в неприятности. Как тебя вообще одну оставлять? А?

Мужчина поднял руку и поправил её растрёпанный капюшон. Его тон был таким, словно он успокаивал ребёнка. От этого гнев Е Чжу не утих, а только веки стали горячее. Было обидно. Так горько и обидно, что слёзы вот-вот готовы были хлынуть потоком. Стиснув зубы, она отчаянно сдерживала рыдания. Она не плакала, даже когда умерла её мать.

«Заплачешь - проиграешь. Заплачешь - проиграешь, Е Чжу. Ты ведь не ребёнок, если заплакать, если заплакать...»

Однако скрыть дрожь в голосе ей не удалось.

— Я... я что, кажусь вам смешной? — с искажённым, готовым вот-вот расплакаться лицом она посмотрела в красные глаза напротив. — Нет, вам нравится выставлять меня посмешищем?

— Никогда такого не было.

— Обращаетесь со мной как с ребёнком, не слушаете, что я говорю, унижаете перед рыжей собакой! Если это не значит выставлять меня посмешищем, то что тогда?

Е Чжу изо всех сил старалась подавить эмоции и говорить только по существу. Изо всех сил сдерживать чувства, не показывать их ни капли. Быть рациональной, как этот мужчина. Но это оказалось не так-то просто. Вопреки её воле, по щекам одна за другой покатились горячие слёзы.

— Из-за этой девчонки меня чуть телегой не переехало! И все цукаты, что вы мне дали, рассыпались! Нет-нет, это неважно. Всё это неважно! Я всего лишь сказала вашей подружке, чтобы она подобрала цукаты, которые из-за неё рассыпались. Больше я ничего не говорила! Но почему?! Почему вы так со мной поступаете?! Что я такого сделала? Да кто вы такой?! Кто вы такой, чтобы так… чтобы заставлять меня чувствовать себя такой жалкой? Хнык…

В конце концов, не в силах больше сдерживаться, Е Чжу разрыдалась. Слёзы застилали ей глаза и текли ручьём. В тот самый миг, когда она подняла руки, чтобы закрыть лицо, мужчина резко притянул её к себе. Не успела она понять, что происходит, как её тело качнулось, и, не издав ни звука, она уткнулась лицом в его твёрдую грудь. Мужские руки крепко сжали её спину. Когда Е Чжу, опомнившись, ошеломлённо подняла голову, она уже была полностью заключена в его объятия. Его глаза всё ещё пылали красным, однако с его губ сорвался до дрожи нежный голос:

— Не плачь.

Разве не бывает так, что когда тебя утешают, плачешь только сильнее? Вот и слёзы Е Чжу хлынули с новой силой.

… Хнык… хнык-хнык. Да что же это такое? Это всё из-за тебя. Из-за тебя я теперь выгляжу как посмешище. Хнык… Хнык-хнык. Как же теперь рыжая собака будет надо мной смеяться? И мои сладости полностью…

— Ты не выглядишь как посмешище. Совсем нет, так что перестань плакать. Когда ты так ревёшь, то похожа на уродливую морковку.

— У-а-а-а! И у вас хватает совести шутить в такой момент? Из-за кого, из-за кого я в таком состоянии?! Хнык… Хнык-хнык.

Е Чжу замахнулась и принялась колотить его кулаками по груди, срываясь на крик. За своими рыданиями она не расслышала, как мужчина тихо сказал: «Это не шутка». От ударов человеческой женщины в груди нарастала боль, и тогда Рам прижал её к себе так крепко, что она не могла пошевелиться, и положил подбородок ей на макушку. Естественно, Е Чжу забилась в его руках, пытаясь вырваться. Внезапно Рам почувствовал, как в груди, где к нему прижималось лицо девушки, стало щекотно.

— Отпустите! Мне душно!

— Рыжая собака Лили была замучена людьми и видела, как один за другим жестоко погибали её сородичи, поэтому она глубоко ненавидит человеческий род. Клан рыжих псов так же быстр, как и племя ног, поэтому, если они сбегут, поймать их снова будет весьма непросто. Чтобы предотвратить побег, жестокие люди пронзали им спины и приковывали цепи к их позвоночнику. Ты ведь видела шрам у неё на спине.

Услышав этот неожиданный рассказ о рыжей собаке, Е Чжу перестала вырываться. Тогда его руки, сжимавшие её так сильно, что, казалось, скоро раздавят, немного ослабили хватку. Она ничего не ответила. Она тоже видела шрам на её спине. Чёрный блестящий рубец, словно Рам вложил всю свою силу, чтобы исцелить её, выглядел таким глубоким и широким, что невозможно было представить, насколько серьёзной была рана тогда. Но что с того? И что из этого следует?

— И что? Что я должна сделать с тем, что увидела? Это ведь не моих рук дело, не я это сделала. Так что же я должна просто терпеть и относиться с понимаем к её наездам на меня? Только потому, что я человек? — выпалила Е Чжу, поддавшись эмоциям. — Я не настолько великодушна. И не святая! У меня нет желания её понимать и даже если меня заставят, я не стану. Нет, не смогу! Я ведь из-за неё чуть не умерла, так что я отказываюсь понимать её обстоятельства, какими бы они ни были!

— Я не прошу тебя её понимать. И принимать тоже не нужно.

— Тогда почему вы говорите мне такое? Зачем?

Мужчина коротко вздохнул и добавил:

— Просто хотел, чтобы ты немного поняла меня. Лили больше не может бегать. Когда ей пронзили через позвоночник, сильно пострадали лёгкие, и увеличение их объёма стало бы для неё катастрофой. Она живёт в постоянном страхе, что её лёгкие могут разорваться даже от простого вдоха, поэтому иногда совершает поступки, выходящие за рамки здравого смысла.

Е Чжу молча подняла голову и растерянно посмотрела на него. Его глаза, по-прежнему устремлённые на неё, были красными. Она почувствовала, как в груди кольнуло, словно её натирали солью. Казалось, к этому уже пора было привыкнуть, но, судя по тому, как у неё каждый раз замирало сердце, когда его глаза чернели при взгляде на новых людей, она всё ещё не могла с этим смириться. Она хотела что-то возразить, но никак не могла найти подходящих слов. Как же так? Она жертва, а даже возразить не может? Она чуть не расплакалась снова.

— Но… но из-за неё все мои цукаты испортились! Они полностью раздавлены, их даже не отмоешь. Хнык, а ведь это вы мне их купили. Вы…

— Пока будем в Восточном континенте, я куплю тебе их столько, что ты не сможешь съесть. Нет, я куплю тебе целую лавку сладостей.

— Пф, не надо! Я что, по-вашему, маленький ребёнок, который из-за сладостей капризничает?

Е Чжу нарочно отмахнулась, но уголки её надутых губ поползли вверх. Догадавшись, что её настроение немного улучшилось, мужчина снова затронул щекотливую тему:

— Я сам разберусь с Лили. Больше она никогда не причинит тебе вреда, человек.

Лили. Услышав имя рыжей собаки из уст мужчины, Е Чжу, уже готовая было улыбнуться, снова опустила уголки губ. Как и в случае с дядюшкой Бабочкой, когда он произносил его имя, его голос звучал до невозможности нежно. Она уставилась на него. Мужчина дёрнул бровью, словно спрашивая, почему она так смотрит.

— У меня тоже есть имя.

— Что?

— Я говорю, у меня тоже есть имя, так что хватит звать меня «человек», зовите по имени.

От столь неожиданного требования мужчина нахмурил свои изящные брови, а затем отстранил девушку от себя. Е Чжу в изумлении широко раскрыла глаза.

— Чушь, — бросил мужчина, резко развернулся и пошёл прочь.

Непонятно, когда он успел её поднять, но в руке у него уже была цепь. Перекрыть путь отступления у него получилось просто блестяще.

— А, почему?! Что тут бредового?! Назовите и меня по имени! — умоляла Е Чжу, следуя за ним.

Однако мужчина молча подошёл к лавке со сладостями и протянул увесистый свёрток хозяину, который всё это время тихо наблюдал за ними.

— Золотые, как и обещал.

У хозяина лавки от удивления отвисла челюсть. С восторженным лицом он снова и снова кланялся Раму.

— Боже мой! Благодарю вас, господин! Благодарю!

— И вот ещё.

Рам достал из-за пазухи ещё одну пригоршню золотых и протянул ему. Хозяин лавки, не зная, как отказаться, усердно принимал всё подряд, так что в итоге вмешалась сама Е Чжу:

— Хватит, хватит уже! Этот господин, честно говоря, толком и не следил!

Но Рам, полностью её проигнорировав, сказал нечто неожиданно шокирующее:

— Я скупаю все сладости, что здесь есть.

— Ох, боже мой! Боже мой, господин!

Хозяин лавки теперь, казалось, вот-вот упадёт в обморок - он только и повторял «господин, господин», пуская слюни. Вскоре Е Чжу вручили бумажный пакет, до отказа набитый сладостями. Она смотрела на него со странным выражением лица. С того самого момента, как Рам решил скупить всё это, она чувствовала себя так, словно была под каким-то заклятием.

— Как же вам, должно быть, повезло с таким замечательным возлюбленным! — не унимался хозяин лавки, льстя теперь и Е Чжу.

Она даже не смогла возразить, и её лицо вспыхнуло. Он-то стоит с таким невозмутимым видом, а она… почему она так волнуется и сердце её так колотится? Странно, но с этого момента она не могла смотреть Раму в глаза. Он ведь просто покупает ей сладости, так почему же её сердце так...

— И-и можно покупать так много? — спросила Е Чжу, с трудом обхватив бумажные пакеты, чтобы не уронить. В его руках тоже были пакеты, доверху набитые сладостями. Их было столько, что хватило бы раздать всем прохожим на улице, и ещё бы осталось.

— Ешь вволю, только не проси купить ещё, — тихо ответил Рам.

Источая сладкий аромат, они дошли до таверны Грея.

***

Таверна Грея была самым обычным, ничем не примечательным постоялым двором. На первом этаже располагался ресторан, а на верхних можно было снять комнату. В общем, заведение, которое и в наши дни не редкость. Е Чжу, ожидавшая увидеть нечто грандиозное, раз уж таверну держал представитель новой расы, испытала некоторое разочарование.

Возможно, потому, что ещё не стемнело, в ресторане было немноголюдно. Лишь кое-где сидели посетители, потягивая напитки из больших кружек.

«Неужели обычные люди тоже ходят в заведение, которым управляют новые люди?» — подумала она, глядя на крупного парня, сидевшего неподалёку. Но тут же отбросила эту мысль, заметив под его стулом плавно покачивающийся лошадиный хвост.

Её встретил пустельга:

— Ого! Зачем столько сладостей накупила? К тебе что, прицепился призрак, умерший от сахарной голодухи?!

От неё исходил такой густой и сладкий аромат, что резало в носу.

Таверна была пуста. Похоже, ни дядюшка Бабочка, который сказал, что пойдёт за полевой мышью, ни та, кто хотела её убить, ещё не пришли.

— К-кто же всё это съест?! У-ух, как пахнет сахаром!

— Хватит болтать, держи.

— Ох!

Е Чжу с трудом впихнула Чорону часть пакетов со сладостями, которые едва удерживала, а остальное просто вывалила на ближайший стол. Освободившись от груза, она, наконец, почувствовала, что может дышать.

— Хах… думала, руки отвалятся, — пробормотала она, состроив плаксивую гримасу, глядя на огромную гору пакетов. От ещё не остывших сладостей исходил густой приторный запах, но он уже не казался таким приятным, как раньше. И это было ещё не всё. От того трепетного чувства, что она испытала, когда Рам скупил для неё все сладости в лавке, не осталось и следа. Она впервые в жизни получала что-то от мужчины, поэтому даже немного разволновалась. Ей это показалось даже в каком-то смысле романтичным. Да, если честно, её сердце забилось довольно сильно! Неладное Е Чжу почувствовала, когда они начали подниматься по склону. Из-за тяжелых пакетов её шаг постоянно замедлялся. А мужчина всё торопил и торопил её.

«Нет, этот тип что энерджайзером подзарядился? Как он может без труда тащить такую тяжесть?» — подумала Е Чжу, взглянув на него. И тут она осознала, что в руках у мужчины было всего два пакетика со сладостями и выглядели они до смешного лёгкими, а у неё целых пять.